Good Day In Hell

Апрель 1968 года

Сложное время стало, когда то и дело поднимались какие-то стачки, а на улицах убивали людей. Сначала Мартин Лютер Кинг поплатился за свои речи, потом Черные Пантеры устроили по всем штатам мятежи, в итоге чего поплатились жизнью в Окленде еще невинные люди от рук полиции. Беспорядки из-за мобилизации против войны во Вьетнаме, задержанные и арестованные студенты, а в Бостонском университете так и более чернокожие устроили беспорядки в защиту того, чтобы их этику и историю также изучали наравне с остальными. Города словно кипели в одном большом котле, который вот-вот должен был показать свое истинное лицо всем остальным, кто не желал в этом принимать участие. Казалось, что Америка погружалась в свои самые прискорбные дни, но это было лишь только начало. После того, как Лири ушел в подполье на время, решив спрятаться в Сан-Франциско, поползли слухи, словно в Нью-Йорке карают всех, кто имеет причастность к наркотикам и их продаже. А ведь буквально одиннадцатого апреля создали Департамент по борьбе с наркотиками на федеральном уровне. Все так быстро менялось, что небеса готовились сотрясаться от каждого движения, пока баррикады тех или иных действий были воздвигнуты. Поэтому жизнь в Калифорнии казалась куда более спокойной и безоблачной, находясь вдали от всей этой шумихи. Феликс внимательно следил за новостями, время от времени почитывая газеты, но, благодаря таким строптивцам, как Чарли, настраивающим остальных против мира, соблюдать прежние принципы и правила становилось все труднее и труднее. Если честно, он не мог сказать, радовался же он, или был огорчен, однако в том же Мэнсоне он видел скрытую угрозу, которая еще могла дать о себе знать в скором будущем. Его безразличие напополам с внутренним обаянием, которое расцветало, как самая сильная магнитная буря, создавали лишь противоречивую картинку, от чего хотелось побыстрее избавиться. Феликс с подозрением относился к этому мужчине, более того, он не мог взять в толк, почему и Деннис оказывался под его таким сильным влиянием, соглашаясь выполнять прихоти какого-то оборванца с гаремом женщин. Была ли в этом зависть? Кто теперь это сможет узнать, однако в Феликсе вскипала злость, когда Линда то и дело тараторила про Чарли и его прекрасную компанию девушек, которые безоговорочно в него верили. Еще тогда на пороге он учуял подозрение и опасность, но все же протянул руку для пожатия. Может, Чарли и заслуживал уважения в какой-то степени, но это еще надо заслужить потом и кровью. Его учтивость и даже в какой-то мере лесть лишь раздражали Феликса, да и Джош, исходя из его поведения, также враждебно принял нового гостя в доме Денниса, в то время пока Линда сразу же безоговорочно вступила с ним в беседу, узнавая, что всего одним банальным разговором и шепотом, он мог показать всю силу комплексов и раскрыть душу и тело так, словно это самое прекрасное, что есть на свете. И хотя он выглядел отвратительно и даже заносчиво, девушки вились за ним по пятам. — Не представляю, что же он такого сделал, что у Линды крышу снесло, — проговорил Джош, смотря на мечтательное лицо девушки. — Она не первая и не последняя, это все объясняется тем, что у него в окружении множество девушек, таких же сломленных и пустых, как сама Линда. И я знаю, почему он это делает, — Феликс глотнул пилюлю, откидываясь на спинку дивана. — Из таких глупышек легче всего клеить и создавать то, что нужно по итогу. Они все лишь удобные марионетки в правилах игры с враждебной стороной. Мне не нравится этот Мэнсон, однако у меня нет права ограничивать Линду и кидать ее под перекрестный огонь, выставляя себя с худшей стороны. — Теперь понятно, почему ты ее подцепил, — вдумчиво ответил Джош, смотря, как в стакане опять кончается чай. — В этом вы похожи с ним. Очень даже. — Что ты хочешь сказать? — рыкнул Феликс, начиная постепенно срываться. — То и хочу сказать, что ты точно такой же манипулятор. Правда, пока это все еще в задатках, но кто знает, что потом может еще приключиться, — Джош сел рядом, устраиваясь поудобнее. — Тим тоже хороший манипулятор, однако сейчас все его считают сумасшедшим, а еще полным кретином, раз он даже не смог укрепить свои позиции в Милбруке. — У него всегда не все дома были, у этого безумца рифером [1]. Сколько я знаю этого поганца, жизнь каждый раз бьет по нему с небывалой силой, а он не отступает от своего, хотя сейчас Лири в весьма шатком положении, — Феликс вздохнул напряженно, отсчитывая время, когда закончится разговор. — Но ты же попал в то число людей, которые пошли