Good Day In Hell

Июнь 1972 года

За немалое время, проведенное в поисках новых зацепок и улик, Джеймс достаточно преуспел в поисках самой Алисии Уэст. Мистер Уайт утверждал, что они познакомились с ней в апреле шестьдесят девятого года, но на самом деле, как оказалось, знакомы они были еще задолго до всей этой заварушки с убийством и Мэнсоном. Приятели детства, соискатели приключений на свою голову, ведь Алисия также успела побывать в Миллбруке. Неудивительно, почему сам Феликс питал к ней противоречивые чувства даже на Спана. У Джеймса оставалась только одна возможность найти ее и разговорить, но натренированная Чарли девушка оказалась весьма не из глупых простушек. В этом Феликс не ошибался, ведь за время их разговора она уводила его в другую сторону повествования несколько раз, никогда не опровергала и не подтверждала свои собственные слова, лишь широко улыбаясь, пока в ее глазах отражался тот самый нехороший блеск, сулящий одни проблемы. Одно точно было понятно — Алисия оставалась причастной к судьбе Феликса, когда он строил фактически свою группировку, подводя ее к тому событию в Чикаго, после чего бежал как последний трус. Не копы сами нашли их и узнали о том, что же происходило внутри помещения, а Алисия. Она все подкроила так, работая на местную власть. Джеймсу стало интересно, отчего между ними столько ненависти и неприязни, почему эта женщина умело манипулировала им, пока сам Феликс терпел одни лишь поражения? Эта женщина ведь точно не являлась ровней для той же Линды Дей, что так и не сумела выбраться из всего дела чистой и невредимой. Джеймс усмехнулся, понимая, что та смертельная драка могла вполне оказаться и рук Феликса — теперь агента уже ничего не удивляло. Мистер Уайт сам являлся ужасным манипулятором, не лучше самого Чарли, однако такие люди, как Линда или же Алисия, могли вполне свести его в могилу. Поэтому он избавился от одной из них, хоть и отрицал всю правду. Однако даже если это и правда, мисс Дей уже давно сидела в тюрьме, как и Феликс — необязательно все должно быть сфабриковано по плану очередного психа. Агент Тремейн лишь горько улыбнулся, вновь и вновь прослушивая записанный разговор с Алисией, и не мог найти логику в ее словах, пока кое-что не начало приобретать правильный смысл. «Вы считаете, что он говорит вам правду, пока вы ведете с ним беседы? А много ли он вам рассказал, чем занимался до того, как попал на ранчо?», — голос Алисии был мягким и ядовитым, но, кажется, она раскусила мужчину: Феликс упоминал лишь тот период в незначительных деталях. Именно поведение до ранчо заставило его продолжить то, что делал Мэнсон, именно его претерпевшие неудачу действия больше распаляли Феликса и убеждали его отказаться от последней унции здравомыслия. Неужели вот тогда-то Уайт превратился в настоящего маньяка с манией величия не меньше, чем у его собрата по мышлению? «Может быть, он вам и говорил, что остается верным только своим убеждениям, презирая Чарли, но сам безоговорочно следовал по его пути. Это он придумал хитроумную схему по отмщению, позволяя Чарли в основном взять все в свои руки, хотя идиоты ошиблись по случайности не тем домом. И у них бы все удалось тихо и мирно, если бы не крысы, вроде меня или Линды Касабьян или же Джоша, у которых совесть все это время грузла изнутри от правильности решений. Все еще думаете, что Джош Тернер просто так исчез с лица земли где-то в пустыне?» Слова Алисии агента интриговали, но он не мог полностью им доверять. Если она пыталась напирать на то, что и эта троица была причастна к событиям августа 1969 года, то Феликсу могли бы дать и не один пожизненный срок, объявляя его особо опасным преступником. Картинка складывалась в общих очертаниях, однако агент Тремейн никак не мог понять, что же сильно так искажало все в уме Феликса, почему с пути политики он вступил на дорогу жестоких преступлений. Да, за ним и до этого водились грешки вроде