Вишня и Ёрш

Залистав чуть не до дырок бесплатную газету, Рита жирно выделила карандашом два объявления. В общежитие техникума требовалась уборщица (Рита скрипнула зубами), а в кафе ждали новую официантку. Всё. Больше Рита Жилина никому не была нужна… Поразмыслив, она выбрала второе. Трубку снял, судя по голосу, молоденький мальчишка, Риткин ровесник, наверное. — Здравствуйте, я по поводу работы, — бодро начала она. — Лет сколько? — отозвался мальчик скучающим голосом. — Девятнадцать, — опешила Жилина. — Рост, параметры? — Чего-о? — Рита совсем обалдела, — Вам официантка нужна или кто? В трубке раздался смешок. — Ну, хочешь, можно и официанткой, — снисходительно пояснил мальчишка, — Вообще лучше совмещать, но, если времени хвать не будет с подносом шестерить, никто не обидится. Адрес пиши. — Не надо, спасибо. Рита швырнула трубку на рычаг, как ядовитую змею отбросила. Честное слово, с таким раскладом лучше полы в техникуме драить… Или подождать, что скажет дядя Митя. Решив, что в уборщицы она всегда успеет, а до вечера ещё далеко, Ритка решила прогуляться до леса, как планировала. Мрачный, изумрудно-зелёный, прохладный, он притягивал её… По дороге с четвёртого этажа на первый Рита решила наябедничать дяде на кафе, зазывавшее девиц под предлогом работы официантками заниматься невесть чем. Чтоб не повадно было! — Слышь, пацан, ты смотри, куда прёшь! Натянувшая по привычке капюшон Ритка, подняла голову — перед ней возвышался здоровенный парень с длинными вытравленными перекисью волосами и с гитарой за спиной. — Пилишь, не разбирая, нахрен, дороги, — продолжил он, — Чуть насквозь грудину мне не проломил, ю ноу? Как дядя Игорь, нахрен… У Риты и так было не самое радужное настроение, и появление на её пути этого крашеного идиота с его дурацким жаргоном и дебильными претензиями стало последней каплей. Риточка Жилина мигом превратилась в Ритку Ерша. — Тебе дороги мало? — тихо, но угрожающе поинтересовалась она, — Что, широкий такой? Пройти не можешь? — с каждой фразой тон повышался, а металла в голосе прибавлялось, — Ты кто такой, чтоб мне указывать?! Где хочу, там и хожу, понял?! — Рита в конце концов сбилась на визг, — Это не ты на своей балалайке целыми сутками трындишь?! Мне из соседнего дома слышно! Ещё раз услышу — засуну тебе твою балалайку, знаешь куда?! На протяжении всего своего истеричного монолога Рита пыталась вломить некстати подвернувшемуся соседу кулачком по лбу, но тот, даром, что был, мягко говоря изумлён её реакцией, довольно успешно отмахивался от неё своими здоровенными ручищами. Наконец Рита выдохлась и стащила с головы сбившийся капюшон. — Кто такой, нахрен, дядя Игорь? — выдала она напоследок. Вместо ответа парень с непередаваемой смесью изумления и восхищения протянул: — Блин, Шершняга, зацени, это никакой не пацан, нахрен, это девчонка, ю ноу?! Только сейчас Рита заметила, что всё это время за его спиной маячил тощий рыжий тип в круглых чёрных очках. — Б-блин, Роза, неудобно вышло… блин… — Блин, малыха, извини, не серчай, — хохотнул тот, кого назвали Роза, — Ты в таком, нахрен, прикиде, в натуре на пацана похожа, ю ноу? Тих, тих, не заводись, — он предостерегающе поднял руки, видя, что глаза Риты снова наливаются кровью, — Я ж не со зла. Чё, типа, реально в твоём доме музыку слышно? — Эту вашу какофонию? Ещё как, — буркнула девушка. Ей уже было немного стыдно, что она налетела на парня ни с того, ни с сего. — Эт-то не какофония, — булькнул рыжий из-за плеча друга, — Это настоящий рок… блин… Мы репетируем… — Ладно, — Рита сменила гнев на милость, — Пусть будет рок. Только поздно не громыхайте… не репетируйте, блин. — Замётано! Дай пятюню! — Роза примиряюще протянул ей руку, предлагая хлопнуть по ладошке. Рита хлопнула автоматически и, сама того не ожидая, спросила: — Тебя зовут Роза? Это же, вроде… ну… Парень осклабился. — Я Роза Робот! Это, типа, творческий псевдоним, ю ноу? А это мой кореш, Шершняга. Кореш Шершняга выступил из-за его спины, церемонно протянул Ритке руку и чинно сообщил: — Яша. — Рита, — в тон ему сказала немного удивлённая Жилина, пожимая ладонь, затянутую в кожаную перчатку без пальцев. Роза, судя по его уехавшей в сторону челюсти, тоже не ожидал от приятеля такого. — Блин… рука у тебя тяжёлая… Все костяшки мне помяла, — выдавил Шершень, потирая ладонь. — Извини. А кто такой дядя Игорь? — вспомнила Рита. — Да тут ходит, — Роза махнул рукой, — Достопримечательность местная, нахрен! Керогазит по-чёрному, зато на все руки мастер, ю ноу? За бутылку скипидара всё, блин, чё хочешь починит… или сломает, это, блин, как договоритесь. Только следить надо, чтобы не забыл, ломает он или чинит. Рита из этого представления поняла только то, что за помощью к дяде Игорю она обращаться будет в последнюю очередь. — Ладно, Ритух, бывай, погнали мы, — выдал Роза, — Репа сама не начнётся, хитяра сам собой не напишется, ю ноу? По ночам не будем шуметь, раз просишь. Заглядывай на огонёк. Странная парочка слаженно ввалилась в третий подъезд. Рита ещё немного посмотрела на закрывшуюся за рокерами дверь и побрела в направлении леса. На душе остался неприятный осадочек.

