Good Day In Hell

Ноябрь 1972 года

Агент Тремейн просматривал очередные записи, пытаясь окончательно понять, как же шесть убийств лета и осени 1971 года связаны с большой игрой на политической арене. Феликс Уайт не мог просто так приговорить людей к смерти, если бы за этим не стояла какая-то цель. Какая именно — Джеймс хотел разгадать. Он видел в этом и трагедию, и великий замысел, и сумасшествие в чистом виде, так как состояние душевное Феликса ухудшалось с каждым разом. В прошлый четверг, он чуть не перегрыз глотку на полном серьезе одному из заключенных, а три дня назад попытался бежать, открывая вентиляционные ходы, даже если они и были чересчур узкими. Джеймсу необходимо закончить дело как можно скорее, учитывая, что начальство также не восторгалось продвижением в расследовании, желая просто прикрыть лавку и закрыть на все это глаза рукой, чтобы не напоминать себе лишний раз, каково можно оказаться влияние психов на общество. Три убийства было совершено на ранчо, пропал и Джош Тернер в тот период, еще три убийства произошли в Эл.Эй. и Сан-Франциско. Двое женщин, четверо мужчин. Все принадлежали к примерно одним и тем же организациям, все крутились в политике, все имели доступ к массовой среде и ее ресурсам. Черная кошка перешла дорогу? Возникли трудности, и пришлось избавиться от обстоятельств? Наскучила тихая жизнь и захотелось развлечения? Тремейн мог быть уверен только в одном — часть этих убийств планировалась точно заранее. А если верить бредням Линды Дей, то Феликс собирался устроить подобную резню еще в середине весны, но у него никак не получалось взять под эгиду всех людей, чтобы не пришлось марать руки кровью, разъезжая по всей стране, словно наемник или шпион, работающий подземным кротом, чтобы выпытывать тайком информацию. Стиль убийств был одинаков, но совершали все ранения и атаки группой людей или, как минимум, их оставалось двое для быстрой расправы. Всех пытали, об этом говорили многочислнные ссадины, порезы и синяки на телах убитых, у одного мужчины обнаружили сильную дозу наркотиков, что означало тихую и незаметную смерть. Да, в марте этого года они совершенно не были готовы к тому, что обнаружат на небольшой дистанции от ранчо три трупа, а потом еще и странные следы от пуль дальше в пустыне, кто-то что-то копал, однако пух так ничего и не сумел нарыть. Был ли убит Джош, или ему удалось сбежать, поэтому ему приходилось скрываться, чтобы не нарваться на тяжелый нрав Феликса? Но буквально вчера, когда Джеймс выехал сам на ранчо Спана и обошел все места преступлений, они смогли все же отыскать кости одной руки, закопанной достаточно глубоко под грудами песка. Сомнений не оставалось, что к шести убийствам прибавлялась еще и смерть Джоша Тернера. По файлам Джеймс обнаружил пару интересных деталей, которые между собой совершенно не связывались. Во-первых, постоянно видоизменялся почерк на разных местах преступления, что говорит уже наверняка о факте сопричастности других. Во-вторых, писали в отчетах, что жертв некоторое время душили специальными цепями, однако нигде подобных предметов не обнаружилось. Конечно, от них могли с легкостью избавиться, но копы обыскали и ближайшие свалки, не найдя ничего похожего, но вот проволока… Более тонкое и изящное оружие могло вполне подойти для того, чтобы туго затянуть петлю на шее и тащить человека по полу, пока он задыхался. Надо сказать, что эти убийства выглядели более ужасающими, чем те, что натворил Мэнсон два года до этого. Мэнсон из-за своего возвеличенного чувства самомнения и решения стать мессией в итоге напал на две семьи — сначала устраняя причину проблемы, затем устраняя свидетелей, которые могли бы открыть рот в неподходящий момент. Да, убийство Шарон Тейт до сих пор оставалось омерзительным, но нет ничего более неприятного, чем пытки, похожие на времена истребления салемов и ведьм. Хотя надо сказать, что Феликса в любом случае, как и Мэнсона, теперь не ждала смертная казнь. Максимум его приговорят к пожизненному или отправят гнить в психиатрической закрытой клинике, где в специальном отсеке от посторонних глаз содержали