Good Day In Hell

Май 1972 года Агент Тремейн посмотрел на новостные сводки за последние часы. Сложно было даже подумать, что начальник ФБР Эдгар Гувер умер. В ближайшее время всем будет не до расследований, однако хотелось верить, что все вернется на свои места совсем скоро. Пока воцарился небольшой траур, и искали нового директора на должность, Джеймс искал новые улики по делу, которые могли бы ему дать хоть небольшую зацепку. По словам Уайта после убийств четы Тейт-Лабианка, им на время пришлось скрыться, забросив ранчо Спана. Они уехали вновь в Сан-Франциско, где ютились полгода у знакомых, с которыми они делили дом еще в шестьдесят седьмом, а потом они решили уехать в Неваду, где еще несколько месяцев собирали единомышленников. Способ, судя по описаниям заключенного и по экспертизам психиатров, была очень схожа с манерой Мэнсона, ведь не удивительно — они оба чокнутые маньяки. В этом сомнений никаких не обнаруживалось. Его глаза, как и у Мэнсона, лихорадочно блестели на свету, когда лампа помигивала в комнате допросов. Редко их били, чтобы правда вылилась наружу, еще реже применяли к ним электрошокер, так как считали в отделе это слишком грубо для преступников, которым еще не вынесли вердикт. В середине прошлого месяца Джеймс все же решился отправить на поиски отряд в Неваду, чтобы обыскать дом сверху донизу и найти документы, бумаги, буклеты и прочее, что могло бы дальше наводить мысли в нужное русло. Некоторые из верхушки управления считали, что частые допросы не так уж и необходимы, учитывая, что они уже посадили Мэнсона и его компанию, а эти оставались прихвостнями, с которыми дело закрыть стоило бы в два раза проще. В заброшенном и весьма обшарпанном доме в Неваде они нашли уже разваливавшуюся на куски коробку с разноцветными бумажками, на которых писалась «проза жизни, или свод законов, нужных для выживания в общине», а также нечеткие и вовсе размытые до ужаса снимки с местными жителями, состоящими в коммуне. С семидесятого года вплоть до конца следующего здесь периодически проводились собрания, в которых напутствие давали либо Феликс, либо Тернер, пока Линда обучала мирским навыкам и правилам девушек, бегущих из дома. На самом деле, в этом портрете чувствовалась большая и неказистая рука Чарли, который стал своеобразным примером для троицы. Если бы была хоть малейшая возможность допросить еще двух приспешников, дело бы так долго не стояло на одном месте. Агент Тремейн тяжело протер глаза руками, не удивляясь совсем, что третью или четвертую ночь подряд даже сильно не ложился спать. Его глаза то и дело закрывались, но полностью выспаться он не желал. Он отдохнет совершенно спокойно потом. — Агент Тремейн, вы собираетесь сегодня проводить допрос, или отложите до завтра? — спросил совсем новенький помощник в его отделе, который появился в дверном проеме и с очень внимательным видом дожидался дальнейших приказаний. — Приведите его, а я поднимусь чуть позже. И не забудьте, это все в тайне от начальства. Расследование должно продвигаться, даже если пока сумбур во всем подразделении, — Джеймс взял с собой папку и записывающее устройство в карман своего пиджака, когда он ще раз взглянул на фотографию и понял, что и раньше знакомое лицо мелькало не на одном снимке. Его очень сильно беспокоило то, что эта девушка фигурировала не на одном снимке, а за семидесятый и шестьдесят девятый можно было отметить с ней множество локаций и мест, где могли увидеть ее. Кажется, девчонку звали Алисия Уэст, и она шла в списке подозреваемых какое-то время по делу убийств семьи Лабианка, однако ее так и не признали виновной и не стали выдвигать против нее обвинения. Тогда е спокойно отпустили и многие даже не знали, куда она делась спустя время, однако как выяснилось позже, она даже не жила на ранчо Спана, а лишь только заезжала туда время от времени. Создавался тогда вопрос: что же она там делала? Агент Тремейн поднялся со стула, поправляя на себе рубашку и пиджак перед тем, как подняться в комнату допроса, и сегодня он готов был