***

— Сама поленья по двору разбросала — сама и собирай. Поленья Варя собрала, конечно. Не напоминать же, что она не просто так, а прогоняла непрошенного гостя. — Я в лес, за ягодой… — Ступай, ступай… Стой! — Вишневский отложил кисть, которую так и не успел окунуть в краску, и засуетился по комнатке, потом метнулся в коридор, чем-то погромыхал — Варвара терпеливо ждала — и вернулся с круглой корзинкой. Вырвав у девушки маленькое лукошко, всучил ей корзину. — Она счастливая, — блестя глазами из-за стёклышек очков, сообщил он, — Клюкву не бери — она только на болоте растёт, а ты не отличишь, какое радиоактивное, какое нет. Нам здоровая, природная еда нужна, а не отравленная… От радиации третий глаз… слезится. Поняла? — Поняла, — покорно отозвалась Варя. — В электрический лес не суйся! Он там… В него наш лес на северо-западе переходит. — Ага. — Бери калину. Отварчик с ней ух какой ядрёный получится! — Ладно. — Слегу не забудь! Болота кругом. — Не забуду. — Не забуду… Эх ты… кочерыжка, — со смесью издёвки и нежности обронил художник, со вкусом затягиваясь. Комната потонула в клубах дыма…

***

«Ни с того ни с сего налетела на хороших парней, — думала Рита, продираясь сквозь чащу, досадуя на саму себя, — Наорала, чуть не вломила… И из-за чего? Настроение у меня плохое… А почему? Ах да, работа… И этот… Сутенёр малолетний. Тьфу!» На самом деле Роза (или как его там), сам того не желая, задел Ритку за живое. Всю жизнь к Жилиной относились, как к пацану. Совсем мелкой она носилась с дворовой детворой по гаражам, подвалам, лазала по деревьям, обдирая в кровь колени и локти, подкладывала монетки на рельсы, творила много чего нехорошего с точки зрения взрослых, но упоительно весёлого с точки зрения таких, как она. В их компании были и девчонки — целых две. Ритка им отчаянно завидовала. Во-первых, у них были косички, у одной даже с бантами — верный девчачий признак, а во-вторых, у обеих были бати. Да, один был непросыхающий, а второй потрясающий лох, в очках и шляпе, это даже пятилетние дети понимали, но сам факт! Ритка злилась и лупила нещадно обеих при первой же возможности. И всех остальных детей тоже. Ритку уважали и боялись. В каждом дворе она умела себя поставить так, чтобы с ней считались и предпочитали не связываться… А потом был техникум, где она оказалась одна такая — тощая, стриженая, в спортивках и нецелованная. Нет, исправить это и ещё кое-что было вообще не сложно, на вечеринке, да под водку с хорошей закуской, но… Всегда выяснялось, что это было исключительно по дружбе, ведь Ритка — свой парень! Жилина была готова биться об заклад, что даже дядя Митя сначала принял её за мальчишку… Она похожа на батю… И немного — на дядю Митю. А хотелось… Нет, не на мать, наверное… Рита не знала, на кого. Зато очень ярко вообразила, как выпархивает из подъезда в обалденном розовом… нет, лиловом платье, с длинными, до пояса, распущенными волосами, перехваченными лентой, в туфельках на каблуке — как будто на выпускной в школу — красивая-красивая, и соседи рокеры её видят и падают в обморок прямо на асфальт, синхронно! Вот! На выпускном Рита была в спортивном костюме. Новом! Красном… Издали лес казался Рите симпатичнее. Внутри он оказался сырым и не таким изумрудным. Жилина сама не знала, зачем прётся в дебри. Её уверенно вёл внутренний раздрай. Рита слышала, что у некоторых людей есть такое «место силы», куда человек приходит — и ему сразу становится легче. Ну, душой он там отдыхает, что ли… Рита твёрдо решила, что идёт искать место силы и что оно, это место, непременно где-то в этом лесу. Как это место выглядит, она плохо представляла…

