К тому, кого любишь

Не ослушаться Чонгука было очень… нелегко. Мало того, что Тэхёна огорошили неожиданным признанием, теперь, похоже, вообще происходит что-то неладное — нагрянул отец Чонгука, хотя, казалось бы, что такого… Однако возгласы и редкие маты, доносящиеся из гостиной, заставляли Тэхёна хмуриться. Чёрт, да что вообще происходит? Ким вслушивался в приглушённые голоса, особо заостряя внимание на грубом и жёстком тоне Чонгука. Тэхён не знал, что он так может… И правда. Откуда ему знать? Чонгук, ну он же совсем не бывает злым. Заносчивым, навязчивым и раздражающим, но не злым. Порой Чон косит под дурачка, порой, наоборот, — чрезмерно наглеет и идёт по головам, но будем честны, он ведь далеко не единственный, кто смотрит. Тэхён тоже наблюдательный, он многое замечает. Как и то, что Чон готов помочь, если его об этом попросят, младший никогда не срывается, если он не в настроении — обычно он просто тихо и хмуро смотрит в экран компьютера. Чонгук даже пытается найти общий язык с каждым, будь то начальник, заведующий отдела или же обычный работник. Тэхён вот два года работает в этой компании, ещё и среди тех же людей — так ему хоть бы хны. Ну не общается ни с кем, что с того? А Чон… тот ещё хитрец. Только один момент Ким, называющий себя наблюдательным, всё же как-то упустил, похоже, не доглядел. «Ты нравишься мне…» Тэхён, разумеется, предполагал, что младший не просто шутит, когда дело доходит до чего-то более интимного. Но всё же секс далеко не всегда подкрепляется чем-то серьёзным. Так и Ким думал: он даже не допускал мысли о том, что у Чонгука могут быть к нему чувства. Чувство желания, похоти — это ещё можно понять (хотя не рекомендуется), но… симпатия? «Нравишься»? Это… как это? Тэхён сжимает губы, комкая одеяло. Он… он не хочет, чтобы ему нравился Чонгук. Нет. Ни в коем случае. Этого нельзя допустить. У него же, в конце концов, есть Сокджин. А если у них всё получится? Джин ведь тот, кто поддерживает, заботится, слушает — Ким всегда напоминает себе об этом. — Ого, чё это ты наконец кого-то в койку затащил? Тэхён хмурится, когда до него доносится хриплый мужской голос и громкое присвистывание. Кажется, его владелец находился достаточно близко к спальне. — Спать ложись, — резко отвечает Чонгук, и Ким действительно удивляется этому. Мысль о том, что он не хотел бы слышать подобный тон от Чона в свою сторону, непроизвольно всплывает в голове. — Где ключи от квартиры? Сюда давай. Похоже, они вновь уходят вглубь гостиной: Тэхён перестаёт различать какие-либо слова, прислушиваясь к коротким отрывкам фраз. Он откидывается на подушки, прикрывая глаза и делая осторожный вдох. Запах кружит голову… Тэхён ведь, если честно, не чувствителен к чему-то такому, но этот аромат поистине особенный — он успокаивает. Ким не успевает насладиться им сполна, когда слышит тяжёлые шаги в сторону спальни. Чонгук возвращается действительно злой: его плечи широко расправлены, походка твёрдая, дыхание неровное, брови сведены к переносице, а взгляд отчуждённый — всё это указывает на то, что, видимо, его сейчас лучше не трогать. Чонгук плотно закрывает дверь и садится на край постели, проводя руками по лицу. Он тяжело вздыхает и оборачивается, пристально глядя на Тэхёна. — Вызвать такси? Ким хмурится, глядя куда-то в сторону щеки Чона. Его выгоняют или что…? — Ну, думаю, сейчас ты просто мечтаешь свалить отсюда, — произносит младший, замечая замешательство на лице Тэхёна. Ким протягивает задумчивое «а…» и складывает одеяло, прежде чем взбить подушку. — Вообще-то, — зевает он. — Я мечтаю о том, чтобы поскорее уснуть на этой офигенно мягкой постели. Чонгук на секунду выглядит удивлённым, вздёргивая брови и бегая глазами. Он со вздохом качает головой и поднимается с места, подталкивая Тэхёна к другому краю — подальше от двери. Чон откидывает одеяло, укладываясь на постели и хмуро прислушиваясь к звенящей тишине. Слегка успокоившись, он падает головой на подушку, взглядом уставившись в потолок. Чонгук жмурит глаза, борясь с непрерывным потоком безответных вопросов, и настораживается, замечая шуршание на противоположной стороне постели. Тэхён, найдя руку Чона под одеялом, осторожно обхватывает его кисть пальцами. — Всё нормально? — тихо спрашивает он. Странно… Вот это всё странно. Тэхёну определённо не нравится видеть Чонгука в таком состоянии. Лучше бы снова глупо шутил, раздражая, но… только не так — совсем неприятное чувство мостится в груди, царапая её когтями. Чонгук резко поворачивает голову, и Тэхён в эту же секунду хочет опустить глаза. Но не делает этого — он смотрит в ответ. Чон отцепляет руку, и Ким хмурится, растерянно глядя на Чонгука, но это лишь в первую секунду — в следующую младший накрывает руку Кима своей ладонью и сжимает её, сплетая пальцы. Его ладонь была влажной. Тэхён понимал, что, судя по всему, Чон действительно нервничал. — Ты такой… — Чонгук отворачивается, прикрывая глаза свободной рукой и беззвучно смеясь. Он шумно вздыхает. Тэхён наблюдает за его часто вздымающейся грудью, задерживая дыхание. А точно ли ладонь Чонгука такая вспотевшая? Или это его? В следующий раз, когда Чон вновь резко поворачивается, Киму кажется, что он… слишком близко. Слишком — это почти предел. Когда Чонгук засматривается на него, слегка щурит глаза и подаётся вперёд, Тэхён не успевает ничего сделать. Как и сам Чонгук, кстати. Младший со свистом втягивает воздух и закатывает глаза, злобно рыча под нос. Из гостиной доносится сильный грохот, и Чонгук подскакивает с постели, прежде чем выбежать из спальни, громко хлопнув дверью. Тэхён прикладывает ладонь к грудной клетке, туда, откуда рвётся наружу его жалкое сердце. Пожалуй, это из-за неожиданного шума оно так разошлось. Да, это так. И… Тэхён всегда честен перед собой — это