К тому, кого любишь

Вечером, ближе к тёмной и длинной ночи хочется совершать глупости. Ну, Тэхён никогда и не награждал себя особой сообразительностью и умом. Умные и сообразительные же не творят глупости…? Никогда. Громкое слово, не правда ли? Но как не согласиться, ха. С самого детства Тэхён шёл родителям наперекор: его интересовали, как говорят в народе, запретные темы. С юношества он начал их пробовать. Воочию интересоваться, так скажем. С алкоголем поначалу не пошло — совсем не понравился вкус, но уже к более осознанному возрасту озарило, что вкус в алкоголе не то, за что его ценят. От сигарет он только кашлял, поэтому «расслабляться» не получалось, ну, а наркотиками, даже лёгкими, баловаться не хотелось. Но самое захватывающее было дальше — первая девочка, с развитым телом и тонкими губами. Кажется, она была рыженькой. Сейчас Тэхёну не вспомнить вовсе… Зато первого мальчика он помнит. То, конечно, был юноша постарше и понастойчивее. Родителям такое пришлось бы не по вкусу. Почему «бы»? Так они и не знали. Учить уму-разуму пытались, но, как оказалось, толку в этом никакого. Сердца своих родителей Тэхён решил не беспокоить: головкой кивал, а потом тихо убегал к тому юноше. Забавно было — по-детски будоражило. Но вы не забывайте — он не про отношения! А это же так было… веселье? Ну ничего. Не успел там — успел в другом. Отец его, Тэхёна, был образованным литературоведом, а мать — художницей. Один он, горе такое луковое, стремился быть финансово грамотным и, помимо книг, выданных отцом, грыз гранит другой науки. Это вскоре и напугало родителей, расстроило, разочаровало. Такое дело они считали провальным изначально, а уж когда им заинтересовался сын… Тэхён был непреклонен. Он своего добился. Поэтому да, безусловно, он не отличается особым умом — в университет-то поступил еле как. Зато с каким потенциалом, верно? Однако, глупцом себя Ким тоже не считает. Иначе каким образом глупец может оказаться в таком месте, где он сейчас? В тёплом и оплачиваемом. Да разве может такое быть. Не смешите… Вы, конечно, можете сказать, что на высоких постах восседают одни необразованные глупцы. Необразованные — да, возможно. Но какие же эти глупцы хитрые и смекалистые! Так вот. Сейчас ему двадцать пять и он активно терроризирует своего друга, умоляя того пойти в бар. Сокджин, разумеется, этим недоволен, он отнекивается и пытается отговорить Тэхёна, но тот, в свою очередь, забрасывает его контраргументами «да ты не понимаешь!», «мне всё надоело!», «что, тебе так сложно…?». Отказать сложно. Особенно в том случае, когда тебе тоже всё надое-ело, хочется пригубить рюмочку, глупо поулыбаться и хотя бы на чуть-чуть забыть обо всей этой серой работе. И было у Сокджина одно излюбленное место — бар, который, так скажем, и снаружи, и внутри тебя хорошенько мог прогреть. Там часто проводили музыкальные вечера, крутили виниловые пластинки и приглашали малоизвестных исполнителей. Удовольствие, соответственно, не из дешёвых. Но вы бы знали, какое здесь местоположение — бар и гостиница с присвоенными тремя звездами в одном здании! Познакомились, сошлись на одном желании? Тогда вам дорога за ключиком в хорошенький люкс. Сегодня ни Тэхён, ни Сокджин не преследовали цель сойтись с кем-нибудь на одном желании. Нет-нет. В этот бар они идут ради его главного преимущества — это алкоголь. И кто, как ни Джин, помнит, какое же хорошее креплёное вино там разливают. Собственно, на том они и решили. Поедут туда. В «Louis'», названный в честь короля джаза, Луи Армстронга. Собственно, наспех переодевшись (Тэхён) и вызвав такси (Сокджин), они в скором темпе добираются до пункта назначения, как говорится, целые и невредимые. Сегодня в «Louis'» открытый джазовый вечер: молоденькая девушка исполняла Эллу Фитцджеральд, так называемую, первую леди джаза. Конечно, голос этой дамы не сравнится с уникальным голосом Эллы с диапазоном в три октавы. Ну ничего, так или иначе, все столики у небольшой сцены были полностью заняты, зато прямо-таки по велению Тэхёна и Сокджина сам бар был практически пуст. Поэтому они сразу сориентировались и заняли высокие стулья за дубовой стойкой. Так называемое блюдо дня всегда прикреплялось в виде вкладыша к меню. Но этих двоих не интересовало блюдо, им бы разузнать про напиток… Бармен на ходу соображает