***

Слегу Варя нашла неудачную — кривую и на вид непрочную. С калиной для отварчика тоже не везло — попадалась одна клюква — хорошая, крупная, но Варя не брала — мало ли… Она сама не понимала, чего её понесло в лес, но сидеть дома надоело хуже горькой редьки. Да и пахло в лесу не в пример лучше — от букета масляной краски, трубочного дыма и свежесваренного «отварчика» уже мутило. Наконец Варвара упёрлась в довольно крупное, совсем не скрывающееся в тине болотце и побрела вокруг. Лес здесь был пореже, зато грибников и всяких студентов с гитарами и кострами поменьше. Занятия в аспирантуре начинались не в сентябре, а в октябре, до этого нужно было перечитать целую стопку книг. Варя решила, что в следующий раз пойдёт гулять в лес именно с книжкой — дома читать невозможно, приходится выслушивать рассказы о той или иной картине или облечённые в словесные потоки творческие муки. Не то, чтобы Варе это совсем не нравилось, но… Учиться ей тоже надо, так что… Дорогу перегородил бурелом. Слева мерцало болото, Варя, не раздумывая, повернула направо, на всякий случай прощупывая тропинку слегой. Тропинка утопала в осоке и высокой траве. Слега сломалась так внезапно, будто её кто-то перекусил пополам. Варька едва не опрокинулась навзничь. Продолжать путь было опасно — она была девушкой ответственной и часто перестраховывалась. Без слеги близ болот опасно, это она уяснила чётко и уже давно. Решительно развернувшись, Варя аккуратно, чуть ли не по своим следам зашагала обратно. До бурелома, вдоль болота и налево по прямой… Земля ушла из-под ног мягко и стремительно.

***

Рите уже минут десять казалось, что в лесу кто-то или что-то шумит. Причём на ауканье грибников или туристов это было не похоже. Сначала чудился звук мотора, потом какие-то крики или, может, песня такая… Потом тихо. Потом опять заскандировали. Ни с кем больше встречаться Ритка не хотела. День потихоньку клонился к вечеру, хотелось выбраться из леса до того, как начнёт темнеть. Может, вечером дяде Мите будет чем её порадовать… Ритке ужасно хотелось показать ему, что она не нахлебница, что может и любит работать и зарабатывать, что может быть полезной обществу… А не только полы мыть! Да, и на кафе настучать нужно, конечно… Крики возобновились, только теперь были совсем надрывными и очень близко. И это были именно крики. Воображение Риты нарисовало жуткую картину: кого-то за что-то вывезли в лес, заставили копать, а теперь застрелят и зароют в этой яме… Рита затрясла головой и обозлилась на себя. Вряд ли «копателю» разрешили бы так долго и так громко шуметь… Хотя лес же… Рите казалось, что вот вот раздастся звук выстрела. Ноги уже несли её прочь от источника звуков. Крик повторился. Нет, во время разборок никто так орать не будет… наверное. Вдруг кому-то нужна помощь… Её помощь! Здесь же нет больше никого. Рита развернулась и быстро зашагала на звук, стараясь не сбиться на бег, на всякий случай. Тишина наступила так же быстро и внезапно, как выключается телевизор. Был звук — нет звука. Хотя изображение осталось. Всё тот же непроглядный лес, одинаковый со всех сторон. Рита ещё немного покрутилась на месте, но крики не повторялись. На душе стало скверно, ещё более скверно, чем утром. Может, показалось?.. Или… Не показалось. Вдалеке, на краю маленькой полянки Рита заметила что-то… нет, кого-то. Человек в грязно-синей выцветшей одежде лежал на спине, раскинув руки, странно вывернув ноги, и не шевелился. — Эй! — неуверенно окликнула Рита, на всякий случай не приближаясь, — Вы в порядке? Вы там живы? Тишина. Подойти, что ли? — Ау! Вы целы? Подходить было страшно. Непонятно почему, но очень страшно. Страшнее, чем гулять одной в лесу, страшнее, чем болтаться по незнакомым компаниям с полупьяной подружкой, страшнее, чем остаться в Катамарановске без работы. Но Рита подошла. Почти совсем подошла. Что-то лязгнуло, причём настолько уместно, будто это лязганье являлось неотъемлемой частью этого непонятного леса. Потом еле слышно звякнуло и зашуршало. И наконец щёлкнуло — это включился Риткин инстинкт самосохранения, а заодно и шестое чувство. Она отпрыгнула в сторону — сантиметра на три, не больше, поскользнулась и рухнула навзничь, инстинктивно отставив руки назад, чтобы приземлиться на них. Ей показалось, что её дёрнули за штанину, а потом и за рукав. Ногу обожгло, и резко заболел локоть, ушибленный при падении. И всё это — почти одновременно. Радуясь, что не приложилась хотя бы своей дурной головой, Рита, не обращая внимания, что и где у неё болит, скосила глаза и едва не заорала дурниной. Матово-металлическая хитрая конструкция тянула свои гибкие щупальца из кустов; щупальца заканчивались железной пастью, в которой скрывалась её, Риткина нога…