Вишня и Ёрш

Нарядную, в новых туфлях Ритку полковник суетливо привёл в уже знакомый полукоридорный закуток, служивший ему кабинетом, усадил за стол и торжественно раскрыл перед племянницей таинственный компуктер. Рита аж дышать перестала. Молочно-белый гибрид телевизора и пишущей машинки замелькал зелёным экраном. — Смотри, Ритуська, ничего сложного… Из папочки документик достаёшь, сюда тыкаешь и печатаешь, как на машинке. Закончила — вот сюда нажала — и следующий печатаешь. Поняла? — Поняла, — кивнула Рита. — Вот и славненько. Будут звонить — трубочку сними, назовись, выслушай… Поддержи, если нужно… ху-ху-ху, — полковник засмеялся, но тут же неизвестно почему смутился и продолжил: — Мне отлучиться нужно до обеда — вызвали меня. Обед в час. Столовая помнишь где? Помнишь… Ну хорошо. Ежели что — вот по этому номерочку набирай мне, второй телефон с собой беру. Ладушки? Ну давай… Засунув телефонный аппарат под мышку и весело напевая, полковник удалился, оставив племянницу наедине с компуктером и кипой документов. Ритка с ажиотажем принялась за работу. Компуктер оказался довольно прост в использовании, а документы — удивительно занятными. Уже пару часов спустя Рита оказалась в курсе истории нескольких преступных элементов, некогда пребывавших в Катамарановске, а также посветилась в личное дело парочки ныне здравствующих в городе криминальных авторитетов и их подручных. «Интересно, — думала она, — С кем из них связалась Варька?» Решительно было непонятно. Рита искренне надеялась, что не с жуткого вида мужиком по фамилии Малиновский. С чёрно-белого плохо пропечатанного фото на неё смотрит самая мерзкая в мире рожа, слегка перекошенная… У, морда! Стараясь не думать о Варькиных проблемах и надеясь, что Вишня прекрасно со всем справится, Рита углубилась в следующий документ. Здесь шёл бесконечный, километровый перечень цыган, накрытых лично полковником Жилиным Д.О. На каком-то отшибе… Ёлки-палки, имена нечитабельные просто… Угон, угон, угон… Ага… Дочитать список цыган Рита не успела — одновременно произошло две вещи: у Жилиной заныла спина, и в КПЗ зашевелился кто-то, кого Рита поначалу приняла за кучу хлама. Едва не перевернув стол вместе с компуктером, Рита вскочила. Из КПЗ донеслось сдавленное рычание. Жилина похолодела, сгребла со стола папку и шарахнулась к стене. В ту же секунду она узнала «кучу». — Де Сер-рёга? — проскрежетал Катамаранов, безуспешно пытаясь сфокусироваться на Рите, — А плковник мой де? — На вызове твой полковник, — бросила Рита, возвращаясь к столу, — Тьфу, напугал! Ты что тут делаешь? Игорь осклабился — узнал. — О! С… семейный подр-ряд! — прокомментировал он, — Замели! Столб вчера об… обвалил… Ночевать остав-вил мент. Вып-пустить забыл… — Я б тебя выпустила, — с сомнением протянула Рита, озираясь, — Только у меня ключа нет… — И не н-надо! — категорично отозвался Игорь, преспокойно распахивая дверь КПЗ настежь. У Риты отвисла челюсть. — Жилину — привет! — Катамаранов отсалютовал Ритке чумазой рукой и, пошатываясь, покинул «казённый дом». — Обалдеть, — пробормотала Рита, — Здесь всё так… вот так вот?

