К тому, кого любишь

Сокджин: Прости, я не успеваю за тобой заехать. Встретимся позже? Тэхён хлопает глазами. Вот оно. Вчера до него всё не доходило, был ли поцелуй началом или концом. Началом чего-то нового или же концом их долгой, крепкой дружбы. Ответ всё же находится, ведь, похоже… это начало конца. «Позже» звучит как неопределённый срок. Тэхён трёт руками лицо, блокируя экран телефона. Разумеется, это сообщение не требует никакого ответа. Он сам это понимает. Всегда понимает. И снова виноват, снова сделал, не обдумав заранее, снова внутри тяжело… Однако в этот раз все чувства словно обострены в несколько раз сильнее — хочется не просто спрятаться под одеялом и подушкой, а удушить себя ими к чертям. Вчера всё раздражало, а сегодня просто хочется от всего убежать. Никому на глаза не показываться и сделать вид, словно ничего и не было. О том же он попросил Чонгука… Но как же такое забыть? Думая о поцелуе с ним, Тэхён не может контролировать учащённое дыхание и дрожь в покалывающих пальцах. Ну, не может он. Думая о поцелуе с Сокджином, Тэхён, вопреки всему, не прокручивает каждую секунду, проведённую в автомобиле. Он просто… жалеет. Вот так глупо и крайне напрасно потерять дружбу! Зачем?! Что-то там захотел проверить… Но «проверять», похоже, было нечего. Безусловно, это было приятно. Целоваться, иметь близость с человеком, который, как минимум, внешне тебе очень импонирует, не говоря уже о внутренних качествах, — такое априори не может не понравиться. А вот есть ли при таком раскладе что-то большее… это уже другой вопрос. На который у Тэхёна ответа, к сожалению, нет. Хотя, возможно, сам для себя он всё-таки что-то решил. Он что-то понял. Скорее всего, это «что-то» его и пугает. Может, кто-то. Тэхён не хочет сейчас думать об этом. Он и о Сокджине, признаться, вспоминать не хочет. Как к нему теперь подойти? Скинуть всё на то, что он выпил? Так они столько раз пили вместе и ничего. А тут что? Сказать, что был взбудоражен поцелуем с коллегой? Но ведь придётся признаться во многом. Тут уж не обойдётся без извинений за своё беспочвенное враньё об отношениях с Чоном, ведь о работе Тэхён привык отмалчиваться или уклоняться, скупо отвечая «давай поговорим о другом», «да всё по-старому»… И ведь не пустишь ситуацию на самотёк! Ну, может, оно как-нибудь само…? Похоже, не в этот раз. Тэхён, предвкушая новый, охренительно классный день, поднимается с дивана, оставляет кружку с недопитым чаем в раковине и самое лучшее — забывает телефон, закрывая квартиру. Может, он это специально. Ведь всё так осточертело… И снова ждёт работа! Снова! Она хотя бы, знаете, стабильна. Да, доводит, да, раздражает и высасывает силы, но всё это стабильно из раза в раз — Тэхён к такому хотя бы готов, а вот к американским горкам — нет. А сердце-то! Оно, конечно, непослушное, но всё равно слабенькое… Ничего уж не поделать. На работе, кстати, всё как обычно… Помимо, разве что, охранника, остановившего Кима, чтобы отчитать его за то, что тот вчера вечером куда-то промчался мимо него и не расписался, и ключи вообще не сдал! А так, впрочем, всё идёт своим чередом: мимо снуют сонные работники, гудят компьютеры и щёлкают мышки, звенят падающие ручки и раздаются тихие, уставшие вздохи. Тэхён подходит к нужному крылу особо медленно — он поднимался по лестнице, решив не ждать лифт. И… Нет, вы не подумайте! Всё как обычно! Правда-правда… И пусть этот Чонгук даже взгляда на Тэхёна не бросит — ему вообще-то без разницы. Родной кабинет встречает холодно. Тэхён, отвернувшись от слишком занятого Чона, открыл дверь — ключами же он её вчера не закрыл. Когда с позором убегал… Ким готовится к тому, что ему придётся поморщиться от запаха разлитого алкоголя — конечно, ведь кому-то стоило быть более осторожным. Но… здесь вовсе ничем не пахнет. Тэхён слегка сжимается от холода, заметив приоткрытое окно — надуло ужасно. Он проходит дальше, готовясь к тому, что придётся без перчаток убирать тряпку, вытирать пол и кресло. Тэхён удивлённо моргает. Всё, как в детективах говорится, чисто. Он проводит рукой по кожаной обивке кресла, подмечая тот факт, что она была сухой, и закрывает окно. Ким занимает место, глядя на Чонгука сквозь прозрачные стены. Ну, неужели он…? Если да, то зачем? Зачем же! Внутри снова всё сжимается. Это что ж выходит… Тэхён, как всегда, обмудок последний, причём даже в своих глазах? По крайней мере, он только так себя и чувствует. Ким не оглядывается кругом. Он… не хочет. Стоит только