Глава 7 - Письмо
2 августа 2020 г., 06:00
Поздно... ночью... через все запятые дошел наконец до точки. Адрес. Почта. Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки. Тихо. Звуки. По ночам до меня долетают редко. Пляшут буквы. Я пишу и не жду никогда ответа. Сплин - Письмо
Утром меня ждали опухшие глаза и крайне помятая рожа. Сейчас бы не помешала медицинская чакра, но мы с Кьюби были не в тех отношениях, чтобы можно было спокойно ей манипулировать, поэтому я просто закинула ложки в морозильную камеру, а сама пошла в душ, пытаясь смыть остатки тяжелого и липкого сна о прошлом. Давненько меня не посещали подобные сны. Даже в доме, где все напоминало мне о погибшем супруге я не чувствовала себя настолько паршиво, как здесь. Мимолетные, едва заметные мелочи, что били под дых, заставляя осесть на землю и пытаться взять себя в руки. Короткие волосы достаточно быстро сохли, даже фена не требовалось, однако я все равно накинула полотенце на плечи, чтобы не намочить домашнюю майку. Я здесь уже полторы недели, и все еще не могу привыкнуть к абсолютно чистой коже, на которой не виднелись привычные шрамы. Особенно странно было не видеть белесую паутинку на внешней стороне ладоней, что осталась после столкновения с Амеюри. А еще было непривычно ощущать гладкую кожу в районе груди, где черные штыри Наваки вскользь задели сердце и пробили легкое. Эти шрамы были парные, и отверстие от штыря зеркально отражалось на теле Саске, что пытался защитить меня в тот момент и сам глупо подставился под удар. А вот паутинку от молний можно было и свести, но почему-то упрямый Учиха не стал этого делать. Из отражения в зеркале на меня смотрела абсолютно милейшая особа, и если не брать в расчет некоторые факторы, вроде коротких волос и мальчишеской одежды, то можно было бы сделать из Наруко куколку, с ее тоненькими ручками и изящными запястьями. Намочив маленькое полотенце, я вернулась за ложками и завалилась прямо на пол, обматывая лицо холодной тряпкой и прислоняя столовые приборы к глазницам. Не сказать что это все даст вау эффект, но хотя бы немного снимет припухлость, и уже сложно будет сказать, что я проревела половину ночи, скорее, просто не выспалась, или выпила слишком много воды. На кровати зашевелился Саске, издал страдальческий стон и поплелся в ванну, наверняка даже не открывая глаз. Учиха был птицей ночного полета, так же как и я, мог ежедневно вставать даже раньше рассвета, однако максимальной продуктивности от него можно было дождаться только ближе к обеду. Он вполне прилично функционировал, отдавал отчет о каждом своем действии, но титул гения в утренние часы он подтвердить не мог, иногда просто не понимая, что от него хотят. Да и гений из него был такой же, как и из меня, просто старайся и бейся лбом до тех пор пока не получится, вся наша “гениальная” сила и умения были результатом тренировок на грани смерти, а не врожденного дара. Поэтому с утра он, обычно, разгребал мелкую документацию, после обеда и часов до 4-5 разгребал оставшиеся документы и принимал посетителей, а вечером начинался мозговой штурм. Я работала примерно по той же схеме, благо мне посетителей принимать не приходилось, больше копаться с бумагами и читать отчеты, чтобы точно знать, кому выписать лечебных пиздюлей. В основном огребал, конечно же Хидан, и у меня было стойкое подозрение что гребаный Джашинист страдает извращенной формой мазохизма, судя по тому, какой религии он придерживался. А может ему было просто весело косячить (не по крупному, он не провалил ни одной миссии), хоть какое-то развлечение для бессмертного. В основном к вечеру я готовила план миссий на ближайшую неделю, который раздавала на следующее утро и так по кругу, периодически отвлекаясь на миссии. Все еще сонный парень шлепал мокрыми ногами по линолеуму, и если сосредоточиться, то даже можно сказать, по какой траектории он движется, поэтому сдавленное шипение от того, что шаринганистый запнулся о порог кухни стало для меня неожиданностью. И видимо для самого Учихи тоже, ибо он сверлил этот несчастный порог злым и усталым взглядом, приходя в бешенство на пустом месте. Конечно, после взрослого и сильного тела запинаться об какие-то пороги крайне обидно. Я чувствовала, что за стенами нашей квартиры сменился