то, о чём он также себе напоминает. Так легче. Из-за своей гудящей головы и стука в висках, он не обращает внимания на возгласы, что были слышны даже сквозь закрытую дверь. Тэхён кусает губу и хмурится, глядя в окно, на горизонтальные жалюзи и просачивающийся между ними слабый лунный свет. Он лишь пытается не думать о том, что могло бы произойти, если. Впрочем, помимо этого, в голову ничего и не приходило. В этот раз Чонгука не было даже дольше, чем в прошлый. Тэхён весь извёлся в одиночестве, но ещё больше нервировала мысль о том, что сейчас вернётся Чон. Вот это вообще не давало покоя… Именно поэтому с приходом младшего, с тихим скрипом двери и медленными шагами к постели, Тэхён, не придумав ничего умнее, притворился спящим, приняв какую-то неестественную позу, скрючившись и прикрыв глазки. Ушёл, так сказать, от проблем! А главное как — решительно, бесповоротно, по-взрослому. Он замер, чувствуя, как матрас прогибается под весом чужого тела, и попытался не выдать себя, стараясь дышать ровно и не двигаться. Тревожит одно — Чонгук перестаёт двигаться тоже. Ким задерживает дыхание, чувствуя, как Чон, кажется, наклоняется слишком близко — старший чувствует его дыхание. Но, к счастью Тэхёна, ничего не происходит. Чонгук фыркает, издавая смешок, и укладывается на свою сторону. Вот так вот. Без многоточий. Ким осторожно приоткрывает один глаз, замечая перед собой широкую спину, обтянутую футболкой. Реакцию Чонгука он, однако, не понял. Младший догадался, что он не спит или…? Неизвестно. Ну и пусть. Тэхён засыпает, мозоля расслабленную спину Чонгука взглядом… Спит он крепко. Наконец-то так хорошо! Это было подобно объятию — сначала он кого-то обхватывал руками, потом робко держали его… А утро, оно, знаете, только в рекламах начинается с чашечки кофе. Хотя Тэхён бы поди подавился и начал плеваться… Но он не думает об этом, распахивая глаза, вздрагивая от громкого хлопка входной двери. Чонгука рядом, естественно, нет, но зато есть носки, заботливо выданные им ещё вечером. Ким свешивает ноги на пол, шипя. Пол-то реально холодный! Он тихо, ну прям как мышка, приоткрывает дверь, неожиданно сталкиваясь в проёме с Чонгуком, разговаривающим по телефону. Тэхён резко вздыхает, прикрывая глаза — он действительно испугался, ладно? Младший прикрывает динамик ладонью и наклоняется к нему ближе. — Ванная там, — он кивает в противоположную сторону коридора. — Чай на кухне. Потом они меняются местами — Чонгук проскальзывает мимо старшего в спальню, а тот растерянно направляется в ванную, там же быстро умывается и идёт на кухню. Время протекало крайне странно, даже, можно сказать, сумбурно: Чонгук бегал туда-сюда, суматошно разговаривал по телефону, попутно складывал какие-то бумаги в сумку — сразу видно, что он был занят. Тэхён же в это время просто за ним наблюдал, попивая заранее приготовленный чай, и постукивал пальцами по чашке — именно из-за этого он чувствовал себя не очень комфортно, ведь складывалось впечатление, что он здесь как бельмо в глазу для Чонгука. Сидит, ни туда не пойти, ни сюда. Ждёт каких-то указаний, наверное… А когда Чон скинул трубку, бросив телефон на диван, так он аж оживился и заёрзал на месте. — Думаю, ты будешь этому только рад, но вместе поехать на работу не получится, — однобоко улыбается Чон. — Я сейчас вызову тебе такси. От Чонгука это, кстати, звучало сто-олько раз… Словно Тэхён мальчик маленький, ну да. Однако на работу? В смысле на работу? У Тэхёна вообще-то выходной, обещанный, долгожданный и заслуженный! Он хмурится и берёт телефон в ладонь, чтобы проверить время, но закатывает глаза, замечая сообщение от начальника. Босс <(￣ ﹌ ￣)>: Прости, сынок! Отчётность нужно сдать уже завтра! Так что жду на работе. Можешь задержаться. Чонгука я уже в известность поставил. Ну, капец. Тэхён всё равно ещё потребует свой выходной. — Нет, спасибо, — Ким мотает головой, поднимаясь с места. — Я на метро. Чонгук, в свою очередь, конечно, хмурится. Он, разумеется, думает, что поступает как-то некрасиво, но Тэхён ни о чём таком не смеет и думать. Ведь, если призадуматься, Киму в сравнении своего поведения с поведением Чонгука становится… Да, стыдно. Совсем неудобно. Чон для него и то, и сё, и вот тебе носочки, тапочки, пижамка, плед — главное, чтобы тебе тепло было! И в постель свою пустил, и с раннего утра приготовил чай. А Тэхён что…? Да он даже вспоминать не хочет, не то что уж говорить. А Чонгук… он продолжает втаптывать совесть Тэхёна лицом в грязь: предлагает проводить его до метро, а, получив отказ, настаивает на том, чтобы всё-таки вызвать автомобиль, но старший упорно отнекивается. Впрочем, так они и расходятся. Ну, если так можно сказать, учитывая, что Тэхён быстренько складывает всё своё в сумку и под недовольный, хмурый взгляд Чонгука скомкано прощается и выбегает из дома. А что? Он не умеет, как Чонгук, вот так красиво и по-английски, нет. Ему свойственно краснеть и нервно кусать губы, когда он… волнуется? И бегать — это тоже про него. Когда Тэхён идёт, он уверенно шагает, не оглядываясь. Разве что лишь невольно вспоминает о том, что они снова ни о чём не поговорили. Чонгук, как и в прошлый раз, уговорил обсудить всё утром. Что ж, вот оно утро. Благо, хотя бы в этот раз Чон не схватил Кима за ноги и не попытался его поцеловать. Однако вечером вроде как пытался… Чёрт! Тэхён мотает головой. Где же здесь метро…

