Good Day In Hell

Март-апрель 1968 года Немногое изменилось после того случая в именитом баре, хотя Линда изрядно понравилась Деннису, который никогда не отказывал в возможности пригласить кого-то нового в свою компанию просто потому, что он был настолько добродушным, что это обаяние могло кого угодно склонить на его сторону. Джош постоянно ходил вместе с Линдой, периодически показывая ей город, в котором она родилась. Те самые потайные уголки и места, куда родители ни за что бы в жизни ее не повели, те самые вечеринки, где щедрый Деннис усаживал ее рядом с собой и наливал коктейли один за другим, пока она не начинала икать и падать с сиденья под тихие смешки полутрезвого Джоша, обсуждающего последние новости из жизни Эл.Эй. или музыкальной индустрии. Феликс предпочитал держаться в стороне от подобных ночных тусовок, позволяя этим двум слоняться по городу до самого раннего утра и ночевать в фургоне. Иногда бывало, что он заходил вместе с ними, но что-то ему не давало покоя — сам Деннис, его бесконечная доброта и стремление всем угодить, даже если на самом деле это было не так. Феликс полагал, что однажды все эти качества принесут ему немало хлопот, в чем он, конечно, не просчитался — чутье его никогда не подводило. Нет, ему нравились те, кто писал музыку и выступал на сцене, но искать такого частого общения с ними, как поступала Линда, желания просто не находилось. Феликс стал более гремучим, более задумчивым, так как часть поставок наркотиков от Скалли в другие штаты могла вызвать значительные проблемы с законами. Лос-Анджелес всегда казался таким бескрайним для будущих перспектив и просто в необъятном размере, что никто никогда не знал, где окажется в следующий момент. Чикано [1] и копы постоянно имели перестрелки или же разборки в определенных районах, пока в других мафия развозила наркотики и проворачивала свои дела. Здесь же жили и приезжали на концерты музыканты, чье появление всегда вызывало большую массу ажиотажа. Девушки со всех близлежащих поселений съезжались сюда, чтобы отхватить хотя бы кусочек собственного счастья. Однако вот Линде никаких особых усилий для этого прилагать не надо было, чтобы находиться в подобном окружении. После нескольких напитков ее язык находился в прекрасном подвешенном состоянии, что могла, нисколько не думая, говорить обо всем, даже если знала о том глупом положении, в котором она находилась. Джош же продолжал ее до сих пор обучать хорошим манерам и показывать, как важно иметь единение с остальными людьми, как недавно, к примеру, у нее сохранялись хорошие отношения с Джерри Гарсия. Если честно, Линда немного скучала по Сан-Франциско из-за его шума и одной большой коммуны, в которой общим было все, но и новая жизнь ее нисколько не смущала. Она училась наслаждаться жизнью, вести себя безнаказанно, а самое главное, полагаться не только на мужчин, но и на себя, хотя задача оказалась не из простых. Ее глаза всегда ярко блестели на свету, а руки и тело сами двигались по себе, словно она походила на маленького ребенка в исследовании нового мира. Это, в общем-то, и стало причиной, по которой часть внимания Феликса перешла на Джоша. Он чувствовал себя своим, знающим абсолютно все, пока для Феликса смена новой обстановки протекала медленно и даже несколько мучительно, потому что здесь развлечения несколько отличались от тех, коими он занимался в Милбруке или в Сан-Франциско. Деннис, знатный обаятельный мужчина среди других его братьев, приглашал всех троих довольно часто в свой дом, однако никогда не просил оставаться надолго, чтобы ни у кого не было глубокого чувства привязанности. Его дом снаружи выглядел не слишком примечательным, однако внутри… Туда бы поместило столько человек, что можно было бы организовать целую коммуну и уехать и города. Втроем они заходили внутрь всего лишь пару раз, но гостеприимством пропахла абсолютно вся мебель — эх, Деннис, все же странный чудак. В гостиной или спальне всегда устраивались посиделки и Деннис брал гитару в руки или же садился за барабаны, наигрывая что-то простое, пока остальные пели, курили траву, закидывались кислотой и просто зависали до самого почти утра. — Линда, может быть, ты хочешь взять гитару в руки? — шутливо спрашивал ее Деннис, садясь рядом, когда она смеялась, а Феликс лишь бормотал, что у нее руки слишком кривые для такого хобби. — А мы научим ее играть, правда? Ну-ка, покажите