Аудитория №13.

      Слова Рената прочно засели у меня в голове и я не то, что издавать шум, я даже пошевелиться не осмеливалась.       Когда я просидела в холоде и темноте около получаса, ко мне, наконец, пришло осознание того, что сейчас происходит.       Прошёл, час, два, три. Руки неимоверно болели от тугой верёвки, которая перетянула кожу так, что я уже даже не могла пошевелить пальцами из-за того, что кровь в них не поступала.       На меня уже начала накатывать истерика, как откуда-то снаружи послышались выстрелы и мужские крики. Отовсюду разносились знакомые голоса, смешиваясь в неспособной сейчас на какие-то умственные напряги голове в одну сплошную массу. Было страшно, но вместе с тем я чувствовала какое-то облегчение: я понимала, что пришли сюда конкретно за мной.       — Ника? — за дверью послышался до боли знакомый хрипловатый голос, заставивший меня вздрогнуть и в неверии расширить глаза. — Ника!       — Миша! — со всей силы завопила я, дергаясь и пытаясь освободиться от веревки самостоятельно, что было практически невозможно. — Миш, я тут!       Услышав мой голос, парень подбежал к двери, пытаясь её выломать. Надолго его терпения не хватило и, перестав долбиться, он прострелил замок, сразу же залетая внутрь.       — Боже, Ника! — с облегчением на выдохе произнес парень, падая рядом со мной на колени и принимаясь освобождать меня от верёвок. — Как же я за тебя испугался, милая, — как только хватка с запястий спала, я кинулась обнимать парня, утыкаясь лицом в его шею, не в силах сдержать поток слёз.       — Миш, — тихо позвала его, заглядывая в прекрасные глаза, которые сейчас я еле могла разглядеть от полумрака, стоявшего в комнате. — Я люблю тебя.       — Что? — он удивился, вставая на ноги и поднимая меня за собой. — Ник, нам надо уходить.       — Я просто вдруг поняла, что еще ни разу тебе этого не говорила.       Парень молча поцеловал меня и, нежно взяв за руку, повел по коридорам, точно зная где выход. Когда мы встали уже у двери, ведущей на улицу, в нашу сторону прилетело несколько пуль и Миша закрыл меня собой, вжимая в стену. Я вдруг почувствовала, как в бедро что-то упирается.       — Миш? — я опустила взгляд на его штаны. — Это пистолет или ты просто очень сильно рад меня видеть? — он тихо рассмеялся, покачивая головой, и достал из-за пояса пистолет, заставляя меня немного разочарованно выдохнуть.       — Вот за это я тебя и люблю, Подольская, — он снял оружие с предохранителя. — За то, что ты такая ненормальная. Тебе бы идеально подошла моя фамилия и прозвище «Дикая». Что он сейчас сказал?       — Слушай внимательно, Подольская. Так внимательно, как ты ни слушала ни на одной моей паре, — Миша чуть отстранился, выглядывая из-за дверного косяка. — Сейчас ты со всех ног бежишь к черной машине, рядом с ней тебя встретит твой недоохранник. Я прикрою.       Я много раз видела такое в фильмах и прекрасно понимала, что сейчас от меня требуется. Поэтому, как только Миша отдал команду, я побежала. Побежала так быстро, как только могла. Но это не помогло.       Очередной выстрел и я чувствую острую боль в районе живота, из-за которой просто становится невозможно двигаться.       — Черт, Вероника! — я снова слышу знакомый голос и понимаю: полным именем меня называет только один человек, помимо матери. Капитан.       Поворачиваю голову и вижу, как Николай, отстреливаясь, бежит в мою сторону, а я чувствую, как теряю сознание. Единственное, что мне удается запомнить перед тем как я отключаюсь, это то, что в последний миг Коля оказывается передо мной, отталкивая от пули, которую я бы точно не пережила: целились точно в голову.       Он принимает удар на себя и падает вместе со мной на землю.       — Я люблю тебя, Вероника, — хрипло, почти не слышно произносит мужчина и я сожалею о том, что не могу найти в себе силы, открыть глаза и посмотреть на него, возможно, в последний раз. — Очень тебя прошу: будь счастливой несмотря ни на что. Не бросай Мишку, он тебя любит и в обиду не даст. И всё. Пустота и оглушающе звенящая в ушах тишина.

Полтора месяца спустя.