***

На работу Тэхён добирается достаточно быстро. Ему, конечно, пришлось остановить пару прохожих, спрашивая у них, а где это, а куда, а… Но главное жив-здоров, приехал целёхонький. Только вот Чонгук всё не выходил из головы. У Кима даже не было возможности спросить, что же такое случилось вечером и куда он так заторопился утром… Хотя Тэхён сам вообще-то сбежал, но знаете! Чон не выглядел так, будто был в настроении для разговоров. В офисе его, кстати, до сих пор не наблюдается… Напарник-то сбежал! Так в общем-то вздумал пошутить начальник. А после скромно и очень тонко намекнул на поджимающие сроки. — Завтра жду на своём столе. А потом ещё вам обоим дам дельце. Тэхён бы рад фыркнуть и возмутиться по этому поводу, мол, какое ещё такое дельце с этим кретином? Но нет. Сейчас он горазд испытать лишь… чувство облегчения? И откуда оно только взялось вообще. Из этого вывод напрашивается один, который, кстати, абсолютно прост. Нужно всего лишь держаться подальше от Чонгука. И никого не волнует, что сейчас Тэхён делает всё наоборот. У него, может, свои понятия на этот счёт. В плане… Ведь «держаться подальше» — это позволять ему обувать тебя и нести на руках, спать с ним в одной постели, представлять поцелуй и почти согласиться на него? Если да, то Тэхён всё делает правильно. Он вполне справляется с поставленной задачей. Ха-ха. Ему только совсем невесело… Ким, чувствуя себя жалким, так и не пишет Чонгуку, не пытается узнать, как он там, всё ли нормально. Очевидно, нет. Не всё в порядке. И Тэхён сам это видел, убедился собственными глазами и ушами. Но он, конечно, молодец — просто представил себя на месте младшего, думая о том, что они далеки от таких разговоров, и они вовсе не близки, чтобы спрашивать о личном. А тот факт, что это можно было сделать из банальной вежливости, по какой-то причине вообще не приходит в голову. Тэхён чувствует, как что-то скручивается у него в животе, неприятно отзываясь во всём теле зудом, когда в кабинет стучится Юви. Он лишь мысленно ссылается на то, что пропустил завтрак, и не подаёт никаких признаков антипатии (ну, пусть будет так…) по отношению к девушке. Да откуда вообще берутся все эти глупые, ненужные чувства! Антипатия… Да эта девушка ему вообще кто? Он её даже не знает! — Привет, можно к тебе? — работница просовывает голову внутрь и, получив одобрительный кивок, забегает в кабинет. — Не знаешь, где Чонгук? Что-то его сегодня нет. Тэхён хмурится. Нет его и нет… Это только Кима должно волновать его отсутствие! Ну и начальника на крайний случай. У них вон, сроки горят. Они же это… напарники, да. А ей до него какое дело? Поболтать не с кем? — А мне откуда знать…? — хорошо блефует. Не один Чонгук в офисе такой хитрый. — Вы же дружите. Вот я и подумала, что ты знаешь, где он, — вздыхает Юви. Дружите? На каких основаниях она сделала такие выводы? Может быть, когда Чонгук щупал задницу Тэхёна, или когда нёс его на руках, а, может, когда лез целоваться? Ким не понимает. Да им до дружбы ещё идти и идти. Или же наоборот — нужно сделать несколько шагов назад… — Ты ему не звонил? Это упрёк? Наверное, Тэхён уже выдумывает… — Нет. А ты? — Не отвечает. Ну, значит, номерочками обменялись. Пошли друг к другу на контакт! Тэхён одёргивает себя. Он ведёт себя как идиот… Хотя по-другому и не ощущается. — Попробуй ты. Может, он возьмёт. Тэхён хмурится, вздыхая и глядя то на девушку, то на одиноко лежащий телефон. Почему бы нет? Конечно, это о-очень нелепо — звонить и спрашивать, как делишки, только после того, как об этом попросил кто-то другой. Вероятно, это слишком даже для Тэхёна. Но… вы не подумайте. Он всё-таки набирает Чонгука, нервно кусая губу. На секунду он действительно жалеет о том, что не сделал этого раньше. В конце концов, прошла уже первая половина рабочего дня, а Чона как не было, так и нет до сих пор. Засунуть бы эту никчёмную гордость куда подальше — вот, безусловно, о чём Тэхён должен напоминать себе. Юви выжидательно буравит Кима взглядом. Гудки идут вот уже… минуту? Чонгук не берёт трубку даже со второй попытки Тэхёна дозвониться до него. Что ж, если причина, по которой Ким слышит «абонент в данный момент занят», заключается в том, что Чонгук отвечает исключительно на какие-то определённые номера, то, упс, Тэхён, как оказывается, тоже не особенный. — Тоже не берёт? Тэхён пожимает плечами, не глядя на Юви, не замечая, как она тихо шепчет разочарованное «спасибо» и уходит, прикрывая за собой дверь. Он испепеляет взглядом телефон, в особенности контакт Чонгука. Вот же он дурак! Молодец какой… Спохватился только сейчас и мучается вопросами, а всё ли у Чонгука там нормально или нет. Да раньше думать нужно было! Позже приходит босс и, вроде как, успокаивает. Но это поначалу. — Чонгук звонил. Тэхён слабо выдыхает. Он… боже, он что, правда, так разволновался? А потом начальник говорит: — Скоро из суда приедет. Ким практически давится воздухом, но сдерживает себя, хмуро глядя на мужчину. Тот что-то бормочет про завтрашнюю сдачу отчётности и уходит, оставляя Тэхёна наедине с его проедающими плешь раздумиями. Снова. Что он там говорил… из суда? Он жмурится. Стоп. Ну, это же вообще не его дело! Не его проблемы! С Чонгуком он не дружит, так какая разница? У них отношения-то совсем никудышные, а тут сидит что-то, переживать вздумал. Нормальный вообще? Но Тэхён всё думает, думает, думает… Он откидывается на кресле, кидая быстрый взгляд на часы. Четвёртый час… За окном стремительно темнеет в силу непогоды и хмурых собирающихся туч. Небо словно чем-то недовольно, вот-вот разгневается и ударит. Тэхён понимает это чувство. Он долго щурится в компьютер, пытается что-то исправить. Вроде, свою часть выполнил, но не ясно, правильно ли. Нужен кто-то, кто бы оценил его работу трезвым взглядом. Это было бы неплохо. Ким снова вздыхает и поднимается с места, намереваясь взять себе крепкий чай и что-нибудь лёгкое на перекус. Он знает свой организм: если не поешь, то потом весь оставшийся день будешь чувствовать подкатывающий ком тошноты. Поэтому Тэхён быстрыми перебежками спускается в кафетерий, буквально находя там убежище от всех этих прозрачных давящих стен. Уже сидя за