Good Day In Hell

Ноябрь-декабрь 1968 года

Линда сидела на подоконнике в своей комнате, в очередной раз понимая, что сбежать отсюда так просто у нее не получится. Ее одолевали сомнения и страхи после того, как Феликс жестоко над ней надругался. Казалось бы, все это не могло так далеко зайти, однако характер у всей троицы изменился в самую непредсказуемую сторону. Ни Линда, ни Джош, ни Феликс уже не были теми людьми, которые изначально познакомились на улицах Лос-Анджелеса. Теперь же их с легкостью могли объявить соучастниками по делу и отправить в тюрьму. Поэтому все это долгое время приходилось молчать и делать то, как велено. Даже после той попытки притих и Джош, общаясь с Линдой через дверь, когда Феликс немного решал вздремнуть или же находился в состоянии трипа, пытаясь найти грамотный выход из ситуации. Джерри и Абби по-прежнему гнили в тюрьме, дожидаясь решения касательно собственного будущего, пока мир продолжал сходить с ума. В последний раз, когда к Феликсу наглянула полиция, он думал, что хуже уже не будет, ведь его раскрыли, однако местный пух оказался настолько придурковатым, что банальная фальшь для них стала большим удовлетворением, чтобы они потом больше не возвращались. Но его ярость, знатно вымещенная на Линде спустя время, негативно сказалось на его отношениях с окружающими — бывало, Линда могла выть под дверью, прося ее освободить, порой она пыталась вылезть через окно, чтобы он не знал о ее пропаже, а в некоторые дни она и вовсе молчала, даже не особо желая притрагиваться к еде или воде. Он растоптал ее как куклу, а потом хотел, чтобы все вернулось на прежние места. Но, увы, особых поводов для ревности у Феликса и не существовало — она и Джош могли делать все, что хотели. Его взбесила их отрешенность, их неспособность следовать мгновенно за ходом мыслей. Да еще и Лири подбрасывал дровишек в кострище, зная, что все находились на грани между одним и другим ментальным состоянием. Тогда Лири, конечно же, согласился сотрудничать, даже записал адреса, на которые ему нужно было навести справки, попробовал связаться через особые шифровальные письма с клубом и «Метеорологами», выражая свое почтение, адресованное от имени самого Феликса. И теперь ожидался ответ, который мог много изменить в его жизни. Прежде всего, не стало бы нужды гнить в этом городе и дальше, когда он смог бы продвинуться к своей цели еще на один шаг ближе. Все добивались того, чего хотели, однако Феликс переживал, что из-за всех стачек в начале нынешнего месяца ему вряд ли удастся начать что-либо делать. В Университете Сан-Франциско студенты устроили забастовку на несколько дней, совершенно недовольные тем, что народ местный избрал Никсона президентом, хотя это вообще подобный выбор мало кого мог порадовать. С избранием президента вообще пошло что-то не так, то есть слишком много странного стало происходить, когда то там, то тут слышно было разочарование молодежи, что Абби не хватило буквально полмиллиона голосов, чтобы победить в гонке за удобное кресло в Белом Доме. Проходя мимо по улицам, Феликс или Джош часто слышали, как пьяные или обкуренные мужики обсуждали с яростью в глазах Никсона и с презрением относились к Джерри и Абби за то, что они так и не смогли толком ничего путного добиться, кроме попадания в тюрьму и того эпического случая со свиньей. Тем не менее, Феликса не покидало ощущение, что сейчас ему как никогда нужны были «Метеорологи», так как только они могли сказать, что же дальше делать, чтобы восстановить справедливость. Все же Белые пантеры относились больше к искусству и некоему подобию «мира во всем мире», пока Черные пантеры готовы были рвать на куски, чтобы добиться своего. Они не были очень радикальными движениями, однако оно породило много лишь вопросов касательно чернокожих в Штатах, нежели всех остальных, поэтому Феликсу хотелось создать еще что-то большее, что могло бы его впоследствии заставить уехать из глуши и наконец-то уже познакомиться лично со всеми этими людьми. Джош же относился к этим идеями с большим подозрением, то и дело потирая свой подбородок, зная, что все эти большие планы лишь только сильнее и быстрее заставят уйти Феликса в подполье и заняться чем-то другим. Он ощущал это, в отличие от остальных, кто просто понимал, что им чем-то нужно