поднять глаза, и вот он, диван, на котором они сидели, потом Чонгук отнёс бутылку, потом болтал что-то про поцелуи, потом об этом ляпнул и сам Тэхён, а потом… Ну знаете. Было много чего «потом». И это не то, о чём хочется вспоминать прямо сейчас. Точнее, вообще в любое время. Тэхён вздыхает и по привычке смачивает языком большой палец, принимаясь раскладывать бумаги. На проверку сил уже нет. Он со вздохом пододвигается ближе к столу и… Да. Это же буквально эпицентр разгорячённых событий. Тэхён почти не осуждает себя — тогда он был готов на всё, и даже на то, чтобы позволить Чонгуку подхватить себя под задницу, закинуть на стол, а потом целовать так, что губы болят до сих пор. Он едва поднимает руку, чтобы дотронуться до своих губ, но вздрагивает, слыша настойчивый стук в дверь. Тэхён поднимает голову, замечая начальника, кивающего ему в сторону своего кабинета. Ким вздыхает и, быстро складывая оставшиеся бумаги в файлы, хватает папку, направляясь к единственным, так сказать, непрозрачным стенам этого корпуса. Он вбегает в кабинет, не стучась, и замечает Чонгука, стоящего напротив массивного стола босса. Чон не поворачивает голову, а Тэхён невзначай замечает его уже лежавшую папку. А ведь обещал ещё совсем недавно Тэхёна контролировать, но сам же в последнее время ничего и не говорил… Ну… да. Ладно. Дайте Киму хоть в чём-нибудь обвинить Чонгука! — Так, — тяжело вздыхая, начинает начальник, но сразу закатывает глаза, недовольно морщась от неожиданного и такого громкого телефонного звонка, и берёт трубку, давая сухой ответ. — Слушаю, — Тэхён слегка сглатывает. Любимчик он любимчиком, но когда начальник в гневе — это ого-го, гляди ещё. — Куда подойти? А он-то куда смотрит! Я сейчас приду. Если мне хоть что-то не понравится, готовьтесь искать новую работу, — он закрывает ладонью динамик. — Я на пару минут. Будьте здесь, — и выходит из кабинета. Тэхён поджимает губы. Как же всё бесит! Ещё и Чонгук стоит, весь из себя деловой, вы посмотрите на него — только и делает вид, словно помимо него здесь никого нет. Уж лучше бы снова прыгал на диване… Тэхён отворачивается. Становится невыносимо даже дышать — каждый вздох кажется таким громким и неправильным в этой режущей тишине. Однако, где-то внутри скребут кошки. Царапают и воют, лишь бы он, Тэхён, хоть что-нибудь Чонгуку сказал. Вроде, совсем не хочется, но с другой стороны… — Спасибо, — Ким прокашливается. — Что убрался в кабинете. Больше он ничего не говорит. Вставлять комментарии наподобие «А то я вчера убежал…», очевидно, не стоит. Чонгук без интереса поворачивается к нему, а Тэхён неуверенно глядит своими большими глазами, стараясь дышать более размеренно. И ни в коем случае нельзя опускать взгляд на губы! Пусть он их вчера и целовал… — После тебя, — точнее, после твоего недостойного побега. — Пришёл охранник. Он и убрал, наверное, — Чон зевает. — Хотя не знаю. Я не следил. Тэхён хмурится, делая глубокий вдох. Чёрт возьми. Вот прямо сейчас бы провалиться под землю… И вот чтоб с концами! Он такой идиот. Просто фантастический идиот. Тут и слов не надо. Боже, и что вот он правда подумал, что Чонгук, которого, на минуточку, сначала поцеловали, а потом попросили «обо всём забыть», решил позаниматься благотворительностью и навести в кабинете Тэхёна блестящую, блин, чистоту? Смешно! Умора. Тэхён аж весь развеселился. На стену готов лезть! Это ужасно… Стоял бы и молчал — он ведь так и хотел. Как стыдно-то! После он решает не издавать ни звука и вообще не смотреть в сторону Чонгука, пряча раскрасневшиеся щёки, — конечно, его же так пристыдили… Чон молчит тоже. Вот они и стоят как два истукана. Тэхён хмыкает… Ну, неужели люди, которые так бурно целовались ещё вчера, могут на следующий же день так спокойно игнорировать присутствие друг друга? Ах, только кто-то забывается — он же сам хотел сделать вид, что ничего и не было! Пусть теперь получает желаемое. Тэхён вздрагивает, когда начальник, наконец, хлопает дверью и проходит к столу, складывая папки в свою сумку. Он останавливается на секунду и проводит рукой по лицу, быстро бормоча что-то о том, что ему нужно уехать из-за этой же отчётности прямо сейчас, поэтому, ссылаясь на доверие к этим двум, перечитывать её он не будет. Тэхён сглатывает — всё же он надеется, что не напортачил. Босс отпускает их, и Ким стартует сразу — он деловито обгоняет Чонгука и скрывается в своём кабинете, жаль лишь только нельзя спрятаться за этими чёртовыми стеклянными стенами. А