наркотрафика, незаконного хранения кислоты, угона машин и мелких грабежей, но не хладнокровные убийства. Хотя с таким мышлением и продумыванием ходов в собственной голове неудивительно, что можно было сойти с ума. Несомненно, что Чикаго — часть великого замысла, но тогда к чему все это скатилось в серию убийств по Калифорнии? Кто мог бы пойти на такое, зная, что успеха можно было достичь совершенно иначе? У Тремейна не находилось ответов, точнее, он их вовсе не видел. Слишком много воды утекло, а Феликса Уайта все еще не признали виновным, потому что в его обороне против закона слишком много схожего с тем, как Мэнсон отвергнул помощь адвоката и решил сам продвигать себя — по этому подобию поступал и этот мужчина, только оказался он еще куда более дальновиднее, чем сам Чарли. Джеймсу еще предстояло это доказать, иначе он лишится всего, пока на него возлагали такую ответственность. Джеймс хотел ответов больше, хотел знать, чем конкретно занимался именно Феликс на ранчо, а не слушать по ходу дела рассказы о простой жизни остальных. Он уводил его в сторону, манипулировал сознанием, заставляя верить каждому ему слову, хотя в некоторых показаниях между теми, кто уже попал за решетку, Алисией и Феликсом сохранялось много несостыковок — каждый пропагандировал свою точку зрения и также мог ее опровергнуть, когда, казалось, они находились на грани. По мимике на лице Феликса агент мог с каждой беседой понимать, что тот остается бесстрастным ко всей ситуации, словно он знал, что из тюрьмы больше никогда не выйдет, словно понимал, что копы все равно докопаются до правды и тогда станет уже слишком поздно что-либо менять. И, похоже, ему было совершенно плевать на это. Его одержимое поведение, связанное с обладанием властью над многими, убеждало Тремейна дальше продвигаться в расследовании, даже если придется наступить на пару минных полей. Судя по переслушанному разговору с Алисией Уэст, Уайт все же покидал ранчо Спана на время забастовок весь конец апреля и начало мая, а также встречался с важными людьми, но оставался по-прежнему в подчинении у Мэнсона. Это выглядело слишком странно, потому что Феликс в соответствии со своим характером оставался птицей свободного полета, а поэтому то, что ему приходилось себе на горло периодически наступать из-за чужих амбиций, несколько смущало Тремейна. Он не понимал, почему Феликс терпел подобное, но, видимо, лишаться последней возможности затаиться у него не было. Он боялся, что мог проиграть, пока игра еще не началась. Тремейн сжал в руках листки бумаги, зная, что ему предстоял еще целый час провести теперь в компании Феликса, у которого с каждым разом все сильнее ухудшалась способность нормально говорить. Иногда, казалось, он впадал в приступы гнева, что мог накинуться на охранников, достав из карманов у них электрошокеры, которые он на них же и использовал, заставляя биться мужчин в агонии, пока он совершенно спокойно сидел за столом и наблюдал эти унижения. Однажды Джеймс пришел в дикий ужас, подумав, что он мог причинить и ему вред, однако он продолжал разговаривать, рассуждая о глупости человечества, неспособности приспособляться к жизни так, чтобы каждый мог почувствовать свободу. Феликса привели в комнату допроса под транквилизаторами, из-за чего он еле мог перемещать взгляд по комнате или же фокусировать его, однако на его губах по-прежнему играла жестокая улыбка, а охране пришлось еще уделить целую четверть часа, чтобы заставить его говорить на нужную тему. Все прекрасно понимали, что Феликс уже замышлял сегодня что-то, судя по тому, как он достаточно близком наклонился к агенту, в его глазах отражалась ненависть и неподдельный восторг одновременно, стоило ему только ощутить свои запястья свободными от оков наручников, а его пальцы могли спокойно схватиться за кружку воды, стоящую на столе, чтобы облить ею электрошокеры, которые все также хотели и могли использовать против него самого. — Если