заниматься, чтобы скоротать время. После того, что Феликс вытворил с Линдой, Джош потом еще сколько-то дней просто не мог глядеть другу в глаза, а также нормально с ним общаться. Хотелось врезать с такой силой по его физиономии, чтобы Феликс наконец-то понял, что он не самая важная персона на огромном балу. Но Джош держался изо всех сил, пытаясь найти лазейки, продолжая дальше, Бог знает, как общаться с Линдой, у которой голос слабел с каждой минутой все сильнее и сильнее. В конце концов, после он обнаружил, что она как-то сумела сбежать из окна, проводя ночь со своими друзьями. И ему хотелось подобного, но… Феликс привлекал на себя слишком много внимания или влияния, что обойти все это стороной было просто невозможно. — Лири обещал помощи, и мы ее получили, «Метеорологи» назначили нам встречу, и мы должны будем туда прибыть через несколько дней, — с радостью в голосе воскликнул Феликс, убирая какие-то записанные на клочках бумаги записки в карман синих джинсов. — Нет, — четко ответил Джош, чем очень сильно удивил Феликса, стоявшего напротив него.— Ты поедешь туда один, а я останусь здесь присматривать за местными делами. Это тоже важно. — Что, прости? — в Феликсе готова была закипать ярость и злость от таких слов, однако он держался из последних сил, чтобы не выместить ее на своем друге, прикладывая к этому еще и кулаки. — Не хотел ли бы ты сначала посоветоваться со мной, прежде чем принимать подобные решения? — Женщины захотели себе устроить международные конференции о собственных правах, и они ни у кого разрешения спрашивать не стали. Так что я могу тебе ответить в принципе то же самое, друг мой, «иди-ка ты к черту!». — Все дело в Линде, не так ли? Если бы я не преподал бы жестокий урок, она, возможно, и дальше бы продолжала себя вести как наивная дура с проглядыванием мозгов, когда они есть в черепной коробке. Не понимаю, что такого сейчас ты во всем этом находишь? Джош лишь поджал губы и нахмурился, понимая, что сейчас для Феликса большинство людей — просто размеренная монета, которую нежалко будет ее использовать в дальнейшем. Чем ярче и более обрисованным становился план Феликса, тем больше тот сходил с ума. Он просто не знал, сколько еще сможет привлечь людей на свою сторону, чтобы из этого могла вполне вероятно сложиться хорошая рабочая партия для «вся и всех». Джош собрал вещи и ушел из дома, решив немного прогуляться, так как он не мог так долго находиться в компании Феликса — его тошнило, а, самое главное, не мог выносить его лицемерия и непомерно завышенного мнения о самом себе. Линда же делала вид, что все хорошо и ничего совершенно не произошло. После ее побегов она также улыбалась мило, пыталась под дверь складывать записку, чтобы ее мог читать Джош по утрам, но жизнь в Сан-Франциско делалась все более и более невыносимой, когда они не имели совершенно никакого права, нормально поговорить или же что-то обсудить. Она не хотела смотреть в глаза Феликса, а тем более делать вид, как будто между ними вообще ничего не случалось. Он просто мило с ней поговорил, а потом отпустил и дал слова напустствия. Если бы так случалось, многие уже стали бы влиятельными, богатыми и успешными людьми. — Никсон — неудачная партия на роль президента. Вот скажите мне, что будет, если дальше катится уже просто некуда? — задал вечером Феликс вопрос для Джоша и Линды, которые и по сей момент продолжали молчать, не проронив ни слова. — Каждая кандидатура будет неудачной, если в них видеть только самое плохо. — Тем не менее, мы всегда видели президентские компании, которые состояли лишь из красивой обертки. Все пятидесятые прошли именно под такой концепцией, когда ничего не происходило, — настаивал Феликс, отпивая из бутылки холодного, приятного на вкус пива. — Теперь же нам предлагали выбор, однако он получился настолько убогим, что даже не знаешь, стоит радоваться ли этому или очень сильно огорчаться. Мало того, что в Калифорнии еще сильнее ужесточились законы с продажей и покупкой кислоты, а также сомы, так еще и копов появилось значительно больше на всяких перекрестках и пустых трассах, где их раньше невозможно было встретить. Даже Джош признавал, что скоро совсем Калифорния станет тем местом, которое люди стали бы звать «резервацией» или же «оккупированным», так как контроль был