вслед за ним. Разве не так? — Мы тогда были идиотами, верящими в безграничное мироздание под названием ЛСД, которое могло нам открыть любые двери и дороги, а по факту потом за нами стали гонятся копы, вскоре вводя запрет на все это. А ведь Гинзбергу сейчас лучше всех — уехал куда-то в горы Азии медитировать, и ничто его не гложет. — Так ты поэтому так оберегаешь девчонку только потому, что боишься, как бы она с рельсов не сошла? — Джош в удивлении уставился на Феликса. — Не только в этом причина, Джош. Я сам проходил через все это, и власть невероятно кружит голову, когда ты ее очень быстро обретаешь. Неудивительно, что таких людей, как Лири, Кизи, меня или Мэнсона называют психами с манией величия. Джош не решился продолжить разговор, однако он прекрасно понимал, что за всем этим скрывается лишь большое предупреждение не лезть в чужие дела. Феликс вечно сам себе был на уме и особо не делился планами с остальными. Ну, возможно, только тогда, когда приходило время узнать всем про событие. Он взглянул на Линду, которая совсем недавно получила букет цветов от Денниса и теперь аккуратно раскладывала их по вазам, стараясь не прерываться ни на любое другое занятие. Если честно, то Джоша и самого часто посещали мысли, что Линда с каждым разом становилась все более и более испорченной, благодаря их влиянию. У этой девочки могла бы сложиться богатая жизнь, в особняке, но вместо этого она предпочла сборище странных чудиков, от которых можно было ожидать чего угодно. Ее глаза, конечно же, светились неподдельным восторгом, когда она мило общалась с мужчинами, дабы выкрасть у них кошелек, или же пойти в магазин, а вернуться с украденной тачкой, от которой она избавлялась уже через несколько часов, не желая тратить деньги на попутчиков или же такси. И хоть это был Лос-Анлжелес, она по-прежнему вела себя так, словно из Сан-Франциско они и не выезжали. — Ты не можешь быть такой безрассудной и кидаться каждый раз в авантюру, зная, что тебя может арестовать пух. Мы же не в Сан-Франциско больше, — причитал Джош ей по вечерам. — Ну и что, зато Чарли и остальным это очень даже нравится, — Линда высунула язык и прошла к себе в спальню. Иногда ей так легко становилось манипулировать, что никто не мог поверить в то, насколько зависимой ее делало чужое влияние. Мистер Скалли совсем недавно отправил Феликсу зашифрованную телеграмму и надеялся, что он сможет приехать, чтобы отправить некоторый груз в пару городов, включая Детройт, Нью-Йорк и Сан-Франциско. Феликс рассерженно порвал на клочки бумажку, замечая недоумевающий взгляд Джоша. Не хотелось ничего совершенно объяснять, но складывалось ощущение, что этого он сделать не сможет. — Чертов эгоист! Тварь! Я не собираюсь плясать под его дудку. Если мы договаривались о некоторых пунктах нашего сотрудничества, это еще не значит, что я буду мотаться, как девочка на побегушках, как какой-то сопливый агент путешествия [2], — в Феликсе очень значительно стала заметна неконтролируемая злость. — И что ты предлагаешь? Он ведь будет искать тебя и нас заодно, зная, что мы живем в здесь, в Эл.Эй. — Пока останемся здесь на пару дней, а потом уедем в Лорел-Каньон, как вы и хотели. Там точно мало кто будет знать о нашем существования. В тот же вечер они снова ушли к Деннису, где их встретили еще новые девушки, уводя за собой Джоша. И тот, как ни странно, даже не сопротивлялся под позой кислоты, позволяя себя увлечь куда угодно, лишь бы им никто не мечтал. На заднем плане до сих пор играла пластинка, а Деннис лишь со скучающим видом еще больше смотрел в окно, ожидая того момента, когда с ним мог бы хоть кто-то завести интересный разговор. Феликс же сидел отстраненно и смотрел на все с высокой колокольни, предпочитая ни на что не отвлекаться, пока он составлял план, как одурачить Скалли в этих опасных и таких глупых играх с законом. Наверное, в тот момент и случилось то, чего он так долго опасался — к нему подсел Чарли, закидываясь таблетками кислоты и беря в руки сигарету. Что-то в этом было особенно напряженное, когда они смотрели друг на друга, на Феликс не хотел заводить разговор первым. Его глаза бегали по комнате в поиске какой-нибудь интересной вещицы, но убранство дома Денниса не было слишком уж богатым или дорогим, поэтому Феликсу просто приходилось делать безразличное лицо, словно рядом с ним вообще никого не существовало. Иногда это работало, а иногда сводило в самую преисподнюю, сводя все усилия на нет. Глаза Чарли казались самой яркой частью его портрета, так как длинные волосы и борода делали из него безбожного