когда начальник вернётся, Тэхён стребует с него хотя бы два дня отдыха! Нет, неделю! Всё надоело. Всё это! Ух, и сколько всего сделать-переделать можно… Так много грандиозных планов! Тэхён не видит причин, по которым начальник может ему отказать — их нет, не-а, о чём речь вообще, пф. Ну, а чтобы уши не лопнули от домашней тишины, Ким заберёт Ёнтана от мамы. Нужно ей прямо сейчас написать, кстати, а то она потом будет ворчать да и вообще… Ну, грёбаный в рот, он что, оставил телефон дома? Какой молодец. Вот у него всегда так — через одно место. Тэхён раздражённо фыркает, тяжело дыша. Он с недовольством наблюдает за тем, как все собираются, словно не замученные работой, на обеденный перерыв. Естественно, сам Тэхён никуда идти не хочет, хоть и знает, что сегодня, по доброте душевной, никто ему чай и булки не принесёт — они же делают вид. Ким решительно настроен самостоятельно заварить себе чай — он так-то тоже взрослый мальчик, — но совсем не вовремя замечает, что в чайнике закончилась вода. Придётся спуститься и купить бутылку… Придётся выйти за пределы кабинета — это кошмар наяву. Тэхён, слегка ссутулившись, выходит из кабинета, замечает Чонгука, заворачивающего к лифту, и сам в это же время планирует ретироваться в сторону лестницы. Но в тот момент, когда он приближается к небольшой очереди, то думает, а с какого это перепугу он вообще должен туда-сюда топать по этажам, качая себе ноги, лишь из-за того, что не хочет сталкиваться с Чоном? Вот тот пусть по лестницам и поднимается, спортсмен же! Ким останавливается позади Чонгука, уверенно и упёрто стоя на своём — решил поехать на лифте… вот и поедет! Когда лифт останавливается на их этаже, все работники быстро заполняют стеклянную кабину своими выдохшимися тушами. Тэхён сразу поворачивается к дверям, делая вид, что позади него никого нет. Никого… вообще. Чонгука, тем более, нет. Ким старается напрячь извилины и быстро вспомнить, взял ли он бумажник, а то, не дай бог, получится как с телефоном, и успевает обмозговать, как он вообще до такого докатился, иначе по какой причине пытается понять, насколько близко к нему находится Чонгук. Как оказалось, очень близко. Разобраться с вопросом, крайне важным, конечно, и нужным для двадцатипятилетнего мужчины, ему помогают работники этажом ниже — они также умудряются потесниться в лифте, толкая Тэхёна подальше, прижимая его к Чону и… Ким их не знает. Но уже ненавидит. Чонгук стоит ровно и прямо, подобно натянутой струне, он не ловит Тэхёна руками, но тот, слава богу, ещё держится на ногах. — Извиняюсь, — сквозь зубы шипит старший, звуча крайне злобно, причём не то из-за Чонгука и его каменной морды, не то из-за чёртовых невеж, неспособных на то, чтобы нормально попросить отойти в сторону, пододвинуться, а не пихаться как дикари. Серьёзно, Тэхён скоро взорвётся — настолько его уже все достали. Чонгук в ответ ожидаемо молчит и продолжает стоять на месте, пока Тэхён… старается не дышать. Вот уже второй раз за день. Он прекрасно чувствует твёрдую грудь Чона своей спиной и так же хорошо чувствует его таз, что, кстати, выходит за все рамки дозволенного, поэтому Ким медленно, чтобы не акцентировать на этом внимание, наклоняется вперёд, отстраняясь от Чонгука. Лифт останавливается ещё раз. Люди лезут снова. Тэхён закатывает глаза… Ну, куда они пытаются протолкнуться? В конце концов, в кабину протискивается одна миниатюрная дамочка — Тэхён этого не видит, но чувствует, как его с силой заносит назад, на Чонгука. Он замечает совсем невесомое, практически неощутимое прикосновение к своей талии — Чонгук его удержал. Ким выпрямляется и одёргивает рукава рубашки, принимая невозмутимое выражение лица. Конечно, это не он сейчас готов до конца жизни подниматься и спускаться по лестнице, лишь бы не ездить на лифте, не чувствовать размеренное и обжигающие дыхание Чонгука, его грудь, его, его… Звоночек о прибытии на следующий этаж щёлкает, и Тэхён думает, ну всё, сейчас придётся вообще на Чона залезть. Но стеклянную кабину, к его удивлению, освобождают, а там, знаете, как говорят: меньше народу — больше кислороду. Тэхён ведь действительно, словно вновь научился дышать — сразу отодвинулся от Чонгука и пальцем надавил на нужную кнопку. Ким поднимает голову с осознанием того, что он ненавидит эти стеклянные стены. Всем нутром ненавидит. Иначе какого чёрта он видит в них отражение Чона? Лифт прибывает на нужный этаж, двери разъезжаются, давая людям проход, а Тэхёну — воздух.

