Good Day In Hell

Весна 1969 года

Феликс тяжело вздохнул, понимая, как ему не нравилась вся эта затея поехать на Ранчо, встретиться с Мэнсоном, начать жить под его крылом. Он чувствовал презрение ко всей этой ситуации, в отличие от Линды, которая с такой радостью восприняла поездку далеко загород Эл.Эй. Джош еще более безразлично опускал голову вниз, не видя другой возможности существования после всего, что произошло за такой короткий срок. Они провалились с треском, весь план Феликса стал одной сплошной неудачей, а их жизни теперь зависели от того, чтобы вечно скрываться от пуха и не попасться в руки федералов. У них словно ушла вся беззаботность, с которой они жили еще давным-давно в Сан-Франциско, теперь же они получали пожитки грандиозных веяний, от которых их друг совершенно не хотел отказываться. Не видел в этом большего смысла, как продолжить задуманное. Они прибыли на ранчо, и Чарли ни разу не посмеялся над ними, ни разу не отозвал о них едкого комментария, показывая свое радушие и с радостью раскрывая объятия для Линды. Так все начиналось, по крайней мере. Он видел в них хороших воплотителей идей, потому что сам себя таковым считал; ему не нужно было отдавать его на суд остальным, не нужно было делать из них козла отпущения или же вставлять палки в колеса, потому что у Чарли на тот момент уже давно в голове бродили собственные планы. Он грезил о большом будущем, а эта шайка ему бы прилично помогла, оказала бы услугу в достижении этой цели. Феликс смотрел на Чарли с подозрением, но стоило пройти лишь одному вечеру, прежде чем все отрицательные мысли и чувства исчезли из его разума — после первой самокрутки, после первой дозы за такое долгое время кислоты, после первого аромата гашиша. Феликс не позволял себе все этого во время планирования, считая, что без наркотиков он смог бы работать быстрее. Однако, с таким же успехом он точно мог ошибаться. — Вы не должны отказываться от того, к чему пришли, — начал Чарли, когда они все собрались за один большой круг в комнате под светом свечей. Он сидел чуть поодаль, со своей Кэти в охапку, замечая, как многих уже развезло под действием кислоты. — Мы живем в том обществе, которое навязывает нам порядки. Мы живем там, где пахнет гнилью и унижениями. Где родители навязывают нам, кем мы должны быть, кем работать, на ком жениться и как заводить детей. К черту такое общество, если это все ширма, за которой они прикрывают свое лицемерие. Мы можем достичь гораздо большего, если начнем чувствовать себя свободными от всех предрассудков. Чарли подозвал к себе одну из девушек, которую подвел к зеркалу и стал расспрашивать ее о своих комплексах, страхах, чувствах, которые она прежде держала в себе, не позволяя никому увидеть их. Все трое были очарованы заметить, как его шепот распалял девицу, как она тряслась, не в силах сдерживать свои порывы снять с себя одежду и доказать Чарли, что она красива, умна и не имеет никаких хороших ожиданий от своей жизни. А он играл на ее струнах души, прикасаясь к обнаженной коже ее живота и плеч, сильнее прижимая к себе, когда та почти билась в экстазе лишь только от одних мыслей. Он освобождал ее от оков общества, отдавал другим, вовлекая остальных в вакханалию стонов, криков и радужных идей, пока они находились под трипом. — Я думаю, дорогая моя, что тебе нужно пойти и доказать это Тому, который уже сгорает от нетерпения поиметь тебя. Пойди и покажи ему все то, что ты доказывала сейчас мне, — и он умело наставлял девушку, чувствуя, как она лишь сильнее распаляется, как ее больше не держат оковы собственных предубеждений, ведь она приехала сюда именно за этим. — Вижу, вам нравится это ночное представление. Феликс вздрогнул, впервые чувствуя, что над ним оказался кто-то выше, кто-то умнее, сильнее. Ему никогда не нравился Мэнсон, но после сегодняшних речей, после того как он умело орудовал своим голосом и руками, как он заставлял умы людей плавиться, Феликс хотел отдать должное, что это именно то, к чему ему нужно было стремиться. Он должен был завести нормальные отношения с Чарли, если ему пришлось бы выживать в этом месте — они могут поиметь с этого сотрудничества