караул и знакомая чакра неприятно кольнула где-то под лопаткой. За нами следят всего двое, и самое забавное что это ”наши” старшие братья. Сейчас Итачи покинул свой пост, оставляя нас на попечении Сецуны и не сказать, что повышенное внимание стало для меня сюрпризом, так же как и неловкие попытки Минато подружиться со мной, после такого финта ушами, как смена фамилии. Наруко была послушной девочкой, она не желала жизни шиноби и нехотя шла по этому пути, все же стараясь не расстраивать родителей, которые и без того были разочарованы в ней. Даже в дневнике она все еще называла их ка-чан и ото-сан, показывая тем самым уважение к семье. Даже двое старших были не Сецуной и Кагами, а нии-сан и нее-сан. Я же подводила строгую черту, обращаясь к Минато по его должности в строго уважительной форме даже в неформальной обстановке, остальные же члены семьи были Намикадзе-сан, без разницы, кто из этих троих передо мной. И конечно же, такая ситуация не устраивала параноидальных Старейшин, что были не согласны на обретение собственной воли у вверенного им Первым оружия. А уж сам факт того, что оружие стало подозрительно покорным и оторванным от семейного лона, через которое можно было давить и вовсе приводило их в ужас. Точнее, это были мои догадки, иначе повышенный интерес со стороны семейства Намикадзе оставался для меня загадкой. Ну не бывает так чтобы после стольких лет продолжительного игнора к тебе резко воспылали дружелюбием (до любви там ой как далеко) только из-за того, что ты оправдываешь их ожидания. Я не доверяла людям, что так легко меняли свое мнение. Саске что-то проворчал с зубной щеткой во рту и стянул с лица полотенце, осматривая моё общее состояние, и судя по искривленной роже, охлаждающие процедуры не особо помогли. Ладно, значит используем косметику, коей у Наруко было даже слишком в избытке, и я не понимала, зачем? Лично я косметикой не пользовалась почти никогда, разве что считать плотный грим косметикой… в мои планы входило повторить все это и здесь, разве что в черной расцветке, но в этом мире все же придется соблюдать грани разумного. Если там Цунаде меня могла максимум пожурить, да смирится, то здесь я наверняка заработаю административное взыскание, если переборщу, так что первоначальный план с черными губами и густо подведенными глазами уходил в небытие. Достаточно будет подчеркнуть полосы на щеках, да чуть изменить форму, делая глаза более вытянутыми и по лисьи прищуренными, нежели мой нынешний чуть округлый кошачий разрез. Ничего сверх меры, Какаши вообще в маске на пол лица гоняет, да глаз повязкой прикрывает и ничего. Можно, конечно и губы в качестве эксперимента накрасить, но тогда уж не черным, а каким-нибудь сероватым или графитовым цветом. Носить что-то яркое, возвращать блондинистый цвет волос и делать красные рисунки не хотелось. У меня тут траур, как никак. Если так подумать, то мой сороковой юбилей стал отправной точкой. Буквально через год погиб Гаара по вине моего клана. Был долгий суд закончившейся казнью, а мой гардероб стал полностью состоять из черных вещей, разве что волосы были единственным ярким пятном в жизни. Затем, скоротечно скончалась Цунаде, опустошенная своей омолаживающей техникой, и мой траур продолжился. Умер Джирайя от долгой болезни, и Орочи слишком быстро сгорел вслед за ним. Попрощалась я и с Кибой, пожертвовавшим своей жизнью ради защиты отряда чуунинов, что нарвались на нукенинов из книги Бинго. Слишком рано похоронили Обито, которого окончательно добили проклятые глаза. Эта участь не обошла и Итачи, поэтому Саске пришлось взять на себя управление кланом, передавая эстафету управления деревней Конохамару. Попытка мирных переговоров в Кусе закончилась смертью Гая, до последнего защищавшего Хокаге и Амекаге, но Яхико все равно задело ядом, а ирьенины не успели вовремя. Тогда же погиб Канкуро, защищая в первую очередь меня, как временно исполняющую обязанности Казекаге. Киллер Би решил уйти сам, давая Гьюки долгожданную свободу. А потом была и наша миссия в другом мире, где мы должны были остановить собственные отражения, что пошли не по тому пути, пытаясь разрушить собственный мир. Остановили, однако тот Орочимару проводил слишком много незаконных исследований над джинчурики, и это сыграло