Good Day In Hell

Апрель 1972

Протерев руками глаза, агент Тремейн снова уставился на недавние показания среди свидетелей. Пожалуй, все это только больше усугубляло дело шестьдесят девятого года, лишний раз давая повод пересмотреть данные, копаться в архивах и ездить по всему штату Калифорния в поисках очередных улик. До сих пор оставалось неясно произошедшее с исчезновением Джоша Тернера, а также несостыковки в недавних убийствах. Единственный, кто хоть немного мог ответить на все вопросы. оставался лишь Феликс Уайт, однако его черный взгляд, полный безумия и опасности, отталкивал всякий раз от встречи в одной из комнат допроса, пока велось следствие. К нему ограничили почти посещение, давая лишь два раза в неделю возможность проводить часовой допрос в присутствии констеблей. После случая с убийством в женской тюрьме Линды Дей, многие боялись, что на этом все далеко не закончится. Словно помешанные, некоторые тоже начинали впадать в панику и истерику, ведь никто не знал, почему это случилось и какие обстоятельства этому послужили. Камеры Линды и остальных из «Семьи» находились довольно далеко друг от друга, а охранники вечно стояли настороже, четко зазубрив на носу, что Сэди, Кэт и Лесли жестоки и чересчур опасны. Может быть, от них исходил этот ужас, хотя милые пустые личики девушек говорили совершенно об обратном. Агент Тремейн старался не вмешиваться в детали того убийства, предпочитая не совать своего носа туда, вместо этого лучше отправляя своих помощников, на которых он мог полностью поручить дело, пока он все еще продолжал вести свои наблюдения за Феликсом. Говорят, что буквально пару лет назад он не был таким безумцем, в любой момент согласившимся придумать план убийства и отправиться в путь. Путешественник, задремавший от скуки — вполне, как и человек, испытавший на своей шкуре так много, что любой бы мог позавидовать. Феликса держали подальше ото всех, чуть ли не выделив ему целое отдельное крыло, чтобы никто не имел возможности вступить с ним в драку или спор, или банальную перекличку. Он целый день сидел в камере, опустив голову на колени, прижав их ближе к своей груди, пока пальцы отстукивали какой-то ужасающе быстрый ритм, заставляя мысли в голове лишь метаться от хаоса и неопределенности. Его голубые глаза теперь на свету всегда казались черными, а на губах играла мерзкая ухмылка, никогда не покидающая его лица. Во всем этом искрилось чистое безумие на грани сумасшествия. Феликс никогда не поднимал головы по приходу Тремейна, предпочитая ждать, пока его не окликнут и не отведут к столу, где он рассказывал ему в подробностях детали его жизни, убийств, остальных соучастников. Они остановились на 1967 году, дойдя до поимки Оусли, но дальше Феликс отказывался идти, энергично размахивая головой из стороны в сторону в качестве протеста. Потому что в следующем году все, можно сказать, и началось. Он не помнил, как эта скользкая дорожка стала уводить его все глубже и глубже, как он вообще согласился пожить на «Спана», удивляясь закидонам его нового знакомого, а также лидера той кучки людей. — Мистер Уайт, вы же помните, где познакомились с Мэнсоном, — осторожно начал Джеймс, ожидая реакции собеседника, давно поняв, что Феликс до сих пор питал ненависть к Мэнсону и всему, что с ним было связано, однако отказаться от его жизненных устоев и правил морали уже становилось не так-то просто. — Если бы мне сказали, что Уилсон знавался с Мэнсоном в настолько хороших отношениях, я бы никогда никому не поверил, — Феликс сложил руки перед собой, хищно оскалившись. — При этом Чарли прекрасно всеми манипулировал, выставляя нас на игральную доску с хорошими проработанными ходами. — Знали ли вы тогда, насколько Чарли окажется опасным? — Ну говорили, что у него и раньше обнаруживали проблемы с психикой, однако он умел обаять любого, стоило ему только заговорить о свободе, мире, изменении системы тем, какими мы были. И так большинство следовало тихо за ним, пока он создавал свою собственную идеальную картинку о счастливой жизни… — Феликс замолчал, нахмурившись, ощущая тяжелый металл наручников на своих запястьях, начинавших сильно болеть. — И вы научились многому именно у него? — агент записывал что-то на бумажке, стараясь время от времени смотреть на подсудимого. — С Чарли или без него, бродяжническая жизнь заставляла тебя меняться не в самую лучшую сторону. Это были игры без правил, или вы хотите сказать, что на ранчо существовала прямо счастливая атмосфера? — Феликс рассмеялся, оглядываясь по сторонам в поисках охраны. — Когда мы съехали из Хайт-Эшбери, перебравшись в Эл.