***

      Я с огромным усилием пытаюсь открыть глаза, но сделать этого не удаётся: веки будто бы налились свинцом. Человек, сидящий рядом и держащий меня за руку вдруг отпускает меня и через секунду я слышу родной, срывающийся на крик голос Миши: — Врача! Срочно!       Через время мне всё же удаётся открыть глаза и даже попросить воды. Изначальное состояние после побудки оставляет желать лучшего и врач советует мне отдохнуть, выгоняя Мишу из палаты.       Парня ко мне впускают только на следующий день и только тогда я имею возможность внимательнее рассмотреть его.       Он сильно похудел, его плечи осунулись, взгляд стал каким-то тусклым и безжизненным, а лицо выражало огромную скорбь.       — Миша, — еле слышно произнесла я, и он устало улыбнулся взяв меня за руку и поцеловав кисть. — Где.. — договорить я не могу и парень расценивает это как вопрос о моем местонахождении.       — Всё хорошо, милая, мы в больнице. Ты только что вышла из комы, твоё состояние стабильное.       — Коля, — выдавливаю я через силу и тут же замечаю реакцию Миши. Его улыбка мгновенно исчезает, он опускает глаза в пол, еще крепче сжимая мою ладонь в своих руках.       Я понимаю всё без слов и не сдерживаю слез. Они одна за одной стекают по моим вискам, капая на ушные раковины и оставляя неприятные мокрые дорожки. Его больше нет.       Этот человек спас меня ценой собственной жизни. Мне было грустно, обидно и больно. Хотелось вернуть время назад и сделать всё, чтобы это не повторилось.       Не верилось в то, что он умер. Он был справедливым и умным, в меру веселым и добрым. А сейчас его нет. Это человека просто не существует.       — Когда похороны? — захлёбываясь слезами, я открываю зажмуренные глаза и замечаю, что глаза Миши тоже на мокром месте.       — Были полтора месяца назад, — произносит еле слышно парень, шмыгнув носом, и по его щеке всё же скатывается одна слеза, которую он спешит стереть ладонью.       Новая волна боли и обиды на жизнь накрывает меня с головой и слёзы льются с такой силой, что перед глазами встаёт мокрая пелена, мешая что-либо вообще разглядеть.       Я содрогаюсь в беззвучных рыданиях еще некоторое время, после чего засыпаю с навязчивой мыслью о том, что лучше бы умерла я, чем он.       Из-за моей небольшой истерики и того, что я впала в депрессию, нам с Мишей разрешают увидеться только через неделю.       Он приходит ко мне с фруктами и моим любимым печеньем и садится на тот же стул, сжимая мою руку в своей и всё так же устало улыбаясь. Я уже более менее реабилитировалась и теперь могла спокойно говорить, принимать пищу и даже недолго сидеть в кровати.       — Ты знаешь, что произошло тогда? — тихо спрашиваю я, надеясь услышать ответ.       Всё оказывается куда проще, чем я думала. Моё похищение организовал Вильгельм — мамин бывший жених. Вил обанкротился и влез в долги, чтобы не потерять свой бизнес, а когда с него потребовали долг, он решил достать нужную сумму через меня, обманув мою мать.       Герман, который работал на Вильгельма, сначала отказывался принимать во всем этом участие, но когда мой несостоявшийся отчим стал угрожать его беременной жене и маленькой дочери, Гера не смог этому противостоять.       Германа суд оправдал и он проходил по делу как свидетель, Вильгельма посадили там, в Германии, на их законодательном уровне, а Захар и Ренат числились как соучастники и тоже уже сидели.       Джорга — парня, который стрелял в меня и Колю — не стало в тот же день: Никита попал прямо ему в сердце, когда тот вышел из укрытия, чтобы окончательно меня добить.       Мне до сих пор было невероятно больно думать о том, что Николая больше нет в живых. И даже тот факт, что его убийца расплатился тем же не скрашивал этой дикой боли и я даже не чувствовала облегчение.       — Это несправедливо, — вытирая текущие слезы, произнесла я. — Он не должен был умереть, — я присела и чуть придвинулась к Мише, обнимая его и утыкаясь в плечо. — Не должен.       — Я знаю, Ника, — парень обнял меня в ответ, поглаживая по голове и целуя в макушку. — Колян был последним человеком, кто заслуживал смерти.       — Откуда ты его знал? — я чуть отодвинулась от парня, заглядывая ему в глаза.       — Он мой родной брат, Подольская, — горько усмехнулся Миша, щёлкнув меня по лбу. — Я знал его с рождения, — я была шокированная таким заявлением, потому что даже представить не могла, что Миша и Коля – братья. Они были слишком разными, чтобы это было правдой.       — Соболезную. Тебе, наверное, сейчас даже тяжелее, чем мне, — я опустила глаза в пол, сжимая руки в кулаки.       — Ник, — позвал меня Михаил, приподнимая моё лицо за подбородок и заставляя посмотреть на него. — А что вас с ним связывало?       — Мы.. — я замолчала, не сразу решаясь рассказывать Мише правду. — Мы встречались. Недолго, примерно две недели. Это было за месяц до того, как мы с тобой.. — я замолчала, не став договаривать. Это и не было нужно: Миша и так всё понимал. Он лишь усмехнулся, снова меня приобнимая.       — У нас всегда был схожий вкус в плане выбора девушек, но я и подумать не мог, что та девчонка, в которую без памяти влюбился мой брат – это ты.       — Это я виновата в том, что с ним случилось, — я сжала ткань Мишиной футболки в кулаки, из последних сил стараясь не расплакаться снова. — Это я должна была умереть, а не он.       — Не говори так, — шатен стал утешающе гладить меня по голове, шепча различные нежности.       — Но ты ведь тоже так считаешь, не так ли?       — Нет, Ника. Ты не виновата в его смерти. Ты не виновата в том, что тебя похитили и в том, что он взял удар на себя. Он тоже в этом не виноват, потому что посчитал, что так будет правильно. Я его не виню, потому что на его месте сделал бы тоже самое.       — Спасибо, — сорвалось совсем тихое с моих губ. — Спасибо, что ты всегда рядом.       — По-другому и быть не может, Подольская. Хоть ты меня и бесишь иногда, но я же всё-таки люблю тебя, — я натянуто, сквозь боль улыбнулась, понимая, что Миша – это тот человек, с которым я хотела бы провести всю оставшуюся жизнь. Сколько бы жить мне не осталось, сто лет или пара часов.       Я знала наверняка: последние слова Коли и его просьбу я выполню. Я буду счастлива и ни за что не расстанусь с Мишей, что бы ни случилось.