Good Day In Hell

Осень— конец 1967

Сан-Франциско уже к середине осени превратился в настоящий сущий ад, когда буквально толпы съезжались к «Золотым воротам», чтобы собраться всем вместе на «Встреча племен», как единомышленники, соратники в мыслях и кислоте. Но вместе с этим страшно стало оглядываться по сторонам, когда Джерри Гарсия буквально на днях столкнулся с Джошем и Линдой в магазине Ферлингетти, где он с ужасом тыкал пальцем на одну из колонок в новостной сводке, в которой сообщалось, что юную девчушку, приехавшую издалека поведать город перед съездом, видели с местным семнадцатилетним дилером, целый день отдававшего ей амфетамины и барбитураты, пока в таком облачном состоянии для нее он не устроил огромнейшую групповуху, какую еще городишко не видело за последние годы. Кошмар, что становилось с городом, в котором стало с прошлого года проходить Лето Любви. Линда спустя столько времени спокойно реагировала уже на такие новости, либо по крайней мере старалась прятать все свои эмоции глубоко внутри себя, потому что хорошо знала, как Феликс не любил эти чрезвычайно эмоциональные порывы женщин, походящие на приступы истерики. После того, как она уже дважды умудрилась угнать машину и обокрасть парочку кошельков с деньгами и карточками, Джош стал за ней глаз да глаз наблюдать, боясь, что однажды она вляпается в какую-нибудь авантюру, грозящую ей тюрягой. Тем не менее, Феликс не мог не вздохнуть с облегчением над тем рвением, с каким Линда принималась теперь к любому делу, насколько раскрепощенной она стала, что даже умудрилась однажды пересечься с Стенли Оусли третьим [1], звукорежиссером Grateful Dead, отчего она с того момента имела отличную возможность захаживать к группе, когда они были в процессе записи нового альбома или банально раскуривали джоинт до состояния сканка [2]. Благодаря дружелюбному и открытому характеру Линды, все трое получали доступ почти в любой дом района, бывая то у одного, то у другого, на халяву выкуривая косяки, оставляя их до состояния таракана [3]. Джош все еще пропадала временами в Эл.Эй., однако это не мешало ему узнавать, что творится в округе, когда все то и дело что говорили о «Встрече» с таким придыханием, будто бы в стране готовилась смена власти. По словам Ферлингетти, Лири и Альперт рассылали письма с приглашениями на данный съезд со всех концов разных штатов, пока они обустраивали «Золотые ворота» для новоприбывших людей, желающих послушать речи, ощутить во рту вкус ЛСД, а потом найти себе кого-нибудь, кто бы согласился без промедления провести столько дней, сколько бы смог, рядом с человеком, с которым надо кинуться в полнейшую авантюру. — Три тысячи приглашений для людей с других штатов… — начал читать «Оракул» Феликс, видя знакомые отрывки с колонки за прошлую неделю. — Лири действительно считает, что приедет только три тысячи? Я, конечно, помню этого сказочника довольно хорошо, но мало представляю, что здесь соберется так мало народа. — Может быть, это исключительное количество людей, которых его окружение знает довольно хорошо, поэтому и выслал столько листовок? — спокойно спросила Линда, откладывая книгу с косяком в сторону, когда настало время помешать в кастрюльке вечернюю еду. — Зато Кизи и Лири слишком уж впечатлены своим замыслом, что лишь руки потирают. — Об этом событии знают достаточно, чтобы ломиться сюда и без приглашения. Оглядись вокруг, крошка, это уже не тот Хайт-Эшбери, которым я его помню, когда только сюда въехал. Столько толпы и бездомных здесь еще никогда не было, но это число все будет расти и расти, и, дай Бог, чтобы это как-то решилось само собой, — Феликс положил на стол газету, проходя к открытому настежь окну, из которого доносился пока еще свежий воздух от зелени, которой вот-вот придется скоро пожелтеть. — Где Джош, кстати? — Опять поехал катать девок по Сансет, заодно, может быть, что-то получит большее с этого, — Линда сморщила нос от запаха, доносящегося с улицы. — Что это за чертовщина такая? — Либо у кого-то был плохой приход, либо