Good Day In Hell

Начало октября 1972 года

Последний листок бумаги был помещен внутрь огромной коробки. Кто знает, когда добавится туда что-нибудь еще. Джеймс сжал голову руками, все еще не понимая, как все могло обернуться так, как оно есть. Феликса должны были поймать еще раньше, чем это случилось, его могли схватить еще в начале семьдесят первого, но при этом полтора года до ареста он продолжал свою подпольную деятельность, достигнув таких успехов, что все просто-напросто боялись, до каких катастрофических размеров все могло дорасти. Агент связался с отделом финансов, а затем и безопасности, требуя поднять из архивов все отчеты с середины лета прошлого года по нынешний, заставляя выдать ему все имена санов, которые были на тот момент на рабочих местах. Он намеревался выяснить, как в этом всем мог быть замешан Уайт. Честно говоря, и так уже многие рамки постепенно стирались, а все эти ожидания результатов постепенно сводили с ума. Многие попытались отпираться в управлении, желая спихнуть все обвинения на кого-нибудь другого, но Джеймс знал, в чем таилась проблема. Разве не существовало гарантий, что они покрывали месяцами деятельность Феликса, пока он мог разъезжать по городам и требовать чего-то большего взамен. Учитывая бессилие департаментов в отношении мафии, с которой у Уайта также сложились доверительные отношения, Калифорния семидесятого и семьдесят первого могла вполне стать цветником террористических актов, группировок и прочего. Многие ведь забивали на большую часть юрисдикций в штате, многие плевали на общие законы, писанные для законопослушных граждан. Никто никому ничего не был должен, пока не появлялась небольшая загвоздка — всего лишь один неверный шаг, и все вскрывалось наружу. Конечно, сейчас невозможно нарыть доказательства на мафию, в некотором смысле они неприкосновенны, но вот разбирательства с департаментами стояли по-прежнему на первом месте. ФБР успели получить доступ к архиву, чтобы заметить большое количество поддельных документов с неверными датами, с чужими подписями, с ошибками в финансовых отчетах… А те самые неизвестные операции покрывались с легкостью, пока в местном управлении работал крот, позволяющий Феликсу так много. Очевидно, что этот человек имел связи не только с ним, но и с другими организациями и активистскими движениями, так как особо никто ничего не контролировал свыше. Они были на самом видном месте для копов и, тем не менее, после заметенных следов вряд ли кто-то бы решился пойти и искать тех, кого приговорили бы также к суду, как и членов Чикагской Семерки. С таким расчетом Джеймс действительно обнаружил пару интересных документов, которые он хотел преподнести Феликсу, ведь теперь ему некуда было отпираться. И это касалось напрямую женских августовских забастовок по всей стране, включая Эл.Эй. и Нью-Йорк. Но так или иначе, это оставалось только частью проблемы — вторая половина вопроса являлась мафией. Уже сколько месяцев ФБР пыталась ставить и прослушки, и отслеживать их деятельность, контролируя самые популярные для встреч места, однако все оказывалось бесполезно. Мафию слишком сложно вывести на чистую воду, не говоря уже о куче условностей, которые приходили с их обустройством городов, от чего местная казна вечно оставалась пустой. Да, Уайт упоминал, что вел успешные сделки с кланами мафии, но вскоре в семьдесят первом он сам скрывался от них. Доказать нечто подобное службе самой оставалось непосильным, имея на руках только слова преступника. Джеймс тяжело вздохнул, потерев подбородок. Иногда ему казалось, что такое очевидное дело уже его никуда больше не смогло бы завести. Только тупик и пути отступления. Однако ему необходимо было закончить начатое, чтобы в дальнейшем больше не возиться с этим делом, ходя кругами вокруг да около. Что касается до сообщников Феликса, в этом тоже оказалось несколько любопытных сведений. Для начала хотя бы взять то, что они и несколько человек из «Метеорологов» находились около тюрьмы Сент-Луис Обиспо, в которой содержали Тимоти Лири, которому помогли сбежать из-под заключения, забирая его в более надежное место до очередного ареста. Поймана