Вишня и Ёрш

Рита ждала Варьку уже минут двадцать, бесилась и помахивала авоськой с апельсинами. Ну договаривались же, ну… И не позвонить, телефона у Вишневских нет, ага… Связалась, блин! Варя появилась неожиданно. — Явилась! — язвительно прокомментировала Жилина, — Года не прошло!.. Варь… Варь, ты чего?.. Дочка художника «радовала глаз» смертельной бледностью и красными опухшими глазами. — Варька, ты чего? Ты плакала? — всполошилась Рита, у которой от ужаса внутри всё завязалось в узел, — Случилось что? С отцом что-то? Чего ты молчишь? Варька! — С отцом всё хорошо, — отмерла Вишневская, — Рит, извини, я опоздала… Ой! Ты что, тоже апельсины взяла? — Ясен пень! Что ещё в больницу переть? — Надеюсь, у него аллергии нет… — Погнали. Колись, что случилось? Вообще Варя не планировала «колоться». Слишком деликатное дело. Но Рита располагала… … — Охренеть! — резюмировала слегка испуганная Жилина, — Блин… Хочешь, с дядькой поговорю? Давай после больнички к нему прямо двинем? — Рит, ты не в курсе разве? — устало спросила Варя, — Мне папа рассказывал, твой дядя… ну… Короче, сама спроси у него… — А ну договаривай! — взвилась Рита, превращаясь в Ерша. — Не буду, — Варя сама пожалела, что начала этот разговор. — Расскажи! — Рита! — Варя застыла посреди дороги, на её возглас обернулась пара прохожих, — Хорошо, — неожиданно спокойно решила она, снова зашагав по дороге, — Только не считай меня сплетницей. Главный у этих бандитов с твоим дядей в одной школе учился. Не знаю, кто там старше был… Неважно. Короче, они знакомы. И вроде как договорились. Полковник их не трогает, они особо не зарываются, ну и… ещё что-то ему… не знаю! Всё, отстань, пожалуйста… Девушки какое-то время шли молча. — То есть ты хочешь сказать, — медленно начала Рита, — Что мой дядька ОПГ крышует? — Я этого не говорила, — угрюмо отозвалась Варя, — А если и так, я его не осуждаю. Искоренить это… невозможно, короче. Знаешь, сколько банд в городе? Полно. Если кто-то с милицией договаривается, это не так и плохо… наверное. Просто власть делят… Территорию… А они власть. Что, лучше было бы, чтобы они воевали? Я твоему дяде не позавидовала бы… Нет, если мы сейчас пойдём и ему пожалуемся, он, конечно, поедет разбираться. Он такой. Ответственный. Но… Что он им предъявит? Да и хорошо всё уже. Я всё решила. — Чего решила? — всё ещё мрачно поинтересовалась Рита. — Уговорила вместо дома купить картины отца. Он ещё и на заказ им писать будет… — Блин… Варь, не езди к ним, — вдруг сказала Жилина, — Стрёмно так… — Не могу, — решительно заявила та, — Надо до конца идти. — Опасно же… Варя не ответила. Девушки в гробовом молчании вошли в здание больницы. Вишневская с трудом, но припомнила фамилию Ромы, услышанную, когда врач заполнял бумаги перед госпитализацией, и толстая медсестра сердито указала им на дверь палаты. Рома действительно обнаружился за ней — бодрый, хотя и с дёргающимся глазом, и с загипсованной ногой. Аллергии на цитрусовые, кстати, у него не оказалось. — Завтра, сказали, выпишут! — довольно отрапортовал он, усаживаясь на кровати, — Врач хотел ещё раньше… Не нравлюсь я ему. Третий раз за год попадаю. — Тридцать три несчастья, — резюмировала Рита, примостившаяся на свободную незастеленную койку, — Ты что, ОБЖ в школе что ли преподаёшь? — Нет, — немного удивлённо протянул он, — Я передачу на телевидении веду, «Сдохни или умри» называется. Про выживание… — Никогда не видела, — нисколько не смутившись, сообщила Жилина. — Я видела, — подала голос Варя, — Один раз. У Романа порозовели щёки. — Я недавно только из отпуска, — зачем-то пояснил он, пожирая дочку художника глазами, — Тоже в больнице лежал… — Из-за этого? — Рита развязно ткнула пальцем в шрамы на шее, которые хорошо