Глава 10 - Опавшие листья
7 августа 2020 г., 06:00
Автостопом я ехал до побережья, Чтобы сбежать от всех призраков прошлого И разыскивая то, чего не мог найти дома. Billy Talent- Fallen Leaves
Сон принес отдых телу и восполнил запас чакры, но не принес отдыха уставшему мозгу. Сеть отожрала приличный кусок, а остаток я скинула в печать Резерва, куда я скидывала любые остатки чакры в конце дня, плевать, полный был мой запас или почти на нуле. Для ее активации требовалось много сил и времени, которого у меня не так уж и много, поэтому в руке было еще хранилище для любой чужой чакры, что после переработки в нейтральную так же отправлялась в печать. Такими темпами годика через 2-3 я вновь верну себе привычный запас на случай непредвиденных обстоятельств, и это было прекрасно. Ли выспался и был полон сил, рассказывая всем насколько я добрая и что вообще могу дежурить в одного, и эти нехорошие взгляды мне подсказывали, что теперь все будут пытаться набиться в мою смену, чтобы поспать дополнительные три часа. По хорошему, дело было не в моей душевной доброте или чем-то похожем, меня просто напрягало излишнее мельтешение чакры, что сбивало мою концентрацию, поэтому попутчики мне были не нужны. Это раньше было все равно, а теперь мне надо прилагать достаточные усилия, чтобы не сбиваться. Но кто бы ко мне прислушивался. На вторую ночь ко мне приставили Ино, которую я так же отправила спать. Она, конечно, пыталась сопротивляться (для вида скорее, было видно насколько она устала), но я пригрозила ей тем, что просто вырублю ее ударом по шее, и девочке пришлось согласится. По моей просьбе все собачьи вахты были за мной, так как я чувствовала прекрасно в это время суток, а приближающееся полнолуние и вовсе лишало меня сна, поэтому я могла сидеть хоть всю ночь. Продлится это состояние около четырех дней, а там уже отпустит. Главное, медитировать и разгружать мозг с телом, чтобы усталость не накапливалась. На третью ночь мне выдали Неджи, и вот с ним случилась небольшая проблема. Этот идиот ни в какую не хотел идти спать, угрозы на него не действовали, да и я понимала, что мне чутка не хватит сил тягаться с ним и его глазами. Так что пришлось в достаточно жесткой форме принудить его не двигаться лишний раз и терпеть присутствие постороннего у костра. Перспектива такая себе, но у меня не было лучшей альтернативы, поэтому пришлось согласиться хотя бы на подобный вид взаимодействия. Я сидела с закрытыми глазами, прислушиваясь к крикам беснующегося в клетке Кьюби. Не знаю с чем это было связано, но все Биджу буквально сходили с ума в период полной луны, и я четыре дня к ряду слушала вой загнанного в угол зверя, что не мог найти выход и бился своей мордой о клетку, безуспешно пытаясь выбраться. К моему сожалению, я ничем не могла помочь ему, потому что любое мое действие воспринималось как акт агрессии, и он достаточно сильно поцарапал меня в подсознании. Поэтому, разумно рассудив, я решила больше не лезть в пасть к зверю и оставить его на этот период в покое. Но это не значит, что я не чувствовала всплески ярости и страха, не слышала дикий вой и не чувствовала всепоглощающее отчаяние вперемешку с желанием как можно дороже продать свою жизнь. Сегодня был второй день этого безумия, и я, обдолбавшись таблетками, чувствовала себя более менее сносно и не хотела убить кого-нибудь с особой жестокостью. Но вот Неджи хотелось, за его глупость. Он не разговаривал, лишь смотрел в темную глубину леса активированным бьякуганом, а я пыталась медитировать с открытыми глазами, улавливая крохи природной чакры в мирском потоке. При большом желании, я могла бы завалиться куда-нибудь под дерево и слиться с окружающим миром, впитывая природную чакру. Режим Отшельника навряд ли получится, так как у меня теперь другой призыв, а у Жаб свои способы обучения. Но я все еще помню наставления, что давал мне Бас, обучая чувствовать природу так, как чувствуют ее куницы, и не смотря на все факторы, я все еще могла видеть мир таким, каким видела его ранее. Природная чакра текла равномерно, окрашивая серые тона ночи в потрясающе яркие сочетания