месяц спустя Анжела Дэвис, которую незамедлительно обвинили в убийстве, сговоре и похищении, там тоже не обошлось без сторонников Уайта, но все закончилось не слишком благоприятно для самой миссии. На выезде из Лос-Анджелеса несколькими днями позднее обнаружили сгоревшие тела под завалами груды металлолома, владелец которого собирался отдать службам, чтобы наконец-то от него избавиться. Как позже оказалось, тела принадлежали людям, жившим на ранчо, так как обнаружились куски документов, не успевших прогореть дотла. Ранчо само по себе пустовало, однако не так далеко от него, Феликс уже разбивал свой новый лагерь, продолжая скрывать его от лишних любопытных глаз. — Сэр, мы готовы его привести, но, похоже, разговорить его сегодня будет еще сложнее, чем до этого. Он будто в коматозе, уже несколько ничего не ел, даже не спал. Дежурившие в отсеке говорили, что он пытался устроить драку с некоторыми заключенными, а потом чуть не разбил одному голову о решетку за то, что он попытался перешагнуть на его территорию, — Джеймс лишь кивнул, жестом показывая, что они могли его привести на допрос. — Если честно, босс, я не понимаю, что вы пытаетесь от него добиться. Проще его уже просто посадить без лишнего следствия и закрыть дело. — Не вся цепочка осталась понятна в его схеме. Чего же он хотел добиться? Как действовал, что его поймали? Мне хотелось бы многое узнать, но я не уверен, что он даже говорит правду. Словно это похоже на очередную дурацкую шутку, которую мы все обязаны просто оценить, но она не смешная нисколько. — Он такой же, как и Мэнсон. Ни хуже и ни лучше, если честно, за этим даже пострашнее наблюдать, потому что тут настоящий псих заключен, а у Мэнсона… Не знаю, как это называют медики, но не настолько крыша поехала за то короткое время. Вы уже пытались его расспрашивать насчет крупного взрыва за прошлый год? — Нет еще, но мы весьма близки к этому, и я все еще хочу получить на свои вопросы ответы. Этот ублюдок не хочет идти с поличным, но он уже почти все на блюдечке выложил. Словно ему жить и не хочется. — Я думаю, что ему безразличен результат вашего допроса. Он для себя уже выглядит победителем. И все то, что он успел натворить за такой короткий срок показывает его с лучшей стороны, потому как многих он водил за нос столько лет и никто ничего ему не мог предъявить. Либо он живет в своем выдуманном мирке, где его ничего не волнует. Это вам предстоит тогда еще узнать, босс, — мужчина кивнул ему в ответ перед тем, как дверь закрылась и все принадлежности снова были на столе допроса. Джеймс ждал недолго, пока не заметил вошедшую фигуру. Действительно он выглядел так, будто уже не существовал в этом мире, похожий на тех, кто страдает в психушках и даже не знает собственного имени, так как оно затерялось где-то во время бесконечных терапий для излечения психического расстройства. Было ли таковое у самого Феликса? На это ответить агент не мог, так как для этого полагалась надлежащая экспертиза со стороны медика. Но в любом случае Уайт уже выглядел не слишком хорошо, чтобы его могли посадить в тюрьму, ведь для этого все равно необходима была хоть какая-то капля здравомыслия в человеке. Если так дело и могло пойти, вместо тюрьмы Феликса ожидала бы и клиника. И даже за личиной безразличия на его лице проскальзывала та самая безумная, хищническая улыбка, от которой не знал, куда деться. — Мне уже сказали, что вы совершенно не в настроении проводить беседы, мистер Уайт. Однако не хотите ничего об этом сообщить? Наши агенты знатно поработали, чтобы достать все эти бумажки, пригрозив тюремным сроком за пособничество. Собственно говоря, оно им светит, когда с этим делом будет покончено, — Джеймс усмехнулся, чуть склоняясь над столом, отмечая перемену эмоций в глазах Феликса, пялящегося на документы с нескрываемым удивлением. Похоже, в этот раз все же Тремейн смог его удивить. — Суки! — злобно прорычал Феликс, впервые выдав себя, тем самым заставляя улыбнуться Джеймса. Наверное, он полагал, что все документы сжигались, но черным по белому все было сказано на бумаге. Все операции, поставки взрывчаток и опасного