были видны из-за ворота футболки. — Ага. — Медведь? — рассеянно, из вежливости предположила Варя, которой под пристальным взглядом выживальщика было немного неуютно. Тот мотнул головой. — Крыса-мутант. Рита прыснула со смеху. Рома надулся. — Чего смеёшься? Я правду говорю. Это даже в программу вошло… Его много кто видел. Говорят, до сих пор в лесу живёт… — Ну-ну, — насмешливо сказала Жилина, — Ладно, пускай будет крыса… Ща вернусь. Где здесь… это… руки помыть?.. Варя дёрнулась было, но попросить подругу остаться не решилась. В обратный путь девушки пустились довольно скоро — время посещений заканчивалось. Варя имела вид потерянный, Рита — независимый. — Ты ему дико понравилась, — авторитетно заявила Жилина. — Вижу… — Ну и чего ты? Нормальный парень. — Серьёзно? — саркастически усомнилась Варя, — Не знаю… Странный он какой-то. Передача эта его… — Не понравился? — Ритку это почему-то огорчило. Вишневская дёрнула плечом. — Не знаю я… — Ну и фиг с ним! Слушай! — вспомнила Жилина, — Меня соседи на квартирник пригласили. Ну, типа, концерт, вечеринка, туда-сюда… Погнали со мной? Завтра, в восемь. — Спасибо, я наверное, не смогу… — Ну Варь, ну пошли, — взмолилась Рита, — Ну мне одной стрёмно, а так… У меня заночуешь потом, я через дорогу от них живу. Расслабишься хоть. — Мне нужно с отцом поехать к… — Помню, к бандитам, — замахала руками Жилина, — Ну и съездишь, раз надо. Не на весь день же? Ну пожалуйста, ну Вишенка! — Как ты сказала? — невольно улыбнулась Варя. — Пожалуйста! — Нет, как ты меня назвала? — Вишенка, — Рита захлопала глазами, — Тебя что, никогда Вишней не называли? Клёвое погоняло же… — Меня в основном по имени… По фамилии ещё, — Варя не могла перестать улыбаться. Надо же — Вишня. — А меня во дворе и в техникуме Ершом звали, — поделилась Ритка. — Почему? — удивилась Варя. — Ну, Ёрш… Не сечёшь? — Не секу, — усмехнулась Вишня, — Ну, рыба такая… Ритка расхохоталась. — Ты в универе, поди, отличница? — отсмеявшись, уточнила она. — Ну да, — немного уязвлённо подтвердила Вишневская и добавила зачем-то: — И в школе тоже… была. — Оно и видно. И крепче кефира ничего не пила небось? — Настойку папину пробовала. — Ой! — Ритку аж передёрнуло, — Да, он у тебя гонит, конечно… Ёрш — это коктейль такой, студенческий. Пиво с водкой. — Фу! — с отвращением поморщилась Вишня, — Зачем?.. Это же гадость страшная… — Нормуль, — Рита махнула рукой, — По башке лупит — будь здоров. — А ты здесь при чём? — Варя с подозрением покосилась на Ритку, — Ты пьёшь что ли много? А настойка не зашла… — Не, я не особо по этому делу. Но, если что не по мне, тоже по башке бью сразу. Как ёрш. Сечёшь? — Секу… Не надо так… — Вредная привычка, — отмахнулась Рита, — Смотри… Во-он тот дом мой, — она указала на серую пятиэтажку вдалеке, — В полвосьмого подруливай во двор, мы с Розой договорились там пересечься, ага? — А Роза — это кто? — уточнила Вишня, близоруко щурясь на пятиэтажку. — Сосед мой. Фиг знает, почему он Роза, спросишь сама… А у меня завтра первый рабочий день, — похвасталась Рита. — Поздравляю, — Варя улыбнулась, — Куда устроилась? — Дядька устроил, к себе в отдел, документа печатать или там что-то… Блин, Варька, может, всё-таки поговорить с ним, — снова запереживала Рита, — Ну, насчёт бандитов твоих. — Не надо! — твёрдо решила Варя, — Ничего не говори ему. Я сама. До завтра, Рит. — Давай… Варя решительно зашагала в сторону железнодорожной станции — можно было проехать одну остановку, чтобы было ближе идти. Рита ещё немного помялась, глядя ей вслед. Пить чай в одиночестве — не то гордом, не то грустном — Ритке почему-то нравилось. Это независимое одиночество, решила она. И хрумканье сушек в тишине квартиры, уютно освещённой электрическим светом, тоже