столиком, наконец, расположенным не у окна, он дует на свой горячий чай и случайно замечает стоящего в очереди Канджуна. Тот отсвечивает своей яркой улыбкой, и Тэхён неуверенно кивает в ответ, вроде как, вежливо здороваясь. Он ставит стакан и возвращается к важному делу — нужно аккуратно развернуть салфетку и вынуть творожную булочку, чтобы к ней, такой горячей и пышной, ничего не прилипло. — Я присяду? — тихо раздаётся рядом. Тэхён поднимает голову и замечает мнущегося Канджуна, прежде чем пригласить коллегу за столик. — Чонгука, вроде, нет, — нервно улыбается парень, шутя. Немного неудачно, правда. Ким непроизвольно тянется к телефону, но понимает, что оставил его в кабинете. Чёрт, а если… — Ты, кстати, говорил, что у тебя сегодня выходной, — Канджун ставит поднос на столик. — Так почему ты здесь? Тэхён тяжело вздыхает. Да, в планах был выходной. Как и не пить на корпоративе, спокойно уехать домой и отсыпаться весь следующий день. Но нигде не был прописан пунктик поехать к Чонгуку домой, остаться у него и… Сообщение босса с утра. Не умеет он желать доброе утро. Вот вообще нет. — Срочно вызвали, — он пожимает плечами. — Вот как. Уж лучше знать, что тебе никакой выходной не светит, чем ждать его, а потом… — Канджун качает головой. — Вот так обламываться. Тэхён кивает, подтверждая слова парня. Канджун продолжает болтать о всяком: об ужасной погоде, о странных и невыносимых коллегах, о заедающем ноутбуке… Подсел на уши — его и не переслушать. Ким, конечно, кивает и даже что-то умудряется поддакнуть, но головой (наверное, и сердцем) он не здесь. Он с другим, таким же приставучим пареньком, у которого язык без костей, странные рубашки и какой-то запредельно вкусный парфюм. Можно разве назвать Чонгука приставучим? Он, конечно, та ещё липучка, но… всё это уже как-то по-родному. Тэхён вообще почему так легко отреагировал на заявление начальника о том, что у них снова будет совместная работа? Так потому что он уже и представить не может себя в этом скудном, слишком остроугольном кабинете без Чонгука. Без Чонгука, который, несмотря на своё какое бы ни было настроение, тянется к Тэхёну, интересуется, как он, веселит, приносит всегда чай. И надо же… Запомнил ведь, что Ким не любит кофе! Он качает головой. Все эти противоречивые чувства… ну, куда? Тэхён терпеливо дожидается Канджуна, доедающего свой сладкий десерт, а потом вспоминает о том, что никто так и не вычитал его работу. Тогда он и приглашает опешившего паренька к себе в кабинет с просьбой помочь. Тот, конечно, скромничает, говорит, что не такой хороший специалист вовсе — всё же у него стаж только один год — но после соглашается. Ким благодарно кивает, а мысленно — он только и рвётся на нужный этаж. Он уже приехал? У него всё хорошо…? Из кафетерия Тэхён практически вылетает, очень торопится и заставляет Канджуна практически бежать за ним. Они быстро минуют лифт, у которого столпилась огромная очередь, и направляются к лестнице, спешно перепрыгивая ступеньки. Канджун так вообще не понимает ничего… У него уже ноги болят, а за Тэхёном никак не успеть. Ким сам практически задыхается и чуть не запинается, но всё равно поднимается на нужный этаж, и замирает, замечая Чонгука, разговаривающего с заведующим отдела кадров, его дядей. У Чона влажные из-за дождя волосы, по той же причине промокшее пальто и прилипшие к ногам брюки. Он держит руки в карманах, куда-то смотрит волком, но когда переводит взгляд на Тэхёна, сразу меняется в лице — кажется, слегка удивляется и смягчается. А потом… Потом подбегает Канджун, упирает руки в бока, пытается отдышаться и интересуется, что это Тэхён так резко затормозил. — Ничего… Ким машет рукой в тот же момент, когда Чон хмурится и напрягает челюсть, а его взгляд становится нечитаемым. Всё. Книга захлопнулась. — Пойдём тогда посмотрим, что там у тебя. Они медленно подходят к кабинету Тэхёна, к которому совсем близко стоят Чонгук и его дядя. И Ким не знает, почему так себя чувствует. Хотя не то чтобы он вообще мог описать это странное, грызущее изнутри чувство. Откуда же оно…? — Отбрось этот вариант. Не стоит устраивать его сюда. Случайно или не совсем, Тэхён становится заинтересованным слушателем. Конечно, фраза вырвана из контекста, и вообще это никак не должно его волновать. Но, чёрт вас всех дери, волнует же! Зачем он начинает думать, связано ли это с судом, с утренним звонком? Ну зачем… Кому это нужно? Чонгуку, может? Вот уж очень сомнительно. Тэхёну стоит перестать мучить самого себя. Хотя чем мучить-то? Он и сам не знает, но… от чего-то же плохо. Время длится слишком медленно, и Тэхёна это ужасно раздражает. У него совсем некстати разболелась голова, пока он, сведя брови к переносице, следил за тем, как Канджун вчитывается в документ. Ошибок он так и не нашёл, и Кима расстроило это ещё больше. Сам он уже тоже ничего не видит, поэтому из вежливости благодарит парня, скромно выпроваживая его из кабинета и вновь усаживаясь за кресло. Попытка не пытка… Так говорят, да? Так вот, когда эта попытка уже шестая по счёту, это не пытка. Это каторга! Тэхён вообще очень устал, и всё его бесит. Прям вот всё! И все, наверное. Босс, который строчит незамысловатые послания с содержанием наподобие «Жду завтра…», «Всё перепроверьте». Ну, достал! Канджун, который ни коим образом не помог. Люди, снующие то туда, то сюда. Чонгук, который делает вид, что Тэхёна здесь вообще нет. Зато есть Юви, а они оба такие, знаете, болтливые и прикольные, вот и сидят, языки мозолят разговорами. И глаза Тэхёну тоже мозолят. За окном погода уж совсем что-то разошлась: беспрестанно гремит, ярко стреляют молнии, дождь тарабанит по крышам, изводя Кима. А он, честно… Да он и сам себя раздражает. Конечно, в отрицании есть много плюсов. Отторжение неприятных и порой болезненных