самых опасных преступников. Там жизнь не будет казаться раем, тем более, если верить слухам, что пациенты из этого блока вскоре чудесным образом пропадали, но не выходили на свободу, сбегая с закрытой территории. Но зачем было убивать Тернера или Дей, если бы они и так попали в тюрьму? Разве цель Феликса не в том, чтобы об этом нашумевшем деле узнали все? Что он добивался своими действиями, бросаясь на амбразуру? Джеймс устало потер глаза, наливая себе в стакан бренди. С утра он уже выпил довольно много кофе, чтобы работать, не смыкая глаз, но теперь ему нужно было до конца привести все в порядок, чтобы наконец-то сдать отчет и закрыть это расследование на радость начальства. Нет, конечно, он не думал, что в этом могли как-то быть замешаны боссы сверху, так как его веря в справедливость оставалась непоколебимой, но эта игра с каждым разом становилась опасней и опасней, обрекая остальных на тяжкие испытания. Один из охранников сообщал несколько дней подряд, что Феликса почти что невозможно вывести из того состояния, пока в него закачивали седативные, чтобы он остановился нападать на остальных, угрожая и манипулируя. И тем не менее, спустя четыре дня разговоров и споров с начальником отсека Феликса смогли притащить в комнату допроса, только в этот раз с ними еще отправлялось два доктора, следя за эмоциональным состоянием своего пациента. Феликс таким оставался неразговорчивым и напряженным, что из него и слово одно тяжело вытащить. Пришлось Джеймсу менять тактику, чтобы разговорить психа. Вызывал ли этот человек у него уважение? Нет, не вызывал, хотя поначалу он питал к нему совершенно разные эмоции, прилагая все усилия, чтобы разгадать эту необычную загадку. Но пелена все-таки спала, и перед агентом находилась удушающая реальность, с которой ему пришлось столкнуться лично. Все оказалось совершенно не тем, как он предполагал. — Мне, кажется, пора бы положить этой истории конец, но сегодня мы не закончим, так как ваши доктора нам отдали лишь ограниченно количество времени для допроса. Мы подошли к тому самому году преступлений, из-за которых вы сейчас здесь, мистер Уайт, — Джеймс холодно посмотрел на Феликса, присаживаясь напротив, решив сегодня не становится мягким или понимающим. Хватит уже этого. — И что вы хотите услышать? Историю резни? Таинственные исчезновения? Протестные акции, которые всколыхнули страну в прошлом году? — в голосе Феликса сочился яд, словно он предстал перед другими шипящей змеей, показывая свою истинную личину. — Спустя месяцы вы готовы к сотрудничеству, мистер Уайт? Удивлен, но не обескуражен, этот день все же должен был однажды наступить, — саркастически усмехнулся агент, доставая папки с доказательствами. — Тогда приступим к делу. Ваша причастность к крупным делам все же дала плоды в первой половине семьдесят первого, не так ли? Мэнсона и его соучастников приговорили к смертной казни, хоть тогда и не все знали, что мораторий отменили, заменив его на пожизненное, но вам этого было достаточно. Вы состояли в сговоре с «Метеорологами» за взрыв Капитоля в ответ на решение по Лаосу. Вы имели самые прочные связи с наркодилерами, также находя людей вроде Янга, которые способны найти связи с иностранными синдикатами. Вы были пособником множества акций с протестами против войны, и надо сказать, что успешных. Но в остальном, ваша мания величия раздулась до таких масштабов, что в совокупности со скукой, она вылилась, во что вылилась, иначе бы не случилось четыре убийства на ранчо и два в городе весьма влиятельных богатых семей. Похоже, что вы наступили на те же грабли, что и Мэнсон, но так и не сумели это признать. — Мы многое планировали в тот год, и если полагаться только на отчеты официальных лиц, то вы полные болваны, так как не знаете и большей части подоплеки изнутри. Вам же плевать, что чувствует простое население. Плевать, что все мы живем в таких условиях, от которых зависит наша выживаемость. Но вы правы, многое удалось успеть сделать, пока в дело не вмешались Винчестеры. Их постоянное желание насолить всему тому, что происходило вокруг, ужасно раздражало. А