горючего, дополнительные расширения для забастовок — все виднелось как на открытой ладони. — Полагаю, что мне больше задавать об этом вопросов не стоит. Тем не менее, мне была бы интересна ваша связь с чиновниками, а также общение через тех же Линду, Джоша или Алисию, — Джеймс сложил руки «домиком», ожидая, когда Феликс заговорит, но он лишь продолжал смотреть на документы, не отводя от них взгляда. Похоже, его это сильно озаботило. Прошло немало времени, стоило Феликсу подать голос. Он заметно успокоился, его зрачки глаз уже не выглядели такими расширенными, такими черными. Он выпрямил спину и стал напряженно смотреть на агента, попытавшись сложить руки на столе, словно он готов был порвать в любой момент все, что являлось доказательством его вины. Заметив это, Джеймс сразу же отодвинул в свою сторону кипу бумаг. — Сколько источников связи, столько и способов достучаться даже до тех, кто впал в окончательное отчаяние. Местное управление настолько погрязло в проблемах из-за мафии, что они просто не могли ничего с этим поделать. Либо ты сотрудничаешь даже с такими маргиналами, как я, либо пеняй на себя — казна уменьшится до тех размеров, что из их собственных карманов начали бы деньги отбирать. Всем жалко свои кровные, поэтому мы нашли довольно хороший компромисс и там, и здесь, — обычно Феликс улыбался, но в этот допрос он выглядел довольно угрюмым и часто молчал, отчего охранникам приходилось использовать электрошокер. — А ваши сообщники? — Они часто действовали сами по себе, а Линда не гнушалась припугнуть того или иного мужлана оружием. Слишком много уж она проводила в пустыне за тренировками оттачивая свое мастерство. За считанные месяцы она могла бы походить, скорее, на заказного профессионального киллера, который совсем не жалел собственных жертв. Чего не скажешь о Джоше, он всегда у нас был против насилия. Такой чинный. Невинный. Чуть ли не агнец божий. А мы там варились в одном котле, пока он строил из себя бог знает кого. Жалкие ублюдки. Знал бы я, кого подобрал, никогда бы в прошлом не повторил подобной ошибки, — выплюнул Феликс, и тут до Джеймса начало доходить, что из-за всех препаратов, содержания в камере и прочего у Уайта просто начала лететь с катушек крыша, что он особо уже не понимал, перед кем он говорил эту информацию. Что ж, Джеймс улыбнулся, понимая, что вся эта нудная работа в скором времени окажется позади. — Вы потворствовали всей этой деятельности через Клуб и «Метеорологов», не так ли? Вот поэтому на этих снимках видны мистер Тернер и мисс Дей за день до побега Тимоти Лири из тюрьмы. Там же красуется один из членов группировки, понятное дело. Пока клуб вам помогал навести справки к мафии и к чиновникам, другие же помогали вам организовывать крупные планы на своем «полигоне» и в реальной жизни. Только что вы этим пытались достичь, мистер Уайт? Понятное дело, что Тимоти Лири нужен был вам на свободе по определенной причине, как и то, что вы пытались четко и ясно влиять на судебные заседания, помогая следствию посадить Мэнсона за решетку. — Избавившись от Мэнсона, у меня появилось больше площади, пространства, возможностей для своих планов. Считаете, что я должен был терпеть вторую роль все это время, пока все лавры доставались ему? Ха, этот придурок даже не подозревал, что под него копали месяцами, готовя ему устойчивую ловушку. Все остальное являлось лишь перспективой времени, как быстро за него спохватились бы власти. Знаете, я ведь им в некоторой степени восхищался, однако скатываться до низменных потребностей, наплевав на общественные устои… Надо быть полным кретином, чтобы так поступать. Ранчо, как и пустыня стали принадлежать мне, поэтому там я мог устроить что-то подобие базы, в которой мы делали то, что пожелали бы. — Включая возможность тестировать различные взрывоопасные химикаты, действенный по мощи динамит, а также глицериновые бомбы, не так ли? Всем этим вас снабжали люди из мафиозного клана, пока «Метеорологи» давали вам возможность контролировать весь этот процесс, чтобы потом и предоставлять нужную информацию. Умно, надо сказать, но и опрометчиво. Алисия и мистер Тернер стали вам палки в