***

Что происходит там, в кафетерии, Тэхён не знает. Он, словно паровоз, мчится быстрее всех, кого-то просит пропустить его, оплачивает бутылку воды и скоростным шагом покидает кафетерий, едва не снося входящих туда работников — настолько вот он не желал находиться рядом с Чонгуком. Глаза б Тэхёна его не видели, а! Почти на протяжении всего перерыва Ким цедит свой крепкий чай, изредка морщится, потому что, похоже, переборщил с сахаром, — не выливать же, правильно? — и ждёт хоть каких-нибудь указаний. Посетителей на сегодня нет, начальник свинтил далеко и надолго, хоть Тэхён и продолжает высиживать ради него (точнее, ради своего выходного), на почту лезть не хочется — в общем, сиди, называется, и компостируй самому себе мозги. А Тэхён это ой как любит… Но вот прям сейчас не хочет — и без того весь на взводе. Поэтому в тот момент, когда все выпитые кружки чая дают о себе знать, сигналя переполненным мочевым пузырём, Тэхён нехотя, но направляется в противоположное крыло, в сторону уборных. Все кабинки, к его удивлению, оказываются свободными, поэтому Ким быстро справляет нужду, преспокойно моет руки и отрывает бумажное полотенце, когда его силком запихивают в кабинку, самую последнюю, и запирают внутри на щеколду. Его быстро прижимают к стене, говорят быть тише и не пикать. Тэхён, вот уже почти испустивший дух, думая, что ну всё, жесть, он в заложниках у какого-то психа, замечает хмурого Чонгука и… Нет, не расслабляется. Тут попробуй, когда на тебя так смотрят, словно либо хотят убить, либо ударить, либо… ну, чем там занимаются люди, запирающиеся в туалете? Ничего из этого не происходит — Чонгук с прищуром разглядывает Тэхёна, а при попытке старшего открыть дверь и свалить отсюда к чертям, дёргает его на место, железно прибивая к стене. — Что ты там говорил мне? Ах, попытаться, — криво улыбается Чонгук. Как-то совсем не радостно. Тэхёну вот только жутковато стало. — Смотри. Я попытался. Нихрена, как видишь, не получилось. Он шипит, словно обиженная кошка, которой наступили на хвост, а она готова и царапаться, и кусаться, и всё что угодно. Благо только… Чонгук-то руки при себе держит. Возможно, это пока. — Ну, — он делает уверенный шаг вперёд, прижимаясь грудью к груди Тэхёна. — У тебя есть ещё предложения? Тэхён задерживает дыхание, сжимая кулаки. Что там по поводу личного пространства? Или какого-либо пространства? — Или тебе так нравится? — Чонгук сжимает бок Тэхёна, заставляя старшего вздрогнуть. — М? Вот, как сегодня. Нравится тебе так? Делать вид, словно мы друг другу чужие люди. Чужие люди… Тэхён пробовал называть их отношения по-разному. Он всегда отрицал их как друзей, как товарищей, ещё раздумывал по поводу коллег, и всё же на них и сошёлся. Но чужие люди…? Нет, это не про них. И Тэхён не хочет этого. Совсем не хочет, но может представить — сегодняшний день потрясающий тому пример, благодаря которому Ким и понимает, что нет, так нельзя. Им это не нужно. — Словно это не мы целовались вчера. Словно не ты об этом попросил. Не отказал, — Чонгук говорит твёрдо, немного грубо, но Тэхён, он не обижается (ну, ещё бы), потому что понимает, что единственный человек, чьи чувства действительно задеты — это Чон. Глупо это игнорировать. — Может, тебе не понравилось? Или я что-то не так понял? Ты мне скажи. Тэхён говорить не хочет. Совсем не хочет и, кажется, не может. Чонгук настолько близко, что Ким прекрасно чувствует его тяжёлое дыхание на своей щеке, чувствует, с какой силой сжимается рука на талии, и осознаёт, что ему нечего ответить. А на вопрос «тебе не понравилось?», он может кое-что показать. Кое-что, что лучше любых слов. Чонгук хмурится, требовательно прожигает взглядом, чего-то хочет в ответ. Наверное, ему и слов было бы достаточно… И, когда Тэхён подаётся вперёд, слегка прикрывая веки, Чон всё понимает. Правда, попытка получилась неудачной. Время они выбрали неправильное: обеденный перерыв подходил к концу, и в уборную начали вваливаться галдящие работники. Ким вздрагивает и вновь прижимается затылком к стене, игнорируя по-прежнему хмурое лицо Чона, отводит взгляд и… Ну, не идиот ли он? Неужели действительно решил, что поцеловать Чонгука прямо сейчас — лучшее, что он может сделать? Да вообще в принципе целовать Чонгука? И как только Тэхён к этому пришёл… Отлично, он уже точно может получить награду «Кретин Года». — Тихо стой, — шипит