потом к ним еще присоединились Дины, и мы знали, что все пойдет на считанные часы, прежде чем они сдадут нас в полицию и всем нашим планам придет печальный провальный конец, чего мы не могли допустить. Джеймс усмехнулся, поражаясь такой откровенности. Честно говоря, он думал, что никогда не добьется от него признаний, но теперь они сыпались в открытую. Наверное, часть масок резко слетела с Феликса, а его уязвимое «я» теперь все больше и больше проглядывало, только невинным оно вовсе и не было. Ему важны были детали, важны подробности, потому что только рассказ Уайта мог до конца довести это дело, складывая все детали в единый пазл. Но смотря на Феликса, Джеймс не видел на его лице беспокойства: он вел себя так, будто уже вышел оттуда победителем, будто смог докопаться до истины и оставить всех с недоуменными лицами, потому что никто не смог понять его великий замысел, как и полагалось во всех таких случаях с особо одаренными людьми. Через минуту он уже смеялся, закатив глаза назад, словно в припадке, поэтому на подмогу пришли санитары, пытаясь привести Уайта в чувства. Его взгляд выражал чистое безумие, а молчание убивало еще сильнее. — Думаете, что вы победили, не так ли, агент? Думаете, что если я вам преподнесу всю информацию на блюдечке? Тогда сорвете большой куш, а моим наказанием станет вечно гниение в тюрьме, как у особо опасного преступника, считающего нынешнюю мораль постыдной? — он рассмеялся, а потом резко двинул корпусом тела в сторону агента, пытаясь высвободить руки из наручников, этих стальных оков, которые порядком его уже бесили. — Вы заговорили, и это большое достижение. Чем быстрее мы закроем это дело, тем быстрее вы от нас отделаетесь. Вы же все равно знаете, что не выйдете на свободу, мистер Уайт? — на лице Джеймса появилась ухмылка, когда Феликс сначала нахмурился, а потом оскалил зубы, принимая оборонительную позу. — Я все просчитал, так что вы еще от меня хотите на этот раз, агент? — Рассказать, что произошло в тот год до свершения убийств, — кратко ответил агент, спокойно распластавшись на стуле, доставая из кейса диктофон. — Приступайте, иначе вон те парни не будут к вам слишком милосердны, — указал Джеймс пальцем на охранников и санитаров, у которых в руках были и дубинки, и шокеры. — Как вы сумели добиться таких успехов и при этом так мелочно скатиться вниз, со всеми этими нападениями в Ранчо, угонами машин… чем вы были лучше того же Мэнсона и его «Семьи»? — Не равняйте меня с этим олухом. Мы лишь устранили несколько важных мишеней, которые могли нам все испортить. А те придурки… Что ж, да мы подбирали их в качестве развлечения от скуки. Более того вам скажу, что мы над ними экспериментировали прежде, чем готовили план нападения на дом Винчестеров. Это все не вышло случайно. Чарли доверился не тем и получил в итоге то, что заслужил. Мстить за отсутствие таланта — вот та бессмыслица, ради которой все затевалось Мы же действовали совершенно иначе. — Как? — Мы с начала года имели тесные связи с «Метеорологами», но чтобы их деятельность продолжала существовать и им прикрывали задницы, я должен был найти тех, кто смог бы все это инвестировать, при этом оставаться в тени. Наркомафия в этом случае была прекрасным решением. А если мы хотели найти таких, подобно Янгу, значит, речь шла о больших деньгах. Мы создавали альянсы, трафик, который помог бы бороться со всей несуразицей, происходящей в то время. Капитоль становился апогеем всего плана — только так мы могли бы на себя переключить внимание, оставив вдобавок еще и записку с требованиями. Общество в тот период и так стало совсем беспокойным. Протесты организовывались один за другим по всей стране, чтобы Вьетнам остался пережитком для американского населения. Все так хотели верить. Я же собирал людей в одну кучу, чтобы они не могли просто так свалить с этих митингов и забастовок. — А что же ваши соратники? Мисс Дей? Мистер Тернер? — спросил Джеймс, сложив руки на груди. — Уверен, что у них имелась для этого своя роль. — Разумеется, они всегда оставались при деле. Мои полномочия в этой большой игре подходили к концу, когда