Эй., а потом и на Спана, мы не имели ни малейшего представления, каким психом мог оказаться Мэнсон, хотя среди больших бредней проскальзывали крайне интересные идеи, несмотря на всю их фантастичность. Агент Тремейн тяжело вздохнул, понимая, что Феликс умело уводил его в сторону каждый раз от наводящего вопроса, не давая ему ни шанса узнать подробности. В этом они были очень даже похожи с Мэнсоном. Агент Ди рассказывал, что Феликс в какой-то момент стал чуть ли не правой рукой Чарли, хотя мужчине не нравилось, когда лишние носы совались в великие замыслы. А после задержания кучки людей, этой троице удалось смотаться подальше и на некоторое время залечь на дно, пока они снова не вернулись на ранчо. По словам оставшихся там бедолаг, именно в тот момент у Уайта начало сносить крышу, что он просто не мог себя сдерживать от постоянных угонов машин, крупных краж, а потом и убийств, не менее изящных, как у его предшественника. Пару лет назад, до того как произошла еще череда убийств, завязанная на августе 1969 года, троица моталась из Лос-Анджелеса в Лорел Каньон, а потом снова на Спана, задерживаясь в каждом из мест как минимум на несколько недель. На бумаге стоял большой жирный вопрос в графе про специальных людей Чарли, знавших, что творится вокруг, Джеймс нахмурился, внимательно разглядывая данные, а потом повернул голову к Феликсу, старательно пытавшемуся избавиться от наручников безуспешно, конечно. Его личность оставалась более-менее понятна во всей истории, однако фигуры Линды Дей и Джоша Тернера были белыми пятнами. — Вы оставались лидером вашей троицы, пока искали место, где могли бы остановиться. Более того, вы всегда задавали условия остальным, кроме периода на ранчо. Не так ли? — Лидером? Никто ни за кем не следовал, в любой момент могли просто соскочить со всего этого, но бродяжническая жизнь всегда расшатывает мировоззрение, — Феликс усмехнулся, издав тихий, но весьма неприятный смешок. — Я оставался самым опытным их них, потому как видал на своем лету много чудаков, вроде Лири или Кизи. К тому же, не забывайте, что изначально мы примыкали к весьма безобидным хиппи, наслаждаясь простой жизнью. И кто знает, может быть, там и остались, если бы не бешеные толпы идиотов, стремившихся в Хайт-Эшбери, где обещали несметную мудрость, любовь и мир. Заблуждения они, похоже, тогда совсем не учитывали. — В предыдущих записях сказано, что вы сподвигли Линду к близкому общению с Мэнсоном, что она становилась двойным агентом в большей степени. Вы принудили ее найти в Лос-Анджелесе самые богатые виллы знаменитостей, которые имели знакомства с четой Полански-Тейт, — мужчина перевернул в папке лист, продолжая зачитывать. — Джош Тернер работал на угоне машин, а также подвозил Линду и Нэнси Уордвелл на участки, но вы оставались все это время в тени. Никто не видел и ничего не слышал о вас, а две реальные убийцы, действительно причастные ко всему случившемуся, мертвы. — Подбирая Линду в самый первый день нашего знакомства, я знал, что из нее можно будет свить совершенно что угодно, поскольку жизнь богатеньких юных девиц всегда одна и та же, пустая и серая. А вот Джош… он сам вечно мотался из города в город, находя новые увлечения, никогда не останавливаясь с нами в одном месте на очень долгое время, ища на свою задницу приключения. Мэнсон лишь раскрыл в Линде ее истинное предназначение, а Джош больше узнал о том, что сомнения приводят лишь к одному общему тупику — ты остаешься либо со всеми, либо ты изгой. Плюс, в нем всегда бурлила какая-то совесть с начала шестьдесят девятого, — его холодные голубые глаза смотрели неотрывно на листки в папке, в которых Тремейн делал пометки. Что ж, сложно по правде говоря было поставить Феликса Уайта на то место лидера, которым его все называли, ибо психи не всегда могли управлять достаточно грамотно, чтобы получать хоть какие-то плодотворные результаты. Самое главное, у него не было криминального прошлого или сложного детства, он не настолько часто нарушал закон или попадал за решетку, но так или иначе, в нем проступали те самые искры безумия, что заставляли содрогаться от незнакомых деталях при общении с ним. Как только праздная жизнь закончилась в Эл.