вы пытаетесь по-прежнему сбежать, то прошу понять, что шансы таковы здесь минимальны, — Джеймс сел напротив Феликса, который всеми силами пытался избежать взглядов остальных людей. — И с чего бы мне хотелось? Вы думаете, я настолько идиот, чтобы не заметить численное преимущество? Кажется, вы считаете меня недотепой, но на самом деле, идиотом пока выглядите здесь только вы, — Феликс оскалил зубы, усмехаясь и замечая, как агент проглотил данное замечание, доставая микрофон для записи. — А разве не так? Вы бы не тряслись над этим дело не один месяц, а уже бы давно все рассекретили и посадили меня за решетку, если бы смогли точно доказать мою виновность. — Не испытывайте судьбу, мистер Уайт, иначе на вас будет вскоре и смирительная рубашка, а вам она не к лицу. На днях я виделся с Алисией Уэст для личного разговора и сбора материалов на основе ее ответов о всем произошедшем, — сменил резко тему Джеймс, видя зарождающийся гнев в глазах Феликса. — Интересно. Сколько же она вам всего рассказала, и поверили ли хоть единому ее слову? Подозрительно ведь, что она вышла так быстро из тюрьмы, когда с нее сняли все обвинения, а потом она еще сухой из воды осталась. Какая же она лживая сука. Ей бы быть сейчас на месте Линды, ведь эта дрянь заслужила этого даже больше, чем Дей. — Это признание? — Джеймс усмехнулся, понимая, что, возможно, нашел уязвимое место, брешь в сознании Феликса. — Хм, не надейтесь. Я могу сказать вам что угодно, но вы никогда не узнаете, остается ли это правдой. — Феликс сел чуть более фривольно, ощущая, как он зажал агента в стесненные обстоятельства. — Итак, мисс Уэст сказала мне много чего интересного, включая ваши вылазки на студенческие вылазки в мае шестьдесят девятого, а также что вы имели несколько драк с Чарли за месяц до череды убийств. Мисс Уэст также указала, что вы манипулировали ей, давали задания, использовали ее, а потом также отдали на «пользование» Чарли. Вы достигали своей цели мирно и тихо, пока сами подставляли своего напарника. Феликс молчал лишь на долю секунды, как вдруг засмеялся, обнажая свои зубы, понимая, насколько Алисия оказывалась превосходной лгуньей. Она ведь могла сказать гораздо больше, но молчала, так как понимала, что окажется в тех обстоятельствах, когда ее снова подведут под трибунал. Никто и не спорил, ведь на ранчо он не мог спокойно и глаз сомкнуть, пока у него в голове все крутились идеи, которые требовали для себя особого воплощения. Он не писал с тех пор письма, предпочитая, чтобы ездил кто-то из его людей максимум передавая устные сообщения, чтобы не возникало у федеральных служб лишних обвинений на его счет, он сам отправлялся на встречи, во время которых среди толпы сливался и ждал того, с кем имел дело. Но так или иначе в июле месяце со многими связь на время оборвалась, поэтому все дела были отложены до начала осени. Кто мог ожидать, что все пойдет коту под хвост вместе со всеми усилиями. — Что еще она вам наговорила за то время, что вы записывали разговор? — Она сказала, что вся эта подпольная деятельность продолжалась вплоть до вашего заключения сюда. И между прочим, она не ошибалась, ведь мы нашли у нескольких арестованных переписки, а также вещи, которые они получали от вас в качестве одобрительных знаков или утверждения в продвижении ваших планов, мистер Уайт. Так или иначе, здесь вам бессмысленно отпираться. Но еще более интересное она хотела сказать, что вы лично хотели избавиться от Мэнсона, не так ли? — Даже если и хотел, то сделал бы это более изящным способом. Он хотел славы и признания — в итоге, почувствовав себя отвергнутым, он просто не смог справиться с тем, что для него некоторые двери оказались закрытыми. Также, как и Лири, оба теперь гниют в тюрьме, и я думаю, что им истинно повезло в этом плане. Стоило Чарли всего лишь немного подтолкнуть, как в его голове создался целый план по тому, как отомстить всем, кто причинил ему вред. Я