у кого-то сгорела плита в соседнем доме, — мужчина усмехнулся, снова возвращаясь к газете. — А вообще я не удивлюсь, если все и вместе сразу же. — Все с ума посходили, изгаживая неплохие дома ради какой-то великой цели, — настала очередь Линды скривить губы, когда она не услышала никакого ответа со стороны Феликса. Он несколько настороженно обращался с ней в последнее время, особенно после того как она угоняла все эти машины ради собственного удовольствия, а не ради их продажи. В принципе, он и так хотел в ней видеть не ту самую милую девочку, щеки которой мгновенно алели, стоило Феликсу только перевести тему в сторону секса или, например, открытого проявления любви на глазах у остальных, как это было в Монреале. Он знал, что эти перемены неизбежны, но почему-то надеялся, что Линде потребуется слишком много времени, чтобы привыкнуть ко всем здешним распорядкам и правилам, а также стать чуть более независимой и свободной от остальных. Джош, напротив, учил ее всяким непотребствам, даже как-то раз дал ей сначала выкурить «Золото Акапулько» [4], не пойми где найденное, а потом дал приличную дозу кислоты, смотря, как все это время ее тело билось в конвульсиях, а она думала, что ее руки весьма пригодны для того, чтобы быть первоклассной художницей. Поэтому, когда она пришла в себя, то заметила все раскрашенные стены в такое цветастое барахло, что пришла в ужас только от одного вида этой безвкусицы. Феликс сразу же упомянул Джоша, втянувшего ее в утренний поцелуй в губы, когда она не смогла ничего абсолютно сделать, потому что была полностью поглощена еще незабытым экспериментом, который толкал ее на безумные поступки. И все же она открыто ступала на неизвестную тропу, доверяя обоим мужчинам, следившим за ней внимательно на всякий случай, если бы что-то пошло не так. Уж Феликс четко это помнил, когда в шестьдесят третьем к нему приставили помощница доктора, записывающего все наблюдения в свой дневник, все время ожидая в напряжении пробуждения своего пациента. Линда чуть вздрогнула, когда в комнату влетел Джош с Оусли на пару, державшего в руках новый листок с блистательным заголовком, так и бросающимся в глаза, стоило только Линде и Феликсу увидеть разноцветный листок. «Прошла пора темных слухов, сеющих страх и недоверие к расправляющему крылья американскому орлу, — говорилось в этом приглашении. — Оставьте страх за дверью и займите свое место в будущем. Если не верите — откройте глаза и смотрите». Это могло прийти только одному человеку в голову из всех тех гениев в кавычках, которые планировали эту встречу еще с весны этого года. — Братва, я принес тут кое-что, а заодно хотел показать этот плакат, мы будем его чуть позже отправлять, когда «Встреча» останется в самом разгаре, — он потряс своими чуть огрубевшими пальцами перед глазами остальных, отдавая им листок на память в качестве подарка, а потом что-то шепнул Джошу, прежде чем повернуться к Линде, и радостно расцеловал ее щеки, собираясь уходить. — Детка, будем рады тебя видеть у себя, заодно зови с собой мальчиков, лишней компании у нас никогда не бывает. Они смотрели, как он вылетел из дома, быстро усаживаясь на водительское сидение своей машины, когда он зажег двигатель и отправился, судя по всему, куда-то из города. Джош лишь хитро улыбнулся, доставая из кармана куртки небольшой пакет с таблетками, который он тут же поставил перед остальными, весело обнимая обоих за плечи. — Откуда у вас столько таблеток, черт?! — спросил изумленно Феликс, понимая, что данных запасов хватит точно на месяц, даже если они будут почти каждый день их принимать. — Разве вы не в курсе, что у Стенли целая лаборатория есть где-то в другом городе? Не знаю, насколько огромны масштабы данного производства, но он ведь занимается этим нелегально. Сказал мне в прошлый раз, когда мы пили пиво подальше от вас всех, в углу гостиной, пока Линда под дурью развлекала остальных. — Я не удивлюсь, если он на этой встрече будет всем пихать таблетки по дешевке, а потом еще и толкать речи рядом с Лири