очень жестким. Если людей ловили на торговле, могли сделать депортацию иностранцам, либо посадить на некоторое время в тюрьму, чтобы подумать о бренной жизни и о том, как плохо продавать наркотики всем подряд. Если честно, Линда сама не была в восторге от всей шумихи, происходящей вокруг президентского кресла, но, в отличие от тех двух, понимала, что Сан-Франциско оказывался относительно безопасным местом, в котором она чувствовала, что ее никто не тронет. По идее, он могла бы поехать в Чикаго на женскую конференцию, но после того рокового утра Линда каждый раз вздрагивала, когда Феликс обсуждал перспективы поехать куда-нибудь, но все должно было контролироваться строго его рукой. К сожалению, они жили в таком мире, где за все приходилось платить. Их искали по-прежнему копы, однако Феликс подобного и вовсе не замечал, ориентируясь на встрече с «Метеорологами», которые пытались планировать очередную атаку на Белый Дом, где они подорвали бы какой-нибудь важный кабинет. Времена не менялись, зато менялись люди, которые хотели получить лучшую путевку в жизнь. Джош задумывался об этом все же — мог ли он преуспеть, если бы никогда не повстречался с Феликсом. Он неплохо зарабатывал гидом на улицах Эл.Эй., подбрасывал людей куда нужно, когда на то были причины и пожелания со стороны платящих. Спустя время он еще не сожалел о том, что сошелся с ним однажды, но Феликс теперь выглядел для Джоша совершенно в ином свете — поначалу это был просто мужик, страдающий от скуки, теперь же он казался политическим маньяком, которому хотелось заполучить как можно больше власти, чтобы изменить порядки. Джошу же все это претило, потому что он предпочел бы уехать с Линдой, как она выражалась, в «Семью», нежели сидеть и раздумывать над тем, что же предпримут дальше политические шавки, чтобы изменить то или иное решение. Он не хотел ярких речей и безумных поступков, просто потому что знал, как голос одного человека не мог ничего в принципе изменить. Они пытались связаться все это время с Лири, но он как будто бы провалился сквозь землю, потому что появились очередные слухи и в Беркли, и в Сан-Франциско, что Тима поймали с перевозом кислоты, которую он хотел принести на свою очередную ораторскую речь. Феликс поначалу бесился, потом хотел сам поехать узнать у его жены, где пропадал этот чудной гуру просвещения, но Джош на пару с Линдой сумели его отговорить от безрассудного поступка, наверняка уже понимая, что про Феликса и Лири пух мог каким-то образом узнать. Тогда бы он был пойман слишком быстро и глупо. Конечно, Феликс рвал и метал, ведь он обещал привезти с собой ценный материал, который должен Лири ему поставить, но в итоге некоторые задачи приходилось откладывать до лучших времен. Он мог остаться без ничего, а «Метеорологи» даже не приняли бы его, сославшись на то, что они работают быстро и эффективно, а Феликс привык выжидать. Они решили встретиться недалеко от Лорел-Каньона, где точно никто бы не стал там ничего искать и даже не подумал бы о том, что в таком места могли происходить какие-то важные события. И что самым удивительным стало, так это приезд Ансела, который обычно никогда не покидал «Сьерру», чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Его вид совсем не был таким точенным и правильным, как Феликс и Джош могли отметить за последний раз. — Вы зашли слишком далеко, — сказал Ансел, когда они уже встретились в безопасном месте. — Прекратите вести дела через Лири, по нему уже давно плачется тюрьма. «Метеорологи» не могут сейчас так сильно рассчитывать на вас, поэтому мне пришлось приехать сюда в качестве посредника, хоть я и не люблю подобного рода игры. — Они не могли просто так отменить встречу… — Нет, могли. У них мало времени. В стране вот-вот начнутся массовые забастовки и стачки, сейчас созыв женщин — только начало. Похоже, что война плюс новое президентство дает свои плоды. Скоро начнется большая драка за права и новую политику, которую никто не хочет получить в качества плевка в лицо. Эта группировка никогда не любит ничего откладывать на потом, а в данном случае вы явно лишнее звено, от которого они хотят избавиться, если вы не начнете думать здраво головой. — Но… — Считайте, что это было первым предупреждением, либо сходите с дистанции, это политика и бизнес, а не планы