Вишня и Ёрш

Варя почему-то была уверена, что дом встретит её сонной тишиной. Всё-таки второй час ночи. Как бы не так! Дом встретил её одновременно встревоженным оханьем и причитаниями отца, пронзительным визгом и медвежьими объятиями Ритки и бледным до синевы лицом Ромы. — Вишенка, живая! — верещала Ритка, стискивая Варьку неожиданно сильными руками за шею, — Это Академик, да? Это его недобитые? Это из-за меня, да? Варь, что ты молчишь?! — Рит, ты меня… удушишь сейчас… Пап, всё хорошо, всё… Если из объятий Жилиной удалось выбраться сравнительно легко, то Гвидона Варя сама отпускать не хотела. Отца колотило мелкой дрожью, как под током, и Варе стало страшно. — Пап, как ты? Как себя чувствуешь?.. Присядь… — Может, «Скорую»? — вскинулась Рита. Вишневский протестующе замахал рукой, второй поглаживая опустившуюся перед ним на под Варю по голове. — Что мне будет!.. Доченька моя… доченька… Не тронули, ироды… — Всё хорошо, пап, правда, — повторяла Варя, ластясь к руке отца, украдкой поглядывая на Рому, торчавшего посреди комнаты. Его лицо постепенно принимало прежний, нормальный цвет. Гвидон перехватил её взгляд. — Твой-то, — ехидно кивнул он на Романа, — Примчался, хай поднял… Ехать за тобой собирался. Я говорю, куда ты, кочерыжка колченогая, собрался? Куда? Никто ж не знает, где она… Сиди, поехали уже… серьёзные люди… Извёлся весь. Обними хоть его… Варя, не отрываясь от Роминых потускневших глаз, поднялась, медленно подошла к нему и тихонько прильнула к его груди. Судорожно вздохнув, Роман прижал её к себе так крепко, что Варька вмиг поняла: знал бы, куда её увезли — рванул бы туда не задумываясь. — Ну, слава Богу, — Гвидон тяжело поднялся со стула, — А то весь день ни творить не мог, ни думать… Спать все идите, кочерыжки! — Постелить надо… — слабо заикнулась Варя, всё ещё прижимаясь к Роме. — Постелено уже, — крякнул Гвидон, удаляясь. — Мы с Ромой тут похозяйничали немножко, — воровато призналась Ритка, — Пока тебя не было. Тебе, правда, отдохнуть надо, Вишенка, пойдём… Отдохнуть не вышло. Сна не было ни в одном глазу. Варя безуспешно проворочалась на кровати до рассвета и решительно встала. Кухонька утопала в серо-лимонном свете рассветного солнышка. Дни становились всё холоднее, сентябрь клонился к закату, и Варя вдруг вспомнила, что скоро должна будет покинуть Катамарановск. От этой мысли у Вишни внутри всё сжалось. Она уже заранее начала скучать по папе, по Рите, по Роме… За этими печальными мыслями, а также за чашкой чая её застала всклокоченная заспанная Жилина. — Ты чего тут?.. Варь, ты чё?.. Рита бухнулась на второй стул и затрясла рыдающую белугой Вишню, зажимающую себе рот рукой, чтобы не перебудить весь дом. — Варь, ты из-за них, что ли? — совсем перепугалась Ритка, — Из-за бандитов? Да если они тебя хоть пальцем тронули… Я дяде скажу, он им яйца отстрелит! Хочешь? Варя затрясла головой, не будучи в состоянии выдавить хоть слово. Рита беспомощно оглядела кухню, сдёрнула со стола чашку остывшего уже чая и стала тыкать ею в губы Вари, пытаясь напоить. — Рит… Рит, ты мне зубы выбьешь… Вишня засмеялась, сперва тихонько, потом всё сильнее, размазывая слёзы по щекам. Жилина косилась на подругу с нескрываемым беспокойством, но чашку из рук не выпускала. В случае, если истерика затянется, Рита всерьёз намеревалась выплеснуть чай Варьке в лицо… Такие кардинальные меры не понадобились. Варя отсмеялась, похлюпала носом, отхлебнула-таки чаю и совершенно успокоилась. — Рит, я уезжаю скоро… Жилина застыла с разинутым ртом. Варя даже испугалась, что подружка тоже сейчас заголосит, и предостерегающе прижала палец к губам. — Тише только! Рита аккуратно отставила ополовиненную чашку и