Good Day In Hell

Зима — начало марта 1969 года

Начало шестьдесят девятого началось крайне весело, когда на повестке дня возникали постоянные курьезные ситуации. С начала января по нескольким штатам уже серьезно разыскивали всех, кто причастен к дебатам в Чикаго за прошлый год, общество Джона Бирча напало на правительство с требованиями, чтобы сделали нормальной программу по сексуальному образованию в школах, а также убрали некоторые моральные и ханженские рамки, которые заставляли детей идти на непоправимые и ошибочные поступки. А уж потом в Калифорнии, в Санта-Барборе, под конец месяца загорелась и самая большая нефтяная скважина, из-за чего экологи и защитники окружающей среды сразу стали же накидываться на местные власти с требованиями пересмотреть правила безопасности и использования в местах с опасными природными ресурсами. Многое играло на руку Феликсу, но только не розыски пуха, который тут же бы их всех заключил под стражу и вынес вердикт. Он знал, конечно, что судебные разбирательства могли длиться и не один месяц, если на то находились причины. Поэтому он максимально старался не высовываться из дома, отправляя Линду или же Джоша по отдельности, чтобы они передавали остальным переписку, в которой он излагал самые важные проблемы или же пункты, которые он предлагал для продвижения своей собственной цели. Он смотрел на все происходящее, как подобающую обстановку для своего плана. Он хотел пробраться потаенно в Чикаго и устроить там массовую забастовку вместе с заседанием, где он собрал бы слишком много людей, привлекая на себя и журналистов, которые бы тут же донесли весь поток информации до высших санов. В этом был его план. Они уже начали с «Метеорологами» действовать, когда нападали то тут, то там на локальное управление, но теперь он хотел устроить гораздо большее представление. В случае, если бы кто-то из них попался под трибунал, они бы обязательно устроили такое представление, что после этого власти еще бы не скоро все успели позабыть. Феликс пытался урезонить и Линду с Джошем, которым не особо по душе было мировое господство или указание в лицо тем, кто находился у власти, однако он всегда умел убеждать. Манипулировал чужим сознанием. Приводил такие аргументы, после которых никто уже не смел отказаться. Играл на чужих чувствах, а потом создавал нужную для себя марионетку, бегавшую для него за поручениями. По крайней мере, такой оставалась в глазах Линда, хоть время от времени они и брыкалась, язвила и грубила, даже как-то один раз сумела заткнуть его так, что он пришел в ярость от осознания, что его прижали к стене. С Джошем же все обстояло иначе: Феликс воспринимал его как равного, однако понимал, что Джош не особо и ведется на его аргументы, а исполняет то, что ему велено только потому, что он не хотел портить отношения с ними двумя спустя столько времени. И насколько знал сам Феликс, у Джоша не было друзей, с которыми он оставался в общении, потому что его ветреная натура всегда звала его на поиски чего-то нового. В данном случае же, эти завязавшиеся узы и стали тем самым поиском, глубины которого Джош все еще продолжал исследовать. В феврале же все пошло только в гору. Скалли и Феликс договорились, что у них будет особенная схема по провороту перевозки наркотиков из штата в штат, в которой сам Феликс непосредственно участвовать не станет, однако они бы оба руководили процессом, что облегчило между ними бы то самое напряжение, которое так ненавидел Феликс. Наркотики перевозились в особых коробках под видом овощей и фруктов или же специальных хрупких медикаментов, которые копы не имели права вскрывать ради сохранения собственного же здоровья. И таким образом, они смогли нанять достаточное количество людей, садящихся за руль и отдающих поставки не только обычным людям, но также и организациям. Когда все устаканилось, и Феликс не решился привлекать в это дело ни Джоша, ни Линду, те вздохнули спокойно, понимая, что это решение было принято лишь только с тем учетом, что они нужны ему на расстоянии руки, чтобы вовремя попросить исполнить их важное поручение. — Он с ума сошел, если думает, что все станут выполнять то, что он задумал, — прошептала как-то Линда за закрытыми дверями своей комнаты, когда на