больного на голову гения. Мистер Уайт, вы не показались мне сумасшедшим или глупцом, когда мы виделись во все предыдущие разы, но сейчас я не знаю, какую цель вы преследуете, чего хотите. Вы примыкнули к Хоффману и Рубину, но теперь, когда они под судом, а вас преследуют копы за то же самое подстрекательство. Что будет предпринято дальше? — Ансел сидел на кресле, пытаясь даже не шевелиться, при этом смачно держа в пальцах косяк, вместе с сипсами, чтобы не запачкать свой костюм. — Мы уже начертали план и даже впишемся в те самые забастовки, о которых вы говорите, но нам нужно тесное сотрудничество с «Метеорологами» для того, чтобы вытащить из тюрьмы Абби и Джерри, а потом уже подумать о Лири, пока в любом случае Гинзберг пропадает где-то в Азии. Так они раньше были неразлучны, а теперь каждый стал резко сам по себе, когда они решили по-разному ловить, как они это называют… Ах да, дзен. Но нам важно, чтобы донести мысль до правительства. Если нас не хотят слушать, «Метеорологи» могут достичь этого куда более эффективно. — Вы играете с огнем, Феликс, — сказал Ансел таким холодным тоном, что Джош аж вздрогнул, понимая, о чем идет речь — если еще раз провалится их план, что придется всем бежать, как крысам с корабля, потому что по-другому трусы не умели встречаться с последствиями. Феликс не имел право на ошибку в этот раз. — Я понимаю, что великие цели требуют жертв, но вечно у вас не получится играть с правительством, когда на вас наставят дуло с пистолетом, а потом уже весь отдел ФБР погонится за вами. Одна попытка, дальше вашу участь будут решать уже другие. Ансел не шутил, когда он это говорил, и он видел страх в глазах Линды и Джоша, которые явно боялись прогореть во время этого дела, просто потому что Феликс хотел все большего и большего. Они могли залечь на дно все, но вместо этого они продолжали бороться за что-то незримое и необъяснимое. Феликс взбесился после этой встречи, чуть не спалив почти все вещи в огне камина, который они решили разжечь, чтобы некоторые бумаги навсегда исчезли из вида. Линда целый вечер просидела у окна, не решаясь ни с кем разговаривать, пока не почувствовала на своем плече тяжелую руку, крепко сжимающую легкую ткань ее рубашки. — Ты молчалива сегодня, — произнес Джош, садясь рядом с ней, доставая из кармана куртки оконное стекло, которое могло сегодня им такой разжечь фонтан в воображении, что они еще долго бы не смогли прийти в себя после этого. — Держи, нужно отдохнуть после такого количества информации. — Кислота, чтобы прийти в чувства? Скорее, я бы предпочла фенилбарбитол, чтобы в себе все заглушить. Это становится повседневным ритуалом, знаешь ли. Что решил Феликс? — спросила Линда, прекрасно понимая, что сейчас не время и не место для подобных блицев. — Он закрылся в своей комнате и думает уже не один час. Это его единственный шанс добиться чего-то высокого, либо против него ополчатся все. И он потянет нас с собой, если что… Я бы предложил альтернативу, но ты видела, что произошло в последний раз, — Джош тяжело вздохнул, проглатывая таблетку и запивая ее кисленькой на вкус водой, когда он притянул Линду к себе ближе, чтобы он мог обнять ее за плечи. — В общем, так или иначе мы уже все заранее обречены, — она попыталась рассмеяться, удобно расположив голову на его плече, а ладонь на его груди, но шутка, увы, не имела особого успеха, когда она пыталась как-то раскрепостить атмосферу. — Наверное, поэтому я никогда не понимала, зачем и почему мой отец занимается бизнесом и одновременно политикой, если там они друг другу роют яму. — Линда, крошка, в этом и есть суть любого предприятия, с которого ты получишь прибыль. Выживает лишь сильнейший и самый сообразительный, не так ли? — Она кивнула, также проглотив таблетку. — Вот сейчас все и понесется. Пусть он мучается, нам пора бы немного расслабиться, разве не так? В последующие пару часов их так накрыло несколькими сокрушительными волнами наслаждения на физическом и ментальном уровне, что Феликс, вышедший из комнаты, с завистью смотрел на расслабленную парочку, которая до сих пор иногда напоминала ему о тех днях хиппарской коммуны. Если честно, сейчас его мало волновали все эти развлечения, так как его мозг с быстротой обрабатывал всю информацию. Ему нужно было решить с группировкой