Чонгук. Тэхён кивает, поджимая губы. Самое настоящее, как говорится, попадалово. Конкретное такое. Благо, двери кабинок упирались в пол — по крайней мере, ничего не было видно… Странно ведь — две пары мужских ног, которые носками ещё и друг к другу направлены? Но всё идёт относительно нормально, не считая того, что Чонгук и шагу назад не ступил, так и вдавливая Тэхёна в стенку. Они оба хмурятся, когда дверную ручку дёргают в попытке войти в кабинку. В общем, так они и стоят: Чонгук поглядывает в сторону ручки, которую периодически кто-то трогает, а Тэхён в это время бегает взглядом по лицу младшего — быстро, пытаясь сделать это незаметно, любопытно засматривается на родинку на носу, на шее, под нижней губой… Там он и переключается на губы, которые снова хотел поцеловать? «Зачем?» — крайне актуальный вопрос, но у Тэхёна никогда нет на него ответа. Поэтому когда все звуки в уборной стихают, он пытается отстранить от себя Чонгука, высвободиться, уйти, а точнее… Да, он хочет сбежать в который раз. И бежать он хочет не только от Чона, даже не от Сокджина, а от себя! Себя он вообще не понимает! И никто в этом не поможет… Чонгук же напротив — он такому раскладу не рад, вот и держит Тэхёна крепче, пытается удержать. Вчера же не получилось… Однако, ему приходится сделать это вновь. Вновь отпустить. Ким вздыхает, смотрит вот так своими большими глазами, жалобно и устало. А Чонгук не дурак, тоже запутавшийся, но не дурак. — Пусти, пожалуйста. Тэхён выбегает из уборной, и Чонгук его не окликает. Он ничего не говорит, ничего не просит, не бьёт кулаком в стену, лишь выходит из кабинки и долго смотрит на себя в зеркало. Не дурак…

***

Тэхён ненавидит эти стеклянные стены. Ненавидит. Он проносится мимо своего кабинета, не желая ни на секунду оставаться там, прекрасно понимая, что Чонгук вернётся из туалета. Он вернётся и займёт своё место, это треклятое место прямо перед кабинетом Тэхёна, будет раздражать одним лишь видом, показательно выпрямляясь и не глядя в сторону старшего. Хотя Чонгук-то, наверное, всё правильно и делает… В общем-то Кима это не особо волнует. Он твёрдо шагает в самый конец коридора, занимая место в импровизированной приёмной босса — пара расставленных диванчиков, которые, в принципе, есть даже напротив кабинета Тэхёна, наплевавшего на все дела и занявшего свободное место, выжидательно кидая взгляд на настенные часы. Он выпросит свой выходной. Два. Нет, три. Лучше, если бы неделю… Ему это нужно! Тэхён, он тот ещё упёртый и вдобавок непробиваемый баран, который сидит, весь из себя нога на ногу, сопля на щеку, и выжидательно смотрит на дверь кабинета босса, ведь абсолютно неважно, что начальника там и в помине нет. Но, поскольку в противоположной стороне, откуда босс и придёт, находится Чонгук, Тэхён, такой гордый и независимый, сделает вид — ему это не чуждо, — словно дверь, ведущая в кабинет начальника — самое интересное, что есть в этом крыле. Спустя минуты три Тэхён тупит взгляд и в целом не выглядит так уверенно, как прежде, ссутулив плечи и медленно покачивая ногой, разглядывая свои остроносые туфли. Он не обращает внимания — старается — на галдёж работников, режущий слух. Где же их воспитанность, в конце концов? Начальник объявляется почти часом позже. Ким за это время успевает поразглядывать свои ногти, поговорить с некоторыми клиентами, ждущими очереди, вне которой был Тэхён, естественно. Он также коротал время, следя за стрелкой часов и изредка поглядывая на занятых коллег. Пришедшему боссу Тэхён сказал, что он, конечно же, пришёл минутки две назад с крайне щепетильным вопросом. А вообще знаете… он и так в последнее время пахал за десятерых! — Если ты по поводу повышения зарплаты, — мужчина распахивает шкаф и вынимает оттуда вешалку. — Подходи с этим вопросом в следующем месяце. Сейчас бесполезно. Тэхён делает мысленную заметку. Кто, простите, не захочет дополнительных денег? — Я не за этим. Босс удивлённо вскидывает брови, убирая своё длинное пальто. — Та-ак. Ты меня заинтересовал, Ким, — он вздыхает. — Что ж, вашу отчётность согласовали, так что проси, что душе угодно. Но в рамках разумного, понимаешь. И Чону не болтай, у того губа не дура… Сразу её раскатает. Кажется, разговор идёт не в то русло. Почему? Да потому что, когда речь заходит о Чонгуке, это априори не есть нормально! Тэхён вздыхает. Ему нужно