темных оттенков, поражающие воображение. У меня хватало сил собрать чакру только на пару секунд, но эти секунды, когда я вновь видела ночь такой привычной мне, окупали все. Правда иногда казалось, что я схожу с ума и вижу призраков моих любимых и близких людей на периферии зрения. Длинные черные волосы буквально поглощают белесый свет луны, а глаза окрашиваются красным, пытаясь уловить постороннее движения, которого здесь быть не должно. Кожа белая, а волосы кажутся частью окружающей обстановки, и глаза, невозможно яркие для такой ночи, и я, сняв ограничения с утяжелителей срываюсь с места, вслед за призраком, каждый раз улавливая лишь тень другого человека. Сеть движется за мной, но я все еще не чувствую никого постороннего, а зверь внутри меня вторит интуиции. Честно сказать, я сама себе кажусь сумасшедшей, гоняясь за призраком своего учителя и любимого отца, который сделал для меня все и даже больше. Черная смоль волос все еще мелькала меж деревьев, пока я пыталась уловить его за хвост. Интуиция молчала, я не верила, что это все ловушка, но запах крови за мгновение заставил меня включить здравый смысл, и остановиться буквально на мгновение. Призрак тоже остановился, будто дожидался моего решения. Рациональное мышление не было моим коньком, я всю жизнь полагалась на интуицию и внутренний голос, и сейчас они не вопили об опасности, наоборот, просили торопиться на пределе возможностей, и я вновь рванула вслед за темной юкатой, периодически теряя фигуру из виду, а потом вновь находя. Когда, наконец, фигура остановилась около дерева, черная смоль волос взметнулась в воздух, и прежде чем до боли знакомый призрак растворился в воздухе, я уловила теплый взгляд золотистых глаз. Орочи всегда смотрел так на меня, вне зависимости от того, что я натворила. И тем больнее сейчас было видеть фигуру шиноби, что тяжело привалилась к дереву. На нем была незнакомая маска, но эту чакру я знала даже лучше, чем свою. И то, как неровно она билась, будто вытекая из открытых ран могло свидетельствовать только об одном - все тело отравлено, и АНБУ скоро погибнет, если я не предприму ничего. Подлетев к мужчине, я лихорадочно прощупываю пульс, что едва заметно мелькал под тонкой кожей, отбивая неровный ритм. Видимо, пора вспомнить все уроки, что Имаи давал мне еще в академии, и я, собрав достаточно чакры Кьюби, микроскопическим потоком пустила ее по каналам, отслеживая процесс выжигания яда. Что-то подобное я делала и в прошлой жизни с моим Орочи, но в этом теле для меня это было ново, как и то, что чакра Кьюби слушала меня гораздо лучше, чем моя собственная. Яд был быстродействующим, но удалялся крайне тяжело, а увеличивать напор я не могла, раненое тело такого просто не выдержит. Оставался открытым вопрос и с самим лечением. Даже если я выведу яд, то шиноби просто умрет от потери крови, а у меня нет чудодейственной силы Курамы, оставался только один выход. — Всего один раз. — молю я, не обращаясь к кому-то конкретному. — я не прошу ничего более, всего лишь помочь этому человеку. Изнутри поднималось противоестественное тепло, что всегда преследовало меня, когда я использовала силы, дарованные Аматерасу. Ядовитая огненная чакра окрасилась золотым сиянием, залечивая раны с явной ленцой, но быстрее, чем это могли сделать медицинские техники. Свободной рукой проверила пульс, что стал более уверенным, но я так и не смогла спокойно выдохнуть до тех пор, пока шиноби передо мной не стал дышать спокойно и относительно размеренно. Сеть оборвалась сама, у меня явно не хватит сил поддерживать ее, взять чакру из печати Резерва я не могу, а вся чакра Кьюби была потрачена на извлечение яда. Весь мой резерв ушел на пострадавшего, чьи ониксовые волосы слиплись от крови. Я стянула с него маску, чтобы мужчина мог свободно дышать, и стерла кровь с губ краем рукава. Орочимару был спасен, а я была не транспортабельна на ближайшее время, заваливаясь лицом вперед, рядом с фигурой шиноби, все еще крепко сжимая в руках его маску. Мне снился один из тех дней, когда я еще была ученицей Змеиного Саннина, и не выпустилась из академии. Это был тот