гораздо больше, чем это кажется на первый взгляд. Если они станут напарниками, тогда планам Феликса не нужно отодвигаться на второй план или вообще сгинуть в неизвестности, потому что он сделает все, чтобы вернуться в свои дебри и продолжить сотрудничество с остальными. — И они все тут безвольно так слушаются тебя? — спросил Феликс, усаживаясь рядом с ним. — Почти все, да, кроме тех девчонок, которых вы и так уже знаете. Они своевольные, но управляемые. Готовы на все пойти ради меня и общего блага этого небольшого общества, — он на секунду замолчал, доставая из кармана своих джинсов самокрутку. — Линда, крошка, тебе здесь нравится? — Здесь прекрасно, на мой взгляд. Но слишком много девушек. Неужели они все дерутся за твое внимание? — Линда не сглупила и не стушевалась, глядя прямо ему в глаза, пока те двое мужчин, молча наблюдали за этим разговором. — Им всем хочется побыть особенными. Разве тебе этого не хотелось бы? Я мог бы тебе также показать, что значит быть свободной. Только одно слово, и здесь не будет больше рамок и границ, которые тебя ограждают от нормальной жизни. Но скажите мне лучше вот что: какие у вас планы на ближайшее будущее? — Это сделка? — также смело продолжает она, поворачиваясь к мужчинам, которые тут же воспряли духом. — Можно сказать и так. У меня есть свои планы, по вам видно, что не собираетесь отступать от своих, даже если месяц или два вам придется не высовываться толком из этой глуши. Мы могли бы составить замечательный альянс, знаете ли. Скажите «да», и вы получите куда больше привилегий, чем весь этот сброд. У них было время на подумать, и Феликс отчаянно хотел ухватиться за эту нить. В принципе, он готов был отдать Линду Чарли, чтобы это подтверждение стало как можно сильнее, чтобы они могли в случае чего оказывать давление друг на друга, чтобы они могли показать другу другу зубы, если вещи пойдут враждебно между ними. Поэтому они согласились, пожимая с Чарли руки, когда их сопровождали в скромное жилище, а Линду попросили остаться, приглашая в беседу к остальным девушкам, пока она наблюдала за той наивной красивой девчонкой, раскрасневшейся, с потрепанными волосами и полностью бесстыдной, когда она уже ничего не боялась и с радостью могла отдаться здесь совершенно любому человеку. Ее имя было, кажется, Алисия, не так ли? Милое создание, которое могло бы походить на известную героиню из сказки, но тут все общество казалось иногда совершенно сюрреалистичным. Алисия многим тогда понравилась. В первую очередь, самой Линде, которая старалась провести ее сквозь все тайны этого маленького общества. Ей хотелось поверить, что здесь они окажутся более нужными, чем в том же Городе Ангелов или в Чикаго. Вся эта политика никак не увязывалась с образом свободолюбивых людей, которые не знали угнетений со стороны правительства, которые не хотели идти воевать даже во имя общего блага, но потом все резко изменилось, когда наконец-то почувствовали свою нужность. И сейчас, здесь Линда снова осознавала, что ей отводили важную роль во всем этом небольшом окружении. Чарли, казалось, ее обожал, и она отвечала ему тем же. Нет, они не проводили часто так много времени вместе наедине, когда вокруг Мэнсона вилась целая стая молоденьких дурочек, зато Феликс немного успокоился и больше не отдавал ей каких-либо приказов, позволяя как и в старые-добрые ощутить на себе тот волшебный момент их первых месяцев в Сан-Франциско. Однако и Алисия не упускала шанса то тут, то там оказываться рядом с Феликсом или Джошем. Она постоянно приглашала их к себе в комнату или просила с ними съездить в город за продовольствием, зная наверняка, что они окажутся как рыцари, которые ради нее согласятся угнать машину побольше и привезти ее на ранчо. В этом обаянии ей не было равных, даже Линда иногда молча завидовала, понимая, что эта девушка понемногу становилась нечто особенным среди них всех. А в этом время Чарли лишь наблюдал издалека, предпочитая вносить свои коррективы, особенно как в ту ночь, когда они сидели у костра, у него в руках находилась старенькая гитара, на которой он играл, а девушки ему подпевали, а потом начинались фантастические