порог запустила и Джоша. — Его уже ищут в нескольких штатах копы. Неужели он своей головой совсем не хочет думать? — То же самое он может сказать и про тебя, крошка. Ему никогда не нравилось, что ты угоняешь чужие тачки и бросаешь их на очень видном месте, — Джош выкуривал очередной косяк Мери-Джейн, когда он наблюдал за погружающимся в темноту городом. — Если ему не удастся все это осуществить, он пообещал мне, что заляжет на дно. — И не остановиться от придумывания очередного плана по захвату мира? — пошутила Линда, толкнув в бок мужчину, который воспринял ее вопрос слишком серьезно. — Все может быть. Мужчина, страдающий от скуки, превратился в генератор идей, от которых не знаешь куда деться. Если честно, все эти вылазки на политический уровень обесцениваются, если лезть туда одному, а не с помощью целой организации. Сама подумай, насколько легко это для Пантер или же клуба, в отличие от того же Феликса, который постоянно ищет связи и знакомства, чтобы закрепиться в позициях. — Да, но с этим уже ничего не поделаешь, либо от него надо уходить, либо мириться с этими чудачествами. Проблема только в одном, — Линда тяжело вздохнула, переводя немного дыхание. — Я уверена, что этот план пойдет коту под хвост, потому что слишком рискованно организовывать подобные заседания. Неужели он не думает, что в таком случае под трибуналом окажутся все его сторонники, включая тех, с кем он, словно тень, ведет переписки? — Возможно, в этом и состоит план, но думает, что все сойдет с рук. С новым президентом и политиками вообще ждать можно вполне себе любого исхода. Кстати, ты видела, что в городе организуют гуляния? — Джош сменил тему, решив, что бессмысленно обсуждать Феликса за его спиной, пока он мутит воду и организовывает весь процесс до мелочей. Им не нужно было во все это соваться. Тем более, именно за его спиной. Февраль прошел еще более напряженным после того, как Джош с Линдой появлялись то в одном университете, то в другом. Учитывая значимость Лири в Беркли, было удивительно просто туда попасть, представившись его коллегами или еще что-то в таком роде, чтобы внедряться в студенческие круга и устраивать фривольные потасовки, а также собрания, во время которых приезжал изредка и Феликс, начиная баламутить умы еще совсем зеленых и наивных девушек и юношей. Все началось с такого маленького пустячка, казалось бы, про который могли тут же забыть и не забивать этим лишний раз голову, однако началась настолько масштабная забастовка, что многие преподаватели и охрана не знали, как им разрулить эту ситуацию. Они жаловались на различия в программе этнических групп, на дискриминацию и унижение для тех, кто не считался в этом месте нормой. А дальше стало еще только хуже. Джош помнил, с какой радостной маниакальной улыбкой стоял Феликс и наблюдал за студентами, которых всего лишь парой убедительных фраз он сумел довести до такой ярости, что при помощи топоров и тяжелых металлических перекладин они уничтожали технику, а также полностью подожгли компьютерный центр во время сидячей забастовки, еще раз показывая преподавателям и остальным, насколько старшее поколение ослеплено ненавистью к людям из разных культур, что обвинения в расизме посыпались, как снегопад, на всех них. По истине это была очень красивая и зрелищная картина, когда от здания полыхали кабинеты, а люди в панике пытались спрятаться от ненормальных. — Очевидно, так сильно правда в глаза колет, что они не могут смириться с актуальным положением ситуации. Многие законы и правила уже давно изжили себя. Они умудрились добиться лишь только того, что теперь студенты, а также и все еще школьники могут быть настроены против них. Настолько легко, настолько бессмысленно, — Феликс, похоже, злорадствовал, однако он знал, что все происходящее не закончится только на Беркли. — Ты пользуешься ситуацией, пользуешься чужими ресурсами, получая согласие от других организаций, зная, что они могут потерять все в один момент, как и ты, но, тем не менее, хочешь, чтобы все это состоялось. Ты сошел с ума, Феликс! — пытался перекричать его Джош, но, увы, лишь только вбивал в голову друга идею, что он делает все правильно и даже слишком аккуратно, без должного адреналина. И явно, Феликсу нужна была