Вишня и Ёрш

Отделение милиции Ритку приятно удивило. Расположено оно было, правда, в бог весть, что за здании с кучей выкрашенных в больнично-бирюзовый цвет коридоров, зато здесь было много окон и полно света. Ритке казалось, что в милиции должно быть темно, мрачно и зловеще. Но нет, то ли оттого, что КПЗ пустовала, то ли оттого, что уютно пахло чайной заваркой и немного — полковничьим одеколоном импортного производства («Наверняка, Алёнин подгон», — подумала Рита), Жилиной её новое место работы показалось довольно уютным. Женщина, оформлявшая её, была суровой, но тоже довольно приятной. Ритка решила, что здесь просто все притворяются серьёзными и вредными, и она, Ритка, такой не будет. — Всё уже? — вскинулся дядька, когда Рита вернулась в его кабинет-закуток, — Вот и ладушки… Я убегаю, у меня рейд, буду неплательщиков отлавливать… ху-ху-ху… А ты чтоб завтра без опозданий, поняла? Смотри мне… И… это… Оденься поприличнее. Всё-таки сотрудник милиции. «Сотрудник милиции» Ритка проводила дядьку до соседней улицы и направилась домой, судорожно соображая, есть ли у неё «приличное» из одежды. По всему выходило, что нет. Не являться же на работу в спортивном костюме! Тогда она будет, небось, один в один — обитатели КПЗ. Поскрипев мозгами, Рита приняла соломоново решение — взять немного денег и двинуть на рыночек, раскинувшийся на южной, противоположной лесу и железной дороге окраине города. Там-то по-любому должно отыскаться «приличное». По дороге на рынок Риткины мысли перекинулись на завтрашний квартирник. Вот туда вполне уместно будет явиться в трениках и олимпийке… Или… Жилина неожиданно для себя взбунтовалась. Наверное, это выглядело забавно: сутулая тощая девица, нахохлившись, как воробей и надувшись, как хомяк, раскрасневшись, что-то бубнит себе под нос, сердито сверкая глазами из-под чёлки. И чем она будет отличаться от всех… как Роза сказал? Малышек? От всех малышек, которых притащат с собой друзья рокеров? А может, сами ребята пригласили ещё каких-то девах? Ритка чётко вообразила себе высоких стройных размалёванных девиц с начёсами на химических волосах, в косухах, с тонкими сигаретами в таких же тонких пальцах, с поволокой в бездонных глазах… Тьфу! Конечно, таким прожжённым тусовщицам Ритка и в подмётки не годится… Чего доброго, Роза с Яшкой мигом переключатся на кого-то из них, а Ритке с Варькой что делать? Нет, Варька симпатичная, ею точно заинтересуется какой-нибудь длинноволосый красавчик… Может, тот же Роза… Рите вдруг расхотелось приглашать Вишневскую с собой. «Ёрш, ты, блин, озабоченая, нахрен! , — строго одёрнула себя Ритка, почему-то голосом Розы, — В самом деле, просто сходим, потусуемся, музыку послушаем. И всё!» Рынок Рите не понравился. Длинные унылые ряды всякой всячины, от мотков проводов до наживок для рыбалки, не менее унылые продавцы, несмотря на хорошую погоду укутанные в какие-то платки, надвинувшие на глаза шапки и кепки, зыркающие из-под них на потенциальных покупателей сердито и просительно одновременно. К рядам с одеждой Рита добралась в совсем уж кислом расположении духа. Зато очень быстро отыскала на этой едва ли не барахолке вполне приличную юбку до колена и серо-голубую блузку, похожую на форменную рубашку дяди Мити. Всё это вполне прилично село на Риткину шваброобразную фигуру и стоило недорого. Вполне довольная собой, Жилина поспешила восвояси, гадая, как Варя отреагирует на приглашение на квартирник. По всему выходило, что должна быть рада. Сидит там, в своём лесу, ни черта у неё не происходит…