бродягу, скитавшегося по пустыням и заброшенным городам и парковкам не первый месяц. Его грудь приподымалась плавно при каждом глотке из горла бутылки, которая появилась и неоткуда и была тут же отдана в знак примирения или же, наоборот, замалчивания некоторых тайн и секретов. — Преданность — самое важное в нашем мире, когда мы связываем свою жизнь с кем-то еще, — янтарная жидкость потекла по его щекам и бороде, капая на рубашку и оставляя разводы. — Все равно найдутся те, кто смеет пойти против этой преданности, вам ли не знать, в какие времена мы тут все живем, — Феликс раздраженно пожал плечами, желая как можно быстрее отсюда уйти. — Политика — ничто иное, как лишь одни пустые слова, которые скрываются лишь еще больше за маской полного бездушного тельца, которое предлагает нам лишь воевать и идти умирать за какое-то благое дело, до которого никому нет толку. — Почему вы же тогда об этом трещите все дни, пока мы здесь? — с подозрением задал вопрос Феликс, думая, что им опять умело манипулируют. — Потому что в этом всегда кроется тайная сторона человека, кто предпочитает ее в себе скрывать. Все начинается с наших родителей, пренебрегающих нами, забивающих на наше воспитание, пока их волнует только работа, а потом наша работа после окончания школы. Наши родители жестоки или и вовсе бездушны, а мы можем лишь видеть, как сильно это отразится на каждом ребенке с несчастным детством, — Чарли закатал рукава своей просторной рубахи, чуть отодвигаясь на диване к подлокотнику. — На моем ранчо царит мир и спокойствие, где все живут только лишь по своим правилам — любить, спать, наслаждаться жизнью и забыть все то, чему нас учили наши предки-тираны. — Хм, и чем-то это отличается от той же тирании, что продвигается со стороны правительства? — Разумеется, ведь на кой черт нужен сильный политик в галстуке, если есть просто мужчина, который знает, чего хочет от него каждая девушка — вожделение, право обладать без грубой силы, свобода выбора, радость от опыта, — он рассмеялся, похлопав Феликса по плечу, уходя к Деннису, с которым он тут же стал обсуждать какую-то совсем недавнюю вышедшую пластинку из мира музыки. Этот Мэнсон не обладал никаким образованием, но в его словах был толк. Он умел побуждать людей действовать так, что и скала покажется всего лишь холмом, когда его жесты также отлажено работали на то, чтобы показать остальным, как красив мир и язык тела, которым можно запросто манипулировать под то или иное событие. Однако Феликс упускал еще что-то очевидное, чем пока совершенно точно не мог найти объяснения. Кислота уже довольно-таки хорошо на него действовала, что он прикрыл глаза от наслаждения, пока последние волны уносили его далеко туда, в мир Запретного и сладостного. Феликс решил, что на время им все же стоило уехать, но на него быстро нагрянуло разочарование, когда они приехали в совершенно тихий и словно совсем безлюдный городок. В Лорел-Каньоне царила такая тишина и спокойствие, словно внешнего мира здесь и подавно не существовало. Тут останавливалось лишь скопище музыкантов, певцов, художников и даже писателей, которые приезжали сюда в поисках вдохновения и свободной мечтательной атмосферы. Каждый ходил из дома в дом, тут косяки передавались из рук в руки, как и книги, а время словно остановилось навсегда, погружая новичков в полное расслабление и даже нирвану. Линда поначалу ужасно жаловалась, что она не хотела никуда ехать и ничего смотреть, однако стоило им зайти в скромный дом, которому не нужно было богатое убранство или же кучу друзей, как из окна на террасе она увидела музыкантов, сидящих с листками и гитарами в руках. Она легко им помахала рукой, забыв уже совсем про то, что еще мгновения назад она дулась и выглядела весьма печально. Джош и Феликс лишь усмехнулись ее детским повадкам. — Она никогда не научится себя вести так, чтобы нам за нее не было стыдно, — протараторил Джош, раскладывая вещи по комнатам. — По крайней мере, она очень быстро сходится с людьми и уже успела нам раздобыть бесплатную тачку, которую она угнала под носом у какого-то смазливого сопляка, — и в этих словах искрилась гордость за Линду, хотя ей так много предстояло еще всего узнать… Линда за те дни успела познакомиться с самой Джони, посмотреть в ее записные книжки, где видела красивые строчки, а также любовалась черным роялем, который специально привезли ради нее и ее творчества, чтобы она могла писать музыку в любое время дня и ночи, а не только на студии. Милая девушка приглянулась и Джошу, который то и дело расспрашивал ее о Сан-Франциско и новых