***

Домой Вишневских доставили часам к трём, на том же «Мерседесе», но в сопровождении только одного водителя. Гвидон трещал всю дорогу об игре светотени, о распознавании оттенка, отработке пространства… Варя не слушала. Ей до сих пор было немного страшно и очень гадко. На виски давила лютая усталость. Вспомнив, что обещала Рите сходить на какую-то вечеринку, Вишня едва не застонала сквозь зубы, поморщилась и малодушно решила было не ходить… Но, чтобы сообщить об этом Жилиной, всё равно нужно было идти в город… Куда не кинь… Телефон провести надо, вот что! Больше всего по прибытии Варе хотелось сходить в душ, будто всё, что она пережила, можно было смыть… Такая радость в доме была — Вишневский всё-таки ценил удобство. Не успела она, посвежевшая, с влажными подколотыми косами, выйти из ванной, как отец подлетел к ней, ещё более взбудораженный, чем по возвращении от бандитов. — Варька!.. Нет, ты сама погляди! Художник за руку поволок слабо упирающуюся дочь в гостиную, а там… Примерно четверть немаленькой комнаты занимала карикатурная охапка цветов. Красных роз. Как в песне. Пахло, как в цветочной лавке. — Привезли, — со странным восторгом шепнул Гвидон, — Тебе. Варю затошнило. — Бумажка там есть, — не унимался художник. Варя уже нашла и читала. «С глубочайшими извинениями. В.С.» Чтоб он провалился, В.С., со своими жестами! И извинениями тоже! — Пап, у меня аллергия, кажется, — бросила Вишня, направляясь прочь из комнаты, и уже из коридора добавила: — Я с Ритой Жилиной в гости иду. Переночую у неё. Не волнуйся. Работай спокойно… Ты, знаешь, что? Ты нарисуй их… Цветы, в смысле. Только как-нибудь интересно… Как ты любишь… На лепестки разбери или там сожги… И нарисуй. — Ладно уж, не учи учёного, — с энтузиазмом подбирая рассыпавшиеся розы, буркнул Гвидон. К нему юркой канарейкой уже спорхнуло вдохновение.

***

Рита долго не решалась открыть помаду. Та так и валялась на зеркале, маняще поблескивая футляром. Наконец Жилина набралась наглости и… Коралловая трубочка пахла упоительно, щемяще-сладко, была, казалось, совершенной формы. Рита охотно не прикасалась бы к ней, так и оставив нетронутым экспонатом на подзеркальной тумбочке, но, во-первых, было неудобно перед Алёной, сделавшей подарок от души, а во-вторых, искушение было слишком велико… Рита себя не узнала. Всклокоченный подросток неопределённого пола исчез из зеркала. Появилась такая же всклокоченная, но теперь определённо — женщина. Молодая, по-своему интересная, даже немного симпатичная. К новым туфлям помада шла необыкновенно. Но в одних туфлях и помаде на квартирник не заявишься. И Рита достала со дна чемодана его. Своё единственное платье. Впрочем, платье — это громко сказано. Пара Риткиных спортивных костюмов выглядели наряднее, но Жилина твёрдо решила заявиться в гости к парням в костюме женщины. Чтоб больше никто не принял её за пацана! И чтобы на фоне красотки Варьки не выглядеть чёрте чем. Платье было из неизвестного материала, напоминающего хлопок, невнятного цвета, вроде сгнившей сирени, не доходило Рите до колен и больше всего напоминало мешок из-под картошки. Однако Жилина упёрлась рогом — идти только в этом! Собственно, она и пошла — время, пока она вертелась у зеркала, уже поджимало. Правда, туфли Ритка всё-таки сменила в последний момент на старые кеды. Тёплый осенний вечер ещё и не думал погружать Катамарановск в сумерки. Рита, едва не мурлыча от неожиданно нахлынувшего