независимое. Как вся Ритка. Ритка грызла сушки, Ритку грызло беспокойство за Вишню, спутавшуюся с бандитами. В идиллию нагло вмешался звук дверного звонка. — Добрый вечер, — застенчиво улыбнулась дядьмитина баба Алёна, топтавшаяся на пороге, — Извини, что я без предупреждения, но мне нужно было… Есть дело к тебе. Пустишь на минутку? — Ага… Заходите, — Рита, слегка опешив, неловко подвинулась, — Проходите… Не разувайтесь, у меня тапок нет… Чаю хотите? — Нет, нет, не беспокойся, пожалуйста, — отчего-то всполошилась артистка, — Вот, хотела тебе передать… Алёна торопливо всучила Ритке свёрток. Жилина непонимающе размотала его — и ахнула. В свёртке оказалась пара невероятных, сумасходительных — как определила Рита — туфель. Мягких, телесного цвета, на невысоком каблучке. — Мне привезли, а с размером не угадали, — пояснила Алёна, — Я подумала, вдруг тебе как раз будут… Я их не носила, только один раз примерила. Рита немедленно сбросила жуткие разношенные тапки и влезла в потрясающие туфельки. Пришлись, как влитые. Жилина даже тихонько заныла. В жизни она не то что не носила — не меряла таких вещей. Фирма. Импорт. — Блиин… Тёть Алён… Офигенские, только., — Рита с сожалением сняла обувь, — У меня денег нет. Я только на работу устроилась, зарплата не знаю когда… — Ты что! — артистка замахала руками, — Какие деньги! Тебе хорошо? Бери! Носи на здоровье! Иначе я выброшу, сама-то носить ну вообще не могу. Выручишь меня? Жалко, новые совсем. — Ну., — Рита мялась, не зная, что сказать, — Блин… Спасибо Вам… — Хочешь, на работу носи, хочешь, на свидание, — подначила Алёна, — Только ради Бога — не называй ты меня тётя Алёна! Просто по имени, хорошо? И весело подмигнула. Риткины губы сами собой разъехались до ушей. Клёвая баба у дяди Мити всё-таки! — Замётано. В смысле, хорошо. — А, и вот ещё, — в Риткину руку перекочевал небольшой футлярчик. Губная помада! — Это уже от меня лично, — скромно пояснила Алёна, — Только для свиданий. Дяде не говори, — заговорщически добавила она.  — Спасибо… Может, чаю выпьете всё-таки? — Нет, я побегу, — заторопилась довольная по уши Алёна, — Я завтра уезжаю, мы с дядей твоим хотели… ну… в общем, пора мне, — артистка покраснела до ушей, как школьница. Рита деликатно отвела глаза и аккуратно поставила дарёные туфли к стеночке, — До свидания, Риточка. Закрыв дверь за Алёной, Рита очень живо представила сначала как обалденно она будет выглядеть завтра на работе, а потом почему-то — какие симпатичные у неё будут двоюродные братики и сестрички… Варвара проснулась в половине седьмого утра и больше не смогла уснуть. Под ложечкой тревожно ныло. Заварив на удивление задумчивому отцу чаю, Варя неожиданно спросила: — Пап… Помнишь, ты про концепцию «Абсолютного входа» рассказывал… Ну, две души там… в пространстве… — И чего? — рассеянно отозвался Гвидон, дуя на остывший чай. — Как вообще понять, что… ну., — Варя смутилась, не зная, как закончить, — Что это именно то… То, после чего и картины такие пишутся, и порталы открываются… Ты же «Абсолютный вход» и «Абсолютный выход» написал, когда маму встретил? Гвидон улыбнулся в усы. — Да-а… Никак! — неожиданно отрубил он, — Если непонятно — значит, не то! Вот и вся недолга. Когда случится, поймёшь, ошибки не будет. И напишется, и откроется, и почувствуешь такое, от чего спиралька связью с космической твердью разовьётся, и видно сразу станет… Поймёшь, короче… Варя поняла только то, что перед Ромой больше чувствовать себя виноватой не будет и ничем помочь ему не сможет. «Мерседес» подъехал к дому около десяти часов. За рулём был давешний мужчина с пистолетом — сейчас оружие тосковало в кобуре на портупее. Больше в машине никого не было. Вишневские, нервные и молчаливые, чинно