горизонтах в музыке, отчего лишь получал пинок в бок со стороны Линды, смеявшейся то и дело над ним. Ей нравились и Дэвид Кросби, и Грэм Нэш, которые обладали несравненным обаянием, а также большущим гостеприимством. И Линда лишь ходила из дома в дом, не чувствуя себя шпионкой или предательницей в отношении Джоша или Феликса. — Ты слишком много стала любезничать с ними всеми. С чего бы это вдруг? — Феликс с подозрением сощурил глаза, оглядывая Линду с головы до пят. — Потому что здесь так принято, и тут рады совершенно всем, кто бы ни пришел в чужой дом. Лучше скажи, что ты придумал насчет Скалли. Он ведь пытался тебя найти уже не раз в Городе Ангелов, — Линда налила из кувшина холодной воды, осушая стакан одним разом. — Не помню, когда ты начала этим интересоваться после того, как повстречала Чарли и его отвратительную компанию, — он сморщил нос и отвернулся к Джошу. — Ты помнишь Слэка? Этот идиот прислал на днях письмо, что Лири опять подозревают в стачках студентов, хотя Тим залег на дно в Сан-Франциско. — Сейчас нельзя найти ни одного спокойного города, где бы студенты не стали учинять беспорядки и стачки. В Бостоне вон еще та чертовщина происходит, — Джош встал рядом с ним, передавая Феликсу газету в руки. — Я не удивлюсь, если все это однажды закончится серией убийств, ей Богу. Хоть я в него и не верю. — Боже, вы стали такими занудами, что я пойду, пожалуй, к тем мальчикам через улице и буду с ними курить косяки, пока вас заботит лишь одна политика. Линда резко ушла, взяв с собой небольшую сумку, и оба мужчины не могли взять в толк, почему она так обижалась, хотя они не давали ей никакого повода. Наставало время взрослеть и мыслить более широко в такие времена, когда молодежь шла на правительство, решаясь загнать его в глубочайшую яму и не выпускать, пока не получит от президента или министров желаемое. Да, в Лорел-Каньоне многих вопросы политики вообще не интересовали, однако мрачное будущее маячило у всех перед самым носом. Линда вернулась поздно вечером с пакетом фруктов и еды в руках, объясняя все тем, что ей надавали всякой всячины во время творческого вечера, пока все смеялись, принимали кислоту и пытались играть то, что приходило им в голову. В какой-то день мимолетно она даже столкнулась с Линдой Рондштадт, однако она слишком быстро упорхнула ото всех, крутясь в компании Дона Хенли и Гленна Фрея, те еще красавчики на самом деле. Эта атмосфера кружила голову настолько, что даже уходить не хотелось, но мужчины вовремя дотащили Линду до дома, пока она еще могла стоять на ногах после количества выпитого алкоголя. Она постаралась не шуметь, хоть и знала, что, возможно, никто еще даже не ложился спать, однако ей хотелось просто пройти в свою комнату и уснуть, но неожиданно в голову пришла совершенно другая идея — она быстро скинула с себя платье и на шатающихся ногах прошла в спальню Джоша, когда она протянула ему руку и улыбнулась, поведя за собой в собственную комнату. Толкнув его на кровать, она полностью скинула с себя все остатки одежды и сделала то же самое и с Джошем, занимая себе место на его коленях, чувствуя, как под кожей разливается жар, как и внизу все горело и трепетало уже от нетерпения, поэтому церемониться и медлить ей совершенно не хотелось. Завтра она обязательно поблагодарит тех, кто что-то подсыпал в ее напитки, а сегодня она просто наслаждалась тем, как руки с силой сжимали ее бедра, а волосы рассыпались по ее плечам и спине, создавая полный беспорядок. Так проходил для троих апрель шестьдесят восьмого, пока везде шумели толпы и разгорались огни, они продолжали просто утопать в спокойствии подальше от всего мира, хотя и Феликс пытался тщательно планировать свое возвращение в Лос-Анджелес, чтобы наконец-то уже поквитаться с Скалли, Лири и прочими людьми, но он знал, что на это уйдет еще очень много времени. Он совершенно не понимал и не хотел доверять Мэнсону, однако из их короткого разговора он понимал, что возможно Чарли не такой уж и болван, а поэтому с ним легко уж можно будет найти язык, особенно если они горят одними и теми же идеями. Ведь по сути с Линдой он сделал то же самое, что и Чарли, когда рассказывал о своей жизни на ранчо в компании Денниса. В общем, в этом еще много чего было странного и непонятного, но мир начинал раскалываться, пока в этом мирке все еще потрескивали поленья, не давая разгореться на полную мощность так, что и небеса бы подверглись смертельным опасностям. Характер Феликса стремительно менялся, и кто знал, какую подлость он мог выкинуть уже в следующий раз, в том же Городе Ангелов…