сгребла подругу в охапку. Так они просидели с минуту. — Когда приедешь? — На каникулы, — шепнула Варя, — Зимой… — Хорошо… Вишенка, расскажи, что там было… Ну… Варя поняла. Рассказ дался ей нелегко, но Рита была благодарным слушателем — ни разу не перебила, только округляла глаза и сжимала кулачки. — Слушай, как же тебе с бандитом твоим повезло, — выдала она наконец, когда Варька замолчала. — Повезло, — повторила Вишневская, — Только он не мой… — Ну как же… Ты же ему… — Знаю. Он мне тоже. Только я… Я Рому люблю. Рита смерила Варьку скептическим взглядом. — Давно это? Ты не торопись… — Я ему так и сказала. — Кому? — обалдела Ритка, — Бандиту?! Вишня, ты поехала совсем? Он тебя не придушил? — Как видишь, — холодно произнесла Варя, — В щёчку чмокнул и уехал… — Ненормальная, — свистящим шёпотом констатировала Жилина, — Варь, ты меня извини, конечно, но… Такой мужик видный… Богатый, все проблемы решает на раз-два… Спас тебя опять же… Вот меня Роза спас — я в него сразу влюбилась. Или… нет, я в него ещё раньше… ну… — Ритка была уже краснее кумача. Варя ободряюще улыбнулась. — Теперь ты рассказывай. Риткина история получилась ещё длиннее и гораздо страшнее. Бледная Варя прижимала пальцы к щекам, её губы подрагивали. От слёз удерживало только осознание того, что Ритка здесь, и ей больше ничего не угрожает. — Рит, я так за вас рада, ну, за тебя и Розу, — искренне сказала Вишня, когда рассказ подруги подошёл к концу, — Он замечательный, вы очень подходите друг другу… Но у меня… другое… — Да я поняла уже, — махнула рукой Ритка, — Если ты Стрельникова ради своего Ромки решила оставить, то всё серьёзно… Он-то знает? — Рома? — Варя снова заалела щеками, — Ну… Я прямо не говорила, но… Мы целовались зато… — Ничего это не значит, — авторитетно сообщила Рита, — С бандитом ты тоже целовалась. — Правда… — Ты, главное, не уедь, пока не скажешь ему… Эта фраза так взволновала Варьку, что она решила не откладывать дело в долгий ящик. Рита ушла домой сразу после их с Варей разговора, а сама Вишня дождалась, пока проснётся Рома, чтобы вместе пойти на почту, чтобы вызвать такси. По дороге Варя ещё раз повторила всё то, что парой часов раньше поведала Жилиной. На этот раз рассказ дался ей отчего-то легче. Рома выслушал внимательно, как-то даже печально, а потом выдал: — Варь, прости меня. Вишня остановилась, будто налетела на столб. — За что? — Я перед тобой очень виноват, — хрипло продолжил Роман, — Я не сумел тебя защитить, потом не смог спасти… Если бы я знал, куда тебя увезли… А я просто сидел и ждал… Если ты больше не захочешь меня видеть, я пойму… — Ром… — Этот человек, который привёз тебя… Он мне звонил вчера, спрашивал, не со мной ли ты… Он запретил мне искать тебя, сказал, дело очень серьёзное… Да я бы и не справился, наверное, это всё… бандитские разборки… Куда мне соваться… Он очень переживал за тебя. Ты ему… — Рома… — Тебе нужен такой человек, как он, — твёрдо, хотя и дрогнувшим голосом заявил Рома, пряча глаза, — Если ты… — Да послушай ты меня наконец! Роман вздрогнул и автоматически поднял глаза. Варя, раскрасневшаяся, сердитая, нависала над ним, уперев руки в бока, сжав губы в нитку. — То есть, ты вот так просто меня бы отпустил? — Я не имею права… Если ты… — Да что ты заладил!.. Варя отошла на пару шагов, сделала вдох-выдох, вернулась. Рома стоял насупившись, не шевелился, смотрел виновато, исподлобья. — Я не думала, что ты так легко сдаёшься, — грустно припечатала Варя, — Нет, я не хотела, чтобы за меня… боролись, сражались… дикость какая-то… Но вот так просто… без… без боя… Я не думала, что ты… Рома хотел поднять руки, чтобы прикоснуться к ней, но не смел. — Теперь я уже сомневаюсь, так