самый день ничегонеделания, когда мы просто выбирались за пределы Деревни и дурачились, купались в реке, или же перекидывались снежками, вариантов было много, все зависело от времени года. Но сейчас я видела один из наших пикников, где Имаи развалившись у меня на коленях, читал вслух сборник сказок, который в скором времени должен был отправиться в Суну, в руки одного весьма обаятельного джинчурики. Было холодно, но Орочи установил какой-то барьер, внутри которого воздух прогревался до комфортной температуры, и не чувствовался мороз января. Он читал с явным удовольствием, выразительно и четко, что даже я сейчас заслушивалась его голосом, прикрывая глаза. Да, это определенно был один из тех дней, когда мы были обычными людьми со своими обычными потребностями. Сон оборвался резко, а перед моими глазами возникла грубая ткань джонинского жилета АНБУ, что пах неожиданно знакомо, заставляя расслабится. Резерв все еще на нуле, но я интуитивно могла почувствовать эту обжигающую чакру, присущую всем Учихам. Это определенно был Итачи, с которым я еще ни разу не сталкивалась лицом к лицу. Рядом бежал еще один и по беспокойной копне каштановых волос я опознала в нем Шисуи, что нес на своей спине Орочимару. По всей видимости, мы двигались к стоянке АНБУ, скорее всего, за медицинской помощью. Только вот откуда здесь второй Учиха? Не сказать, что помощь мне требовалась, это было обычное истощение, которое исправлялась парочкой пилюль и хорошим отдыхом, но не стоит отрицать наличие внутренних повреждений, так как мое маленькое тело было не готово к такой силе. Да и была ли это сила Аматерасу, что помогла мне резонировать мою чакру с чакрой Кьюби, дабы та очистилась и я смогла исцелить раненого шиноби? Тогда объяснялось бы мое чакроистощение и знакомые ощущения от золотого потока. Я и сама не понимала до конца, что это было. Нас действительно привели в лагерь, где меня молча сгрузили на руки Сецуне, что сейчас был без маски, с некой бережностью принимая меня из рук Итачи. Не скрою, что он был красив со своими чуть топорщится красными волосами и характерными для всех Узумаки аметистовыми глазами, чуть отливающие стальным оттенком. У него были такие же полосы на щеках, как и у меня, но они были у всех детей джинчурики Девятихвостого. Так до конца и не получилось разобраться, что их вызывает, но по всей видимости, это была наследственная черта всех детей носителя Курамы, в ком текла кровь Узумаки. Он аккуратно рассматривал меня, пока я даже и пальцем не могла пошевелить, только и смотрела на него, не в силах даже нормально говорить. Готова поклясться, с момента моей пропажи прошло не более двух часов, если ориентироваться на положение луны. Сойка, чьего имени я не знала (да и внешность была мне незнакома) осматривала и приводила в чувство одного из Тройки Саннинов, вливая некоторое количество чакры в его организм. — Дай ей пилюли. — бросила она, даже не взглянув на мое состояние, и Узумаки на мгновение замялся, вновь переводя взгляд на меня. — Вначале обследование. — вдруг произнес он четко поставленной интонацией капитана отряда, на что девушка закатила глаза. — Да я и так вижу, что это чакроистощение. — Сойка сверкнула лавандовыми глазами достаточно грозно, от чего парень полез в аптечку за восстанавливающими пилюлями. Нехорошо это, так явно пренебрегать своими обязанностями, а если я откинусь после этих пилюль? — Как она вообще умудрилась его найти, он был не в радиусе действия техники. Узумаки смотрел тяжело, но ничего не ответил, раздавив лекарство пальцами и засовывая его мне в рот. Ни прожевать, ни рассасывать я не могла, лишь ждать пока субстанция под действием слюны начнет рассасываться сама. В последний раз, когда я перетрудилась, меня вырубило на сутки, поэтому все прелести подобного состояния я пропустила, однако красочных рассказов Учихи мне хватило с головой, чтобы впредь быть максимально осторожной, не уводя свою чакру в минус. Но здесь была форс мажорная ситуация и мало что зависело непосредственно от меня. Рядом мелькнула пепельная макушка Какаши, что тихо интересовался моим состоянием у все той