чувств — вот, в чём главное преимущество. И, вроде, на время Тэхён даже способен уговорить и успокоить себя, убедив собственную голову в том, что, нет-нет, всё в полном порядке. Но, кажется, истинные чувства всегда найдут удобную им лазейку — они появятся в самый не подходящий момент и дадут о себе знать, например… Как сейчас. Тэхён жмурит глаза, отворачиваясь к окну. Пусть так он хотя бы не увидит эту болтливую парочку… Отчего-то же ему обидно. И совсем не по-дружески. Не по-товарищески. Больно надо Тэхёну здесь Чонгука для каких-то там разговоров. Лучше бы он просто здесь сидел… Просто был рядом. Так спокойнее. Но знает же, прекрасно знает, что самому тоже стоит хоть раз проявиться, сделать шаг навстречу. В этом нет абсолютно ничего такого. Тэхён будет не прав, если решит, что это Чонгук каждый раз должен прибегать к нему. Благо, он так и не думает. Просто как-то привык… Привык не к тому, что младший скачет за ним, а к вниманию Чонгука, его заботе, его безграничной доброте. А все идиотские шутки и пошлые намёки… так уж и быть, это можно опустить, закрыть на это глаза. Может, у Чонгука такой защитный механизм? Тэхён вот отнекивается от всех и от всего на свете, так почему бы Чону не разбрасываться всякими словечками, чтобы кто-то не пытался лопнуть его оболочку, а просто продолжал принимать его за дурачка? Тэхён же его принял таким. В смысле… за дурачка принял. Боже, да что он в самом деле… То себя оправдывает, теперь и Чонгука! Ну и дела. Тэхён открывает жалюзи и, ни о чём — а, может, и обо всём на свете — не думая, хмуро глядит на чёрное небо. Больше ничего и не было видно, помимо, разве что, кромешной темноты и размывающихся из-за сотен капель на окне жёлтых городских огней. Он набирает отца. Наверное, тот удивится. Конечно, Тэхён ведь так редко ему звонит… Кажется, всё ещё боится чего-то услышать, ведь когда-то сильно разочаровал. — Привет, пап. В ответ вовсе не удивлённое, а мягкое, с усмешкой: «Ну, здравствуй…» Сначала разговор протекает крайне странно, даже немного неловко, но чуть позже отец Тэхёна сам сглаживает все углы и спрашивает, как у него дела, всё ли хорошо, не дай бог ещё схуднул, что с квартирой, что с работой… С работой, против которой он был. Но отец всё равно интересуется, не уходит от темы, не пытается её перевести, а Тэхён лишь легко улыбается. Ему это приятно, конечно. За всем этим он, наконец, оставляет своё излюбленное место у окна и разворачивается, включая чайник, и краем глаза замечая вовсю собирающихся домой работников. Они все торопятся, наспех натягивают верхнюю одежду, хватают зонты и уходят. Тэхён, как и всегда, остаётся один. У него-то работа, похоже, у единственного… Ему всё это ещё придётся распечатать, проверить опечатки, а завтра спокойно сдать начальнику. И плевать, что это общая работа, что он в ус не дует, как там обстоят дела у Чонгука с его частью. Он поди уже всё сдал сто раз… Тэхён бы не удивился. А вот что действительно заставило его оцепенеть… или не прям уж так? Может, Тэхён чего-то такого и ждал. Надеялся — точно. Чонгук молча проходит в кабинет, оставляет своё пальто на диване и уверенно шагает дальше, чтобы занять клиентское (скорее, чонгуково…) место, глядя на Тэхёна так, словно это он его чем-то замучил, извёл, так ещё и позвал сюда. А ничего такого не было, на минуточку. Тэхён, может, и подавал какие-нибудь сигналы в космос, но… речь не о том. Чона никто не звал, пусть уйдёт куда подальше, будет тут с таким лицом ещё сидеть. Нет. Боже, нет. Пусть сидит. Хоть с каким лицом — всё равно. Старший кладёт трубку, попрощавшись с отцом, и вытаскивает вилку из розетки, прежде чем налить кипяток себе в чашку. Он случайно обжигается, но не подаёт виду и садится, принимаясь вновь вчитываться в текст. Чонгук же пришёл помолчать? Так помолчим… — Помочь? — видимо, он здесь не для того, чтобы тишиной наслаждаться. Когда Тэхён хочет возразить, вставить своё безучастное «спасибо, не надо», Чонгук уже поднимается с места и подходит ближе. — Глазки тебе свои совсем не жалко? — Чон качает головой. Тэхён замирает, слыша его мягкий тон. Он ничего не понимает. Да лучше бы младший скалился и игнорировал, а так что? Ким ведь перед этим слаб. — И так очки носишь. Тэхён хмурится. Да, порой он их надевает, но это только дома. Так откуда…? Неужели Чон детально осмотрел дом Тэхёна? Ему разве это интересно? Чехол для очков лежит у Тэхёна в спальной комнате — он точно это помнит, потому что всегда там либо читает, либо работает за компьютером. А Чонгука он туда явно не приглашал… — А свои тебе не жалко? — тихо спрашивает он. Вроде, язвит, но что-то совсем не похоже. — У меня не такие красивые. Чонгук улыбается совсем вяло, он в целом выглядит крайне уставшим, но ведь снова пришёл к Тэхёну, чтобы предложить свою помощь. Старший освобождает кресло для Чона, стоя как истукан у стола. Кажется, внутри сейчас готовится рвануть коктейль Молотова, в котором, правда, нет горючего, но странная смесь тем не менее присутствует: ужасное тянущее чувство, скромное упоение по пришедшему Чонгуку, желание остаться с ним дольше… Из самого неприятного — непонятно откуда взявшийся стыд. За что же? Хотя горючее, пожалуй, всё-таки есть. Иначе кто завёл сердцу моторчик? Чего оно так быстро колотится? В течение минут пятнадцати они всё так же молчат… Тэхён не знает, напрягает это его или нет. Скорее, да, как минимум потому, что он действительно хочет поговорить с Чоном, но лишь не знает, как начать… Старший выбирает странный метод — он оставляет Чонгука и начинает подряд открывать верхние полки, прибитые к стене. Тэхён раздражённо шепчет под нос: «Да где же…», хлопая дверцами, но облегчённо выдыхает, найдя то, что искал. — Будешь? — он уверенно ставит бутылку коньяка на стол. Пить третий день