финальную ноту в этой затяжной пьесе с трагическим концом. Даже наше перерождение началось со смерти. Эти семь лет были тяжелыми. Брюнет толкает меня в плечо и качает головой, прекрасно чувствуя, о чем я думаю, и сам становится мрачнее тучи, накидывая на себя темную форму и подвязывая хитай-ате с темной тканью на лоб. Я резко бью себя по щекам и смотрю на мрачную морду в зеркале. Стрелки на верхнем веке ярко пестрели на загоревшей коже, а тяжелый взгляд заставил отвернуться от собственного отражения, переключая внимание на другой вид деятельности. Оделась в таких же темных цветах что и Саске, повязала хитай-ате на плечо, где ему положено быть. С таким мрачным настроением мы отправились в Резиденцию Хокаге чтобы сделать командное фото. Сакурай предпочел не разговаривать с нами, а Какаши и вовсе разделял мрачные настроения. Если Обито в этом мире погиб, то через пару дней должна быть очередная годовщина, в которую наставник скорее всего не появится, отправляя вместо себя клона. Так было и в том мире, только в день смерти Рин, поэтому не было ничего удивительного в том, что печальный клоун был еще более печален, чем обычно. Из-за наших постных рож фотография вышла весьма натянутой, Какаши фальшиво улыбался, Учиха тщетно пытался расслабить морду лица, но от этого его кирпичный фейс не поменялся, я же просто старалась перестать смотреть на всех исподлобья и хоть немного улыбнуться, Сакурай тоже выглядел весьма напряженно, чувствовалось, что вся эта мрачная атмосфера давила на него.***
Будни текли размеренно. Пару раз нас гоняли на типа стандартные проверки, брали кровь на анализы, пытались залезть в голову, но клановую защиту решили не ломать, ибо чревато, никаких контролирующих техник не нашли, и отпустили с миром. Надсмотрщики так и остались на месте, но сменили их на более неопытных АНБУ, видимо мы были хорошим подспорьем для того, чтобы набраться нужного опыта. Харуно бесился, ему уже поперек горла стояли эти миссии D ранга, о чем он не раз сообщал Какаши, а мы лишь пожимали плечами, показывая, насколько нам насрать, какую работу выполнять. Приказ есть приказ, да и не хватит у нас силенок, чтобы претендовать на что-то серьезное. Чуть подсуетившись, мне удалось сменить стиль нашего будущего ирьенина на что-то менее броское, а волосы до лопаток были безжалостно обрезаны под каре, и даже сам Сакурай отметил, что так действительно стало удобнее. Со временем, его красная повязка тоже стала черной, а он приспособился ходить в неяркой одежде, и уже больше напоминал шиноби, чем мужика в платье. На кой хер ему все это было нужно не поймешь, но на задания я заставляла одеваться согласно уставу. Ну и удалось пристроить его в рученьки ирьенинов, где он прижился как родной, делая вполне хорошие результаты. Цунаде отказалась брать парня в ученики, поэтому натаскивал Харуно мой клон. Умела я мало, но в анатомии шарила будь здоров, все же столько трупов пришлось вскрыть пока была ученицей Белого Змея. Хатаке был сенсеем только на словах, больше казалось, что он курирует команду генинов без наставника. Саске еле как смог выбить с него Чидори, и то, на это потребовалось аж три недели вечных отговорок, недомолвок и банального нежелания. Учиха скрипел зубами от досады. Он достаточно часто применял эту технику, будучи генином и сейчас не мог ее использовать, ввиду того, что она была авторства Какаши, поэтому он продолжал с упорством горного барана преследовать Хатаке, который все же сдался, показывая технику аж целый ОДИН раз и решил что на этом хватит. Обучением Сакурая пришлось заниматься самостоятельно, учить ходить по деревьям, воде, и даже сражаться в подобных условиях, поэтому авторитет Копирующего падал все ниже и ниже в глазах его команды, но он похоже вообще не парился на этот счет. Саске тренировал техники и бесился отсутствию привычного птичьего призыва. Я же сваливала в план Жаб, стоило появиться малейшей возможности продлить время тренировок, а зоркий глаз Фукасаку корректировал положение тела в пространстве. Со стихийными техниками дела обстояли плохо, и у меня создавалось ощущение, что Фуутон был вообще какой-то третьей стихией, а не первой. Мне гребаный Райтон давался легче, чем тренировки с Ветром. Наконец, скопив достаточно денег, я смогла втариться