я мог незаметно вернуться обратно на ранчо, но я быстро осознал, какой это было ошибкой. Психотропные всегда лежали под рукой, как и бутылки с выпивкой. Никто меня не трогал по сему вопросу, кроме Джоша. С каждым разом ему все меньше и меньше нравились мои идеи. Он держался отстраненно, когда выяснилось, что нашим организациям пытался подгадить Уэйн Винчестер, разыскивая на нас документы и компромат, чтобы сдать полиции, так как мы, видите, ли уничтожали большие города своей бессмысленной политикой. Прознал о нас чисто случайно, ввязавшись в личное расследование. Поэтому я пришел к выводу, что с ним надо было что-то делать, чтобы он не смог до нас дотянуться. Кто-то ушел в подполье, но я не стал. И для чего, спрашивается? — И после этого вы начали отлавливать попутчиков? Иначе как объяснить то, что все эти люди оказались незнакомцами, — Джеймс нахмурился, наблюдая внимательно за Феликсом. Похоже, второму было настолько безразлично, что он мог поведать что угодно здесь и при этом не вызвать к себе ни капельки сострадания или сочувствия. — Джей придумал переправлять к нам незнакомцев, так как они в основном были торчками, либо глупыми дурочками. Их судьба на ранчо меня не интересовала. Все могли развлекаться, как они того хотели, потом уже звали меня. Помнится, наша покойная мисс Дей имела особое удовольствие забивать жертв камнями или подвешивать их. А еще у нее рука вовсе не дрожала, когда она бралась за оружие. Кто бы мог подумать, что в такой очаровательной крошке выросла такая жестокая убийца? Хотя, если учитывать, что особым умом она не обладала, то и тем проще было ее ввести в это состояние остальным. Пытки могли длиться часами, может быть, даже днями. Я не давал себе в этом хоть какого-либо отчета, — Феликс злобно рассмеялся, сжимая пальцы крепко в кулак. — План был придуман идеально для того, чтобы нанести визит к Винчестерам. Моя сеть все разузнала об их пребывании, времени, месте. Так что для нас мало что было секретом. — Ну а трупы людей вы скрывали в пустыне под толщей песка, а все их документы, которые мы там обнаружили в специальной коробке, зарытой на заднем дворе. Но вы не просто закапывали тело, а занимались расчленением. Наши эксперты уже это подтвердили, — взгляд исподлобья заставил Джеймса на мгновение замолчать. — Что касается ваших взаимоотношений с мистером Тернером, мистер Уайт? Феликс сидел молча и ничего не говорил, явно продумывая свой ответ тщательно. Возможно, ему не хотелось вляпываться в еще какие-то детали, поэтому он спокойно откинулся на спинку стула, хоть ему сильно и не давали запястья в наручниках, прикованных к краю стола. Если и имелась боль, то Феликс предпочитал не обращать на нее внимания. Этот агент и так от него получил слишком много информации. О, а ведь он мог бы написать собственную биографию, если еще имеется такой шанс. О нем все бы стали говорить и без этого расследования, что значило бы успех всего, что он наделал за последние пару лет. В конце концов, он получил ту желаемую славу, о которой когда-то и мечтать не мог. И Мэнсон тут совершенно ни при чем. — В начале года его практически не было на ранчо или рядом со мной, так как он в основном выполнял функцию посредника между нами всеми, поэтому я полагался на него очень сильно до того момента, пока он не начал проявлять негатив ко всему, что мы сделали и собирались сделать. План с Винчестерами его напрягал, все эти случайные незнакомцы… Он не хотел ничего общего с этим иметь, поэтому часто встревал в горячие дебаты со мной, которые также доходили до драки. Много раз он призывал все это закончить так же, как и вы, агент Тремейн, намекая, что мы походили на Чарли и его боевых красоток, готовых убивать ради благой цели. Драк становилось все больше, многие даже задавались вопросом, почему мы вообще общались. А после, когда дело зашло далеко, он решил свалить и сделать донос. Стал мучеником великим, святошей, — Феликс зло рассмеялся, придвигаясь чуть ближе к мужчине на против. — И поэтому вы решили его на пару с Дей убить, чтобы он, как и семейство Динов, не решился идти против вас. И вам