кто-нибудь как держать гитару в руках, а я потом покажу что делать дальше. На большом серебряном подносе стояли закуски и напитки, которые знакомые и друзья закладывали за обе щеки, даже не догадываясь, что это такое, хотя у Феликса лично возникали сомнения, из чего делали такое крыщесносящее лакомство. Некоторые под прикрытием приносили с собой чарас [2] или сому, а потом начиналась массовая вакханалия, заканчивающаяся сплетением ног и рук, клубящийся дым над всеми остальными, дурман и пустота в голове, а на лице самая настоящая блаженная улыбка. — Что за дурь ты скупил на этот раз, что они все в состоянии экстаза? — с любопытством спросил Джош, откидываясь на спинку дивана, когда под его ногами упала какая-то увлеченная друг другом парочка. — Тэмпех [3], в основном, а также немного барбитуратов — все в восторге, — начинал Деннис, приобнимая Линду за плечи и жуя данное лакомство, запивая все холодным солодовым пивом. — Да, Боже мой, все знают, что в тэмпехе есть еще и чапати [4], но от этого вкус несколько пресный. Как они все это съели, остается загадкой, — Феликс чокнулся с ним банкой пива, продолжая абсуждать всякую чепуху, пока ему в руки не дели косяк, переходящий от одного человека к другому по кругу. — Что за шваг [5]?! — Очевидно, Стэн опять притащил какую-то гадость, связавшись с самым мелким пушером в городе. Я не удивлен — он никогда не мог не пройти мимо всего самого дешевого, — Деннис улыбнулся несколько вымученно, после чего его взор обратился на газеты, лежавшие здесь с позавчерашнего утра, а ведь он и совсем забыл, что в мире творилось сейчас что-то ужасное и отвратительное. Лишь только совсем недавно все следили за Мемфисом, где разгорались забастовки и стачки из-за проблем выплат равноправных зарплат между чернокожими рабочими и белыми работниками, а позавчера уже на календаре стояла отметка «четвертое апреля». Свою последнюю речь произнес там Мартин Лютер Кинг, призывая власти к справедливости, и тут же был убит, всех предупреждая об опасности взрыва того самого места сбора людей. Многие охарактеризовали ту прощальную действительно речь, как «Я был на вершине горы». Эти войны между собой в стране все равно ничем хорошим не окончатся, но никто не говорил об этом, предпочитая иметь другую точку зрения. Вспомнив того же Бобби, который уже не первый год подряд выпускал альбомы, песни которых имели весьма провокационный характер для правительства, а также для всех заинтересованных данной проблемой, что стоило, наверное, благословить его за честность и открытость. Хотя что мог сделать один человек против тысяч инакомыслящих? Феликс пытался задаваться этим вопросом уже не первый месяц, поэтому, с большой вероятностью, на данный вопрос он ответа никогда не найдет. — Политики еще не скоро угомонятся, если они вообще собираются это делать, — начал ворчливо Феликс, хмурясь время от времени. — Для этого есть такие, как Бобби. Мы же предпочитаем с группой оставаться в стороне, потому что, черт его знает, чем все может для нас закончится, — Деннис тяжело вздохнул, смотря на почти спящую на его плече Линду, когда он наклонился и погладил своей широкой рукой по ее волосам, заставляя ее слегка постанывать от таких простых прикосновений. — Война во Вьетнаме все еще более усложняет жизни людям. Как нам-то на это реагировать?! Есть у тебя мнение, нет его, никто не будет слушать одного мужика, за которым должны последовать толпы. Никому это невыгодно. — Что ж, будем надеяться, что хоть на время все стачки прекратятся, — с обнадеживающей улыбкой ответил Деннис, беря в руки гитару у спящей Линды, когда он начал напевать очередную песню «Битлов», еще более всех расслабляя. Однако ничего простым никогда не могло казаться, забастовки и нападения продолжали случаться, только уже в столице США, где буквально происходило какое-то месиво. Феликс уже понимал тогда, что волну поднятого негодования правительство прикрыть никак не сможет, однако наказывать после. Хотя кто знает… Через пару дней Линдон Джонсон отдал память всем погибшим в данных событиях, Восьмого числа состоялись похороны, на которые съехалось больше трехсот тысяч человек, но на этом странности в тот день не закончились. Нет, подобные вещи никогда не были предметом споров или политики, однако странными вполне вероятно. Деннис выезжал на время по делам из Эл. Эй., прихватив с собой Феликса, везшего с собой