Good Day In Hell

Январь 1968 года

Неприятно заканчивался шестьдесят седьмой, и также неадекватно наступал следующий. По городам то и дело, что обсуждали скорую войну во Вьетнаме, а также новомодные статьи от различных журналов, которые утверждали о вреде кислоты, хотя толком и не могли привести, как аргумент, никакой статистики или цифр с разных госпиталей, работающих с научными экспериментами, что они выявляли за последние несколько лет хоть какие-то ужасные особенности или же опасные воздействия на окружающих. В Нью-Йорке еще с прошлого месяца творилась полная неразбериха, стоило только выйти протестующим на улицы и поплатиться за это же арестом, где попался и Гинзберг с доктором Споком. Штаты словно дребезжали, все еще не сумев утихомириться после поимки Оусли и нового движения во главе с Абби Хоффманом и Джерри Рубином, которые назвали себя «йиппи» [1]. К тому времени Феликс С Джошем и Линдой кантавались все в том же фургоне, наконец-то уехав из Сан-Франциско в поисках нового возможного жилья. Джош просил рассмотреть идею устроиться у него в каталажке в Эл.Эй., а потом если крупно повезет, можно было бы снять квартирку куда получше. В Городе Ангелов оставалось куда больше шансов скрыться в толпе, стать незаметным и в то же время оставаться в центре всех событий. За это Джош больше всего любил этот город. И хотя Линда с некоторой задумчивостью ответила на это предложение о переезде, вспоминая своих родителей, с которыми случайно бы столкнулась там, но Феликс всегда умел грамотно убеждать за лимонной трубкой [2] с хорошим количеством ганджи. Разноцветный фургон несся по трассе Калифорнии, когда где-то внутри слышалась с проигрывателя последняя запись Оттиса Реддинга, умершего в прошлом месяце в авиакатастрофе, когда Феликс лишь сильнее сжал руль машины, думая над тем, где можно было провести несколько дней вне Лос-Анджелеса, переваривая всю информацию, что у него оказалась на руках. Политика резко охватила все слои общества, стоило только правительству объявить о войне. Никто не понимал, для чего она была нужна, кто мог все это перетерпеть, и какие жертвы понесут остальные, чтобы сенаторы и остальные политические крысы потешились себе на славу. Феликс не особо любил всякие разговорчики о войне, законах, экономике и продажах товаров, так как привык со времен лабораторий и Сан-Франциско, где мало кого волновали подобные вопросы, уделать подобной чуши все свое внимание. — Ты уверен, что не хочешь в Лорел каньон? — спросила Линда, совершенно недавно узнав об этом чудном месте, которое, казалось бы, было создано для таких, как они, идеально. Джерри Гарсия мог точно посоветовать только хорошие места. — В следующий раз. Я получил одно важное письмо, поэтому мы направляемся в Лагуну-Бич, где совсем недавно появилось «Братство вечной любви». Разумеется, это не секта, но то, что нам подойдет, чтобы обеспечить себя продовольствием на ближайшие недели для полного спокойствия, — Феликс чуть повернул голову в сторону Линды, которая смотрела на него совершенно недоуменно. — И ты даже не поделишься с нами соображениями, кто они и что делают? — спросил вдруг Джош, обнимая Линду за бедра, когда фургон в очередной раз тряхнуло на дороге. — Банальные джойнсеры [3], однако я считаю, что их дела куда лучше обстоят, чем у Оусли. В конце концов, такое предприятие будет пользоваться точно успехом похлеще, чем это делали остальные, — Феликс ускорил движение машины, свободно разъезжая на быстрых скоростях по пустой трассе. — Мы с кем-то конкретно там познакомимся, или просто поедем за дозой ключа [4]? — Линда лишь со временем смогла приучить себя к новым словечкам, которые по-прежнему вызывали у нее неприятие. Родители подобным вещам ее не учили, однако и приспосабливаться к новым условиям тоже. — Все узнаете, как приедем. Феликс всегда оставался скрытным, когда дело доходило до чего-то стоящего и новенького, поэтому выпутывать из него информацию было совершенно бесполезно. Джош становился таким же, растягивая удовольствие оттого, что мучились остальные, гадая, что же он задумал в своей сумасбродной голове, а вот Линда… Язык без костей, никогда не могла себя контролировать, стоило ей узнать радостные новости, понравившиеся абсолютно всем без разбора. Они все такие разные в этом плане, но в то же время все еще находились в одном фургоне в поиске новых приключений. Как оказалось, они искали «Мистические ремесла», магазинчик, где продавалась кислота, гашиш и кокс, на все случаи жизни. Но «Братство» далеко не скромная коммуна, о которой воображала Линда, общество было чистой воды картелем