хорошего настроения, вывалилась во двор — и тут же увидела Варю, маячившую на уговоренном месте. Вишня облачилась в привычное длинное бесформенное платье — Рита даже не понимала — это одно и то же платье или разные? — Привет. Ты рано… Варь, нормально всё? Ну, с этими… Вишня подозрительно задёргала носом. У Риты аж внутри всё обвалилось. Ухватив подругу за руку, Рита оттащила её к старой яблоне, под которой торчала кособокая, испещрённая множеством ножевых царапин скамейка. Варю прорвало. Всё, что копилось со вчерашнего дня, весь ужас за себя, за отца, страх того, на что могут оказаться способны эти люди — всё выплеснулось на Риту. Жилина не перебивала, только молча кивала, сдвинув брови. Когда Варя выплюнула последний пассаж про сегодняшние розы и наконец заревела, Рита осторожно притянула её к себе и погладила по голове. — Вишенка, — осторожно начала она, — Меня дядька тут в милицию устроил на работу, архивы перепечатывать… У нас так документы на всех-всех бандитов в городе. Давай я про твоих найду что-нибудь? Ну, хотя бы кто они, чем промышляют… Тогда будет понятно, чего от них ждать. Давай? — Давай, — Варя хлюпнула носом и отлепилась от Риты, — Спасибо… Извини, я на тебя… это всё… а тебе… — Забей, — Рита хлопнула Вишню по плечу — получилось снова по-пацански, — Мы ж подруги, да? — Да, — Варя улыбнулась сквозь слёзы, — Ой! Я даже не заметила… Какая ты нарядная! — Нравится? — самодовольно протянула Рита, одёргивая платье, — Так… ерунда… Слушай, я ж опять про этих твоих… Ты расскажи, какие они, как зовут, может… Варя слегка помрачнела. — Главного — Владимир, — она слегка скрипнула зубами, — Григорьевич. Фамилию не знаю. — Не Малиновский случайно? — заволновалась Рита, — Я сегодня про одного печатала… Такой урод! Испугалась, что это он со своими на вас наехал… Этот Григорич какой? Средних лет такой, стрёмный, усатый? — Да нет, не средних… моложе, наверное, — задумалась Варя, — Усатый — да. А стрёмный — это какой по-твоему? — Ну такой, — Рита скорчила самую отвратительную гримасу, на которую была способна. Варя прыснула со смеху. — Нет, не настолько. Даже… Да не знаю. Он в очках, в перчатках… Чёлка эта… Вспомнила! — вдруг спохватилась она, — В записке было «В.С.». Владимир — и фамилия на С. Не Малиновский. — Угу… Ну я поищу, — пообещала Рита и поднялась со скамейки, — Вон Роза чешет. К ним действительно приближался необыкновенно оживлённый рокер, размахивающий руками. Рита подорвалась с лавки, одёрнула платье и помогла подняться Варе. — Здорово, малыхи! — весело заорал Роза, приближаясь к девушкам, — Ни хрена, Вы расфуфыренные, красотки прям, ю ноу? Как Вы вообще туда-сюда? — Нормально всё, — быстро ответила за двоих Ритка, польщённая странным комплиментом, — Знакомьтесь, это Варя, это Роза. Вишня вспомнила о цветах от Владимира, её вновь скрутила острая неприязнь. — Оч приятно, — осклабился парень, — Ты, блин, стопудово, никогда на таких тусовках не была. — Почему ты так решил? — холодно осведомилась Варя. Роза угадал, но она почему-то активно восприняла его в штыки. — Ну, блин… Я на тусах ни одной малышки в таком платье и с косами не видел нахрен, — немного смутился рокер. Варя начала потихоньку закипать. — Роз, мы кого-то ждём ещё? — Рита попыталась спасти положение. — Не, все на хату пригонят, — оживился тот, — Надо в магазинчик забежать, ю ноу? Мы с Шершнягой сказали всем со своим приходить, ну там, с хавчиком, бухлом, но, блин, я те кричу — ни