нужным количеством шариков, и пользуясь аж двумя выходными ушла к жабам, оставляя Саске тренироваться в одну тяпку. Он умудрился умыкнуть пару свитков из общей библиотеки Учих и теперь выискивал эффективные и менее чакро затратные комбинации при условии двух недавно пробудившихся томое и менее развитого очага. Задача была не из легких, в той жизни и очаг был больше, и каналы были шире (чакры Биджу у него теперь нет, поэтому подобные истязания, что проделала я у него не получатся), правда контроль у этого тела был хуже. Та же проблема была и у меня, поэтому я упорно налегала на тайдзюцу и клонов, что тренировали контроль, пока я сражалась с одной из усиленных копий. Но конкретно сейчас меня интересовал Расенган, а точнее та разновидность, что требовала небольших вливаний чакры ветра. Это не был огромный Расенсюрикен, вроде того, что у оригинального Наруто. Мои сюрикены были не больше ладони и были ласково прозваны Аквилой, которые при должных навыках метания невозможно было отразить из-за хаотичной траектории и огромной скорости вращения потоков воздуха рядом с ними. Тех крох Фуутона, что я могла выдавить из себя должно было хватить на средненький заряд Аквилы, и если они будут еще меньше, чем полноценные, это может стать хорошей скрытой атакой, что не повреждает конечности. Но для этого я должна была вновь изучить Расенган, с тем же хитрым плетением. Старый Жаб встретил меня без особого удивления, однако, мешки непонятно с чем вызвали у него некие подозрения. Скинув с себя плащ, на котором можно было удобно расположиться, я разулась и села в позу лотоса, доставая первый шарик, что был наполнен водой. В прошлый раз я провозилась две или три недели, пытаясь понять как хлопнуть его. В этот раз все проходило проще, только из-за слабоватого контроля не получалось увеличить давление до нужного. Каналы были широкими, очаг, как и у всех Узумаки большой, но из-за резкого роста проходов, примерно пятьдесят процентов просто уходило в воздух. Еще двадцать уходило на поддержание печати (в прошлом мире таких проблем не было, нет печати нет проблем) ежедневно, в сухом остатке оставалось тридцать, которые надо было использовать максимально эффективно. Вода либо сохраняла форму, но нити были недостаточно плотными и не давали нужного давления, либо нити становились достаточно тонкими, чтобы прорвать оболочку, но теряли всю форму, и клубок становился мешаниной из узлов. — Расенган изучаешь? — ехидно поинтересовался Жаб, смотря на мои манипуляции. — Ага. И у меня есть две недели чтобы улучшить контроль. — он качает своей седой головой. — Так ты его не улучшишь и с места не сдвинешься. Минато-чан знает о твоих тренировках? Он мог бы и помочь дочери. — кисло улыбаюсь, вновь надевая обувь и выдвигаясь за старцем. — Он даже не знает, что у меня есть призыв, его интересует только безопасность деревни, и как бы джинчурики не разрушил все к Джуби. — Не будь так критична, Наруто, в тебе говорит детская обида. Нужно уметь прощать. — ну-ну, настолько детская, что Наруко покончила жизнь самоубийством от постоянного давления. — А я и не обижена, я просто констатирую факты. Меня привели к тому самому фонтану и выделили листочки, которые я должна была гонять по голому телу. Не особо стесняясь, я разделась до нижнего белья, прикрепляя белый кусочек бумаги и садясь в позу лотоса на голове одной из каменных жаб. Я находилась здесь всего месяц, безрезультатно пытаясь вывести контроль на приемлемый уровень. Да мне техники давались только потому, что я знала как, куда и столько подавать чакры, но это не распространялось на стихийные техники. Была ли проблема в изменившемся ощущении от собственной чакры, или же в херовом контроле я не знала, но упорно продолжала гонять маленький листочек по телу, пусть и с той же скоростью, что и в первый раз. Ну не получалось у меня делать это быстрее. Я два года потратила на то, чтобы полностью научиться управлять всей чакрой не выпуская ее в воздух, а чтобы с легкостью и на высоких скоростях гонять злополучную бумажку еще год. Сейчас я не располагала таким количеством времени, желая попасть на экзамен чуунина, ибо на индивидуальную сдачу можно было даже не рассчитывать. Ладно уж, хоть в какой-то жизни можно побыть цирковой обезьянкой на