или Гинзбергом. Надо будет надеть туда что-то поприличнее, когда там объявимся. В конце концов сам Джерри Гарсия пригласил нас с собой, разве можно от такого отказываться? Можно побыть хоть иногда Ио-ио. И правда, если все начиналось очень мирно, то все очень скоро стало меняться. Феликс оказался прав, приехало гораздо больше людей, чем полагалось — город буквально наводнился разным сбродом. От совсем юных девиц в черных джинсах, приехали битники с бонгами, мальчишки расхаживали с настурциями за ушами, а еще умудрились объявится здесь даже мексиканцы, которые были одеты практически в свои национальные наряды. Даже бабка с весьма огромным цветком, приколотым к груди, сидела в первых рядах, пытаясь влиться в это сборище молодежи. — Кто это? — спросила Линда у Джоша, который вырядился в простой кафтан и джинсы, выкуривал очередной косяк ганджи. — А этот… Вроде бы Аллен Коэн [5] с его другом-художником, они в эти дни поставлены в «Психоделическую стражу», наблюдают за всеми, чтобы никто не нарушал общественного порядка. — Хм, у него весьма удивленное лицо для человека, который пробыл здесь уже не один день. Почему они так многому дивятся? — ее шелковое платье из килима [6] развевалось на легком ветру, отчего Джош то и дело засматривался на ее стройные ноги, почти не сокрытые ничем. — Наслаждаешься видом, дорогуша? — Лучше так, чем продолжать слушать Лири. Я знаю, сколько он значит для Феликса, но тем не менее, он похож на одуревшего фанатика, слепо ведущего за собой толпы людей, — его ладонь скользнула по ее колену, поднимаясь чуть выше, когда на пледе, постеленном на траве, не было никого, кроме них трех. Все остальные люди располагались там, где могли найти свободное местечко. Тем более, под боком у них была музыкальная группа, а еще обещали сюда приехать «Аэропланы», так что этот день во всяком случае мог запомниться больше, чем остальные. — Гинзберг выглядит более разумным во всем вопросе, мне так кажется, хотя кто их там всех знает, — Линда не стала сопротивляться или отталкивать ладонь Джоша, просто наслаждаясь его прикосновением, когда киф так и бурлил в ее крови, затуманивая все перед ее глазами. — Я их знаю, — подчеркнул Феликс, устраиваясь с ними рядом, когда он заметил, чем они занимаются. — Вы что, уже и кислоту успели проглотить, пока меня не было? — Ждали только тебя, — уверенно ответила Линда, протягивая к его футболке руку, когда она притянула его к себе, целуя в губы, ощущая вкус марихуаны у него во рту, а еще пригоревшего кофе, что она сварила с утра, и почувствовала, как он отвечает ей, позволяя ее языку исследовать его рот, как ей захочется, пока руки Джоша скользили по ее спине и рукам, пытаясь снять с нее платье. Чувствовалась такая свобода, особенно под расслабленным состоянием, что они не замечали никого абсолютно, поглощенные ощущениями и вздохами, которые испускались из их уст то и дело, когда они задевали чувствительную кожу или слишком увлеченно позволяли друг другу исследовать полуобнаженные тела. Да, подобные вещи происходили довольно часто, и Линда без страха отдавалась им обоим одновременно, зная, что после этого последует только блаженство и спокойствие под быстрое ройное биение сердец. Она простонала, услышав, как Джерри восторженно наблюдал за ними троими, и лишь на мгновение открыла глаза, заметив Стенли быстро пробегающего между людьми, чтобы всучить им долгожданные листовки, а также какие-то пакеты, после чего она вновь зажмурилась, чувствуя пальцы там, где больше всего жаждала прикосновения, и, ни секунды не медля, упала на плед, позволяя им обоим делать все, что захочется. Так проходили первые дни Встречи племен, когда это напоминало что-то на фестиваль в Монреале, но с каждым днем проходили восторженные лозунги и вроде дебатов, где спорили и обсуждали, а также призывали людей бороться против закона о запрете ЛСД по всем штатам Америки, продолжая утверждать, что молодежи кислота не может причинить абсолютно никакого вреда. Феликс ни на минуту не сомневался в этом, однако чем