большую партию кислоты и ганджи, когда они увидели на обочине двух юных девушек, стоящих рядом друг с другом и курящих косяк, когда они решили остановить машину и посмотреть на них повнимательнее. Яркие глаза, неопрятный вид, худые и в ободранной одежде, с фрик флагом, как любили хиппи выражаться о длинных не заплетенных волосах. Они радостно улыбались и так и льнули к ним, однако было что-то неприятное в них, отчего Феликс лишь закатывал глаза, когда они с Деннисом решились их подвезти до их дома, где-то далеко находящегося чуть ли не в пустыне. Много вопросов вставало, как в таком месте вообще мог кто-либо жить, однако следовать и провожать девушек никто из мужчин не стал, пока те не помахали издалека руками и не скрылись в каком-то старом бараке из виду Феликса. — Не нравится мне все это, — начал он, бормоча себе под нос, когда они доставили всю партию в нужные руки, и теперь мог с облегчением вздохнуть от осознания, что некоторые вещи будут идти как надо еще ближайшее время, пока снова не проявится скука. — Всякое тут бывает на шоссе. За последнее время я вообще перестал удивляться чему-либо, — в ответ его мыслям произнес Деннис, понимающе кивая. — Знаю я об этом шоссе, оно прямо как шестьдесят первое, что только на нем не случается, черт возьми. В следующий раз они увидели тех же самых девушек, но уже с Джошем, который за компанию решил смотаться с Деннисом с соседний город, где они успели посреди бела дня прилично напиться и чуть ли не подраться с какими-то идиотами из местного бара, как вдруг на обратном пути музыкант снова увидел все тех же девушек, мило стоящих на дороге. И, похоже, в очередной раз они ловили попутчиков, чтобы доехать до дома. Их звали Патриция и Элла, двух девушек, каждый раз стоящих на том злосчастном месте. И если бы кто-то из них тогда знал, что на самом деле они подобным образом искали людей для своей коммуны, то они никогда бы даже не стали их подбирать. Однако, надо признать, что действовали они весьма умно, решив подобным образом знакомиться с людьми. Деннис помнил ту дорогу, которой он вез их в прошлый раз, но сил уже настолько не хватало, что они, посоветовавшись с Джошем, решили поехать домой к музыканту на Бульвар Сансет, пока они совсем не свалились с ног. Это были последние деньки перед тем, как у Денниса начиналась записывающая сессия в студии, а поэтому он максимально с комфортом и весельем проводил время, не отказывая этой троице ни в чем, в особенности Джошу и Линде. Они довезли девушек до его дома, заводя внутрь, когда поняли, что сегодня никакой другой компании не намечалось, поэтому сразу же налили им выпить, достали свежие косяки, а также недавний чарас и принялись болтать, пока Джош не упомянул Мохариши, известного индийского гуру, на что обе девчонки рассмеялись и лишь с задором поддались вперед, говоря довольно-таки громко, что в их окружении есть такой же обаятельный и весьма умный гуру, который мог показать остальным все неизвестные уголки подсознания. Наверное, это было самое экстравагантное высказывание, которое Джош когда-либо слышал, поэтому он рассмеялся, совершенно не поверив им обеим. — О, он прекрасный, а еще он довольно-таки умный и не сдающийся, раз он вышел из тюрьмы совершенно нормальным после двенадцати лет заточения вне свободы — Элла, милая, даже если он умный, не всегда означает серое вещество то, что он обладает какими-то сверхъестественными способностями, уж поверь мне, — начал Джош, выкуривая второй косяк, после чего он закинулся таблеткой с амфетаминами. — Ты должен его тогда увидеть, красавчик, прежде чем делать подобные выводы, — они обе рассмеялись, падая на пол от переизбытка наркотиков в теле, что голова шла кругом. Когда Джош чуть ли не ватных ногах вернулся к себе домой, где застал весьма любопытную сцену Линды и Феликса, он лишь молча наблюдал за ними, не решаясь присоединиться, пока не увидел ухмылку на лице Линды и ее горящие лихорадочно глаза, что он, нисколько больше не раздумывая, кинулся к ним, скидывая с себя одежду и устраиваясь рядом, обнимая Линду за талию. Как позже выяснилось, вся эта необузданная ярость, страсть в некотором роде была связана с тем, что чудесным образом Линда сумела вывести из магазины еды без всякой оплаты так, что за ней даже не гнался пух, а Феликс лишь радовался вместе с тем, что на некоторые расходы денег уйдет значительно меньше. А ведь это больше