погрузились на заднее сиденье, и автомобиль взвизгнул шинами. Особняк бандитов произвёл на Варю неизгладимое впечатление. Ров — почему-то пустой, высоченный забор, невероятная архитектура — всё самое дорогое, но со вкусом. Гвидон и вовсе оробел. То и дело поглаживая то колонну, то панельку, то горшок из-под фикуса в прихожей. Варе пришлось даже одёрнуть отца. Хозяин — то бишь, главарь — встретил гостей в компании Связного и Клавишника (как окрестила их про себя Варвара) в необъятной гостиной. — Здорово, соседи, — хрипло заявил он, — Добро, как говорится, пожаловать. Вишневские вежливо покивали. — Время дорого, — потёр руки в перчатках Владимир Григорьевич и повернулся к Связному, — Проводи Гвидона Сергеевича наверх, покажи всё. В каждую комнату хочу по две картинки. У Вишневского уехала в сторону челюсть. — А сколько у Вас комнат? — робко спросила Варя. Главарь хохотнул. — До фига, — сообщил он, — А мы с Варварой Гвидоновной пока в кабинете потолкуем. Варя помертвела. От мысли, что отец, явно окрылённый невероятным заказом, отправится бродить по закоулкам особняка, а её, как дракон в пещеру, потащит в какой-то кабинет страшный главарь, внутри всё похолодело. Захотелось вцепиться в руку отца и зареветь, как маленькой… Однако парнишка с телефоном очень быстро увлёк художника наверх, Варя только успела через силу шепнуть отцу, чтобы не переживал за неё. Гвидон шустро потелепал наверх, то и дело озабоченно оглядываясь на дочь. Клавишник вместе со своим синтезатором тоже успел куда-то незаметно слиться. Варя с Владимиром остались наедине. Вишню затрясло от страха, но она держала лицо. — Пойдём, Варвара Гвидоновна, — вкрадчиво произнёс главарь. Варя мысленно заистерила и решила, что, в случае чего, в доме полно разных статуэток, подсвечников и прочей лабуды, и в случае чего что-то из этого (не дай Бог, конечно!) опустится на затылок бандиту. Главное, чтобы с отцом всё было в порядке… Владимир привёл Варю в дальний угловой кабинет. Здесь был мягкий приглушённый свет и царили все оттенки коричневого — от насыщенно-каштанового до коньячного. Мягкие кресла, пуфики, небольшая козетка, огромным стол красного дерева. Пахло полиролью и дорогим табаком. — О чём Вы хотели поговорить? — надтреснутым голосом нарушила гнетущее молчание Варя. Поведение главаря её пугало. Мужчина не ответил. Неспешно приблизившись к столу, он выудил откуда-то пару бокалов и бутылку коньяка. Медовая жидкость наполнила тонкий хрусталь. Варя неотрывно следила за руками, затянутыми в чёрную кожу. — Выпей со мной, — предложил он. — Я… Владимир буквально втолкнул бокал в ладонь девушки и пригубил свой коньяк. Варя сделала крошечный глоток — жидкость огнём обожгла губы и горло. Главарь не отстраняясь маячил буквально в нескольких сантиметрах от неё. Сил притворяться сильной больше не осталось. — Что Вам от меня надо? — тоскливо спросила она, поднимая глаза. — Да мы, вроде, обо всём уже договорились, — с издевательской усмешкой парировал бандит, — Гвидон Сергеевич сейчас дом прочешет, энергетику пронюхает, поедет холсты пачкать… А я ему за это денежек подкину. Много… Свободная рука мужчины неожиданно и почти незаметно коснулась плеча Вари — девушка вздрогнула. Отчего-то вспомнилась Рита — «Если что не по мне — по башке бью сразу»… Варя так не умела… Но придётся, наверное… — Владимир Григорьевич, — начала она, — Я догадываюсь, что Вы не просто так пригласили меня вместе с отцом. Я приехала только для того, чтобы показать нашу готовность сотрудничать, и… — Хорош ломаться, — негромко оборвал её бандит таким тоном, что Варя едва не выронила бокал, — Ты, конечно, красиво стелешь, тебе бы в депутаты с таким языком подвешенным. Я оценил, хватит. Рука в перчатке сжала Варино