больше проходило подобных дней, тем больше росло количество хиппи в Хайте, которые и вовсе не собирались покидать город даже после того, как их оплата заканчивалась. Все это приобретало такие огромные масштабы, что никто не знал из местных как с этим бороться. Когда писаки из газет прознали про это мероприятие, то стали сразу же настрачивать и клепать статьи с кричащими заголовками, будто хиппи сорвались с цепи и теперь их уже ничего не могло остановить. Отчасти это оказалось чистой правдой, но молодежь боролась лишь только с тем, что считала правильным и разумным. Признавая кислоту нелегальной и опасной, правительство обращало против себя толпы мужчин и женщин, которые продолжали употреблять ЛСД из года в год и не видели совершенных изменений в своем организме или разуме, сильно разрушающих их личность. Приезжали чужаки, готовые сделать что угодно, лишь бы оборвать все выступления, когда они перерезали шнуры от микрофонов, не давая возможности ни Тиму, ни Коэну выступать, и были очень рады когда конферансье по имени Будда снова все восстанавливал, хоть ему для начала и пришлось для себя Ангелов Ада, чтоб обеспечить себе защиту. Они отвечали полностью за безопасность хиппи, но более того они помогали испуганным детишкам, потерявшимся в толпе, хотя кто бы мог подумать о таком… Даже Джош удивился, когда увидел подобную сцену и сообщил о ней Феликсу, который тоже не мог особо в этом поверить. Диггеры раздавали бесплатную всем еду, а студенты из университета Сан-Франциско создали «Спасательный пункт ЛСД», где они принимали всех, у кого случился плохой приход от кислоты. И так продолжалось довольно долго, потому что все считали, что психоделическое население росло с каждым разом все сильнее и сильнее, а это значило, что таким образом молодежь могла достучаться до любого поста в правительстве, предъявляя им свои требования. Или еще лучше, занимая же эти самые места. Многие уже спустя время стали говорить о значимости Гинзберга, у которого крались часто сомнения по поводу всего, чем они занимались, но такие скромные мысли пробегали слишком редко, заглушаемые бурными аплодисментами и общими стонами, где в стороне кто-то занимался любовью и абсолютно никого не стеснялся. — Посмотри на него, — закричала Линда Джерри, когда она дернула его за руку и заставила посмотреть на сцену. — Ну разве он не чудо? — Кто? Гинзберг? — спросил вокалист, уставившись куда-то в толпу. — Он самый, да. Он так мило разговаривал с той девочкой, читая одновременно и стихи, и толкая речь, что это абсолютно может растопить любое сердце, даже бездушного Феликса, не так ли? — она пнула его в бок, когда тот подскочил на месте и обернулся к ней. — Да, только вот Ферлингетти он признавался, что они сделали самую большую ошибку с этими «Встречами», — ответил также громко Джош, устраиваясь рядом со всеми. — Они так каждый раз говорят, когда мутят такой крупный движ. Поверьте мне, я знавался с этими парнями, у них всегда так, — начал Феликс, кладя руку на плечо Линды, которая тут же мгновенно расслабилась под его прикосновением. — Крошка, завтра придешь на наше выступление здесь? Говорят, еще здесь будет Мартин Балин [7], так что не останешься ты без внимания, — Джерри ей улыбнулся, когда увидел ее кивок головы, прежде чем он поцеловал ее в щеку и хотел было уйти, но тут заметил Оусли в толпе, кричащего и всем раздающего бесплатно пакеты с таблетками. — У нас ничего не меняется, видимо. Опять он из Ричмонда припер очередную партию кислоты. — Зато так будет всем веселее. — Я даже не сомневаюсь, крошка, но он совсем не опасается закона, вот в чем проблема, даже если мы здесь все против правительства, — Джерри еще раз поцеловал ее в щеку и ушел, присоединяясь полностью к своей группе. — Эх, я не знаю, сколько еще это будет продолжаться, но точно до конца ноября люди еще будут здесь, — задумчиво проговорил Джош, устремляя свой взор на сцену. Однако затянулось это все чуть ли не до середины декабря, когда хиппи даже не собирались уезжать из города, чем стали