собраться… Он же любимчик, правильно? Чего же ему не дать отдохнуть, да? Да…? — Мне очень неудобно, но возникли неотложные семейные обстоятельства и… — он мнётся. А это зря! Нужно быть уверенным, что же это такое! — Мне срочно нужно уехать. — Отпроситься хочешь? — Да. — Сколько дней нужно? — Два… А лучше около пяти. Желательно. Было бы неплохо, знаете. — Знаю, — хмыкает начальник. — Тэхён, Тэхён. Два года! Знаю же я тебя как облупленного! У тебя же вся семья здесь живёт, куда уезжать-то собрался? Если уж работа настолько в печёнках сидит, дома посиди, отдохни. Ты мне здоровым нужен, — он качает головой. — Недельку себе возьми. Недельку! Как Тэхён и хотел! Он спит…? Ким радостно улыбается, глубоко вздыхая. — Ты мне, лампочка, не светись тут давай. Эти дни оплачивать не буду. Тэхён весело кивает, но на секунду всё же задумывается, стоит ли… Но мысль о минимум шести хороших ночах не даёт покоя, не выходит из головы, и Ким соглашается. Плевать, что ему не проставят часы. Да вот вообще всё равно! Ему же эта работа, откровенно говоря, по горло. А тут ещё и добро дали… Не-ет, глупить он не будет. Не в этот раз. Дома выспится, Ёнтана к себе заберёт, даст глазам отдых от компьютера, может, книжечку почитает, а, может, просто на диване полежит да поест. В общем, дел-то уйма! Всё лучше бумажной волокиты и всяких раздражителей… Один «раздражитель», кстати, провожает довольного Тэхёна хмурым взглядом. А тот всё и видит. И ему… почему-то не всё равно. Почему — неизвестно. И думать об этом совсем не хочется. Ну совсем. Тэхён от него же, от Чонгука, и бежит! Или что же это… сбежать-то сбежал, но куда? Навстречу самокопанию и выяснению отношений с грозящейся лопнуть головой? Да неужели? И пойти совсем некуда: домой не хочется, к Сокджину — тем более, маму так вообще не позвать, ведь, очевидно, бессмысленно сидеть с постной, грустной миной и ни о чём при этом не говорить. А мама она такая, совсем ранимая! Тэхён не хочет её тревожить. И пить он не желает — надоело творить всякие глупости. Вот и приходится идти туда, куда «не хочется». Домой. А там, знаете, нет ничего, что поможет. Ничего. Стены, пусть не стеклянные, но всё равно давят. Первым делом Тэхён, подобно дитя, хватает телефон и судорожно вздыхает, обнаруживая сообщение от Сокджина. Он цепляется за него так отчаянно! И самому-то не нравится, но поделать ничего не может. Сообщение от мужчины гласит всё то же: что-то о «делах», что-то о «позже» — на это Тэхён криво усмехается. А он ведь ничего не просил. Не нужно ему это! Да лучше бы Джин вообще не писал… Ким плюёт на него, не отвечает, быстро строчит маме просьбу вернуть Ёнтана на небольшой срок и откидывает телефон, тяжело дыша. Ну как же всё раздражает! Ситуация не меняется и на следующий день: Тэхён старательно игнорирует сообщения Сокджина, не понимая, почему они поступают вообще, ведь, наверное, старшему нужно время — так, по крайней мере, думает сам Ким. Он также успевает заглянуть к родителям, забрать радостно прыгающего Ёнтана и пакет с новыми цветастыми контейнерами, забитыми едой, убраться в квартире, поменять постельное бельё, поспать, почитать — таким образом и протекают несколько скудных дней. Отдохнул ли Тэхён? Совсем вот не чувствуется. Совсем. Всё, что хотел — сделал. Удовольствия не почувствовал… В какой-то момент, скорее, в один из тех, когда настолько всё наскучило… Тэхён застаёт себя за работой. Нет, серьёзно! Он просто так, ни с того, значит, ни с сего, включает свой старенький, дряхленький ноутбук и открывает почту с клиентскими письмами и заявками. — Так, ну что тут у нас… — и замирает. Сам с себя в шоке. Да какая работа! Какие клиенты! Отдыхать нужно. Что это он в самом деле…? Тэхён раздражённо отталкивается от столика и поднимается с места. Быстро сменить обстановку и отвлечься ему помогает тявкающий Ёнтан, зубами цапающий за штанину, он прыгает и тянет в сторону дверей, всем видом намекая на прогулку. А Тэхён даже не знает, кому из них двоих она нужна больше. Наверное, обоим. Ким решает не переодеваться, он лишь хватает спортивную куртку с меховым капюшоном, выключает свет и по привычке проверяет глазок, поскольку соседка та ещё любительница выставить свой хлам у его двери, которую он периодически царапает и пачкает её мусором. Тэхён вздрагивает, пугая этим резко заскулившего пёсика, и внимательнее рассматривает тёмный силуэт, прежде