истории, в которых он провозглашал себя мессией. Нереальность всего только продолжалась. Однако спустя полмесяца этих посиделок у Феликса начала кружиться голова от скуки, ему хотелось действовать, о чем он не раз пытался сказать Чарли, и тот лишь кивал головой, пытаясь его призвать к тому, чтобы он тщательно обдумал все действия, а не бросался в омут быстрее всех. Чарли понимал, что никто из них не собирался останавливаться на содеянном, и, может быть, в будущем они будут врагами, но сейчас хотелось верить в перспективу, что этого момента между ними не произойдет. — Ты уверен, что готов поехать на фестиваль и вообще в другой город на встречи, если никто тебе не писал? Не будь дураком, Феликс, потому что ты можешь в этот раз потерять гораздо больше, чем до этого, — Чарли усмехнулся, передавая ему таблетки, когда они остались наедине в комнате, не давая никому подслушивать их разговор. — Там будут забастовки, а я хочу повидаться в толпе с парой людей, которым до сих пор еще можно доверять. С федералами мы разберемся, я надеюсь, но поехать туда должен только я, — Феликс фыркнул, смотря на искры огня перед собой. — Мой тебе совет: ты хочешь собственной безопасности? Тогда должен поехать туда не один, либо послать своих людей. Я бы на твоем месте взял с собой Джоша, он разумный мужик, знает, что делает по крайней мере,— Мэнсон сделал большую затяжку, доставая из угла комнаты гитару. — Я понимаю твои суждения, Феликс, действительно принимаю. Однако лезя в политику, ты можешь столкнуться с тем, что система не сломается за один день и не рухнет, потому что тебе так захотелось. Нужна воля, план, желание обладать той властью. Даже если придется идти по чужим головам и складывать за собой трупы в дорожку, нужно просто принять это. Мы не гниль, однако идеальное общество пытается сделать нас таковыми. — Они приверженцы моего мнения, поэтому мы связаны и надолго. Но будут и те, кроме федералов, кто поимеет мою голову с удовольствие, потому что вся миссия провалилась с треском, — Феликс тяжело вздохнул, поднимаясь с пола, когда он подошел к двери. — Я поговорю с Джошем, но Линда… останется под твоим присмотром. — Как скажешь, друг мой. И Феликс, воспользовавшись этими забастовками в Гарварде и Беркли, сразу же направился к бушующей толпе студентов, зная, что там может повидаться со старыми друзьями. Он не терял надежды, что вся эта сделка с Мэнсоном обернется ему чем-то более удачным, перспективным. Ему нужно было вновь вернуться к привычным планам, показать, что все идет, как и задумано. Джош скептически к этому отнесся, понимая, что их смогут разоблачить даже в толпе в любой момент. Клуб «Сьерра» оказывался их прямой поддержкой, но сейчас необходимо было поставить в известность и «Пантер», и «Метеорологов», которые могли бы с радостью исчезнуть с радаров, позабыв об этом недоразумении. Феликс же мог прибавить к общим студенческим забастовкам еще больше проблем. Если бы он начал агитировать многих, начиная с небольших собраний, то у всех его планов, по крайней мере, имелась бы очень прочная почва, которая стоила бы того, чтобы заявлять властям обо всей истории. Джош же слепо следовал за ним и между тем проверял, все ли было на их пути в порядке, так как они не могли попасться на глаза властей в третий раз. Слишком много рисков, слишком много сложностей появилось за такое короткое время. Тут же его чужая рука взяла под локоть и отвела в сторону, когда в толпе он заметил весьма недовольного Феликса. Тот со взлохмаченными волосами, с красными глазами и не менее грязными руками стоял прямо напротив, доставая позади себя небольшую бутылку, в которой оказался пейотль. Джош уже и забыл, когда в последний раз пробовал его, когда от него дурманило голову, а сердце готово было выбивать слишком много ударов в минуту. Он с недоверием взглянул на друга, который тем временем что-то чиркал на бумажке, пытаясь снова скрыться в толпе. Они как раз вовремя попали в потасовку, где Феликс рассказывал о беспорядках и беззаконии, что еще больше распалило студентов. Наверное, после этого точно приехали бы копы, только вот двое успели оттуда улизнуть, как на горизонте