узнать, кто же эта девушка, постоянно мелькавшая на фотографиях. Его шаги становились с каждой минутой все быстрее и быстрее, пока он не открыл дверь комнаты и не заметил, пристегнутого наручниками в бортику по середине стола Феликса, который не сводил взгляда с двери, стараясь даже особо не моргать. По его виду можно было только заключить то, что сегодня играть придется по его правилам — тихий, но злорадный смех, суженные до самого предела глаза, эта выступившая щетина на лице придавали ему образ сумасшедшего, которого держали в клетке уже не первый месяц. — Итак, мы можем продолжить наш разговор, но прежде я хочу показать кое-что, — Джеймс достал фотографию и протянул ее в сторону Феликса, чтобы ее могла охрана передать на его сторону стола. Феликс рассмеялся, как сумасшедший, пытаясь прикрыть глаза руками, но тщетно. На лице расцвела улыбка, из-под которой проглядывался настоящий оскал, словно он был похож на дикого зверя, готовящегося напасть в любую минуту. — Неужели кто-то додумался поискать в нашем старом домишке в Неваде хоть какие-то зацепки, которые помогли бы агентам ФБР точно установить, виновны ли мы трое в том, что произошло после еще серия убийств? Как недальновидно, но могли бы заметить, что двое из нас уже давно мертвы, так что я ваша единственная надежда, которая хоть как-то может вам помочь, хотя это вообще не в моих интересах помогать тому, кто собирается посадить меня на электрический стул, — Феликс оскалил зубы, и Джеймс уже понимал, что мирных бесед в этот и последующие разы уже не будет слишком много. Пришлось подготовить медицинское оборудование и смирительную рубашку на тот случай, если заключенный решит бежать, однако сомнений просто не было — глаза Уайта полны безумия и дикой, необузданной ярости, которую контролировать уже просто бесполезно. — Начнем с того, мистер Уайт, что сейчас газовые печи и электрический стул явление крайне нераспространенное, поэтому можете расслабиться, если ваша судьба как-то и решится негативно, то вас все лишь приговорят к пожизненному заключению в тюрьме. — Надо же, какое облегчение, — театрально вздохнул Феликс, прежде чем усесться поудобнее, чтобы он мог закинуть ноги на стол. — Знакомы ли с этой шлюхой? Разумеется, знакомы. Алисия всегда крутилась вокруг Чарли и нас, кто бы мог подумать, что она предпочтет укрываться в тени, нежели оставаться на виду у всех и быть очередной горделивой девчонкой Мэнсона? Но ей, очевидно, как и большинству, было плевать, с кем трахаться, что делать и как поступать правильно. В этот период мораль отсутствовала у всего народа, если она вообще когда-либо существовала. — То есть вы хотите сказать, что она жила со всеми в тот период? Я имею в виду ранчо Спана, — Джеймс невольно постукивал пальцами по столу, вслушиваясь внимательно в каждое слово подопечного. — Нет, она никогда не жила с нами, в этом вся и проблема. Многих можно было так и окрестить — шлюшки Мэнсона, а вот она всегда оставалась другой. Даже Чарли это отмечал, а потом она стала бегать за мной, думая, что я — решение всех ее проблем. Линда жутко ревновала меня к ней, что становилось частым поводом для выяснения отношений, однако никто не жаловался, что Алисия лишь на время появлялась, а потом также внезапно исчезала. Чарли нравилась она, хоть он и называл ее несчастным выродком. Думаю, что они даже умудрялись трахаться тайком, пока все остальные были вовлечены в оргии. А потом она досталась мне, и уже в Неваде стала полным геморроем. Разочарованием. Отребьем, — Феликс сморщил нос и рассмеялся позже, понимая, как не нравятся мужчине из ФБР все эти картины. — Кажется, она поступала правильно, или хотя бы пыталась держаться в стороне от вас всех, — Джеймс усмехнулся, замечая некоторое сходство между Чарли и Феликсом. — Она? Не смешите меня, если память мне не изменяет, на ранчо она пыталась сдать нас всех за различные мелкие грабежи и угоны машин неоднократно еще до того, как у Чарли появился грандиозный план, — Феликс снова сморщился, а потом и скривил губы, палясь на металлические