колеса вставлять, поэтому вы держались зачастую с Линдой? — Как только я понял, чем же мы отличались во многом друг от друга, стал наблюдать за Линдой, которая все больше и больше превращалась в глупую, но в то же время опасную убийцу. Она не гнушалась использовать насилие, хотя всего лишь пару месяцев назад она казалась такой наивной красивой малышкой. Именно ей я доверил встретиться с Крейгом, когда они вытаскивали Лири из тюрьмы. Ему грозил большой тюремный срок, и все мы знаем, как получить досрочное, чтобы выйти на свободу. Сотрудничая с ФБР, как это приходится делать мне сейчас, — Феликс самодовольно улыбнулся, чуть склонившись над столом. Он и вправду многое успел сделать за вторую половину семидесятого года. По его вине и остальных Анжела Дэвис попала в весьма трагическую ситуацию, но он не собирался на этом останавливаться, когда все механизмы были зарущены. Иные птички тогда ему сообщали, что Мэнсон и вся его компания вот-вот пошла бы под заключение, пока они продолжали заниматься подпольной деятельностью на ранчо. Надо сказать, что правила там ожесточились сразу же, ничего не осталось от того свободного и раскрепощенного общества, в которое так сильно верил Мэнсон. Феликс и Линда сумели навести достаточно быстро порядок, чтобы многие ходили перед ними по струнке. При этом сама мисс Дей часто нарушала запреты, когда она угоняла очередную машину или отправляла трупы на не самые лучшие свалки, после чего могли возбудить вполне и уголовное дело копы штата. Этот порядок царил настолько интенсивно, что каждого провинившегося быстро устраняли, оттуда столько и пропавших с ранчо и в городе по статистике копов. Джош и Алисия всячески этому сопротивлялись, но ни Линда, ни Феликс их не слушали. Линда слепо следовала за ним, а Феликс этим чересчур сильно пользовался. Джош оказывался часто зажатым меж двух огней, поэтому отмалчивался, но и этому наступал скорый конец. Терпение не вечно, как мы все знаем. Происходили под конец года сплошные ссоры, но так или иначе многие умели держать язык за зубами. Порой все это могло заканчиваться крайне беспощадно, но Джош все терпел, думая, что оба они потом в конце концов одумаются. Как бы не так было. — Мистер Тернер часто сопротивлялся вам, но при этом помог вытащить Лири из тюрьмы, — сказал тихо Джеймс, продолжая записывать себе сведения на бумаге. — Теперь я не удивлен, почему он исчез в конечном счете. Признаться должен, что и меня подобные бы вещи вроде садистского режима и адских гонок довели до могилы. Учитывая, насколько жарко в пустыне и как часто случается мираж, то это самый верный способ отбросить там коньки. — Что вы знаете о хорошем дне в аду? Я прошел через многое, чтобы оказаться на вершине. Когда хочешь достигнуть поставленной задачи, пойдешь и по убитым головам. Джош всегда мешался, но вовремя умел затыкаться, когда понимал, что его могли посадить на виллу или что-то вроде того. Его благородство во многом ставило под сомнение его лояльность, а также здравомыслие. Если бы он так хотел оттуда выбраться, смылся бы еще в шестьдесят восьмом. Линда же как была дурочкой, так и осталась, только стала еще более опасной. Однажды она и на мне испытала нож, правда, за это впала в немилость на целую неделю Я всегда умел хорошо преподносить урок, — Феликс усмехнулся, и в этом и был весь смысл. Они уже о подобном говорили. И Феликс никогда не жалел тех, кто ослушивался его или применял по отношению к нему силу. — Но это было не только сотрудничество с «Метеорологами», не так ли? Вы занимались поставками, я более чем в этом уверен. Лишние деньги никогда еще никому не мешали. Вы копили их на черный день, если бы случился обстоятельственный рецидив, а потом спихнули бы всю вину на своих сообщников, зная, что вас покроят, а их не станут. Я ведь прав в своей догадке, мистер Уайт? Феликс никогда не обладал большим количеством терпения. Тем более, не мог похвастаться тем, что держал сеяб часто в руках. С годами его манипуляторская способность развилась до таких масштабов, что держать все под контролем становилось сложнее и сложнее. Он боялся промахнуться, а еще боялся гнева со стороны