замаячила опасность. В следующий раз Феликс выбирался один, когда ему пришлось добраться до Беркли. Он рассчитывал, что сможет где-то там пересечься с Лири, но у того, увы, также не шли дела слишком хорошо. Многие не боялись ареста, однако последствия для организаторов могли бы быть совсем ужасными. Чарли предупреждал, чтобы он вел себя как можно менее подозрительно, выбрал себе скромную одежду типичную для студента, взял небольшую сумку, в которой если что останется лежать пистолет. Шкура своя еще дорога, но Феликса мало это заботило. Нужно было наверстать упущенное, снова взять все в руки, но когда тебя разыскивают не в одном штате, а ФБР уже пустили вовсю своих гончих, то мир просто превращался в раковину устрицы, потому что бежать особо не куда было. Феликс успел передать своим людям сообщения, которые он писал на небольших бумажках от руки, а потом просил их распространять, так как летом начнется все самое интересное. И они верили ему, полагались на его слово. Он вернулся слишком поздно на ранчо, когда многие находились уже по своим комнатам и трейлерам, а в комнате у Чарли до сих пор горел свет. Там был Мэнсон, Кэти, Линда и Алисия, которым он внимательно и подробно что-то объяснял, постоянно жестикулируя руками, после того как Феликс заметил следы синяков на запястьях у Алисии, пока он не решался войти. Обычная драка, которую так легко и быстро устранил Чарли лишь только своим голосом и наедине с одной из девушек. Наверное, в этом и находилась вся власть. Преимущественно, это ощущение дикой свободы, полета, а потом заземленности за неподчинение общим правилам, что царили на Спана. Феликс лишь усмехнулся, вторгаясь в комнату, когда Чарли похлопал ему на место рядом с ним, приглашая его сесть и поговорить с остальными. — Как прошла поездка? — начал он, зажигая сигарету. — Удачно. А обучение этих наивных дурочек? — в ответ также задал вопрос Феликс, поудобнее устраиваясь на полу. — С ними бывает не просто, но нужно всего лишь показать им, насколько ценна тут жизнь, чтобы они вмиг забыли о склоках между собой. Алисия пыталась подраться с Линдой во время ужина лишь только потому, что они не могли решить, кто здесь останется на ночь. — Я бы лучше посмотрел на драку. Так забавнее. Львицы дерутся за добычу, пока та наблюдает с другой стороны. Линда, неужели так на тебя все это влияет, что мозги быстро отключаются? — Я всего лишь хотела послушать игру на гитаре, а не драться с этой идиоткой, — Линда тут же скрестила руки на груди, явно понимая, что Чарли ее защищал. — Ну а ты, Алисия, почему так сильно приревновала ее? — Феликс сощурил глаза, пододвигаясь к ней ближе. — Кроме тебя и Чарли, здесь нет слишком много интересных людей. Ты был в отъезде, Чарли всегда сам себе хозяин, Джош уехал подчищать за тобой следы, а остальные мужики здесь полные болваны. И что мне прикажешь делать в таком случае? — Пойти спать пораньше? — Феликс усмехнулся, когда услышал звонкий смех Чарли. — Или принять кислоты и пофантазировать, чтобы на месте твоих рук делали бы мы? — Я… — …Не догадалась, — договорил он за нее, увлекая за локоть, чтобы она прошла вместе с ним, пока Линда кидала на них многозначительные взгляды. — А с тобой, крошка, мы поговорим завтра, потому что нам надо обсудить одно очень важное дело, и мне без тебя не обойтись, милая. Феликс не слишком хорошо знал Алисию, однако он не видел в ней угрозы или же соперника, он мог ей в чем-то доверять, даже иногда рассказывал про планы, когда находился рядом с Джошем и Линдой, но все же она являлась посторонним человеком. Казалось, в свое время, что Алисия стала одержима Феликсом, выискивая его везде, как это происходило и с Чарли. Многие дни она даже караулила его у их общей с Джошем комнатой, где по вечерам они закидывались двойной дозой кислоты и обсуждали разные вещи, от которых потом кружилась голова. Уж слишком радужными выглядели их перспективы, и Алисия могла наблюдать часами за ними расслабленными и спокойными, но никогда не подходя достаточно близко, так как Чарли уверял ее, что эти двое могут стать опасными, если их потревожить во время важного дела. — Что ты здесь делаешь? — злобно