бы все удалось, конечно, если бы не наша оперативная команда, которая в пустыне отыскала несколько занимательных вещей, принадлежавших, очевидно, мистеру Тернеру. Что вы с ним сделали? Теперь вам нет смысла отпираться. — Кто? Я что-то сделал? Вы считаете, что я стал бы марать свои руки о какого-то идиота, не согласного с моим мнением. Его могли вполне прикончить кто-то с ранчо, а потом мне соврать, что он уехал и больше его никто не видел. Не находите, что еще и такой вариант возможен. Ведь вы не всех поймали с ранчо, не так ли? — Феликс недобро ухмыльнулся, оскалив зубы. Да, он знал точно, как наставлять людей на тот путь, который выгоден исключительно только ему. — Большинство было арестовано, как только мы повязали вас и всю остальную компанию. — А вы думаете, что сумели всех оттуда вывезти? — Феликс рассмеялся, потом посмотрел на санитаров, странно подмигнул им, еще сильнее развернулся в их сторону. — Лет десять так назад я для вас бы стал прекрасным подопытным кроликом, над котором бы проводили эксперименты с кислотой, и я, возможно, уже давно сломал себе шею из-за плохого трипа, а потом меня бы заменили другим образцом. Но проблема вся в том, что со мной и сейчас не знают, что делать. Если бы ФБР умело работать, оно уже давно могло закрыть это дело и свести концы с концами, но вам проще идти медленно и верно, совершенно забывая про то, что я могу от начала и до конца выдать вам абсолютно фальшивую историю. — Не волнуйтесь, агент Тремейн, нередко мания величия проявляется в подобном ключе, однако уже сложно что-либо менять в случае с мистером Уайтом, — заверил доктор Рейнольдс, делая для себя пометки. — Хотя надо отметить, что он клинически уникальный случай. Неизвестно, сколько еще в его мозге кроится проблем. — Сравниваете меня с лабораторной крысой, не так ли? Только вот крысы в Темные века бежали с корабля, обрушив везде болезни и голод, я же остался на ранчо до конца. Не думаете, что я не знал, какой исход случился бы? — Феликс напрягся, и в выражении его глаз виднелась только бездна. Они давно его потеряли, и теперь нельзя ничего сделать, чтобы как-то изменить его ситуацию. Кто бы знал, что в этих клиниках уже с начала шестидесятых ему поставили доктора несколько психических диагнозов. А отсутствие присмотра медработников и должного лечения привело его в этот момент к апогею всей этой истории — в тюрьму. — Ничего завтра мы еще продолжим, и я надеюсь, что мы подведем всему этому итог. Не думайте, что у меня нет на вас улик или доказательств. Мне осталось получить с вас лишь окончательное признание всей вашей истории, а потом суд решит, как с вами поступить, — отозвался холодно Джеймс, вставая со своего места. — В любом случае вы не поступили милосердно по отношению к Линде Дей, которую в начале года обнаружили убитой. Ее сокамерницы уже проговорились, что им угрожали, а также дали немалую сумму денег за молчание. Словили ваших информаторов, которым вы давали указания, теперь они находятся немного в другой тюрьме, но также понесут за соучастие наказание. Мэнсон знал, что ему сойдет все с рук, но, смотря на вас, могу сказать обратное. Весь ваш план был проработан до самого конца. Этого конца. Жаль, что вы не усвоили один урок, мистер Уайт. Маньяки всегда хотят славы и ловятся на обычном пустяке. Уведите его, офицеры, завтра продолжим. Джеймс вышел за дверь, но все равно продолжал слышать этот омерзительный смех со стороны Феликса, когда санитары пытались снова его усмирить. Этим человеком в равной степени можно было восторгаться и опозорить на всю оставшуюся жизнь за то, каким путем он решил пойти, чтобы легко подойти к славе, а не к общему благу. Власть зарождается быстро и так же стремительно угасает. Она становится слабой, едва заметной, а с ней угасает и все волшебство истории. Из чудака в манипулятора и маньяка? Из чудака в монстра? Или же этот монстр уже существовал изначально? Почти все детали сошлись в единую мозайку. И скоро Джеймс Тремейн мог спокойно отправиться на покой, чтобы больше не задаваться вопросом, могло ли все это походить на один хороший знойный день в аду.