***

Пытаясь подавить страх, скользким комком вращающийся в районе солнечного сплетения, Варя прильнула к щели между дверью и косяком. Отсюда всё, происходящее в большой комнате, было прекрасно слышно и главное — видно. Отец, какой-то потерянный и немного напуганный, ссутулившись стоял у входа в мастерскую, судорожно сжимая погасшую трубку в руке. Почти всю комнату заняли вошедшие — четверо мужчин в тёмных очках, невесть зачем притащившие с собой настоящий синтезатор на подставке. Один из «гостей» сопроводил «явление» зловещей мелодией. Собственно, на эту мелодию Варя и среагировала. Войти не успела — побоялась, а потом совсем страшно стало. Ближе всех к Вариной двери стоял стройный, совсем молодой, моложе Варьки, парень, одетый во всё чёрное, прижимающий к уху нечто, похожее на телефонную трубку. Варя слышала, бывают такие, без провода… Третий мужчина стоял спиной к двери и загораживал четвёртого, от чьего голоса Варю аж заколотило от страха. — Неплохо устроился, отец. Хорошо у тебя тут. Голос низкий, густой, как бузинное варенье, с такой же горчинкой. — Сейчас такая тенденция, — продолжал невидимый для Вари мужчина, — Нам с ребятами нужен домик… уютный… в глухом месте, для разных… нужд. Встретиться там, дела порешать… Спрятать чего… Твоя избушка подошла. Сколько за неё хочешь, отец? У Гвидона, видимо, перехватило дыхание, он молчал, только тяжело дышал, хватая воздух ртом. Варя зажала рукой рот. — Подумай, отец, подумай, — продолжал мужчина, — Мы подождём… пару минут. Больше предлагать не будем. Откажешься — сами возьмём. Как говорят американцы, «Мой дом — моя крепость». Наш дом. Он хрипло заржал, смех подхватили остальные бандиты. В том, что это именно бандиты, Варя не сомневалась. Совсем плохо стало, когда стоящий к ней спиной мужчина чуть повернулся — на указательном пальце правой руки он непринуждённо покручивал пистолет. Казалось, ещё секунда — и смешного придурковатого деда хватит кондратий. Наверное, никогда ещё отжать дом или ещё что-то не было так просто. Главарь твёрдо решил заплатить трясущемуся от страха бородачу денег. Немного, на больничку и билет из города хватит… А не захочет уезжать… Убивать будет жалко, но придётся. Никто не должен знать, что «Железные рукава» сменили дислокацию. Точнее, что у них появилось ещё одно секретное место. На то оно и секретное. Изба в лесу, просторная, скрытая от лишних глаз густой чащей и, по слухам, капканами и болотами — идеально. Однако, деда никак паралич хватил? — Чего молчишь, отец? Сколько денег возьмёшь? Хозяин — пока ещё хозяин — дома отмер. — Вы, что же, — медленно, запинаясь, проговорил он, нервно оглаживая бороду, — Из дома меня гоните? Это частная собственность… Моя… — Было твоя, а станет наша, — спокойно оборвал его главарь, — Ты, отец, никак глухой? Сказано, денег дадим. — Как же это? — забубнил «отец», — Я же… всю жизнь здесь… родился, творил… Портал здесь открылся… мне… Вселенский портал… Я разве где ещё смогу творить?.. Главарь терял терпение, и ребята это понимали. Один из них взял трагический аккорд на синтезаторе, второй, поигрывая пистолетом, невзначай приблизился к деду. — Дом не продаётся! — неожиданно ожил тот. — Даже если дом не продаётся, — отрубил главарь, — Он всё равно нами покупается. Как говорят американцы… Договорить он не успел. Боковая дверь деликатно заскрипела — все четверо как по команде обернулись на звук. Один из бандитов вскинул пистолет. — Добрый день. В комнате появилась высокая девица в старомодном платье до пят, с длиннющими каштановыми косами, бледная, как полотно, решительная и очень красивая. Бандит опустил оружие. Варьке никогда не было так страшно. Даже когда она накануне барахталась по шею в болоте. Но делать было нечего, нужно было спасать отца. И дом. И себя. — Прошу прощения, я случайно услышала ваш разговор. Меня зовут Варвара, я дочь Гвидона Сергеевича. Про себя Варька порадовалась — голос звучал уверенно и ровно. — Ты что же не сказал отец, что у тебя дочка такая… красавица? — не поворачиваясь к Гвидону, произнёс главарь. По его тону невозможно было понять, что у него на