порядком раздражать местное население, ведь не зря Джерри ужасался при прочтении новостных сводок о том, что дилеры расхаживали свободно по улицам, подцепляя девчонок для оргий, пока они находились в беспамятном состоянии, а потом могло дело и до убийства дойти, но такое случалось крайне редко. И тем не менее, многие беспокоились, что хиппи становились постепенно не теми, какими они были раньше. Диггеры перестали раздавать еду и одежду, начиная постепенно вытравливать людей из города, подсовывая то мертвых животных, то еще что-нибудь мерзкое вместо свежей еды, а хиппи на своих участках устраивали порой такой зловонный запах, что некоторых людей сдувало куда подальше на долгое время. Но тем не менее, толпа лишь стала убывать гораздо больше. Хоть эта Встреча и была создана для того, чтобы породнить нации, поколения, от этого возникало не меньше проблем на уровне порядка и закона. Хаос рождался то тут, то там, и газетчики вроде «Chronicle» были абсолютно правы в том, что хиппи потеряли всякие границы собственной сознательности. Даже Феликса с Джошем под конец вся эта рутина начала выводить из себя, что они уже думали о скором переезде в Лос-Анджелес на это время. Они сидели на диване в гостиной, когда тишина окутывала их в такой блаженный час, как появилась Линда со свежей газетой, где писали, что Оусли разыскивают федералы, так как они все же сумели обнаружить его подпольную лабораторию в Ричмонде, где они нашли триста тысяч таблеток кислоты, плюс остальные еще были в процессе разработки, а сам Стенли пустился в бега, как только узнал, что среди его знакомых, кто-то мог его вполне сдать. — Медведь долго не протянет, — начал Феликс, читая статью. — Тем более, к знакомым он не сунется, так как это слишком опасно для него же самого, в первую очередь. — Так вот откуда у него всегда было столько таблеток, что он их каждый раз даром отдавал… Джерри ничего на этот счет не говорил? — спросил Джош, внимательно оглядывая Линду с ног до головы. — Нет, он сам не знает, где он. Однако сам Оусли утверждал, будто его защищают высшие силы, которые не позволят федералам словить его, когда они обнаружили бы всю эту подпольную деятельность. Даже за грузовик с нарколабораторией и то не так бы сильно осудили, — Линда села рядом, грустно опустив взгляд в пол. И правда, все эти встречи и его активность во время них породила очень много слухов о том, чем бы он мог заниматься, поэтому федералы, понятное дело, так за ним гнались, особенно после того, как обнаружили всю прелесть в Ричмонде. Причем не так уж и далеко от университета. И все же, каким бы неуязвимым он себя не считал, им удалось его схватить под самое Рождество, посадив его временно в тюрьму до самых разборок. Феликс и Джош переглянулись, намереваясь поговорить с Линдой о собственном решении покинуть в скором времени Хайт, чтобы можно было поехать в Лос-Анджелес или Нью-Йорк и сколько-то месяцев пожить там, пока вся эта ситуация не решится с районом. Феликсу он очень нравился, несмотря на тот факт, что никогда себя не считал истинным хиппи, однако от псилоцибина или мескалина с кислотой он никогда не смог бы отказаться, являясь их подлинным ценителем во всей красе. Наступала пора времени, когда надо было что-то менять, пока их эта жизнь окончательно не свела с ума, к тому же обосноваться в Эл.Эй. было бы куда удобнее, чтобы Джош не приезжал к ним все это время, мотаясь между двумя городами. Да и там тачки угнать гораздо легче, чем здесь, в Сан-Франциско, главное, не попасться на глазах у копов. Поэтому Феликс глубоко вздохнул, прежде чем набраться сил начать разговор. Все равно, для многих эти три месяца вышли довольно тяжелыми, учитывая, что Лири пришлось уехать обратно в Нью-Йорк, хотя все эти встречи и не знаменовали для него настоящий провал, но он ощущал, что следующий год мог принести еще больше ожиданий, чем этот. Перемены уже приближались, поэтому их существование никто просто не мог отрицать. Начинался шестьдесят восьмой год, а вместе с ним еще и столько новых открытий…