никогда не был сторонником того, что он делал, и не стал бы дальше терпеть, как он замышляет убийства по Лос-Анджелесу. — А вы разве этим не занимались? — спросил Джеймс, чуть приближаясь к Феликсу, зная, как это может быть опасно. — Нам не было дела до того, как и кто жил. Мы скрывались по этой причине всю осень, когда поняли, что за всем ранчо следят. Этот идиот подверг риску больше людей, чем мы думали. — Но вы ведь участвовали также в этой схеме? — снова задал вопрос Тремейн, записывая все в свою тетрадь. — Я — нет, а вот Линда с удовольствием туда поперлась, на пару вместе с Алисией. Только у второй ума хватило, как и Касабьян, вовремя соскочить с иглы, пока Линда оставалась преданной и мне, и Чарли. Ему даже больше, чем мне, — Феликс опустил голову вниз, не особо желая пересекаться взглядами с мужчиной напротив. — А ваш друг и сотоварищ Тернер? — А, вас все также интересует, куда он делся после того, как случились все эти события и до того как нас арестовали с Линдой? А я ведь вам говорил искать в пустыне. Мы все считали его погибшим, — сказал Феликс. С насмешкой в глазах продолжал свою перепалку с агентом. — Мы нашли его тело, провели экспертизу, — и тут Джеймс заметил, как изменился резко Феликс в лице, словно на него выкатили ведро холодной воды. — Мы нашли пулю в грудной клетке, что свидетельствовало о том, что он знал своего убийцу. Более того, такой специфичной модели оружия среди прочих вещей мы смогли найти только у ваших людей. Вы причастны к его убийству, я думаю, потому что боялись, как он вас предаст. Боялись, что он, как и Алисия, скроется, а потом и вовсе передаст ваши координаты копам, поэтому мы увезли его в пустыню, где и разобрались с ним. Нет человека — нет проблем, не так ли? Мисс Дей же утверждала, что она ничего не знала про исчезновение Джоша. Думаю, она не врала, так как после четы Тейт-Лабианка вы не доверяли ей, поставили за ней слежку. Что вы на это скажете, м? Ведь мои слова также подтвердила и Алисия. — А что если она лжет вам? — Не думаю. По показаниям остальных людей, ее история пока более близка к тому, как разворачивались события. Не думайте, мистер Уайт, что вам так просто удастся уйти с наших радаров. Так что случилось после всех этих вылазок со Спана? Феликс думал лишь несколько мгновений, пытаясь решить, какую информацию он мог рассказать, а какую оставить при себе. Тремейн не доверял ему после слова Алисии. Чертова сука, всегда думала только о себе! Но и он не собирался так просто сдаваться на произвол судьбы, чтобы его посадили окончательно за решетку. Его губы дрогнули лишь на мгновение, глаза оставались широко раскрытыми, а глаза блестели ярко, словно в них отражалась половина Вселенной. Безумие в его жилах текло все сильнее и сильнее, он мог бы рассмеяться ему в лицо и уйти, но Феликс добивался лишь того, чтобы со следа ищейки еще раз ушли. Неужели они думали, что у Алисии не было своей цели? Она знал ее слишком хорошо еще с детства, помнил ее коварные планы. И вообще она вышла из тюрьмы по огромнейшему совпадению — этот чертов женский шарм, на который велись все, в том числе и сам Феликс. Он никогда не любил Алисию, более того, считал ее занозой в заднице. Да, они могли переспать друг с другом позднее, однако во всех движениях, словах, жестах скользила лишь неприязнь друг к другу. Неудивительно, что она так легко пошла на контакт с Тремейном — теперь могла отомстить за все, что он сделал с ней, для нее. И она не стала жалеть его, скрыв лишь только то, что касалось ее личной свободы и виновности, будучи соучастницей этого идиота в некоторых операциях. Многие ведь долгое время не знали, что и за период, проведенного в схемах до ранчо, он уже не раз с ней пересекался. Он знал, что не имел права доверять ей на все сто процентов, однако она всегда делала больше, чем ее просили, пока в этом замечалась для нее хоть какая-то выгода. — Ничего особенного и не случилось. Мы