уме, зато Варя теперь могла его рассмотреть. Невысокий темноволосый усатый мужчина был одет в странный, словно на вырост купленный светлый удлинённый пиджак («Дорогой, а размеров не было», — поняла Варя), на руках у него были такие же огромные кожаные перчатки. Художник тем временем не выдавил из себя ни звука. — Как я могу к Вам обращаться? — продолжила Варя. Трое подручных главаря застыли, нервно переглядываясь. Главарь смерил Варю изучающим взглядом из-за очков. Варя каждую секунду готовилась услышать выстрел. Пауза затянулась. — Владимир Григорьевич, — внезапно сообщил главный, криво улыбаясь. Его сообщники синхронно вздрогнули, один даже обеспокоенно посмотрел на главаря, словно до этого и не подозревал, что его зовут, оказывается, Владимир Григорьевич. — Я слышала о Вашем предложении моему отцу, — проникновенно зажурчала Варя, — Мне очень жаль, Владимир Григорьевич, но дом в самом деле не продаётся. У отца слишком много связано с ним, он здесь родился и вырос. Это наше родовое гнездо, если угодно. К тому же, это не просто дом, где мы живём, это ещё и мастерская. Отец художник. Ему необходимо уединение и особая атмосфера. Поэтому, увы, дом не продаётся. Зато продаются картины отца. Вы интересуетесь живописью? Варя перевела дыхание — бандиты, заворожённые, как кобры — дудочкой заклинателя, раскрыв рты, неотрывно смотрели на Варю. В лице главаря не дрогнул ни один мускул. Варя вдохнула побольше воздуха и… — Сейчас такая тенденция среди состоятельных людей — обращать внимание на современное искусство. Вы, насколько я понимаю, планировали вложить определённую сумму в недвижимость? Уверяю Вас, предметы искусства — ничуть не худший вариант инвестиций. Со временем полотна не только не обесценятся, а напротив — многократно вырастут в цене. Извините, — Варя неожиданно всплеснула руками, — Что же я за хозяйка! Могу я предложить Вам и вашим спутникам чаю? Или, может, вы предпочитаете более крепкие напитки? Отец делает отличные домашние настойки. Угостить вас? — Как говорят американцы, талантливый человек талантлив во всём, — своим густым приторным голосом произнёс Владимир, — Угости, Варвара Гвидоновна. И сама прими с нами… за компанию, — добавил он, плотоядно глядя на переводящую в очередной раз дыхание девушку. — Папа, тебе не трудно будет принести настойку, — обратилась Варя к трясущемуся от ужаса отцу, — Ту, которой ты вчера угощал моих друзей? Я не помню, куда ты её поставил… Гвидон не реагировал, и Варе пришлось протиснуться между «гостями», застывшими, как истуканы, развернуть отца за плечи и мягко подтолкнуть к выходу из комнаты. Вишневский, как сомнамбула, зашаркал прочь из комнаты. Варя повернулась к бандитам. — Не желаете взглянуть на работы отца? — прежним ровным голосом спросила она, смело глядя в лицо главаря, — Вы правы, он действительно талантлив. Отец пишет в жанре «экспрессионизм», его работы разнообразны, они могут украсить и дом, и рабочий кабинет. Возможно, Вы даже решите что-нибудь приобрести. Я, конечно, не настаиваю… Пойдёмте, я покажу. Бандиты многозначительно переглянулись — точнее, главарь — многозначительно, прочие — непонимающе — и послушно, гуськом, двинулись вслед за Варей. — Папа, мы пошли в мастерскую! — крикнула Варя в сторону кухни. Пару минут спустя художник, беспрестанно бормочущий себе под нос нечто вроде «… нелёгкая… напасть… лихая… беда…», сам материализовался в мастерской. В трясущихся руках была увесистая бутылка с мутным пойлом и две высокие стопки гранёных стаканов. Шесть штук. Бандиты разбрелись по помещению, недоумённо глазели на полотна. Варвара с главарём рядышком, как семейная пара стояли перед «Звёздным лесом». Гвидон щедро плеснул настойку во все стаканы, обнёс всех по очереди и сам залпом хватил полный стакан. Бандиты храбро последовали его примеру. Варя, зажмурившись, тоже