мафии или других движений. Шел к своей заветной цели, совсем забыв о том, с чего когда-то все началось. Без Джоша или Линды ничего бы из этого не случилось. Но жажда власти, мести, неуемных планов заполонили ему весь мозг, что теперь он мог о них всех спокойно ноги вытирать, не заботясь о чужом мнении, ведь ему все подчинялись на ранчо и в пустыне. Однажды он и Линда даже устроили опасные заезд на байках по безлюдной жаркой местности, совершенно не беспокоясь о собственной безопасности, получая вновь и вновь порции адреналина. Это занятие ему нравилось куда больше, чем ожидать от людей вести, когда все станет готово. Быт делал его слабым, уязвимым, если Феликсу надолго приходилось оставаться на одном месте. По вечерам к нему тихо прокрадывалась Линда, снимая с себя резко всю одежду и прижимаясь к нему как когда-то, желая получить то, зачем она, собственно говоря, и приходила. Секс, похоть, насилие, жажда доминирования… Все это заканчивалось кучей синяков, отметинами и темными пятнами на светлой коже, которые потом сходили не один день. И все это происходило по доброй воле Феликса, пока они продолжали увеличивать запросы по доставкам, а также получать с этого немалую прибыль, собираясь в январе следующего года организовать большое собрание, на которое могли прийти все желающие. «Что из этого ты получишь, когда остановишься? Линда слепо идет за тобой, просто выполняя приказы. Ты посмотри на нее, еще вчера она была совсем невинна, не знавшей жизнь, а сегодня она убийца, в которую ты ее превратил. Мы могли это прекратить раньше времени, но ты даже слушать никого не хочешь. Что дальше будет? Мы сожжем полгорода, чтобы твоя глаза могли нарадоваться такому ходу событий, когда о тебе заговорят по всей стране?» — такие слова надолго застряли у Феликса в голове, однако каждый раз он отмахивался от подобного воспоминания. Он добился достаточно, чтобы о нем еще долго говорили, а все, кто критиковал его, так или иначе уже сгинули в бездне неизвестности. Как говорится, смеется тот, кто смеется последним. — Мы обнаружили еще пару интересных деталей о мисс Дей, но, к нашему сожалению, некому подтвердить это, ведь все участники этой вашей истории уже мертвы, — Джеймс многозначительно посмотрел на Феликса, а потом отложил в сторону бумагу. — Давайте на чистоту, нам осталось совсем немного, и когда мы закончим с вами этот допрос, вас ждет то, что вы заслужили. Но судя по оценкам медиков, до тюрьмы в конце вы так и не дойдете, вам там не место. — Да неужели? Вернете меня туда, откуда все началось? Вернете в психушку, а потом будете говорить, что простой сумасшедший все это выдумал, потому что со своей болезнью не мог справиться? Да черте-с два! — он кинулся на Тремейна, непонятно откуда доставая из кармана лобик, наставляя его к шее мужчины. — Думаете, что сможете удержать меня? — Мы сделаем все возможное, мистер Уайт, но вам это так все с рук просто не сойдет, окажись вы в тюрьме или в психушке, — Джеймс успел нажать на кнопку, и в комнате появилась охрана, поднимая с силой за собой Феликса, сильно оглушая его мощным ударом по голове, отчего тот потерял сознание и обмяк в чужих руках. — Бросьте его обратно в камеру. Мы должны подумать над тем, как обезопасить себя и остальных от его безумных выходок. — Сэр, может быть, связаться с доктором Рейнольдсом из клиники, он приедет и даст рекомендации? — У нас нет времени. Начальство дало возможность все решить до конца ноября, а потом мы пеняем на себя, потому что следствие должно уже подойти к концу. Выполняйте и не задавайте лишних вопросов. — Да, босс, — с этими словами Феликса вынесли из комнаты допроса, оставив там одного лишь агента. Он тяжело потер лицо руками, потом коснулся шеи, к которой с силой прижимали лобик, после чего на долю секунды в его глазах потемнело. Этот человек действительно был опасен, особенно если он уже начал считать, будто вся его история могла оказаться лишь плодом его воображения. Феликс не хотел возвращаться в психушку, но, похоже, что он сам себе не оставил другого выбора, кроме как привести это действие в исполнение, когда подойдет последнее заседание и вердикт…