оковы на своих запястьях. — Она умела усыплять бдительность, она такая же, как и тезка Линды. Та тоже оказалась не промахом. Иногда понимаешь, что женщины в создании великого должны играть самое последнее место, пока план разрабатывается криминальными умами. — И Чарли ее хоть раз подозревал в том, насколько не лояльной она оказывалась? — Мы все подозревали тогда кого-то. Все стремились искать виновников, когда начал пух патрулировать местности и неоднократно заезжать в то самое обветшалое ранчо. Чарли тогда оставался спокойным, как индюк, пока мы все так и думали, кого бы сдать первым, если правда раскроется. Линда с ума сходи, когда поняла, что может потерять и мою, и Чарли благосклонность. Видите ли, что посеешь, то и пожмешь. А Линда всегда оставалась удобоварибельным материалом, как пластилин в руках, — Феликс рассмеялся и дернул руками, думая, что спустя время сможет хотя бы избавиться от тяжести наручников. Джеймс пытался переварить информацию, следя внимательно за каждым движением заключенного, стараясь понять, какую роль играла Алисия в Неваде, пока они скрывались от посторонних глаз. Похоже, она могла бы быть неплохим координатором или даже девушкой, которая приглашала за собой новеньких, решивших что-то изменить в своей жизни, однако после смерти Шарон Тейт и семьи Лабианка многие боялись долгое время заводить новые знакомства с людьми с улицы. Все считали в Калифорнии, что под каждым поворотом скрывались маньяки, которые могли также по доброй воли хозяина ворваться в дом и все разнести до кровавого месива. Страшно было жить в то время, даже думать о том, что эти головорезы могли причинить малейшую боль также вызывало слишком много боязни. Однако по сложившемуся мнению, агент Тремейн мог предположить, что Алисия была одной из таких девушек, которые умели находить легко язык с любыми людьми. Возможно, такой же превосходный манипулятор, знающий за какие ниточки дергать. Да и по наводкам старого расследования мисс Уэст была весьма странной особой, окончившей университет, но так и не захотевшая работать по специальности, когда пришло время пользоваться своими навыками и знаниями. Она просто пошла по течению за остальной молодежью, считая, что так легче будет выкручиваться в дальнейшем. И она нисколько не проиграла в собственных суждениях. — А как давно вы с ней были знакомы? — Джеймс постарался немного сменить тему, зная, что им стоит вернуться в прошлое, чтобы дополнять детали к делу. — Так давно, что свет клином на ней не сошелся, — Феликс огрызнулся, попытавшись предпринять попытку сбежать, но охрана тут же его перехватила. — Она тусовалась вместе с Деннисом в тот момент, когда он познакомился с Чарли. Мы всегда тогда находились в одной общей гребенке, поэтому вовсе и не удивительно, что наши пути так часто с ней пересекались, но, в отличие от нас всех, Алисия умела вести себя самостоятельно и не так часто поддавалась на мольбы остальных. Хоть в этом ее можно было бы похвалить. — Вот мы и вернулись с того, на чем закончился прошлый допрос. Вы познакомились с Чарли тогда: как вы могли охарактеризовать его и себя весной 1968 года? — Во мне все чаще и чаще закипала скука, и я искал людей, которые могли бы хоть как-то поддерживать мой интерес, ведь Линда и Джош порой становились такими невыносимыми, что их рожы не хотелось видеть по несколько дней, поэтому, когда мы встретились с Мэнсоном, я думал, что он просто бродяга, которому нужны были деньги. Грязный, небритый, с этой бородой и таким отвратительным взглядом, что хотелось проблеваться, однако позже в завязанном между нами разговоре в нем уже виделась другая фигура. Может быть, несколько авторитетная или же претенциозная, в которой кипело извечное вдохновение заставлять людей видеть себя такими, какие они есть, — Феликс тяжело вздохнул, все еще думая, что ему сказать. — Он мне не нравился. — Потому что он был похож на вас? Вы ведь тоже в то время начали манипулировать людьми, предлагать им сделки, бизнес, работать на мафию, увиливать от законов, — Джеймс мог