сделала маленький глоточек. Парень с телефоном поперхнулся. Двое других вроде оценили. Главарь замер на миг, стукнул себя в грудь и прокомментировал: — Сильная вещь. Так и впрямь легче искусство воспринимать… У Вари на глазах выступили слёзы. Она подышала и пояснила: — Крепковато для меня… Главарь смотрел так, что Варька едва взяла себя в руки. У неё получилось. — А эта картина ещё не закончена, — сообщила она севшим голосом, — Отец только сегодня утром начал её писать. — Сильно, — одобрил Владимир, — Совсем как эта настойка… У противоположной стены трое бандитов сбились в кучу у небольшой картины. — По-моему хрень какая-то, — высказался клавишник. — Как и всё здесь, — поддержал парень с телефоном, всё ещё красный, как рак, и осипший. — Не скажи, — ухмыльнулся мужчина с пистолетом, который он так и не удосужился убрать в кобуру, болтающуюся на портупее, — Рисунки да, хрень. А настойка хороша, — он понизил голос, — Да и дочка хозяйская… Главарь услышал их смешки. Он медленно пересёк комнату и тоже встал перед картиной, посреди которой расплылось голубое пятно. Варя поспешила за ним. Подручные затихли и потупились. — А это «Лазурная вспышка», — пояснила Варя, — Знаете, в чём её прелесть? Никто не знал. — Несмотря на то, что центральное место занимает лазурь, все, кто смотрит на картину, в первую очередь пытаются понять, что находится за ней. На фоне чего возникает эта вспышка? Что её спровоцировало? Это картина-тайна. Молчание, воцарившее в комнате, было настолько глубокомысленным, что было слышно, как под потолком зудит сытая муха. — Круто, — без особого энтузиазма сообщил Владимир, выводя своим голосом из оцепенения своих подручных, — Беру эту тайну и вон ту ещё, — он не глядя ткнул пальцем в одну из картин, — Расчитайся, — бросил он парню с телефоном, — Отец, — главарь подошёл к расслабившемуся после настойки Гвидону, маячившему в углу и попыхивающему трубкой, — Планы поменялись. Живи в избе своей, рисуй картинки, буду покупать. На заказ пишешь? — Можно, отчего же, — медленно отозвался художник из паров дыма. — Особнячок мне оформи картинками, чтоб красиво было, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Владимир. Варя неслышно подошла сбоку. — Это ж… размер знать надо, — пробормотал Гвидон, пыхтя трубкой, — Цветовую гамму… Энергетику… — Поехали, — решил главарь, — Узнаешь. Варвара Гвидоновна с нами поедет. — Мне очень жаль, — вкрадчиво отозвалась Варвара, — Мы с подругой договорились навестить нашего знакомого в больнице. Но завтра мы можем встретиться и решить все вопросы. — Нечего решать, — отрубил главарь, делая знак подручным, — Как говорят американцы, друзья — это святое. Завтра заедем за вами. До свидания, отец. Рад был познакомиться… Варвара Гвидоновна. Он быстро вышел из мастерской. За ним проследовал мужчина с синтезатором, который он даже в мастерскую припёр, мужчина с пистолетом, зажавший под мышками две картины. Парень с телефоном лениво подошёл к Гвидону. — Валютой или «деревянными»? — лениво протянул он. Вишневский снова подвис. Варя нашлась раньше. — Рублями, пожалуйста, — вежливо, но быстро ответила она. Парень выудил из кармана стопку купюр, перетянутую резинкой. Вишневские одновременно разинули рты. Парень усмехнулся, бросил стопку на облупленную тумбочку, вытащил ещё одну, примерно такую же. — А это за вторую. До завтра. — Я калитку закрою, — прошелестела Варя, выскальзывая из мастерской. Художник смотрел на деньги так, будто это были ядовитые змеи, и боялся притронуться. Подойдя к распахнутой калитке, Варя успела увидеть роскошный «Мерседес», который едва слышно шурша шинами, удалялся в сторону чащи. Не отвечая на вопросы отца, даже не вслушиваясь в то, что он говорил, Варя поднялась к себе, закрылась, легла на кровать, подтянула колени к подбородку и разрыдалась.