эта опасность, из-за которой его могли поймать. — Брось, Джош, все идет прекрасно. Главное, чтобы все получили от меня письма и написали ответ. Остальное меня мало сейчас волнует. Зато смотри, как все становится замечательно в этом университете, — Феликс рассмеялся, и впервые за их знакомство Джошу казалось, словно перед ним стоял настоящий безумец, тот, которого сажают за преступления или же отдают на попечение докторам в психбольницу. Все из-за этого чертового смеха, такого безудержного, дикого и громкого. И Феликс смаковал то, как стремительно все развивалось, пока его тень смешивалась окончательно с любой толпой. Он знал, что, возможно, в конце пути его будут ненавидеть Линда и Джош, однако сейчас ему было все равно, что они могли думать. Он знал, что находился на правильном пути, понимал, что без жесткого руководства все развалится буквально за считанные часы на мелкие куски, а его мир не содрогнется от самого жестокого разочарования, если он будет делать все, чтобы в итоге не сбежать из этой поганой реальности. Через два дня в Массачусетском университете тридцать три студента задержала полиция из-за забастовки перед административной частью здания, когда они целый день напролет твердили громко о равноправии, о уместных для всех программах, о дискриминации и дерьмовом правительстве, что они выбирают каждые несколько лет, пока на самом деле никто в народе этого ублюдка в главном кресле не желает. А если и попадались хорошие образцы на пост, то их почему-то в самом начале убивали, чтобы они не могли никуда дальше пройти. Феликс знал, что новые брошюры для ознакомления, благодаря Клубу, лишь только дали больше возможности студентам раскрепоститься и заявить о своих правах. Безусловно, это радовало даже больше, чем то, что его до сих пор не обнаружил пух. Еще почти через неделю Линда услышала по радио, как в Говардском университете сотня студентов начала байкот недалеко с администрацией, взывая к той же справедливости и пересмотру старого порядка. Если бы полиция могла в тот день все устранить, то в ход пошел бы и газ, и дубинки, и еще что потяжелее. Линда понимала, что все эти стачки теперь никак нельзя было остановить — дело зашло слишком далеко. А тут еще ее глазу приглянулся и «Манифест Стервы», выпущенный радикальной женской группой «Редстокингс», которые всеми своими намерениями показывали женщину совершенно с иной стороны. И Линде понравилось то, что писали в данной бумаге — идеи, которые женщины пытались донести, казались до боли простыми, но если копнуть глубже, манифест доказывал довольно красноречивые вещи. Что ж, если бы и Линда могла быть такой же, то, вероятнее всего, она бы даже и не стала крутиться в обществе двух идиотов, которые уже на данный момент шли ко дну с таким-то маниакальным планом. На последней неделе февраля началось полное безумие: студенты во многих университетах страны захватывали полностью здание, оккупировали администрацию и устраивали бойкоты, а также заседания, на которых они все также настаивали на своих правах. В Беркли после устроенного пикета арестовали несколько чикано из-за того, что они были организаторами, да еще и очень настырными. Однако в Мэдисоне все вышло совсем из-под контроля: тысячи студентов бастовало в тот день, добиваясь принятия на обучение чернокожих юношей и девушек, которых здесь считали чуть ли не отбросами. Если в Калифорнии придерживались мнения, что мексиканцы являлись людьми чуть ли не третьего сорта уже долгие десятилетия, то в Мэдисоне никак не могли справиться с проблемами расизма и чистого закостенелого устоя, что чернокожие так и остаются в некотором роде рабами. Все шло по плану даже лучше, чем мог представить Феликс. Он уже планировал через неделю выступить и начать свою грандиозную речь, которую он писал на протяжении всей последней недели, будучи впечатленным от своих же собственных стараний, что он не мог не любоваться тем, как страна постепенно погружалась в хаос. Пока что все казалось еще цветочками, потому что в начале пути не положено пламени разгораться так сильно, но Феликс знал, что нужно продолжать в том же духе. Он уже разослал всем приглашения и надеялся, что все его новые знакомые просто не откажут ему в приезде, наоборот, почтят своим