по продаже разномастных наркотиков, развозившихся по всей стране безо всяких проблем. Тим Скалли [5], главарь данного сообщества, лишь тепло поприветствовал Феликса, стоило им зайти в магазин. Создавалось такое чувство, будто бы их ждали здесь уже очень долгое время. — Феликс Уайт, вот это герой недели, — начал мужчина высокого роста, с удивлением глядя на остальных людей за спиной Феликса. — Мистер Скалли, — начал вежливо он, представляя остальных главарю картеля. — Мы тут из-за письма Лири, которое пришло ко мне на днях. Думаю, вы должны его лично прочитать, прежде чем решите, стоит ли это того. Троицу все же увели в небольшие гостевые комнатки наверху магазинчика, где они смогли положить чемоданы у неудобных скрипучих кроватей и лишь наблюдать за тем, как откуда-то далеко доносится крик чаек. Наверное, здесь могло бы быть красиво, но Линда наслушалась так много о Лорелл Каньон, что даже не могла дождаться лишнего случая, когда смогла бы войти в дом Фрэнка или же Мамы Касс и остальных, чтобы послушать их музыку, насладиться беззаботным настроением и посмотреть, как же остальные работали, не прерываясь ни на что. Однако здесь, в Лагуне-Бич, все романтические порывы в миг исчезали, стоило только заметить неподалеку дорогую припаркованную машину, в которой лежали пакеты с свежей едой, как сразу же в Линде что-то странное щелкало, готовя ее к молниеносному прыжку, когда она сломя голову, забыв обо всех последствиях, уже тайком кралась к открытому Кадиллаку, зная, что нужно сделать, чтобы остаться незамеченной. А ведь в пакетах было всего столько вкусного, чего порой на свои деньги ни Джош, ни Феликс не могли себе позвозить. — Воровство стало для тебя привычной вещью, не так ли, крошка? — спросил Джош, вставая позади нее, стоило ему прикоснуться ладонями к ее талии и быстро выхватить еду, ставя ее на подоконник, где бы она сохранилась чуть дольше. — Ну ты же не согласен потратить лишние на еду, а я не готова мириться с тем, что приходится себе в чем-то незначительном отказывать. Старые замашки, — спокойно произнесла Линда, вырываясь из его объятий, когда поняла, что в комнате они находились совершенно одни, а Феликс все еще по-прежнему оставался со Скалли, продолжая обсуждать незавидное будущее Лири в Нью-Йорке и возможности развозить наркотики еще в несколько точек, выгодных для магазина. Ее взгляд резко упал на свежую газету, в которой ее привлекло несколько заголовков, включающих в себя слова Джанет Ранкин в Конгрессе о создании женских групп для борьбы против войны во Вьетнаме, а также ее знаменитую фразу «Проблема мира — это проблема женщины», настаивая на том, что ничего хорошего все эти войнушки и бойни не принесут. Второе, что она заметила, — статья научного подразделения из Вашингтона о негативном воздействии ЛСД на организм человека, где приводило до боли смехотворные аргументы вроде бреда, шизофрении, большой смертности из-за передозировки, а также непереносимости какого-то компонента у некоторых групп людей. Подобное даже у нее вызвало смех, потому что она не знали ни одного человека, который мог умереть о такой несущественной вещи. Вот героин в Европе или же кокс с чем-то — уже другое дело. Феликс пришел спустя время, раскрасневшийся, но явно довольный, когда в его руках все же оказался ключ, а в другой руке дорогая бутылка виски, тут же спрятанная под кроватью, когда он заметил на подоконнике пакеты с продуктами и лишь усмехнулся. Он догадывался, кто мог их сюда притащить, ведь ни он, ни Джордж никогда толком и не ходили по магазинам, не зная что выбрать или же что купить, не выслушав потом от остальных лишних криков и возмущений в свою сторону. — Смотрю, вы тут хорошо без меня время проводите, пока я успел разрулить все дела, — проговорил он, садясь на кровать, жалобно скрипнувшую под его весом, стоило только ему достать небольшую дозу гашиша и свернуть его в трубку. — Что хотел от тебя Лири, собственно говоря? — Джош скрестил руки на груди, хотев получить хотя бы один нормальный ответ, который полностью бы его устроил. — Этот гений в кавычках не так хорошо должен был меня запомнить, однако, видимо, с каких-то встреч в Нью-Йорке он распознал мена, хотя это было и уже очень давно, — его глаза сверкнули в полутемноте комнаты. — Хотел попросить Тима разрулить поставку в Нью-Йорк, а заодно и еще в пару мест, где его также хорошо знают. Ну, заодно и мне от прибыли достанется небольшой куш. — Разве в Нью-Йорке уже дилеры пропали, или настолько дела у него плохи, что готов искать поставщика где попало? — Где попало? Серьезно!? «Братство» уже набирает свои