же Сойки, она отмахнулась от него, полностью сосредотачивая внимание на первом пациенте, отправляя со своими расспросами к тем, кто меня нашел. Странная барышня, не поймешь что у нее на уме. — Ничего не понимаю, — девушка в очередной раз сканировала тело пострадавшего. — есть следы яда, но он должен был уже убить его, а следы крови и порванная одежда сигнализирует о наличии серьезных травм, но диагностика показывает что он абсолютно здоров, просто истощен физически из-за действия яда. Но такого не может быть. Тайпан не мог просто взять и пойти в таком виде, кровь свежая и оставит после себя запах. Главнокомандующий не мог допустить такой ошибки, или же, его кто-то вылечил совсем недавно. — Но у нас только один ирьенин. — возражает молчавший Итачи, и голос его холоден как лед. — И один генин с чакроистощением. — представительница клана Хьюга глянула в мою сторону. Ну и как им объяснить то, что я сама не поняла? Ну серьезно, я почувствовала мановение силы Аматерасу, но что именно она сделала, я не в курсе. Главное, эта Змея жива и будет жить дальше, пока не наткнется ребрами на кунай. И не знаю я, как так получилось. Сойка покопалась в сумке, доставая оттуда знакомого вида пузырек со снотворным, и аккуратно влила мне его в рот, массируя горло, после чего передала под белые ручки Какаши, чей серьезный взгляд не оставлял мне выбора. Расспросы будут точно, и возможно, в моей голове попытаются копаться шаринганом, но это не точно. Ну и подставил же меня призрак Орочи! Весь следующий день я буквально “проехала” на спине у джонинов. Чакру я использовать не могла в соображениях безопасности, а разговаривать с кем-то не особо-то и хотелось, поэтому день прошел в гнетущей тишине, а под вечер мы добрались до маленького городишки, где остановились на ночлег. Девочек пустили в дом на мягкие кровати, а я отказалась, впервые подав голос за весь день. У меня был теплый спальник, да и та небольшая сарайка нравилась мне куда больше чем тесные кровати, на которых придется ютиться по двое. Спальник и компания Учихи в данной ситуации были предпочтительнее. Тем более, что девочки наверняка станут расспрашивать о причинах моего “проезда” на других шиноби, а отвечать не хотелось. Меня никто не спрашивал о том, что произошло, но я уверена что отчет уже составлен и отправлен Хокаге, а по возвращению меня ожидает “теплый” прием от “дорогого папаши”. Неджи сверлил меня недовольным взглядом, бросив лишь то, что я веду себя недостойно для шиноби. Где-то я уже слышала, даже блин не знаю где, наверное, в прошлой жизни от самого Неджи? Саске молчал, готовя место для сна, пока я ходила в дом за едой. Парни что-то тихо обсуждали, но все разговоры замолкли, стоило мне появиться на пороге с двумя тарелками дымящейся пайки и плюхнуться рядом с недовольным Учихой, который не любил подобные скопления людей в одном месте. — Что случилось, добе? — он как ни в чем не бывало ужинал, не показывая то, что мы общаемся. Я уткнулась в тарелку с едой, прежде чем ответить. — Я увидела призрак Орочи и рванула за ним, — тихий хмык был мне ответом, а также оценкой умственных способностей. — и он привел меня к Орочимару этого мира, который умирал от яда. — И ты конечно же спасла его, поэтому не можешь двигаться самостоятельно от чакроистощения. — как само себе разумеющееся продолжил Учиха. — А что, я должна была его там бросить, по твоему? — в раздражении опускаю ложку в пустую тарелку, отодвигая ее в сторону. — Да. — как ни в чем не бывало говорит Саске, и эти слова бьют меня по хлеще пощечины. — Они чужие нам люди, Наруто. Если на твоих глазах будет умирать Гаара этого мира, ты тоже применишь силы чтобы спасти его? — А если на твоих глаза будет умирать Сари, разве ты поступишь иначе? — Нет. — вздох был слишком усталым, и брюнет забирает тару из моих рук, унося ее обратно в дом. — Извини. — Давай спать? В спальник залезали молча, ложась спина к спине, каждый думая о своем, но в конечном итоге мы легли лицом к лицу, тесно прижимаясь друг другу в поисках того тепла, что не могло дать ничто другое, только присутствие близкого человека рядом с тобой.