хрена ж не хватит, надо затариться… Погнали. — Роза — это, я так понимаю, прозвище? — уточнила Варя, — А по-настоящему как? — Рома. — Ещё один! — фыркнула Рита, — У нас уже есть один знакомый Рома. Мы лучше тебя Розой звать будем. Чтоб не запутаться. — Так я Розой и представился, нахрен, — заржал тот, — Я от родного имечка уже отвык, блин… — Как Шершень? — спросила Рита, пока они дружно плелись к уже знакомому Жилиной магазину. Роза снова заржал. — Да чё ему, нахрен, станет? Живее всех живых, блин… — Что брать будем? — шёпотом поинтересовалась Жилина у соседа уже в магазине. — Блин., — задумчиво протянул тот, разглядывая полупустой прилавок, — Пивас нужен, наверное… Его всегда мало. И покрепче что-нибудь нахрен… Ты чё пьешь? — Ёрш, — ехидно сообщила Варя. Ей уже было немного неудобно за своё предвзятое отношение к Розе. Он показался ей странным, но достаточно милым и искренним. — Для ерша водяра нужна, — заявил Роза, с уважением косясь на Ритку, у которой вдруг заполыхали уши. — Не надо водяру, — отрезала она, — Вон, портвейн лучше. Вишня, ты как? — Без разницы, — махнула рукой Варя, чувствовавшая, что сегодня напьётся и что после бандитского коньяка ей уже ничего не страшно, — Еды нужно взять. А то перепьётесь все… Я возьму. — Дайте пиваса… ящик, блин, — обратился Роза к флегматичному продавцу, терпеливо ждущему, когда компания определится с выбором. Продавец вытаращил глаза за тонкими стёклами очков, сделал жест, мол «хозяин — барин» и полез под стойку. — Портвейн — две, три? — уточнил Роза у Жилиной. — Три, — решила она. — Три — вон того, нахрен… Чё ещё? Варя мрачно и деловито оттеснила обоих от прилавка и затребовала почти половину ассортимента — хлеб, сыр, колбаса, какие-то конфеты… Чем дольше перечисляла Варя, тем круглее становились глаза у Риты и Розы. — Варь, — Жилина тронула подругу за рукав, — Не много? Я просто с деньгами не особо… Судя по виду Розы, у него тоже было «не особо». — На бандитские гуляем, — мрачно шепнула Варя, — Должна же от них какая-то польза быть. Напугали до… до чёртиков! — Вместе посчитать? — жеманно осведомился продавец. — Считайте! — С вас двадцать девять рублей и восемьдесят шесть копеек, — сообщил тот, пощелкав костяшками счётов. Варя выудила из кармана три десятки, сгребла с прилавка огромную раздувшуюся авоську и, повернувшись к Розе, заявила: — Ящик сам потащишь. — Девушка-а, сдачу забыли, — ожил продавец. Варя махнула рукой. — Ты, блин, нахрен, сберкассу обнесла? — с восхищением спросил Роза, даже не согнувшись под тяжестью ящика пива. — Отец две картины продал, — сумрачно пояснила Варя. — Охренеть! — оценил Роза. Рита, плетущаяся сзади, ревниво надулась. В квартире рокеров было уже довольно много народа, не пьяного, но весёлого. Шершень, на удивление свежий, встретил приятеля и девушек в коридоре, наспех познакомился с Варей и галантно принял у неё авоську, под чьей тяжестью немедленно согнулся в три погибели. Вишня усмехнулась и отобрала авоську обратно. Ритка кисло поплелась вместе с Вишней на крохотную кухню, где Варя развила бурную деятельность. К началу импровизированного концерта квартирник превратился в настоящий фуршет. Сам концерт девушкам зашёл по-разному. Варя подобную музыку никогда не любила, поэтому ей было громко. Хотя лирическая, нахрен, баллада, как её отрекомендовал Роза, под названием «Купеческая страсть» ей относительно понравилась, несмотря на то, что лирического в песне было