не та крошка, которую они повстречали здесь же, на Сансет-Стрип, сбегающую от своего жениха. Она слишком сильно изменилась, и это одновременно и радовало, и пугало Джоша. Уж слишком быстро происходили эти перемены. — Ты уверен, что они так и выразились? — спросил Феликс, хмурясь. — Уверен. Сказали, что с ними живет какой-то крутой мужик, который считает себя чуть ли не Богом. И они настаивали на том, чтобы с ними познакомиться. Кстати, это те самые девки, о которых ты говорил на днях. Те же самые, это и Деннис сказал. — Ничего не понимаю, но за ними нужен глаз да глаз, хотя что-то в этом есть такое опасное… — И где они остались после того, как ты по-тихому смылся? — Линда тут же вступилась, облокачиваясь на локоть руки, чтобы можно было получше разглядеть лицо обоих мужчин. — Не знаю, думаю, что они до утра проспят в гостиной у Денниса, а потом наверное, тихо уйдут, находя себе вновь попутчика. Немудрено понять схему этих дамочек, — Джош достал из сумки флягу с виски и сделал из нее глоток, пока не передал остальным. Ночь протекала мирно в тот день. Все знали, что Денниса не будет в городе еще два дня, пока шел процесс в студии, поэтому никто его не тревожил звонками и никто не пытался устроить заранее тусовку, потом лишь сообщая об этом владельцу дома. Все просто жили с таким облегчением и осознанием, что иметь друга-музыканта, пожалуй, одно из самых лучших событий, когда ты не перегибаешь палку с разными правилами и не навязываешь себя ему насильно — время творческой свободы. Однако один вечер переменил все в более-менее веселой жизни в Городе Ангелов. Линда издалека заметила, что в доме Денниса в тот вечер горел свет, однако саам владелец еще не приехал, так как Линда помнила, что они хотели с ним повидаться чуть ли не ночью, когда его машина будет стоять у ворот. Линда насторожилась, сказала об этом Феликсу и Джошу, не зная, как реагировать на то, что происходило, так как она видела много людей внутри. Возможно, только девушек, может быть, там были и мужчины, но фигуры слишком быстро мелькали в окне, что сложно их стало различать. — Что будем делать? Может быть, пойдем туда и узнаем, что происходит? — спросила Линда, уставившись на Феликса. — Нет, подождем Денниса у ворот, а уж потом будем расспрашивать, почему он никого не предупредил о таком большом количестве народа. Лишь через час они заметили знакомую подъезжающую машину к воротам дома, как оттуда вылез Деннис, также заметивший свет в своем доме, когда сзади на него налетела радостная Линда, обнимая его за шею и приветствуя поцелуем в щеку, когда Деннис после минуты замешательства также обнял ее в ответ, несколько приподымая ее над землей, заметив рядом и Джоша с Феликсом, которым он пожал кратко руки. Они все вчетвером стояли и смотрели друг на друга в недоумении, пока из его дома продолжался доноситься шум и гам. — Это… Вы устроили тусовку раньше времени? — спросил он, обращаясь к Джошу. — Нет, мы даже не знали, когда точно ты приедешь, черт. Мы сами не знаем, откуда появились все эти люди, да еще и без приглашения. — Что ж, пойдемте узнаем, что здесь творится, — Деннис взял за руку Линду и повел их в сторону крыльца, как вдруг они все заметили странную мужскую фигуру, поджидающую их. Мужчина с длинными черными волосами и бородой, с пронзительными голубыми глазами и таким острым взглядом стоял перед ними, рассматривая всех вчетвером, когда его несколько неопрятный вид показался им странным, однако никто не решался заговорить первым или предпринять хоть что-то. Мужчина сделал еще один шаг навстречу им, и Линда, поначалу вся съежившаяся, сразу же сделала сама шаг вперед, словно чувствовала уверенность, исходящую от этого странного до ужаса незнакомца. — Пат и Элла мне сказали о вас и вашей доброте, что подвозили их несколько раз за последние дни. Разумеется, мы пришли с ответным визитом. Так грубо не показать свое истинное лицо, — мужчины лишь слегка улыбнулся, но никто не мог сказать, насколько это было искренне. — А вы, собственно говоря, кто такой, чтобы вламываться в мой дом таким образом? — Да, вот уж это совсем по-свински получается по отношению к Деннису, — ответил Джош, поддакивая другу. — Я хороший друг Пат и Эллы, тем более, они сказали мне о вас, упоминали меня как гуру, эти несносные девицы. Я живу вместе с ними. Точнее, они живут вместе со мной. Я Чарльз Мэнсон, но вы можете звать меня Чарли…