Эй., где то и дело они могли встречаться с музыкантами, присутствовать на вечеринках и вариться в общем котле, тогда они и примкнули к «Семье». А из официального расследования Буглиози все знали, как хорошо мог убеждать Чарли. Ему ничего не стоило как сказать пару слов о комплексах девушек и юношей в присутствии остальных, нашептывал им слова утешения, а потом просил отрекаться от собственного прошлого, выкинув из жизни родителей, родственников, убеждения и даже заблуждения. Потом он мог раздеть их догола, попросив кого-нибудь из своего окружения заняться любовью или помыть их в уличном корыте с дождевой водой. Феликс Уайт в этой всей схеме лишь сейчас стал ясен как манипулятор, который умело за спиной Мэнсона манипулировал другими, совершая крупные махинации с ограблениями банков, а также с политическими протестными движениями, борющимися с правительством и его неразумной политикой. Чарли всегда высказывался против всего этого, но у Феликса были совершенно другие идеи. Наслушавшись таких деятелей вроде Лири или Кизи, а потом еще и других их приспешников, была вероятность того, что подобные правила они могли продолжать в том же темпе, созывая молодежь на протесты в небольших поселениях и городах. Но что мог один человек, у которого ничего сильно не было, кроме безумного опыта и странных историй? — Вы участвовали в протестах йиппи или зиппи весной-летом шестьдесят девятого? Или в движении за права черных? Насколько мне стало известно пару недель назад, ваша любовница Линда Дей состояла в одном из таких, где имела многих знакомых, проезжающих мимо Спана, пока Чарли отсутствовал в своих поездках. Это верная информация, или ваша подруга врала нам? — спросил агент Тремейн, не поднимая головы из папки. — Смотря что вы хотите узнать, — в глазах Феликса зажегся тот самый огонь, что и в самый первый раз когда его привели сюда на допрос. И ничего это хорошего не сулило. — Состоял ли я в этих движениях? Нет, разумеется. Имел ли я среди них знакомых? Нет, конечно, однако Линдой так прекрасно было манипулировать, что она привозила лишних людей, совершенно не понимающих, где они находились. У нас было больше возможностей, чем у многих других, если они, конечно, не являлись близкими по духу для Чарли. У Кэт или Сэди оставались свои привилегии, как и у нас, поэтому мы постоянно имели возможность ездить позднее в Лорел Каньон. И хотя девчонок очень часто сторонились, считая их грязными, немытыми и безумными, нас же всегда с трепетом и воодушевлением ждали, стоило нагрянуть нам к известным знакомым. — И вы четко утверждаете, что имели знакомство с Деннисом Уилсоном и остальными членами группы The Beach Boys? — Тремейн остановился, ожидая ответной реакции, хотя это было вполне логично и без чужого ответа. — Конечно, еще до того, как заметил Мэнсона в его окружении. Тот часто вместе со своими шавками крутился возле Денниса, живя у него на квартире. Иногда мне казалось, что они жили в настоящем хламовнике. Благо, у Денниса хватило ума быстро съехать и найти себе другое жилье, где бы он жил подальше от остальных, — Феликс замолчал, и в его голосе уже не осталось никакой издевки, лишь только сталь. — Видите ли, Чарли умел развращать людей, и ему ничего не стоило приказать кому-то потрахаться на глазах у других, или приказать убить кого-то. Многие так легко смотрели ему в рот, что ничего в округе не замечали. Именно из таких болванов и состояла вся «Семья». Конечно, в эти ряды можно было бы с легкостью записать и Линду, но она оставалась верной мне больше, чем кому-либо еще. — И вы хотите сказать, что никогда не принимали участия в его крупных манипуляциях? — Принимал, но всегда держался от этого в стороне, ведь он считал себя Богом в какой-то мере, знающим куда вести всех остальных, чтобы познать значение истины. Мессия или идиот, разницы никакой нет. Но перед нами всегда был прекрасный стратег, который щелчком собственных пальцев делал из слабака сильного, а из стыдливого весьма раскрепощенного. Так работал Чарли, так он жил и заставлял делать остальных то же самое. Джеймс пытался в голове представить обоих мужчин одновременно, но, увы, они друг другу проигрывали, стоило только кого-то одного сделать более значимым. Как так вышло, что из простого тихого мальчика вырос такой ночной кошмар, решивший, что сможет быть в своих деяниях даже лучше Мэнсона? Тремейн моргнул, не зная, какие еще вопросы он мог задать. Его до сих пор волновало загадочное исчезновение Джоша, а также неизвестные причины смерти Линды Дей в женской тюрьме. Конечно, все знали, что Линда могла выйти в любой момент оттуда, если бы ее признали умалишенной или сошедшей от всего этого безумия с ума, или просто жертвой умелых манипуляций, в отличие от Кэти