мало. Рите, напротив, почти все песни очень понравились, она даже пробовала подпевать, но больше — пыталась угнаться за Варей, опрокидывающей рюмку за рюмкой. В конце концов Жилина бросила это неблагодарное дело и просто привалилась к Розиному плечу. Он к тому времени тоже изрядно накачался, пел под гитару теперь совсем другой парень, толстый и нечёсаный. Пел скверно. Другой парень, ещё более скверного вида, бухнулся на диван рядом с Жилиной так, что она подскочила, и панибратски схватил её за плечи. На Ритку пахнуло минимум трёхдневным перегаром. — Слышь, пацан, — прозаикался парень, — Давай… тяпнем за знакомство. Ты кто?.. У Риты от злости потемнело в глазах. — Ты чё, слепой? — услышала она голос Розы, — Эт малыха, нахрен! — Хрена се! — удивился парень, — Твоя? — Ну… Типа… нет… Но ты тоже вали! Риту трясло от злости. На обоих! — Пошли на кухню, посуду мыть, — безапелляционно заявила Варя, трезвая, как стекло, только очень задумчивая, дёргая Риту за плечо. Жилина подняла на неё мутные глаза. — На хрена?.. Варя молча буквально выдернула Ритку из недр продавленного дивана и поволокла в кухню. Там всучила ей тряпку, открыла воду, а сама полезла в холодильник. — Как тебе? — сумрачно осведомилась Рита, старательно намывая пустые стаканы. — Ритка, я тебе так благодарна! — неожиданно энергично отозвалась Вишня, чем-то громыхая, — Мне, оказывается, просто необходимо было вот так развеяться! Всю душу выпили бандиты проклятые! — Ты так на батю иногда похожа, — заметила покачивающаяся Рита, которую журчание воды убаюкивало. — Музыка, конечно, не моя, — практически не слушая её, продолжала Варя, — Компания тоже… странная… Но… весело! — Тебе Роза понравился? — бухнула Рита. Варя наконец нашла то, что искала в холодильнике и повернулась к мойке. — Ритка, у тебя парня, видимо, очень давно не было, — весело заключила она, оттесняя подругу от раковины и что-то полоща под краном, — Ты только об одном говоришь. На! У Жилиной под носом появилось куриное яйцо. — Пей, а то совсем захмелеешь, — велела Варя, опрокидывая в себя второе яйцо. В комнате в это время бренчала томная философская песня и велась другая беседа. — Слышь, Шершняга, — вполголоса начал Роза, — Тебе кто больше нравится — Варька или Ритка? — Блин., — Шершень не на шутку задумался, — Ты чё, прям так?.. — А чё, блин? Туса скисает, нахрен, надо как-то ночку планировать… — Ну… не знаю… блин… — Шершняга, ты, блин, кисель, нахрен, ю ноу? Чё, так трудно выбрать? — Трудно… блин… А тебе? Розе тоже было трудно. Варя вообще была не сильно в его вкусе, хоть и симпотная. Рядом с ней Роза чувствовал себя, как на уроке в школе — не расслабиться, а то училка одёрнет или посмотрит так, что до конца урока окислишься. Была у Розы такая училка, Анна Семёновна, суровая математичка, о которой без мурашек вспоминать было невозможно. К тому же язык не поворачивался назвать Варю малышкой. Какая нахрен малышка, когда она на полголовы выше Розы и почти вдвое шире Шершняги в плечах! Ритка другое дело. Жилина казалась клёвой и весёлой. С ней было легко, она попала в тусовку, как влитая. Другое дело, что как малыху её тоже было сложно воспринимать. Скорее, как кореша. Даже несмотря на это идиотское, по мнению Розы, совершенно нелепое платье, которое она неизвестно зачем нацепила. Но, если выбирать между ними… — Блин, мне, наверно, всё-таки Ритка, — неуверенно выдал он. Шершень заметно сник. — Р-роза, мне Варя вообще… наверное… нет. Мне