чем расслабленно выдохнуть. Жуткая фигура материализуется в мнущегося Чонгука, скромно стоящего на лестничной площадке. Сердце, однако, не перестаёт биться в ускоренном, бешеном темпе. Поначалу оно колотилось от испуга, а сейчас… похоже, от того же. Тэхён переживает, боится, волнуется. От чего лишь не знает. Он делает вдох и выдох, за секунду превращаясь в человека, который пару дней назад ну уж точно не хотел поцеловать вот этого молодого парня в рабочей уборной. Нет, нет, вы что. — Зря ты так стоишь, — Тэхён резко открывает дверь, пугая этим Чона. — Не недооценивай моих соседей. Особенно, одну из них. У неё служба безопасности на быстром наборе. Чонгук хмурится и делает такое выражение лица, словно это не он тут караулил Тэхёна у его входной двери. Вообще нет, пф. Правильно говорил как-то начальник — два остолопа твердолобых. Это действительно про них. Тэхён изучающе разглядывает Чонгука, но, несмотря на то, что он у себя дома, он не чувствует себя уверенно. А вообще Тэхён немного… удивлён? И, возможно, прямо сейчас он чувствует себя лучше, чем за все эти дни? Словно он только и делал, что… Нет. Нет! Он не ждал никого, ясно? Никого. Чонгук же, кажется, ведёт внутреннюю борьбу, ведь гордость самому уже не позволяет вот так просто потакать и управлять собой! Но с другой стороны… сердце его просится к Тэхёну, долбит грудную клетку и грозится выпрыгнуть в объятья тому, кто вряд ли примет такой дар в свои ладони. — Ты завёл собаку? — спрашивает Чонгук, хрустя пальцами. — Три года назад. Ёнтан, как чувствуя, что речь идёт о нём, прыгает выше прежнего и просится на улицу. Тэхён наклоняется и чешет его за ушком, тяжело вздыхая. Чонгук… такой непростой человек. Ну зачем же он вновь здесь? — В прошлый раз не было, — Чон скептически вздёргивает бровь. — В прошлый раз, — Тэхён делает акцент на этом. — У меня гостила мама, а потом забрала Тан-и. У меня не было времени ухаживать за ним из-за работы. — Ты был с мамой? — Да. С мамой. Чонгук протягивает вялое «м-м», ещё больше напрягаясь, так и стоя в проходе. — Пустишь? — наконец, спрашивает он. Не нагло, а совсем мягко. С надеждой. А Тэхён, вы не удивляйтесь, он же всегда такой «гостеприимный». Вот ему и нормально, когда люди у него на лестничной площадке стоят. — Вообще-то… — мямлит он, указывая на лающего Ёнтана, рвущегося из квартиры. — Вот. Чонгук оказывается парнем доходчивым, понимающим. Он пожимает плечами и послушно плетётся вслед за старшим на прогулку с его собакой, наблюдая за каким-то пушистым и уж чересчур гиперактивным Тан-и. Чон многое успевает подмечать, например, тот факт, что пёс был копией своего хозяина — такой же упёртый, постоянно вынуждающий следовать за ним, такой же шумный и огрызающийся на других людей. Но всё же было кое-что, что их отличало — Ёнтан-то не боялся подходить к Чонгуку, тереться носом и смотреть любопытными тёмными глазоньками. Тэхёна же, этого горе-хозяина, напрягало молчание, но при этом уж больно внимательный взгляд со стороны Чона. Плюсом ко всему было крайне неудобно осознавать, что всего пару дней назад они целовались. Целовались. Надо же так… Но всё-таки молчание — не то, что Чонгуку свойственно. Он первым начинает разговор, к сожалению, выбрав ужасную тему — работа. Вот уж пообсуждать больше нечего! Чон, в принципе, не с особым интересом ведёт беседу, но промывает кости некоторых коллег, что-то говорит о поднятии вопроса по поводу отопления в здании и немного об охраннике, пожилом дедушке. И сам же Тэхён видит, что ну хочет младший спросить его о чём-то! Но почему-то предпочитает мозолить язык всё об одном да о другом… — Ты… почему выходные взял? — Боюсь, ещё одна такая неделька, и я загнусь. — И чем же ты занимаешься? — интересуется Чон. — Да я чем только не занимался. В основном, разбираюсь с домашними делами, конечно. Давно хотел. — И тебе никто не помогает? — В каком смысле? Тэхён чувствует подвох, даже, скорее, некий намёк, но всё не разберёт, о чём это он… — Ты всё один делаешь? А… что насчёт друзей? — Друзей, — хмыкает Ким. — У меня один друг. Тэхён сглатывает. Друг. А есть ли он теперь? Ким, кажется, всё потерял, и вина в этом только его. Чонгук бросает на него странный, нечитаемый взгляд и заворачивает за Тэхёном в небольшой, окольцованный забором сквер. — Он тебе помогает? — Предлагаешь позвать его ко мне полы мыть? — фыркает Тэхён, и