спросил Феликс, уставившись на нее. — Если еще раз хоть пальцем тронешь Линду, теперь не поздоровится, потому что я не Чарли, и милосердным не стану. — Она всегда в курсе всего, вы доверяете ей больше, — обиженно произнесла Алисия, заправляя волосы за ухо. — Всегда она. При этом каждый раз вы называете ее дурочкой. — Потому что мы давно знакомы, она спит со мной, она участвовала во всех моих планах, исполняла все мои поручения, ее и Чарли спокойно воспринимает, потому что она слишком к нему благосклонна, так что не тебе это решать, крошка, — он грубо схватил ее за запястья, толкая к стене, когда она приглушенно простонала, стараясь не отводить от его лица глаз. — Как ты думаешь, тебе повезет уйти отсюда чистой или все же наказанной? Феликс никогда не шутил в том, что он делал, потому что он управлял постоянно ситуацией, он устанавливал правила наряду с Чарли, потому что они стали своенравными соратниками, несмотря все же на скрытую обоюдную неприязнь. В нынешние времена они держались друг друга, потому что это приносило неимоверную выгоду. Позже ночью Алисия покинула его комнату, с порванным платьем, а также с растрепанными волосами, зная точно, что на ее запястьях останутся синяки, как и следы на шеи от его сильной хватки. Позже этот жест Чарли одобрил, прошептав ей на ухо, что сделает то же самое, если она еще раз попробует брыкаться. И эти слова на нее имели такое влияние, словно она казалась зачарованной. Феликс вытворял с остальными подобные же вещи. Но их общие стремления нисколько обычно не пугали остальную общину, так как они ни черта не понимали в том, что замышляли оба мужчины. Феликс переглядывался с Чарли, потом с Джошем, подсчитывая их прибыль с того, сколько они угнали машин, смогли перегнать продовольствия и обчистить домов. В этом состояло не только хулиганство, но и правила выживания. Да и Линда в этом прекрасно преуспевала, несмотря на то, что приходилось маскироваться и прятать вечно глаза за темными очками, а на волосах носить шелковый платок, так ее мало кто узнавал. Дела шли в гору, при этом Феликс продолжал придерживаться своего плана, не рассчитывая на поддержку Чарли и его компании. Он прекрасно видел, каким хорошим манипулятором он был, чтобы причинять вред остальным, обволакивать их разум и превращать лишь в горстку людей, которые безоговорочно захотят пойти за ним. Все же Феликс придерживался иных мыслей, не допуская в свой круг слишком много новичков, от которых он не мог ожидать полной преданности. Страх — не выход, чтобы находить себе сторонников. У Феликса уже было несколько идей, которые он собирался воплотить в жизнь. Он должен сосредоточиться только на том, чтобы снова пойти по старому пути, и Чарли был идеальным источником для того, чтобы распространять эти мысли, хотя что-то передавалось и от Чарли Феликсу. Это взаимовлияние порой становилось фатальным, что многие переставали видеть границы между их разумами. — Ставь на Линду, она выполнит все что угодно, чтобы не потерять твое расположение, — сказал Чарли, отдавая ему косяк, когда Линда сидела у них в ногах и что-то радостно обсуждала с другими. — Джош и так делает всю грязную работу. — Ты думаешь, что она не сможет бросить меня? — Она с тобой уже два года, думаешь, она бы бросила тебя и вернулась к семье, если бы не доверяла твоим суждениям и поступкам. Только слово ей скажи, и она последует за тобой. Так было и будет. Так происходит с моими Линдой и Кэти, они в рот смотрят, потому что не имеют никакой другой перспективы. Заставь людей обожать тебя, и тогда ты получишь куда более сильную отдачу, чем есть сейчас. Эй, Джош, доставай из погреба еще виски, сегодня мы отметим на славу. Только не забудь, что после этого нужно отыметь тут парочку людей. На ранчо Спана жизнь протекала медленно, однако лишь только со временем ощущалось напряжение и затаенность чужих действий. Все хранили секреты и не собирались их никому раскладывать на золотом блюдечке. Именно так поступал Феликс, и именно он решал, что будет дальше, даже если Чарли однажды скажет ему выметаться отсюда. Хотя, надо отметить, что это общение лишь только больше укрепило в обоих безумие.