тоже Ритка из них больше… — Блин, Шершняга, ты можешь решить, нет? — Роза вышел из себя, — Мямлишь, как этот очкарик с нижнего этажа, нахрен! Чем тебе Варька плоха? — Большая… очень… — И чё? — осёкся Роза, — Ну и чё, блин? — Тебе больше подойдёт… Мне вообще больше светленькие нравятся… блин. Как Дашка. Ты ж знаешь. — Дашка тебя ещё на той неделе на хрен послала! Бери, нахрен, что есть! Шершень подумал ещё и решил взять, что есть. Было ещё полбутылки портвейна. Когда девушки вернулись, большая часть гостей уже разошлись. Какой-то перепивший парень задрых прямо в углу под батареей. Шершень отключился прямо у них на глазах. — Коллапс, блин, — прокомментировал Роза, — Девки… Варь, помоги на диван эту туловку, нахрен, передислоцировать… Влёгкую «передислоцировав туловку» вместе с Розой, Варя вдруг повернулась к надувшейся Жилиной: — Рит, так спать хочется… Может, пойдём уже? — Ты иди, я помогу Розе прибраться, — Ритка протянула Варе ключ от квартиры, — Дом напротив, четвёртый этаж, двадцать шестая… У меня второй ключ есть, можешь запираться. Варя помедлила секунду, взяла ключ, поблагодарила хозяина за гостеприимство и испарилась. — Реально, клёвая вечеринка получилась, — подтвердила Рита, сгребая опустевшие пивные бутылки и битком набитые пепельницы и аккуратно таща это всё на кухню. — Ритух, ты, если хочешь, тоже иди, — Роза отволок гитару в студию, — Блин, Жорка с Ваньком прям в студии нашей, нахрен, уснули… Ну и хрен с ними! — Не, я помогу, мне не трудно… — Нехило погудели, — подытожил рокер, бухаясь на второй диван. Рита приземлилась рядом, её слегка пошатывало. Для равновесия она будто невзначай опёрлась о Розино колено. Парень заметно напрягся. — Штормит что-то, — застенчиво сообщила она, — Завтра что, суббота? Хоть на работу не идти… Я сейчас пойду… Руку с колена она, впрочем, не думала убирать, наоборот, повернулась к Розе. — Да ты сиди, — неуверенно сказал он, прекрасно понимая, куда она клонит. Чувствовал он себя странно. С одной стороны, ни Роза, ни Шершень никогда не были против того, чтобы малышки оставались на ночь. Везло чаще Розе, потому что его приятель, как и сегодня, обычно вырубался от обильных возлияний. Но Риту он неизвестно почему дико стеснялся и вообще чувствовал себя немного неуютно. Паралич воли какой-то, ю ноу? Рита храбро придвинулась ещё ближе. — Да, вечеринки ты, конечно, умеешь устраивать, — пробормотала она, чуть сильнее сдавливая Розино колено. Тот, удивляясь собственной нерешительности, подался вперёд, позволяя Рите прижаться её губами к своим. И тут же отстранился. — Блин, Ритух… Давай, короче… не это… — Чё, как будто с корешем целуешься? — едко поинтересовалась Жилина, выпуская наконец колено и напуская на себя максимально равнодушный вид. Внутри всё клокотало. — Ну! В смысле… Блин… Ты это… в дрова, по-моему. Я не хочу, типа… Воспользовался тобой нахрен. — Джентльмен, нахрен, — резюмировала Рита, вставая и покачиваясь. — Может, тебя проводить, — вскинулся стушевавшийся Роза, который сам не понимал, что с ним и врёт ли он Ритке. — Не надо! Сама дойду. Здесь недалеко. Бывай… Жилина потеряно спустилась во двор. На улице было тихо, даже надоедливого Захара не было ни видно, ни слышно. Задумчиво поднялась на четвёртый, тихонечко открыла дверь. В квартире было тихо, только Вишня посапывала на маленькой тахте в углу. Не раздеваясь, Ритка рухнула на диван, завернулась, как в кокон, в покрывало и тихо разревелась.