Чон улыбается. — А чего нет? — Ты прав, — вздыхает Ким, качая головой. — Но не получится. Мы сейчас… в ссоре, наверное. — Наверное? Чонгук хмурится, уточняя. Тэхён мельком следит за его реакцией и не понимает, по какой причине вообще это ляпнул. Ну, кому какая разница? Чонгуку-то тем более… Это вовсе не его дело, они же просто коллеги по работе. А у коллег не принято лезть в личную жизнь остальных. Обсуждать, сплетничать друг о друге — это да-а, дело, как говорится, нехитрое. Но лезть в открытую — вот так совсем неприлично. Однако, Тэхён сам всё выкладывает. И что же это тогда получается…? Он снова сам себя подставляет?! Здорово. Просто бесподобно. — Я немного, ну… — Ким поджимает губы. — Как бы сказать тебе… Я накосячил перед ним. Чон заинтересованно хмыкает. Тэхён неловко улыбается в ответ. Ну, конечно, ему это нравится — догадаться не трудно. — Та-ак, и в чём же ты провинился на этот раз? — На этот раз? — возмущается Ким. Немного наигранно, разумеется, поскольку всё, что он хочет сделать — перевести тему. Направить в другое русло, так скажем. — Я почему-то уверен, что не впервые. А ведь он прав… Тэхён, правда, никогда ему об этом не скажет. — Я сделал кое-что, чего не должен был. Почти похоже на истину, верно? Чонгук вскидывает брови, наклоняя голову и как бы выпытывая «чего-чего?». Тэхён отпускает Ёнтана с поводка, позволяя ему свободно бегать по слегка мокрой траве, и замечает, с каким интересом к нему прислушивается младший. Однако, несмотря на нескрытое любопытство, Чон был крайне напряжён. А Тэхёну вообще, знаете, нравится наблюдать за его реакцией. Может, поэтому он и думает, что сказать правду в этот раз — отличная идея? — Я… поцеловал его. Уголки губ Чона летят вниз, взгляд остреет — Тэхён невольно замечает это сразу. Он лишь не понимает, как такое трактовать… — Значит, вы давно в ссоре? — голос младшего становится ещё ниже. — Нет. — Когда же ты его поцеловал? Тэхён хмурится, не понимая, к чему клонит Чонгук. Зря. — Кажется, три дня назад. — Три дня назад? Ты уверен? — Да. Ким пожимает плечами. Почему он должен быть не уверен? Он прекрасно помнит этот день. Тогда, в разгар вечера он поцеловал Сокджина, до этого, прямо в своём кабинете поцеловал Чонгука… Правильно? Правильно. Стоп. Боже! Зачем он это сказал…? Идиот! — Это был тот день, когда ты поцеловал меня. И убежал. Хочешь сказать… Я правильно понимаю, что побежал ты в объятия своему другу, да? Чонгук злится: он тяжело вздыхает, хмурит брови и сжимает челюсть. Тэхён приоткрывает рот, медленно хлопая глазами. Он не может поверить, что сказал о таком. Точнее, что подумал, что в этом нет ничего такого! Ким не успевает сказать и слова в своё оправдание, как Чон продолжает: — Когда я сказал, что ты мне нравишься, я не давал тебе зелёный сигнал на то, что мной можно крутить, как тебе вздумается, ясно? — Чонгук, я… — Ну уж нет. Я просил тебя. Просил. Сказать мне, чтобы я от тебя отстал! Но ты же не можешь по-человечески, не умеешь. Ну, или я не знаю, ты мог хотя бы намекнуть, что я глупый, раз ничего не вижу. Из жалости, знаешь. — Я поцеловал тебя, потому что захотел! О чём ты говоришь? Какая жалость? — О… Я прекрасно знаю, что ты этого хотел. Интересно было посмотреть на меня, дурака такого, со стороны, да? Ёнтан оказывается рядом в миг, он чувствует злость со стороны Чонгука и зубами тянет Тэхёна за штанину, подальше от «обидчика». Жаль только, что тот самый обидчик и есть Тэхён. — Или я запасной вариант? А что… надо было сразу догадаться, когда ты говорил о своём друге. Только вот он от тебя всё-таки отказался, да? Ну ты не грусти. — Не придумывай, Чонгук. Всё было не так, пожалуйста- Чон обрывает его, качая головой. Он поднимает взгляд к нему, вздыхая с какой-то пугающей улыбкой на губах. — Нет. Мне неинтересно, Тэхён. Мы с тобой теперь просто напарники, коллеги, да? Ими и останемся. Мне больше ничего не нужно, тебе, я вижу, тем более. Я больше не буду тебе мешать, у тебя появится больше времени. На побегушках, ты уж прости, не останусь. Слышал, начальник нам даст другое совместное дело, ну ничего, для этого же и существует электронная почта, верно? Напарники… Коллеги… Тэхён, кажется, когда-то приходил к этому варианту. И он с ним, разумеется, не был согласен. Теперь это не его выбор, не его решение. Всё, что ему остаётся — смириться и принять. Напарники? Пусть будет так.