подряд? Ещё и перед завтрашней сдачей отчётности? Да нормально… Чонгук удивлённо оглядывает Тэхёна, прежде чем опустить глаза и слабо кивнуть, давая Киму одобрительный знак на то, чтобы он достал бокалы-тюльпаны для такого крепкого алкоголя. Чон хмуро складывает бумагу в принтер и уверенно нажимает на кнопку «Печать». Тэхён не останавливает его, вовсе не возмущается тому, что он сделал это без его финальной проверки. Чонгук, он хороший… специалист. Они по-прежнему молчат, но делают всё, как ни странно, достаточно складно. Может, поэтому босс и поставил их вместе для этой работы? Из них выходят отличные напарники. Ха. Ну это же странно, когда они, совсем не сговариваясь и не совещаясь, перемещаются на диван, предварительно схватив по бокалу, разливают коньяк и в тишине пьют, глядя в сторону окон. Дождь, кажется, совсем прекратил идти, но, так или иначе, где-то вдалеке сверкающие молнии и раздающийся после них гром давали о себе знать. Тэхён делает большой глоток и морщится. Может, зря он так балуется с алкоголем. Может, нет. Ему, в принципе, всё равно. Он неуверенно поглядывает на Чонгука, расслабленно покачивающего ногой. Его волосы были слегка завиты из-за того, что он попал под дождь утром. Красивый… Этого Тэхён точно не может отрицать. — Ты же не пытаешься так снять стресс? — он кивает на бокал в руках Чона. Он хмыкает, забавляясь. — А ты? Нет, Тэхён, честно, не пытается. Он знает, что ему это не поможет. Никак не поможет. Зато промывает голову и как развязывает язык… — Сейчас всё нормально? — неловко прочищает горло Ким. — Просто утром… было так странно. Ты же вернулся сюда только часов в пять, хотя мог бы и не приходить. Наверное. Ещё и босс сказал про то, что ты был в суде- Тэхён затыкается, осекаясь на слове. Он не ойкает, не прикрывает рот ладонью, но… Чёрт возьми. Он замирает, глядя на Чонгука своими большими глазами. А в глазах его отражается тот самый коктейль неудержимых чувств. Зачем он позволил этому вырваться? И себя в неудобное положение поставил, может, ещё и начальника. — Тэхён, — его обрывает Чонгук. Его слова, его мысли… Чон чем-то недоволен, и это видно, это не скрыть. Тэхён жмётся, ведь, похоже, ему действительно стоило держать язык за зубами. — Хочешь сказать, тебя действительно это интересует? Ким хмурится. А не должно…? — Почему ты спрашиваешь? — Вот и у меня к тебе тот же вопрос. Почему ты спрашиваешь? — Чонгук слегка повышает голос, но останавливает себя, вздыхая и поворачиваясь к Тэхёну. — Ты мне позвонил только тогда, когда тебе об этом сказала Юви. — Причём здесь она? — Ким неприятно морщится. — Не причём, вот именно. Меня просто поражает тот факт, что весь день тебе было всё равно. Меня для тебя словно и не было. Зато тот парень… С ним-то ничего. И пообедать можно, — чеканит Чон. — Но если я только попробую тебя позвать, так у тебя и аппетита нет, и ножки-то не ходят, — он полностью опустошает свой бокал, даже не скрючив лицо. — Ночью ты делаешь вид, что спишь. Утром убегаешь. А теперь тебя вдруг волнует, всё ли у меня нормально. Мне, прости, что думать вообще? Тэхён опускает взгляд. Верно говорят, если выпить алкоголь, то все чувства обострятся. То-то ему сейчас так погано… Но знает одно — сам виноват. Он молчит, вздрагивая, когда Чонгук неожиданно поднимается с дивана, уверенно выпрямляясь. Тэхён кусает губу. Неужели сейчас уйдёт…? А ему и нечего сказать. Он, к своему же счастью, не успевает умоляюще и жалобно крикнуть «Подожди», «Не уходи», «Я же ничего не сказал», замечая, как Чонгук подходит к столу, складывая распечатанные листы. Он отключает принтер и возвращается на диван. Тэхён уже во второй раз не знает, как начать. В первый раз он ещё справился — достал бутылку. А сейчас что? Выпускаем в бой оправдания! — Я позвонил не потому, что Юви сказала мне так сделать. Да, она пришла и спросила о тебе, но… — Тэхён мнётся. Он не знает, что сказать. Всё, что чешется на языке… явно не то, что стоит говорить. — Чонгук. Я… Боже, я думал о тебе весь день. Да, я убежал утром, но после я думал о тебе. Всё это время. Ким всё же отворачивается от Чона. Он сказал бы больше, если бы не сомневался в… во многом. Чонгук дёргает бровями и качает головой, неубедительно хмыкая. Тэхёну самому-то не верится — он ведь действительно целый день о младшем думал. Целый день! Попробуй кому расскажи — только посмеются в лицо. Он наливает себе коньяк и протягивает бутылку Чонгуку. А тот прям из неё и хлещет… Только вот ни одному из них не даёт в голову. Совсем. — Хочешь знать, почему я был в суде? Тэхён хмурится. — Ты можешь не говорить. Чонгук бегло оглядывает его, барабаня ногтями по стеклянной бутылке. Ким смотрит на него, слегка нервничающего и о чём-то усердно думающего. — Вчера вечером приходил мой отец. Родной отец. Сейчас моя мама живёт с отчимом… Давно уже, — Чон выдыхает, откидываясь на диване. — Мама развелась с отцом, когда он пил. Потерял работу, денег нет… Он и сейчас пьёт. Ему, кажется, всё равно. Хотя я знаю, что если бы мама захотела его вернуть, отец бы прибежал на коленях. Только теперь он ей не нужен. Чон проводит ладонью по задней части шеи и ослабляет затянутый галстук. — Ну, собственно, по поводу суда. Мама — его поручитель по кредиту. А сумма там звездецкая, естественно. Отец тогда вымаливал у неё хоть какую-нибудь помощь. Видимо, зря. Он так, сволочь, ни черта и не выплатил. Ты, кстати, прости за вечер. У отца были ключи от моего дома, он приходил, когда его выгоняли квартиранты, — он вздыхает. Тэхён качает головой. Чонгук ещё и извиняется… У самого Кима словно кость поперёк горла, а Чон… Ну что же за человек такой. — Даже не думай извиняться. Чонгук кивает, замешкавшись. — В суд меня попросила прийти мама. Она собралась сама выплатить кредит, чтобы разорвать все связи с