присутствием собрание, даже если все они находятся под наблюдением пуха, а также федеральных служб. Малейшая ошибка, и они окажутся все за решеткой или еще хуже, в газовой печи. — Я не могу поверить, что он уже все решил. Его же поймают и посадят за решетку, как и нас тоже, — шептала Линда, сильнее прижимаясь к Джошу, который все это время обнимал ее за плечи и притягивал ближе к себе, окончательно запутываясь в простынях на кровати, когда им уже особо не хватало места на этом вонючем узком каркасе. — Не стоит так думать, еще же ничего не закончено, — его губы касались ее виска, чем успокаивали нервы Линды, однако она все больше и больше погружалась в размышления, а что будет с ними всеми, если их все же умудрятся поймать. — Я не настолько глупая, Джош, даже если вы и считаете меня таковой, но сейчас мои глаза открыты и я вижу, что это западня. Феликс считает себя великим планировщиком, однако он забывает учитывать одну вещь, — Линда тяжело вздохнула, сильнее жмуря глаза. — Если он соберется со всеми, кого почти два месяца вновь ищут власти, многие заподозрят в этом больше, чем бунт. И тогда они обречены. Он же не может так с нами поступать, не так ли? — скользило в голосе Линды паника, когда по ее щекам неожиданно начинали течь слезы. — Тише, все будет хорошо. Но ты должна всем доверять, чтобы ничего плохого не случилось, — и Джош шептал ей мягкие слова одобрения, гладя ее по щекам, когда стихли последние всхлипы, а дыхание пришло в норму. Он напевал ей известные мелодии, пока Линда окончательно не погрузилась в сон, сильнее сжимая его руки, чтобы он не мог от нее отстраниться. В самом Джоше тоже теплилось зерно неуверенности, однако он понимал, что в этой идеи также оставалось много от благих намерений, ведь показать обществу насколько оно устарело, значило очень много. Они могли сейчас изменить все даже ценой собственной жизни, чтобы запустился необратимый процесс, после которого никто бы и не посмел отступить назад или сделать оплошность. Джошу тоже хотелось справедливости, но то, какими мерами она достигнута из-за Феликса, его вовсе не устраивало. Они почти что играли в фарс, пока Феликс осуществлял великий замысел, чуть ли не провозглашая себя мессией этого нового общества. Возможно, у него просто стала ехать крыша от безумных идей, так как сулило им только одни сплошные неприятности. Линда в такие грандиозные дни оказалась ниже воды ниже травы, так как боялась, что все окажется лишь еще хуже. Она думала, что все его отношения с другими людьми могли затащить его на дно, так как либо пострадает один, либо десятки людей, которые поддерживали его. Так или иначе, она даже не пыталась об этом намекнуть или вставить слово, словно Феликс умел ее вовремя заткнуть рот и не показываться на виду. Джошу тоже все это не нравилось, но каждый раз он убеждал ее, что это делается не только для раздувания эго Феликса, за этим всем еще стоял благой план, который помог бы людям раскрыть глаза на правду, что в политике они добились бы большего, чем сидели с косяком и сипсами, да попивали всякую дурь в доме, находясь в очередном психоделическом трипе. Март шел, как положено, в той самой последовательности, намеченной самим Феликсом. Он решился создать собрание в Чикаго, так как полагал, что место было самым лучшим, чтобы воззвать к прошлому событию — Джош с Линдой рассылали небольшие листовки, другим движениям присылали личные приглашения, что были написаны от руки, а Феликс лично обзванивал многих по телефону, умело проворачивая все так, что они даже не могли отказаться, зная всю опасность подобного дела. Словно ловушка, в которую готовились все угодить, Феликс не рассчитал одну небольшую деталь — копы, ищущие многих по делу Чикагской семерки. Они исполняют свою работу, но не могут не остановить их всех. И все начиналось вполне хорошо — гости приехали, заняли места, потом подоспел и весь желающий народ, а затем Феликс начал со своей речи, по очереди приглашая то одного, то другого, с чем толпа соглашалась и буйственно реагировала, пока Джош и Линда позади не заметили, что туда же с черного входа приехали Джерри, Абби, кто-то из Черных Пантер, а также глава Метеорологов. Линда дернула Джоша за рубашку, когда поняла, что происходит