перечислять все прегрешения еще очень долго, но воздержался, решив, что стоит послушать все же ответ заключенного. — Я повидал за года столько, что вы себе и представить не можете, как одно место меня убивало изнутри. Я начинал свое путешествие в больницах с бензедрина [1] и маринола [2], а потом перешл подопытным и на кислоту, а после вообще таскался к Лири в Милбрук, чтобы там проходить курс жизни. Как видите, мне было куда расти, но мое окружение никогда не понимало, что я мог быть выше всего этого. Сам делать то, что не навязывала система злосчастная. — И вы можете сейчас смело сказать, возвращаясь к вопросу о загадочном исчезновении, что виновны в деле с Джошом Тернером, — спросил Джеймс, сам невольно улыбнувшись, как только увидел, насколько лицо Феликса посерело от злости. — Даже если и я, что бы это дало? — в его голосе звучало нескрываемое злорадство. — Джош всегда путался под ногами, он же первым передумал идти к нашей второй грандиозной цели, он передумал жить так, как делал это несколько лет подряд. Радовало лишь то, что Линда оставалась верна мне. Но к слову, офицер, я никак не замешан в его исчезновении. Между нами были отвратительные отношения, но не настолько, чтобы мне хотелось от него избавиться. Джеймс отметил этот пункт у себя в папке, решив, что останки, найденные в пустыне, следовало бы еще раз отвезти на экспертизу и провести повторный анализ, чтобы они могли подтвердить некоторые его догадки, которыми делиться он пока ни с кем не собирался. Агент ФБР медленно поднял голову в сторону Феликса, стараясь пристально, не отводя взгляда, смотреть неотрывно в глаза оппонента, когда тот делал то же самое. Самое главное, чтобы игра не закончилась его проигрышем. — А что касается Мэнсона и Уилсона? — Джеймс решил снова идти обходным путем, надеясь получить новые детали дела. — Мэнсон умел влиять на него. Через пару дней, они же жили все у него, и Деннис периодически выдавал им деньги, позволял распивать дорогие напитки и даже делился своими идеями по альбомам с Чарли. Конечно, ни для кого не секрет, что Чарли тоже мечтал заполучить контракт с кем-то, кто мог бы заниматься их творчеством, однако все мы знаем, чем это закончилось в совокупности. Нас всех подводит наше неуемное эго и жажда власти, — Феликс пошарил по карманам, доставая оттуда сигарету и зажигалку. — Только не смотрите не меня осуждающе. Стащил это у моих заключенных по камере. — Деннис хоть понимал, что эта компания отвратительна ему? — Поначалу никто этого не замечал, мы были всегда рядом и в любой момент приглашали к себе Денниса, если он не хотел проводить время с кучкой девиц, желающих то и дело кому-нибудь в компашке отсосать. Сами подумайте, какого это, когда такие поручения еще давались самим Чарли. Многих из окружения Уилсона просто выворачивало от этих новых знакомых, да и нас тоже, кроме Линды. Она находила его очаровательным, хоть и не понимала, как это можно объяснить. — А потом что? Он жил с вами? — Перестаньте задавать такие тупые вопросы. Если хотите, съездите к Деннису лично и сами его допросите, — вновь огрызнулся и зашипел Феликс от боли, когда охрана попыталась его усмирить. — Деннис вскоре стал бывать чаще в Лорелл-Каньоне, предпочитая проводить время с музыкантами, нежели с неотесанной кучкой дикарей. Мы тоже ездили с ним туда, но для меня это место раем не казалось, в отличие от Линды или Джоша, которые, как сопливые детишки, восхищались этим единением любви, свободы и творчества. Меня же воротило от небывалого спокойствия тех местностей. Феликс выглядел все более и более раздраженным. Если честно, на протяжении рассказов Джеймс только сейчас стал замечать, как резко менялся его характер тогда и сейчас, как он из просто несколько чокнутого юноши превращался в развращенного маньяка, который лишь по щелчку пальцев мог манипулировать людьми, заставляя их умы содрогаться. Это небывалая перемена вызывала противоречивые эмоции у агенты в этот момент. — Деннис всегда полагал, что добро должно делаться так, чтобы потом могли