Карта памяти

Часовая стрелка перешла отметку двенадцать, когда Антон все же вернулся в квартиру. Первое, что он увидел, так это полнейшую разруху. Сам не понимая почему, парень заволновался за робота. – Эй, ведро с гайками? Ты тут? – зеленоглазый разулся и прошел в комнату, всматриваясь в темноту ночи. В дальнем углу в мгновение включился фонарик. – Я не ведро, – отозвался сидевший в углу робот. – Но ты и не Арсений, – Шастун почувствовал, как облегчение от того, что с этой железякой все хорошо, вновь сменяется на раздражение. – Как тебя вообще называть? – Моя модель называется Xenia university intelligent 2000, – на такое Шаст лишь цокнул языком. – Ну да. Интеллигент, конечно. В свете последних событий это неоправданно. Будешь Сеня. – Мне не нравится это имя. Арс было лучше. – Я тебя и не спрашиваю, – фыркнул зеленоглазый. – Меньше всего мне нужно одобрение от консервной банки. Так что выбирай. Или Сеня или ведро с гайками. Арсом я тебя, – Антон выделил слово "тебя", – никогда не назову. Все. Я спать. А ты прибери то, что устроил. Арсений вновь остался один в стенах комнаты. Они буквально давили на робота. В последние два дня он начал сильно сомневаться во всем, что было вложено в его систему. И вот во что эти сомнения вылились. Стоило ему прийти домой, как голубоглазым овладело сильное желание снести все вокруг к чертовой матери, не оставить камня на камне. А все почему? Потому что этот человечишка узнал правду? Какая ему, роботу, разница? Быть может, впервые он увидел, как был нужен? Хотя, конечно, Антону был нужен не он, а тот, чьё это лицо. "Они даже улыбнуться не могут" – вдруг пронеслись в памяти андроида слова Сергея. Развернувшись к зеркалу, робот впервые за все время обратил внимание, насколько красив был тот человек, чью внешность он получил. Брюнет прикрыл глаза, стараясь улыбнуться. Люди ведь делают это каждый день, значит и ему под силу. Но стоило открыть глаза, как из зеркала на него смотрела настолько стремная рожа, что в Хэллоуин конфеты бы отдавали вместе с кошельками и драгоценностями. Глаза вспыхнули голубым. Сжав зубы, мужчина со всего размаху ударил по зеркальной поверхности. Осколки со звоном осыпались на пол. В комнату вбежал перепуганный взъерошенный Шастун. – Какого хeра ты творишь, железяка?! – начал было тот, но увидев светящиеся в темноте глаза отпрянул назад. – Твою мать... – Я так ужасен? Ну давай, Антон. Скажи это. Как только ты узнал, что я не человек, ты свалил. Люди все такие эгоисты. И ты не исключение, хотя, признаться, я думал иначе. Но, видимо, я ошибся, – он медленно подходил ближе. – Ты так хочешь услышать, что я думаю насчет тебя? Хорошо. Ты всего лишь машина, которая действует по программам, заданным в котелке. Не ощущаешь никаких чувств, эмоций. Только логика. Пусть у тебя внешность человека, но ты всего лишь техника. Металлолом, который можно выбросить на свалку и никто не пожалеет! – с каждым своим словом Шастун распалялся не на шутку. – Все это формирует главное отличие тебя от того, чью маску ты нацепил – жизнь. Она невозможна без эмоциональной составляющей. А ты, как и все роботы, ее лишь имитируешь. – Но вчера тебе понравилась эта имитация. Так в чем проблема? Я в сотню раз лучше каждого из вас. Моя внешность тебя устраивает. Живи и радуйся до окончания своих дн...– на полуслове голубоглазого оборвал сильный удар в голову. Глаза потухли, тело рухнуло на пол. Антон потирал руку, смотря на вырубленного андроида. Его привычка носить много колец сыграла на руку. Присев на корточки рядом с андроидом, Шастун заметил, что повредил покрытие. – Я любил человека, а не имитацию.