вынуждены были планировать дальше, даже если знали, какой опасности подвергали остальных. Я не мог остановиться в тот момент, да и нужно ли было? Я планировал много чего с «Метеорологами», но в итоге их самих ловили то тут, то там, хотя за последнее время вы слышали, как часто они взрывали штатные здания? Мне не надо было уже быть услышанным, хотелось большего. Власти, да такой, после которой стыли жилы в крови. Вот поэтому я не особенно ввязывался во все оргии и прочее, когда всем руководил Чарли. Он знал меня и пытался предостеречь, в какой-то момент даже сыпались угрозы, когда он передо мной с силой брал и Линду, и Алисию. Он думал, что я поведусь на этот дешевый фокус… — Вы хотели показать ему на собственное место? Отомстить? — Мне не было до него никакого дела, но в душе я очень давно уже хотел от него избавиться. Он каждый день выходил во двор и играл на гитаре, считая себя весьма талантливым, но, увы, любой человек, имеющий слух, мог сказать, что ни один лейбл бы не стал с ним сотрудничать. Поэтому когда он решил проучить этих ублюдков, я понял, как легко было ему соотнести план. Не мои проблемы дальше случились, что идиоты перепутали все на свете. Все его дурочки, смотрящие в рот, теперь сидят в тюрьме, как и он сам. Как решил, так и случилось. Феликс отнюдь не был ангелом от слова совсем, однако он мог решить, что для него важно. Все, что случилось после Чарли и его ранчо… Слишком много кислоты в голове, слишком много споров внутри себя, отчего стала понемногу ехать крыша с головы. Иногда Линда или Алисия пытались привести его в чувства, но в итоге он лишь больше сходил с ума, отчего в его глазах была непостижимая черная бездна — от этого нередко случались драки с Джошем. И неудивительно, что теперь он давно трупом лежал в пустыне под палящим солнцем. И поделом ему. Но на эту тему Феликс вовсе не хотел говорить, он и так уже выложил достаточно информации, чтобы себя положить на дно всего этого дела. Еще пара расспросов со стороны Тремейна, и ему точно светила тюрьма. Он дико рассмеялся, понимая наконец-то, как же ему все равно. Они могли бы его и повесить, но он продолжал бы смеяться над происходящим абсурдом. — Если это все, что вы хотели выяснить, то мне нечего добавить. Вы уже достаточно узнали от мисс Уэст. Могли бы с таким же успехом добраться и до Линды Касабьян, — Феликс уже собрался встать со стула, как его тут же остановил вопрос Тремейна: — И все же Джош Тернер собирался доложить все полиции, или вы просто решили свести с ним счеты по личным причинам? — Думайте сами. Нам нечего было делить на тот момент. И если бы он был тем же парнем, что и в начале нашего знакомства, у него бы в груди пули не находилось, — Феликс усмехнулся, все же проходя к охранникам. — Алисия могла бы вполне это подтвердить. Она ведь также знала, что он мешался под ногами, только вы не хотите замечать очевидных вещей. Феликса увели, когда Тремейн с силой сжимал бумажки в руках, все еще раздумывая над последними словами мужчины. Алисия вряд ли могла это совершить, ведь тот, кто стрелял явно имел уверенную и твердую руку, пока по заметкам самого Джеймса во время разговора на чашке с кофе у девушки дрожали пальцы. И тем не менее, они должны были все перепроверить. Он никому теперь не доверял, пока каждый хотел спасти свою шкуру. Ведь все понимали риски. Чего только агент никак не ожидал узнать, так это то, что через несколько дней ему пришли вести об исчезновении девушки и еще через пару дней сообщили об ее смерти. Как так могло случиться, если Феликс все равно сидел в тюрьме? В одном он точно оставался уверен — у Феликса все еще были свои люди, которым он доверял. Они и могли зачищать следы: такое могло произойти и с убийством Линды Дей в тюрьме, не так ли? Сомнений не оставалось наконец-то — Феликса в конечном счет все равно ждал трибунал. Нужно было лишь найти еще немного улик, после чего пора наступала действовать решительно.