отцом окончательно. Отчим, хороший мужик, взбесился конечно, но я его понимаю. Я и сам теперь буду им помогать… Ты же знаешь, как это работает. Если заёмщик не возвращает деньги, то это обязан сделать поручитель, — Чон ставит бутылку на пол. Им пить больше ни к чему. Смысла даже нет. — Пока мама выплатила сумму, чтобы погасить просрочку. Теперь и суд должен будет снять капающие проценты. Чон пожимает плечами. Он всегда легко говорит об этом. Именно говорит, не выговаривается. А всё почему? Да потому что не легчает. О таком разглагольствовать неприятно, но что уж поделать. Это его жизнь. Любви у них с отцом никогда и не было, все помогают тому по доброте душевной. Хотя после того, что он сделал, совесть уже не замучает. Тэхён медленно подсаживается ближе и обхватывает предплечье Чонгука ладонью, заглядывая в чёрные, такие глубокие и сводящие с ума глаза. Он осторожно сжимает пальцы, вздыхая. — Я не знаю, что сказать тебе, правда. — Ничего и не надо. Он говорит честно. Ему ничего не нужно. Жалости? Но какой же в ней смысл? У Чонгука всё хорошо, у него есть его любимая мама, она счастливо живёт с мужчиной, воспитывает маленькую красавицу дочку. А у отца своя жизнь, и она больше никого не волнует. Может, Чонгуку стоит дать советы? Наставления ему ни к чему. Он и сам со всем справится. Есть, конечно, то, что ему нужно, что ему хочется. И хочется, и колется. Хотя, вроде, сидит рядом да не колется… Чон неосознанно передвигает руку и сжимает ладонь Тэхёна в своей. Это… успокаивает, дарит что-то тёплое, совсем невесомое. Он переплетает пальцы, как и тогда, вчерашней ночью. Воспоминания о ней противоречивые — Чонгук хмурится, тяжело вздыхая. — Почему ты притворился спящим? Старший понимает, о чём идёт речь, мгновенно. — Я спал, Чонгук. — Тэхён, — холодно обрывает младший, недовольно глядя на Кима. Сам Тэхён замолкает. Он слабо и прерывисто вздыхает, не находя ответов на вопросы Чонгука. Да. Да, он побоялся, что Чонгук его поцелует! Побоялся того, что сам ответит, ведь знает, что захотел бы этого — подарить ласку. Но одним лишь своим жёстким взглядом Чонгук показывает, что намерен услышать ответ и он ни за что не отстанет, пока не получит своё. — Я- — Достаточно, Тэхён. Неужели я настолько тебе не нравлюсь? Дай мне хоть один раз. Покажи это. Покажи, как ты меня не терпишь, как я тебя достал. Я отстану, — твёрдо говорит Чон, поднимаясь с места и хватая бутылку с пола, чтобы поставить её на стол. Тэхён почему-то подрывается вслед за ним. — Я не хочу, чтобы тебе было неприятно. И точно так же не хочу, чтобы потом тебе было противно от одного моего вида. Да что он несёт! Неприятно, противно… Что за слова такие ужасные? Лучше бы Тэхён и правда спал… Актёрская игра — не его конёк, очевидно. Вот и не стоило пытаться. — И, да, я хотел тебя поцеловать. Но ты же и сам всё понял, правильно? Иначе не пришлось бы притворяться… — Чонгук качает головой. Он выливает всё это на Тэхёна, но в то же время словно ведёт монолог с самим собой. — Я, по правде, и сейчас хочу. Всегда хочу. — Поцелуй. — Что? Что? Тэхён, правда, что?! — Поцелуй меня сейчас, Чонгук. А больше ничего и не надо… На красную кнопку нажали, хотя даже не так — на неё надавили, причём с такой силой, что обратно не вытащить. За секунду между ними не остаётся ни сантиметра расстояния, вокруг витает запах Чонгука, запах хорошего чёрного чая и совсем немного — дождя. Чонгук цапает Тэхёна своими руками, неосторожно хватается пальцами за ремень, притягивает к себе и шарит ладонями по талии. Можно целовать, можно трогать, можно, можно, можно… Ким не успевает сделать и вдоха, как из груди выбивают невольный стон, жалобный всхлип одними лишь губами. Чонгук целует быстро, не растрачивается на нежности — не время, ласкает языком чувствительное нёбо, мнёт руками рубашку, а в ответ — раздражённо, словно вымещая всю накопленную злость, тянут за галстук, наклоняют к себе, подставляются, меняют нужный угол и кусают. Тэхён, оказывается, очень яростен и импульсивен в такие моменты. Он сжимает плечи Чонгука, толкает его вперёд, заставляя младшего задеть стол, едва не разлив коньяк. Сам же Тэхён, когда смотрел тот самый фильм, негодовал всему, что происходило на экране, а сейчас что? Вот и бумаги полетели в сторону, вот и самого его закинули на стол, усадили поудобнее и продолжили целовать. Опомниться ему позволяет лишь одно — падающая бутылка коньяка, летящая ровно на кресло. Она не разбивается, но вот алкоголь заливает всю кожаную обивку, в том числе и кафельный пол. Впервые, пожалуй, алкоголь отрезвляет людей. Тэхён жмурит глаза и спрыгивает со стола, слегка отталкивая Чонгука. Он впопыхах находит какую-то старую тряпку, закинутую на дно шкафа, и бросает её прямо на лужу, чтобы дать коньяку впитаться. А сам же ловит взгляд Чонгука… и всё. Это всё. — Мне пора домой, — почти панически бормочет он, не глядя на младшего. — Тэхён, — тот пытается остановить Кима, пытается удержать, схватить за локоть, но, похоже, бесполезно. Боже, Тэхён позволил Чонгуку поцеловать себя… Нет, он поцеловался с Чонгуком! Это… невозможно. Немыслимо. В своём же кабинете, на своём же столе — слишком глупо. Зачем? Зачем он попросил об этом? А главное… Почему ему не кажется, что он жалеет? Но ведь жалеет же, да? — Слушай, Чонгук, давай просто- — Я не буду делать вид, словно ничего не произошло. Тэхён поджимает губы, зацелованные и красные, он чувствует, как они болят, а, может, снова просят тепла… А сделать вид, словно ничего такого не было, у них явно не получится. Такое не забыть, не вычеркнуть. Не исправить. — Попытайся, — Тэхён натягивает пальто и позорно выбегает из кабинета, вновь прыгая по ступеням. Уже не за Чонгуком, а от него. Но Чонгук… он и не бежит, больше не пытается остановить. Наверное, устал.