ли я сильно тебе нужна… Не перебивай меня, пожалуйста! — Варя жестом остановила Рому, порывавшегося что-то сказать, — Дело не в том, что ты не смог, не успел ничего делать. Это, правда, было такое дело, что ты бы костей не собрал… Даже хорошо… Я бы с ума сошла от страха за тебя, если бы знала, что ты сунулся туда… Это не твоя война… Но всё закончилось. И я знаю, что ты всё это время был у нас дома, ты приехал, ты волновался, ты поддерживал папу и Ритку… Это самое большое, самое лучшее, что ты мог сделать… Ты всегда делаешь лучшее из того, что можешь… Да, Григорий Александрович меня очень выручил, но люблю-то я тебя… Сказала — и испугалась. Не так ей хотелось, чтобы это прозвучало, но Рома, кажется, услышал всё, что Вишня хотела до него донести. Они молча стояли и смотрели друг на друга уже несколько мучительно долгих секунд, и Варя поняла, что придётся начинать самой. Она сделала один шаг — Рома сделал два. Варе было мало судорожно вжиматься губами в его губы, мало было изо всех сил обхватывать руками его шею — хотелось впитать его полностью, раствориться в нём без остатка. От прикосновений его горячих ладоней к спине у Вари подгибались ноги, отчего-то очень хотелось плакать. Последний раз так хотелось плакать, когда маленькая Варенька впервые увидела картины отца. Не от страха, грусти или горя — от какого-то невероятного, светлого, тёплого, не совсем понятного, неописуемого чувства… Вот сейчас с ней происходило буквально то же самое. И с Ромой, судя по всему, тоже.

***

Во дворе дома Рита неожиданно столкнулась с Розой, неспешно плюхавшего домой с ночной смены — Роза подвизался вторым ночным сторожем в круглосуточном магазине. Возвращался он сонным и вялым, но при виде Ритки мгновенно воспрял духом. А поцеловав её, проснулся и посвежел абсолютно. — Ты откуда в такую, блин, рань? — поинтересовался он, не размыкая объятий. — Ох, — Рита вздохнула, прижалась сильнее и запрокинула голову, — Пойдём ко мне, что расскажу… Рите было необходимо поделиться с ним именно сейчас. — Ты с работы? Может, тогда потом… — Не, не, я норм, ваще… Два дня тебя не видел почти… — Да дай я хоть дверь открою… В Риткину квартиру они ввалились сумбурно, опрокинули вешалку, и беседа отложилась на некоторое время… Некоторое время спустя, когда они уже угомонили свой молодой пыл, Ритка сообразила, что недурно было бы и покормить своего мужчину, а заодно и поесть самой — со вчерашнего дня во рту не было маковой росинки. Роза — растрёпанный, с влажными после душа, слипшимися волосами и совершенно бодрый, несмотря на бессонную ночь — ни капли не возражал. Попутно Жилина начала свой рассказ о Варькиных злоключениях — начала, сидя на стуле, завершила уже на коленях у Розы. Музыкант хмурил брови, отводил глаза, крепче сжимал руки на талии Риты и наконец сказал: — Больше, блин, никуда тебя не пущу, нахрен… Без меня… — Даже на работу? — хихикнула Рита, игриво прикасаясь кончиком носа к Розиному уху. Ухо вспыхнуло. — Тем более! У вас там хрен пойми чё происходит, ю ноу? Возьму, устроюсь тоже к вам… Чё у вас там, завхоз какой, нахрен, не требуется? — Я спрошу… Губы Риты медленно, с остановками, переместились от Розиного уха вдоль по виску, щеке — к его губам. И она тут же отстранилась. Ей хотелось видеть его глаза. — Роз, я хотела… Блин… Рано, наверное, очень… Но я всё равно хотела сказать… Для храбрости Ритка подкрепила свои слова ещё одним поцелуем — в уголок губ, а после, уткнувшись носом Розе в висок, наконец выпалила шёпотом: — Я люблю тебя. Напряжённую тишину, повисшую вслед за этим, Рита уже слышала. Роза тогда попросил не обнимать его сзади… Но сейчас было как-то по-особенному тревожно. — Роз, ты можешь ничего