вопрос, ведь у Никсона и нового правительства находилось сейчас очень много дел на рассмотрении. Вся эта канитель, которая творилось вокруг, раздражала куда сильнее, чем двое друзей, которым было все равно, какое решение будет принято Феликсом. Его не покидало чувство, что мир сотрясется, когда они столкнутся с чем-то непреодолимым. Он не доверял ни Линде, ни Джошу, но они и так слишком далеко зашли, чтобы оставаться на полпути. Взгляд Феликса упал на Линду, которая мирно лежала на груди Джоша, изредко ее веки трепетали, а ее губы подрагивали, словно она ловила очень сильный трип. Конечно, Феликс не могу знать, что же такого они оба приняли, что их еще долго не дозовешься, но все же он решил сделать пару телефонных звонков в отсутствие сладкой сонной парочки. — Свяжите меня с Биллом Айерсом, в Анн-Арборе, и сообщите, что я хочу с ним лично поговорить. Если же трубка будет занята, свяжите меня с Бернадиной Дохм, она всегда вокруг него вьется, что остается в курсе последних событий. Что передать? На проводе Феликс Уайт, и он хочет предложить и весьма выгодную сделку, на которую должны согласиться обе стороны. Прошло немного времени, прежде чем он услышал мужской голос на том конце провода. Билл с злостью в голосе попытался как можно скорее закончить звонок, так как его отвлекли от важного составления пунктов в свой манифест, который они должны были вот-вот выложить. Еще немного, и они могли сказать о себе на весь мир, отчего ЦРУ мгновенно бы стали помечать движение, как особо опасную организацию, от которой никому нет спасения, лишь только разрушения. Впрочем, именно этого Билл и Бернадина добивались. И Феликс предложил им выгодные условия, так как, разумеется, те уже были наслышаны об аресте Абби и Джерри, а в январе или феврале следующего года уже должны вынести вердикт, который мог на очень многие жизни повлиять. Сведения от Феликса, поддержка со стороны движения — вот и весь секрет, к которому стремился Феликс сам по себе. После того, как он получил предупреждение от Ансела, он решил, что пути назад уже давно нет, поэтому придется идти обходными, чтобы быстро завоевать уважение со стороны остальных. Он уже хотел сделать еще один звонок, но боялся, что лидер Черных Пантер просто бы послал к чертям его, так как подобными вещами никто из них не интересовался. Что ж, по крайней мере, у него лично в голове строились грандиозные знания, которые могли повлиять на сотни тысяч жизней. Еще не поздно было показать истинное лицо разведок и американского правительства. — Вставайте оба, — вокликнул Феликс, одернув друг от друга Джоша и Линду. — Мы едем в Мичиган, и надеюсь, что у вас хватит ума не проносить с собой ничего тяжелого. Мы идем на большую сделку. Билл Айерс нас уже заждался. — Кто? — Метеорологи приняли мои условия, теперь игра идет за нами. Вы уйдете в подполье, а я займусь всем остальным. Мы станем работать порознь, пока вы сможете вернуться на квартиру в Эл.Эй., после же при хорошем результате плана освободятся и Джерри с Абби, партия снова сможет заработать, а мы начнем опять все сначала, организовывая созывы нашей группы. — А если все провалится? — Значит, придется окончательно залечь на дно. Очевидно, для Линды это будет радость, ведь она снова сможет общаться с Мэнсоном, не так ли? — Линда лишь фыркнула, убирая волосы в пучок. — Я уже заведомо знаю, что ты ничего здесь не добьешься. Политика — вещь не для тебя. Лучше быть как Чарли и сидеть тихо и далеко от дикого мира, нежели испытывать на себе судьбу каждый день. Ты хочешь жертв, но сам можешь ей стать, когда копы схватят в следующий раз, — с этими словами Линда достала свою одежду, наспех напяливая ее на себя. — Джош, мне нужна будет помощь, хорошо? Феликс смотрел на парочку в недоумении: и куда делся у этих людей запал, чтобы что-то изменить? В любом случае, уже близился 1969 год, а он точно должен был многое изменить. Одного только Феликс не смог учесть — Чарли и вправду оказался в этом плане дальновиднее. Если бы он знал, что вскоре после ополчения движений, ему придется скрыться в глуши на ранчо, он никогда бы в это не поверил, но, кажется, именно последующие события из политического одержимого справедливостью человека он превратился в маньяка, который даже не понимал ненависти к остальным людям в принципе.