потеху Каге. Как там говорил Асума в свое время? Поток сухого воздуха? Да только в прошлый раз это был морской бриз, сейчас же, это больше напоминало порывы ветра перед грозой. Бриз был стабильным, чакра ветра выделялась на фоне влажности, а сейчас эти порывы еще пойди поймай. Про специальную сталь и говорить не приходилось, Райтон вольготно чувствовал себя и у меня даже получалось высекать искры на кончиках пальцев, в то время как моя основная стихия тихонько себе дремала, забив на своего обладателя большой и толстый ху… км, член. Чистая чакра - это смешение всей стихийной чакры, что есть в твоем теле. Молнию я чувствовала более чем уверенно, и лист двигала в основном за счет инерции разрядов, поэтому рисунок был слегка дерганый, и не такой плавный, каким он должен быть за счет Фуутона. Я Катон и то отчетливее чувствовала, чем Фуутон. Так почему же он первый? Интуиция молчала, но продолжала тыкать мне гребаную молнию прямо в лицо, и хотелось тупо сдаться. За этот месяц я не продвинулась ни на шаг к пониманию Ветра в этом теле. По моему, я Хирайшин выучу быстрее, чем добьюсь хотя бы Ладони. Хотя что там его учить, главное в пространстве ориентироваться быстро, да чакры много в воздух не выпускать. — Ох, так вот в чем проблема. — со знанием дела произносит Фукасаку, отвлекая меня от увлекательного занятия. — Идем за мной, будем приступать к крайним мерам. Крайней мерой оказалась долина Пик, где мне предстоит медитировать в скором времени для сенин-мода, но мы отправились к самым высоким столбам, что скрывались за низко парящими облаками. Ну, и довольная рожа жабы мне совершенно не нравилась, а вопящая интуиция вторила моим опасениям. Он же не будет скидывать меня со скал, верно? Будет, еще как будет, твою мать! Внизу страховал Гамакичи, что подхватывал своим языком у самой земли, а мне нужно было расслабиться в полете и почувствовать всю прелесть пролетающей мимо природы. Это было легко сделать, когда ты встегнут в динамическую базу и знаешь, что альпинистские веревки тебя подхватят, или когда у тебя за спиной парашют с запаской, ну или тогда, когда у тебя есть Гудоудама, на которой ты можешь полететь. Но вот расслабиться и самому шагнуть в бездну тогда, когда у тебя из страховки лишь маленький жабенок - сложно. И тем более, когда тебя пинают под жопу и приказывают расслабится. Под конец первой недели у меня нервно дергался глаз, тренировки в тайдзюцу оставляли на моем лице и теле чуть ли не фиолетовые синяки, я была раздраженная и злая, а мучнистые черви на пару не прибавляли мне настроения. Лишь с завистью поглядывала на изящную кисеру в маленьких лапках старого Жаба и обреченно вздыхала. Да, я хочу всего и сразу, я не хочу находится в этом мире долго. “Скоро этому миру придет конец” понятие растяжимое, когда ты божественная сущность и век для тебя лишь пшик. Конец может настать завтра, а может через двадцать лет, которые вообще не входили в мои планы. Божественными силами я тоже не могла пользоваться, лишь дотянуться до них в экстренной ситуации, тело просто распылит на атомы, если не будет достаточной подготовки, поэтому приходилось проходить ускоренный курс, будто меня гончая за жопу кусала и заставляла двигаться дальше. Даже не ложилась спать, впадая в трансовое состоянии медитации, усиленно гоняя чакру по каналам, заставляя ее то разгоняться до сверхзвуковой, то замедляться до состояния тягучей патоки. Это помогало при обучении Конго Фуса, так как цепь должна быть прочнее всех известных металлов, но достаточно гибкая и эластичная, чтобы ничто в этом мире не могло разрушить ее. Пока что, я не могла сделать больше одной, не превышающей полутора метров в длину. Она имела крючкообразный захват, и в случае чего наконечник можно было сделать по типу стрелы. Убить не убьет, но смертельно ранить может. Меня вытащили из дома еще до рассвета, который мы встречали на самой вершине каменного пика. Я все еще была не уверена в эффективности этой тренировки, но выбора нет. Экзамен приближался, так же как и приближался конец, к которому мы не были готовы. Еще раз посмотрев на клочки облаков, я самостоятельно шагнула вниз, пытаясь расслабиться и забыть о возможной и болезненной смерти. Перерождаться в другом мире и уже без Саске я наотрез отказываюсь.