***

Тэхён, кажется, бежит домой так, словно может обогнать любой автомобиль. Он часто шмыгает носом и хмурится, вдыхая ужаснейший холодный воздух. Все ботинки мокрые из-за луж, преследующих на улицах, брюки снизу грязнющие, вьющиеся волосы прилипают ко лбу, а губы… горят. Ким тяжело дышит не то из-за ледяного ветра, не то из-за того, кого оставил в своём кабинете. Оставил… снова оставил! В кабинете своём оставил, утром оставил и, кажется, в сердце своём тоже местечко оставил. Для него же. Для Чонгука. Тэхён подбегает к дому, торопится скорее спрятаться от всего под своим огромным одеялом, обнять подушку, возможно, взглянуть на себя в зеркало, в свои глаза, спросить самого себя, зачем он так поступил. Зачем поцеловал? Зачем убежал после…? Он тяжело выдыхает, подходя к дому и рассеянно роняя ключи из кармана. Рассеянно — ключевое слово. Ведь тяжело не заметить чёрную, блестящую иномарку у своего дома. Когда он проходит мимо, направляясь к подъезду, то болезненно вздрагивает и оборачивается на оклик. — Тэ! Сокджин. О боже мой! Нет, нет, нет… Это всё сон. Наверное, да, точно! Или что за чёрт: сначала поцелуй с Чонгуком, теперь приезд Джина. Разве он не завтра должен вернуться…? Тэхён замирает на месте и медленно, словно в глупой комедии, поворачивается с глазами-пятаками и распахивает рот. — Сокджин? — неверяще шепчет он, подходя к старшему. А тот кивает, довольный и счастливый, и с распростёртыми объятиями шагает навстречу, загребая Тэхёна в свои руки, крепкие и надёжные, такие необходимые прямо сейчас. Хотя Тэхён не уверен в том, что знает, что же ему нужно. — Он самый. — Чего ты… Завтра же должен был приехать? — Я забыл про пересадку. С этой работой даже не удивляюсь такому. Вот и вылетело из головы, что вечером приезжаем, — мужчина пожимает плечами. — А ты что, не рад? — Не говори глупостей, — отмахивается Тэхён. — Ты с кем-то дрался…? Или обветрил губы? — интересуется Сокджин, подходя ближе к младшему и пальцами наклоняя его за подбородок. — Краснющие все. Тэхён вздрагивает. То, что произошло в кабинете, вряд ли можно назвать дракой. — Обветрил. Да ну? Сердце колотится и ноет… А Тэхён и не знает причины. Всему виной воспоминания о человеке, что эти губы облюбовал, или тот человек, что стоит прямо сейчас напротив? Сокджин, кажется, верит. По крайней мере, ничего не спрашивает и не пытается выяснить. Тэхён чувствует, как кончики пальцев покалывают от всех навалившихся разом чувств. Вот он, тот самый, кого Тэхён всегда ждёт, о ком он всегда думает и к кому хочет. А теперь… ему хочется вернуться в свой скудный прозрачный кабинет. Нет. Не в кабинет. К Чонгуку. Но, очевидно, его там уже нет. Тэхён не хочет думать об этом… — Слушай, я к тебе ненадолго совсем. Я, если честно, здесь около часа стою. Ты всё на телефон никак не отвечал. Мне домой ехать нужно, — вздыхает Сокджин. — Я к тебе заходить не буду… — тянет он. — Но мы так давно не виделись! Погреемся у меня в машине, ладно? Если ты не против. Ким охает. — Как целый час стоял…? Сокджин лишь качает головой, чувствуя каплю дождя, упавшую на скулу. Он быстро ведёт Тэхёна, глядящего виноватым щеночком, в машину и включает обогреватель салона. Там же он комментирует слабый запах алкоголя, исходящий от младшего, и подшучивает над ним, мол, такой молодой, а уже… Тэхёну не особо-то и весело. Он с неким упокоением слушает рассказы Сокджина, связанных с его командировкой, и наслаждается голосом старшего, откинувшись на сидении. Слушать-то слушает, а сам думает… И сам же понимает — мысли эти совсем не хороши. Когда Джин прерывается и решает перейти к разговорам о Тэхёне, спрашивая, как дела на работе, младший останавливает его. — Сокджин, — он гулко сглатывает, чувствуя дрожь, неприятно бегущую по телу. Ему… нужно проверить. Вот и всё. — Ты только не ругайся на меня, ладно? И не отталкивай, я тебя прошу… Я же люблю тебя, ты знаешь? — Я тоже люблю тебя, Тэхён. Что такое? — мужчина хмурится, поворачиваясь. Ким вяло улыбается и кивает, двигаясь ближе. — Возможно, мне стоит сразу попросить прощения. — Что ты говоришь… — Так что, ты прости меня, ладно? Тэхён улыбается. Он действует немедленно: кладёт ладони на щёки Сокджина и прижимается своими губами к его, делая это быстро и уверенно. Заминка длится всего лишь секунду — Ким не отрывается, он лишь распахивает рот, чувствуя, как Сокджин целует в ответ, вовсе не напористо, скорее, это можно расшифровать как «пожалуйста, получай, ты же хотел». Они целуются в самом странном темпе, порой замедляясь, порой наоборот — быстро и нетерпеливо сталкиваясь языками и зубами. И это… Не спрашивайте. Тэхён не знает. Он ничего не знает. Однако, поцелуй не длится долго. Младший, удивительно, но отрывается первым. И… чёрт возьми, он ничего не понимает. Сокджин мгновенно поворачивается к рулю, цепляясь за него руками. А Тэхён не понимает, начало это или конец. Ещё больше он теряется тогда, когда мужчина тепло улыбается ему и сжимает ладонь своей рукой. Может, его сейчас утешат…? — Я заеду за тобой утром. Да? Тэхён хлопает глазами. И вот. Снова! Снова ничего не обсуждается, ничего не произносится вслух. Зато всё прячется, то, о чём нужно поговорить, вновь скрывается у Кима за рёбрами, в ожидании скребётся и раздирает всю грудную клетку. Все разбрасываются этими многообещающими фразочками: «Утром это обсудим», «Заеду за тобой утром». Так вот Тэхён знает — по утрам абсолютно ничего не меняется. Его постель пуста, голова, к сожалению, нет. Та всегда забита, от этого и болит. Она ругает это никчёмное, непослушное сердце! За что же оно так? Тэхён кивает, смято прощается и выскальзывает из автомобиля, не провожая взглядом, после поднимается в квартиру, в которой хотел укрыться. Спрятаться под одеялом… дальше что? Разве может место, в котором всё ещё витает его запах, называться убежищем?