не говорить, — торопливо затараторила Рита прямо ему в ухо, — Я просто… ну… Ты не обязан… — Рит, — парень мягко, но решительно снял Жилину с колен и поднялся. Рита тут же плюхнулась на его место. — Блин… Давай по чесноку, — по всему было видно, что слова Роза подбирает с трудом, — Я никому такого никогда не говорил, потому что не знаю, чё это, нахрен, такое… Ну правда… А просто трепать… не могу… Я много с кем вообще мутил, но это так… А… ну… любить, наверное, и не любил никогда. Я, блин, просто не знаю, как это, нахрен, знаешь… — он беспомощно обернулся к терпеливо сидящей на стуле Ритке, внимательно заглядывающей музыканту в глаза, — И сейчас не знаю, чё это! Я только знаю, что с тобой мне хорошо, а без тебя фигово. И если это оно, то это, блин, самое охренительное, что я чувствовал… Рита, всё это время старательно давящая улыбку, поднялась со стула, подошла к Розе и нежно обвила его руками за талию, чувствуя, как дрожат его руки, обнявшие её в ответ. — Это прям именно то, что я хотела услышать, — мурлыкнула она, — Честно. Будем считать, это «оно»… И почувствовала нежный благодарный поцелуй в макушку.

***

Вишня уезжала поздним сентябрьским утром. Ещё накануне дружно было решено не разводить по этому поводу массовых соплей, поэтому провожать Варю на вокзал поехал один только Рома, которому к тому времени уже сняли гипс. Ритка забежала попрощаться заранее, утречком, и долго обливалась слезами на пару с Варей, обещая писать и ждать на новогодних каникулах в гости. Обнявшись с отцом, расцеловав его в обе щеки, Варя пообещала передавать привет маме и вышла вслед за Ромой, уже погрузившим в УАЗик Варькин чемодан. И теперь уже минут пятнадцать Варя и Рома в обнимку стояли на платформе, поджидая поезд на Москву. — Хочешь, я тебе ещё напишу картин, а зимой привезу? — Хочу. Ты, главное, сама приезжай… — Приеду… — Я на работу опять выхожу… послезавтра… — Осторожней будь. У тебя работа, конечно… — Хорошо… — Я тебя люблю. Семафор замигал красным, возвещая о приближении поезда. Варя отстранилась, потянулась к чемодану. Рома остановил её, крепко взяв за обе руки, глядя Варе в глаза так, будто не мог насмотреться. — Я скоро приеду, — сбивчиво залепетала Вишня, — Совсем скоро… Через три месяца. — Я буду ждать. Я тоже тебя люблю. Чуть не опрокинув чемодан, Варя кинулась к нему, целуя, как в последний раз. Чтобы отпустить её руку, Роме понадобилось всё его самообладание. В голове всё это время билась страшная навязчивая мысль, что в Москве Варя непременно найдёт себе кого-нибудь лучше, перспективней, и вообще… — Ром… — Не плачь… пожалуйста. Люблю тебя. — И я тебя… В этот момент Роме стало кристально ясно — она непременно вернётся. Вернётся — к нему. Потому что правда любит. Потому что знает, что он любит. Потому что иначе быть не может. Не плачь! Это был просто миг. Не плачь! Ветер ненастья стих. Эта тоска — ностальгия для сна. Ты не одна, Да и скоро зима, Ты только не плачь! Ты только не плачь! Не плачь! Заколдует в льдинку мороз. Не плачь! Мне грустно от этих слёз. А мой телефон у тебя на столе, Всего лишь семь нот, И лечу я к тебе, лечу я к тебе. Ты только не плачь! «Старый приятель», Не плачь. P.S. — Алло, отделение милиции, — заученно произнесла Рита, не отрываясь от экрана компуктера. — Полковника Жилина! — пролаяли в трубке. — Полковника нет на месте, он на вызове, — сурово отозвалась Ритка, — Что передать? — Запишите, — прогавкали в ответ. Рита послушно нашарила свежезаточенный карандаш и выудила чистый огрызок бумаги из-под стопки документов. — Пишу. — Сегодня ночью осужденный Жилин Сергей Олегович пятьдесят второго года рождения бежал из колонии… Трубка вывалилась из Риткиной руки…