поблагодарить. Он любил повеселиться и искренне принимал у себя гостей. Он любил нашу компанию, но как только территорию оккупировали чужаки, мы стали бывать там и часто, и не очень. Все зависело от того, кто оставался в той кучке неотесанных людей. Если Чарли там оставался, то и мы с Деннисом присутствовали, а если же нет, то бежали мы как крысы с корабля. Навязчивые девчонки были самой худшей проблемой из всех, с которыми нам приходилось сталкиваться. — А вы не задумывались, почему потом он стал избегать и вас, и Чарли? — спросил Джеймс, решаясь продвинуться в своем расследовании. — Простой ответ. Потому что Чарли научился манипулировать и нами. Когда он предложил теплое местечко для Линды на ранчо, она тут же согласилась, сказав, что хотела бы посмотреть это живописное место и стать гостей хотя бы на время у Чарли. Она возводила его в ранг бога, только я вот понять не мог, как она умудрялась становиться пешкой в руках моих, и в его. Затем я уже недолго думая позволил и нам съездить за ней, и, как бы нам не нравилась вся эта затея, мы втянулись в ту жизнь. Оргии, вечное состояние обдолбанности, свод дурацких правил — кажется, все это могло вечно угнетать нас, — сказал Феликс, смотря исподлобья, и его глаза от этого сверкали еще более устрашающе. — Деннис или вы боялись его? Вы считали его психом? — по делу Буглиози у Тремейна складывалось впечатление, что так или иначе жертвы его и обожали, и боялись до чёртиков. Феликс лишь посмотрел на него раздражённо, явно не собираясь давать ему ни малейшего представления о том, что же сам думал Феликс, однако эта игра начинала многим надоедать, поэтому наготове уже где-то лежали электрошокеры, которые охрана бы пустила в ход, когда поняла, что бесполезно вытаскивать из мужчины информацию просто так. В его образе скользила та самая бесовщина и безумие, а глаза плескались огнем и пламенем настолько ярким, что он мог тут сжечь все вокруг. Скрежет наручников говорил о том, что Уайт пытался неоднократно сопротивляться и даже снова сбежать, но одна неувязка была: с недавних пор заключённых могли вполне и привязывать к стулу, если они себя уж слишком буйно вели. — Чарли был гением, только идиот будет отрицать обратное. Мы с ним во многом были похожи в последствии, однако мировыми маниакальными затеями я не обладал, пока местечко свободное не появилось, и то я не настолько псих, если вы это ещё не поняли, — Феликс рассмеялся этим низким гортанным ревом, что складывалось совсем иное ощущение. — Мы обнаружили весьма интересные газеты в ящиках на чердаке дома. Очевидно, что это была местная рассылка, иначе о такой вещи знали бы многие. В ней на первой полосе висело ваше и Тернера фото, где вы выступали на своем небольшом съезде. Внимательно приглядевшись, можно заметить и ещё одну фигуру, которая от правосудия бегала постоянно, — Джеймс указал пальцем на Тимоти Лири позади Феликса. Лицо мужчины заметно изменилось, когда до него дошло, о каком событии шла речь. — Это ведь Сан-Франциско, чем десятого года, не так ли? Вы выступали не только в защиту наркотиков вновь, но и в защиту Мэнсона. Что скажете на это? Феликс молчал, стараясь сдерживать свои эмоции и контроль над собой. Ему это совершенно не нравилось, однако кто говорил о том, что они стали недавно заметать все улики? Глупо было полагать, что они умеют со всех притонов убрать абсолютно все. — Понятия не имею, о чем вы говорите. Однако могу заверить, что если такое и было, я играл не самую ведущую роль, — он усмехнулся, положив руки на стол — Что ж, значит, остальное вы расскажите мне скоро совсем, и я смогу узнать своими силами и про Алисию, и пол ваши съезды. Так или иначе, общая картина у меня уже есть, как и ваши мотивы, — Тремейн встал с места, поправляя пиджак. — Введите его в камеру. На этом сегодня все. Джеймс долго думал, с чего лучше начать, но, кажется, что впервые за такое время у него появилось несколько нитей, ведущих в один большой клубок. Осталось лишь только больше работать самостоятельно и время от времени прибегать к допросу.