обороты, я не удивлюсь, если они затмят потом Оусли во многом, ведь продажа будет массовая, а самое главное — они не станут брать за это огромные деньги или как дилеры, работающие на мафию, станут сгребать бабло насильно, выколачивая последнее из своих клиентов-торчков. Нет, тут все гораздо проще. Мы же не относимся все к этой мафиозной верхушке. Ты машину угнала? — неожиданно перевел тему Феликс, призывая Линду сесть рядом с ним на кровать, и передал ей косяк. — Нет, не стала. Ведь так будет совершенно не интересно, если мы просто в какой-то момент начнем тащить все тачки с района. Разве не этому ты меня учил? — Линда усмехнулась, закинув ногу на ногу, как только она заметила улыбку на лице Джоша. Конечно, учили. Причем, они оба. — Осталось еще научить, как попадать в передряги и из них выпутываться, и тебе цены не будет, крошка, — ответил Джош, забирая у нее из рук косяк. — Как только приедем в Эл.Эй, я постараюсь взять тебя под собственное крыло недаолго, если Феликс не смотается раньше времени в другой город после скуки. — Называешь город Ангелов скукой, значит? — глаза Уайта сощурились, когда он как-то странно посмотрел на другого мужчину, а потом перевел взгляд на Линду, зная, что точно будет дальше, ведь от гашиша Линде всегда становилось так хорошо, что она потом словно а небытие находилась. — Известно всем, что ты надолго нигде не задерживаешься. И как только тебя предки вообще терпели? — Джош откинулся назад, чуть запрокидывая голову. — Кто кого терпел, знаешь ли. Я ушел из дома в пятнадцать и нисколько не жалею, что поступил так, хотя мог бы жить юнцом под крылом родителей, худо-бедно, но они могли обеспечить собственных детей, но я так не хотел. В школе были популярны книжки с картинками, как их там… Ах да, комиксы. Предки запрещали их в доме, настаивая на отсутствии денег и деградации ума засчет этих несносных книженций. Как ребенку, мне всегда это не нравилось. — Но это не имеет отношение к тому, что ты постоянно переезжаешь, — здесь уже вступилась Линда, смотря на него из-под полуопущенных ресниц. — Люблю жизнь бродяги, к тому же так можно гораздо больше узнать о жизни, чем от всех этих идиотов, которые рассказывают чушь в университетах. Феликс не верил во всю ту систему, что давалась дальше, когда люди хотели учиться, получать что-то новое, используя это во благо на работе, потому что ничего не было такого важного, как собственные умения и мозги, к которым прилагалось все остальное. Многие не заканчивали даже школу, потому что их выгоняли раньше времени, но они добивались всего сами по жизни, поэтому Феликс следовал тому же правилу, стараясь не обращать внимания на остальных, кто вел себя полнейшей выскочкой в обществе. Его жутко раздражали такие, как Лири, однако сам Тим узнавал много не из книжек, а из собственного опыта, построенного на экспериментах, идеях, немыслимых обстоятельствах. Феликс порой даже смотрел с презрением на тех, кто много лет работал на одном и том же месте и смог сколотить себе приличное состояние, вышвыривая с данной ниши всех остальных, кто не вписывался в мирок таких жидов. Феликс молчал, понимая, что дела в Миллбруке обстояли не самым лучшим образом у дружище Лири, пока тот пытался лихорадочно придумать что-то такое, что могло бы удержать еще внимание остальных. Кислота не могла быть опасна для людей, он убеждался в этом не раз, но правительство, скорее, готово приставить ЦРУ к опасному элементу, чем нормально расследовать дело. Да и разговоры о войне подкашивали многих, потому что это становилось своего рода непонятным вооруженным движением, в котором уже успели погибнуть парни, ушедшие воевать. Ничего такого привлекательного в этом все не оставалось. Феликс помнил о семье, соседствующей с его родителями, где в семье родилось три сына и дочь. Отец в том доме хотел отдать самого старшего ребенка в армию, считая оружие и приспособленность к любой угрожающей ситуации весьма нужным навыком, однако чем больше мужчина давил на сына, тем сильнее он ненавидел все, что навязывал ему мерзкий папаша. В итоге, он так же, как и Феликс, свалил в другой штат и начал новую жизнь, совершенно забыв про своих предков. Время диктовало свои условия, с которыми не все могли согласиться, однако из любого человека легко получался маньяк или же гений, как и безумец во плоти, способный продвинуть любую идею, за которую схватится толпа. Это было своего рода безумия, ведь с начала этого года города охватывало общее безумие, выводящее молодежь на дороги и улицы бастовать, чтобы показать всю значимость их поколения и ценностей, пока на той же Уолл-стрит