и Сэди с Лесли, признавшихся, что делали все добровольно и честно, доверившись полностью Чарли. Здесь же ситуация обстояла совсем иначе. Линда вовсе не казалась дурочкой, которой хотел ее считать Феликс, ведь тщательно спланированные убийства были полностью ее рук дела. В этом позднее ей не оставалось равных, об этом мог сказать любой дурак на районе. Поэтому устранение соперницы являлось лишь моментом времени. Мало ведь кто знал, но эти отпетые девчонки полностью защищали Феликса, и причем не хуже, чем их любимого Мэнсона. — Мистер Уайт, что вам известно о последних перемещениях Джоша Тернера и имеете ли вы причастность к его загадочному исчезновению? Конечно, вы можете все отрицать, однако мы нашли уже прилично сожженное тело в пустыне, недалеко от Спана. Невозможно точно сказать, кто этог мог быть, так как кожа очень сильно пострадала при сожжении, однако по телосложению, некоторым предметам, которые не смогли уничтожить в спешке убийцы, указывали на то, что это все же был Джош Тремейн, сначала получивший пулю, потом его душили, а после и совсем сожгли, заметая за собой следы. — Тремейн перевел на мгновение дыхание, пытаясь собраться с мыслями. — Наши агенты сообщили, что по данным вы не ладили в последние полгода совершенно с ним, более того, он пытался вас заложить федералам, когда дело Мэнсона было в самом разгаре. Что вы на это скажите? — Хм, мне нечего на это ответить, поскольку я слишком редко его видел в тот период, и его смерти мог пожелать кто угодно, вы же должны это прекрасно понимать, не так ли? — Феликс недобро улыбнулся, приставляя к своему виску пальцы в виде пистолета, а после и совсем рассмеялся ни на шутку, пока охрана не принесла транквилизатор, утихомиривая мужчину. — Сочтем это предположение пока за правду. В данный момент, мистер Уайт, нас волнуют не только те убийства, к которым вы причастны, но также и смерть ваших напарников, которая может грозить вам дополнительным сроком, в случае если вы имеете к этому непосредственное отношение, — Тремейн захлопнул папку и убрал ручку в карман, как и записывающее устройство, которое он держал все это время под столом. — На сегодня достаточно. Можете увести его. — Могу лишь только вам сказать, что если он и был крысой, то и поделом ему. Совесть — вещь не для таких, как мы, и Тернер об этом слишком хорошо знал, — Феликса взяли под руки двое охранников и увели из комнаты допроса, пока агент складывал все вещи в кейс и спокойно сам вскоре покинул помещение. Оставалось слишком много белых пятен в этом деле, а Феликс еще очень долго будет колоться, пока станет ясна судьба всех остальных. Три жестоких убийства, плюс к ним легко можно было отнести смерть Линды и Джоша, а также скрытие подробностей некоторых деталей дела. Он крутил ФБР не хуже, чем сам Чарли, однако у обоих оставались совершенно разные идеи того, что бы они хотели сделать, чтобы завоевать справедливость со стороны общественности. Агент Тремейн протер руками глаза, пытаясь соотнести все паззлы воедино, однако он совершенно точно не мог понять одной вещи: зачем отрицать очевидные вещи сейчас, когда многое всплыло на поверхность? Или на самом деле он покрывал куда больше людей, чем только себя? Стоял ли за ним кто-то более мощный, или так все же только казалось? Вопросов было больше, чем ответов, однако расследование шло по полной, и никто не собирался сходить с этой долгой дороги, наконец-то покончив раз и навсегда с этими преступниками. У Феликса был большой источник информации, если он и сам таким не казался, однако агент Тремейн понимал, что за несколько допросов просто так он не сможет разузнать, какие же мотивы появились у этого человека, чтобы косвенно проходить по убийствам четы Тейт-Лабианка, а также быть непосредственно организатором странной цепочки преступлений, приведших его в тюрьму. Кто мог знать, как долго этот сумасшедший сможет сопротивляться, однако иногда у правосудия кончались довольно-таки порядочные методы и тогда играли уже полевыми путями. Расследование затянется еще на долгие месяцы, если они не успеют раскрыть все остальные сопутствующие детали, а дальше… кто знает, куда еще ФБР заведут детали всей этой вереницы. Агент Тремейн грустно улыбнулся, прежде чем покинул здание и сел в собственную машину, наконец-то уезжая домой, к семье, где на столе давно стоял горячий ужин, а дети ждали, чтобы обложить его вопросами, пока его жена молча будет посматривать на него, прежде чем они смогут поговорить обо всей его работе за последние месяцы.