что-то странное. Несмотря на обстоятельства и радость народа, что перед ними стояли те, кого разыскивали, у нее создавалось впечатление, что им с Джошем нужно пойти по коридорам здания и все как следует проверить. Нет, Линда не верила в наличие крота, однако на задворках сознания она с ужасом осознавала, что за ними и так долгое время могли вести слежку. На прошлой неделе уже заметила машину, которая ехала за ней до самого укрытия, а потом до университета, потом видела, пока они с Феликсом укладывали вещи в фургон, мужчину вдалеке, который делал вид, что читает газету, а на самом деле все это время присматривал за ними. Все эти жесты далеко не так показывали, что кто-то из сторонников решил всех оградить от опасности. И хотя Феликс был настолько уверен в том, что они находят все только самое безопасное и разумное, он никак не мог уяснить, что предположения Линды имели вовсе не параноидальный эффект после принятия таблеток. — Я знаю, что он мне не верит, однако нам стоит все внимательно еще раз проверить, — сказала Линда, утягивая за собой Джоша. — Мне не мерещится, точно знаю это. — Линда, крошка, может быть, ты и так себя слишком накрутила сильно, что не можешь понять, что нам бессмысленно в этом плане барахтаться тут. — Я не сумасшедшая девочка на побегушках, Джош. Лучше бы мы давно все уехали в тихое место, но Феликсу всего мало, — Линда увернулась от него, заглядывая в очередной десяток комнат. — Но без Феликса мы бы и никогда не встретились и ничего не добились, как ты этого не понимаешь, — Джош снова попытался схватить ее за запястье, однако она лишь сильнее лезла к окнам, пытаясь посмотреть, что творится снаружи. — Если не хочешь думать о себе, подумай о людях, которые сейчас находятся в потенциальной опасности. Мы должны все предусмотреть. — Ты считаешь, что среди нас есть крот? — Нет, однако уже не первую неделю я замечаю вокруг нас на улице странных людей, словно они пристально за нами наблюдали. Скорее всего, они из одного места. ФБР? ЦРУ? Просто копы? Я не знаю, но понимаю, что дело серьезно, ведь они уже с января месяца нас всех ищут. В этом Линда была полностью права, их искали за то, как они надругались над властью и оппонентами, как безжалостно восприняли все в штыки, когда была возможность все замять и сделать более аккуратно, но молодежь в нынешнее время не хочет быть тихоней. С них довольно. Проверив черный вход, они оба убедились, что не будет вмешательства «из-за спины», поэтому несколько облегченно вздохнула, слыша громкие аплодисменты там в главной зале и затем резкие крики из громкоговорителя, что означало только одно — на место ворвались власти и решили все зачистить. Она не помнила тот момент, когда Джош сказал ей заводить машину и ждать чуть подальше от входа, чтобы никто ничего не заподозрил, пока он удалялся от нее с такой скоростью, что Линда едва ли успевала поспевать за собственным ходом мыслей. Глубоко дышала, пытаясь прийти в себя, понимая, что все ее догадки оправдались, когда дверца машины резко закрылись, и она подпрынула от двух неожиданных голосов, кричащих ей жать на педаль газа. Они чудом сумели смыться из зала, так как началась крупная потасовка, но они все точно знали, что Абби, Джерри и другие были задержаны копами, а это значило только одно: скоро они предстанут на трибунале в качестве обвиненных в прступлении. — Где все остальные? — спросила она, не сводя глаза с дороги. — Задержаны, им вкололи что-то прежде, чем их успели затащить в машины пуха. Если бы не Джош, меня бы также скрутили по пути. Едва ли мы чуть не погибли, если бы остановились хоть на минуту, — тяжело дыша, произнес Феликс, сидя на заднем кресле. — Что теперь будем делать? — После грандиозного провала и срыва планов? Мы будем менять планы. Как я и обещал, мы заляжем на дно, сможем на время скрыться, а там уж дальше посмотрим. — Но куда теперь? Про нас все знают, мы не можем даже поехать к Деннису, иначе его схватят как соучастника. Ему и так проблем в последнее время хватило с его «общежитием» в доме. — Как бы мне это не нравилось признавать, но я знаю одно место, где нас точно не будут искать в принципе, — Феликс сжал зубы, понимая, что со многим ему придется смириться. — Едем на ранчо Спана. Сейчас же.