продолжали угрюмничать и пускать на прах деньги, скрывая это от остальных. — Земля вызывает, — громко прошептала Линда, смотря на него странно. — О чем задумался? — О Вьетнаме, законах, жизни в Нью-Йорке, полной безысходности дела, — честно впервые и так открыто ответил он, укладываясь на кровать и спокойно вытянув ноги, чтобы могла рядом с ним лечь и Линда, да еще и Джош, если у них хватит достаточно места устроиться втроем. — Справедливости сейчас больше, чем спокойствия. По этой причине мы уехали из Сан-Франциско. Я уже молчу, чтобы поехать в Нью-Йорк. Среди низов поговаривают, что еще вот-вот и город захватит мафии, а потом кто знает, что произойдет дальше — Разве криминальные умы не могут все делать правильно или лучше? — невинно спросила Линда, прижимаясь к боку Феликса, когда почувствовала другую мужскую руку у себя на талии. — Черта с два, могут и еще как, но тогда им придется постараться, чтобы захватить всю власть в городе, в чем я очень сильно сомневаюсь. У кого есть косяк? Хочу начать с чего-то попроще, если честно. Их приключение уже становилось опасным, однако никого не волновало, мог ли их поймать пух на выезде из Лагуны-Бич, а также гнаться за ними, когда обнаружили бы большую порцию наркотиков, которые позже придется закинуть в заднюю часть фургона под обивку, лишний раз перестраховываясь от возможности быть разоблаченным. Дым полился по комнате к открытым ставням, когда они по очереди отдавали окурок и наслаждались сначала тишиной, потом пластинкой Тима Бакли, а потом и вовсе снова затянулось то самое безумие, которое изначально Линде бы показалось неприличным и полностью абсурдным. Она была зажата между двумя мужчинами, руки которых бродили по ее телу, находя самые чувствительные к прикосновениям точки и продолжали закидываться следующей дозой, распаляя все рецепторы до такой степени, что в любую минут все могло взлететь на воздух, а мозг просто отказывался что-либо предпринимать, даже думать. В голове начинался туман, сопровождаемый волной возбуждения и эйфории, когда губы беспорядочно касались то губ, то щек, а где-то там они следовали своему безжалостному пути, заставляя лишь сильнее вздыхать и стонать, заглушая все звуки очередными поцелуями, становящими с каждым разом все агрессивнее и смелее. В такие минуты не было ни политики, ни дел по другим городам, ни проблем с жильем или поиском своего личного эго. Просто комната со скрипящей кроватью, что казалось, будто бы с потолка и пола сыпался песок, а стены сотрясались с такой силой, готовые обрушиться в любую минуту. Вспотевшие тела двигались так слажено, словно это был один механизм, когда чувства обострялись настолько, что приносили лишь двойную порцию удовольствия, пока одежда валялась везде, где попало, разорванная и грязная, хотя это никого и не беспокоило. Когда все утихло, Линда облокотилась на Джоша, устроившись у него под мышкой, пытаясь убрать со своего раскрасневшегося лица пряди липких волос, чтобы Феликс мог видеть ее с другой стороны. Они лежали так долго в тишине, замечая последние остатки смога после косяка, когда Линда достало откуда-то пакет и предложила им синие и красные пилюли, шедро угощая обоих. Кажется, наступало время для еще большего веселья, но только тогда, когда они наконец-то выберутся отсюда целые и невредимые, забирая у Скалли еще один пакет напоследок. — Все же мы съездим в Лорелл Каньон, если никто не будет приставать там и приглашать по своим домам, — прошептал в тишине Феликс, уставившись на счастливое лицо Линды, принявшей очередную таблетку. — Спасибо, — прошептала она, прикрывая лицо руками от блаженства, зная, что Феликс в этот раз стал очень великодушным. — Нам все равно придется туда ехать, потому что доставка пойдет и туда из «Братства», мы уже договорились о ценах, осталось только довезти кислоту туда, а там посмотрим, как пойдут дальше деловые отношения. Я уверен, что все разрулится как-то само собой, — Феликс скользил пальцами по ее позвоночнику, опрокидывая ее снова на покрывала, нависая над ней, когда заметил интерес и со стороны Джоша, приподнявшего бровь в ожидании. — А еще я уверен, что нам полагается второй раунд, пока мы тебя совсем не пымотаем. Линда лишь рассмеялась, совершенно не боясь, что после этого ноги будут как желе, зато все останутся довольными. Так начинался шестьдесят восьмой, и он готовил слишком много испытаний, которые, казалось бы, начинались совершенно невинно. Но чем больше шли вглубь, тем все странным ощущалось. А ведь совсем скоро они познакомятся с такими людьми, которые полностью изменяет их жизнь до неузнаваемости…