предплечье сильнее. Он стоял так близко, что девушка могла разглядеть за тёмными стёклами очков его глаза, а шеей — Варька была на полголовы выше — чувствовала горячее дыхание. — Папка твой, конечно, хорош, — неспешно продолжал главарь, отставив бокал — на миг Варя получила передышку, — Но я ведь и передумать могу… насчёт дома. Да и ребята у меня нервные… Чуть что — из пушек палят. Как говорят американцы, кто вооружён, тот предупреждён… Предупреждён, кто вооружён… «Как же мне это надоело!» — тоскливо подумала Варя. Гори всё синим пламенем! Вместе с этим чёртовым особняком! — Не говорят так американцы, — резко припечатала она, с ненавистью глядя в лицо бандита. Тот изменился в лице. — Я всё поняла, можете не продолжать, — Варя знаком заткнула рот главарю и мягко отпихнула его от себя, — Вам наш дом нужен… Что Вам надо, чтобы отказаться от него? Вы же уже готовы отказаться? Власть свою показать хотите? Силу? Показывайте. Всё я поняла… Подумав, Варя залпом осушила бокал — обожгло не хуже отцовской настойки — и буквально кинула бокал Владимиру: — Ещё налейте! Я так не смогу! Бандит почему-то повиновался, не сказав ни слова, а Варю несло: — Оставьте отца в покое. И дом наш тоже. Всё Вы всем уже доказали. Мы Вас боимся. Все Вас боятся. Вы что хотите получить можете. Только потому, что Вас боятся. Берите, что хотите, только не трогайте нас больше! Владимир наполнил бокал, обернулся и замер. По ходу монолога осмелевшая от коньяка и усталости Варя методично выпутывалась из длинного платья и теперь предстала перед главарём в неглиже. Владимир сделал глубокий вдох и одним глотком осушил бокал. Девчонку он раскусил давно. Хитрая, смелая, образованная и очень-очень честная. Таких у него ещё не было. Поэтому очень сильно захотелось. Любые диковинки были в его вкусе. Если честно, он ожидал слёз, истерики, криков, угроз, возможно, даже попытки напасть на него… Варвара удивила. Дался ей этот дом! Да чёрт с ним. Получив дочку художника, Владимир собирался честно оставить Вишневских в покое, даже купить всё, что намалюет безумный дед… А теперь эта Жанна д`Арк, блин, стоит перед ним во весь своё гренадёрский рост, с дозой коньяка внутри и мечет молнии глазами… Отца любит, ясное дело, но чтоб так… Красивая, зараза. Здоровая, высокая, но сложена недурно, прям комсомолка на параде. С неё бы самой картины писать и скульптуры лепить… Но бельё у неё, конечно… С какой бабки она эти тряпки сняла?! Без слёз не взглянешь. Без них, без тряпок, было бы, конечно, лучше… Чёрт! Невыносимо захотелось стянуть перчатку, чтобы только узнать, какова на ощупь эта гладкая молочно-белая кожа на её плече, на груди… Узнать, как обнимают эти длинные, как у балерины, руки… Как дочка полоумного отшельника будет смотреться лёжа на огромном письменном столе (к чёрту козетку!)… Как звучит его имя, произнесённое её голосом, без тяжеловесного отчества, на пике страсти… Как заволакивает наслаждением её глаза… Может быть, первому узнать во всём мире… Владимир тряхнул головой — морок исчез. Варя всё ещё стояла посреди комнаты, полуголая и злая. Он кашлянул и обошёл её со спины. — Ты меня не так поняла, Варвара Гвидоновна, — хрипло произнёс он, стараясь не смотреть в её сторону, — Извини, если напугал. Я тебя пальцем не трону. Оденься, смущаешь. За спиной раздалось шуршание. Он ждал. — Насчёт дома не бойся, никто не отберёт, — добавил Владимир, проклиная день, когда притащился с ребятами в избу художника, — Пойдём, Гвидон Сергеевич там осмотрел уже… всё… Обернулся — Варя, одетая, надувшись смотрела на него исподлобья. — Извини, если обидел. Попутал я что-то… — Всё нормально, — буркнула она. По дороге в гостиную Варю неотрывно грызла странная, очень странная мысль. «Не понравилась».