что к чему, глядя на заинтригованные лица, и предлагает Тэхёну и Сокджину для начала попробовать их фирменный кирш с кусочками черешни. Для начала самое то! Некий предупреждающий выстрел для печени — пусть знает, что по ней сейчас ударят. Ударят, ударят… бедолага. Пока Тэхён покачивал ножкой, подпирая подбородок кулаком и вполуха слушая развесёлого Сокджина, то также успевал быстро оглядывать обстановку вокруг: он уже заметил парочку дам, стреляющих глазками в их сторону. Но, простите, не сегодня. Да и вообще не в ближайшее время, похоже — ни о каком проснувшемся интересе на таком расшатанном эмоциональном фоне и речи быть не может. — А что-нибудь более увеселительное у вас найдётся? Джин намекает на напитки покрепче. А что вы думали? На кирше дело не заканчивается. Более высокий градус, он же расслабляет, вызывает крохотную улыбку и развязанный язык. — Напиши ему! — предлагает Сокджин, опустошая рюмку. А которую… не знает. Счёт не вёл. — Кому ему…? — Чонгуку. Кому ещё. Тэхён округляет глаза. А зачем ему писать… — Напиши, напиши. Вижу же, что только о нём и думаешь. Хорошо, так и быть. Сокджин говорит правду, но! Несмотря на то, что Ким действительно думал о Чонгуке, это не значит, что он не пытался избавиться от мыслей о нём. Да и вообще… писать? Зачем писать? И как вообще начать разговор? Если Чонгук проигнорирует? Будет обидно. Если он будет смеяться над ним? Будет стыдно. Столько причин не отправлять это чёртово сообщение… Так что, предложение Сокджина незаметно уходит на второй план. Однако, теперь Тэхён думает ещё и над этим. Какой кошмар. Что за эмоциональная встряска? Может, достаточно уже…? — Не угостите коктейлем? — две женщины, прежде занимающие места у сцены, похоже, «нагуляли аппетит» и решили перейти к действию, присоединившись к двум мужчинам. Они обе усаживаются со стороны Сокджина, заинтересованно повернувшегося корпусом к ним, тихо представляются и кокетливо улыбаются, выпрямляя спины. Тэхён же откровенно начинает скучать. Во-первых, в связи с тем, что компания в виде Сокджина постепенно начинает теряться, никто не может отвлечь его от мысли о Чонгуке. И это его главная проблема. Во-вторых, чуть позже Джин уходит вообще. Ну, не совсем так. Он действует довольно умно: приглашает одну из женщин на танец, при этом не тратя свои кровные деньги на коктейли, но, так или иначе, завоёвывая внимание красавицы. Дамочка, оставшаяся у стойки, плавно перемещается к Тэхёну, завлекающе поправляя волосы и облизывая губы. И, конечно, чёрт возьми, она хочет на танец. Чем она хуже своей подруги? Да ничем. Вот только Тэхён… ну, не надо ему этого, хорошо? Поэтому он только и может, что оправдываться и просить прощения. — Нога болит. Я её недавно… повредил. Нога. Болит. Позорище… чтобы вот так некрасиво поступать с женщинами! Но что ещё он мог сделать? Пригласить на танец из вежливости? Ей самой-то это нужно? Этого ей хочется? Нет, очевидно. Именно поэтому девушка быстро бормочет что-то вроде «поправляйся» и слезает с высокого стула. Куда идёт дальше — неизвестно. Тэхён крутит в руках мобильный телефон. Столько причин Чонгуку не писать! Но есть всего одна, чтобы сделать это, и она невероятно сильна. Всё уже давно предельно ясно. От себя и своих чувств ведь не убежишь. Тэхён же любит побегать. Особенно, когда он подшофе. Собственно, как и сейчас… — Приятель, повтори ваше фирменное. О-о… началось. А бармен-то уже приятель! Так и гляди братом станет. Кровинушкой! После недолгих, но столь надоедающих раздумий и клацаний по телефону, Тэхён открывает диалоговое окно с Чоном. Ну ничего. Ему сегодня всё простительно. Он пьяненький. Вы: Ты мне скажи, это я такой старомодный, или сейчас у молодёжи другие стандарты о любви? Вы: Иначе, как-то странно получается То я тебе нравлюсь, то ты готов мне выбить зубы в любую секунду Тэхён мысленно довольствуется тем, что сообщения оказываются прочитанными практически в мгновение ока. Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Вы: А что такое? Может, хотя по бы телефону ты не будешь на меня гавкать Ну правда… В последнее время Чонгук то и дело устраивал Тэхёну взбучки, пререкался, постоянно негативно высказывался конкретно в его сторону. Конечно, Ким и сам понимает, что это произошло не на пустом месте, но… обидно? Обидно, естественно. И особенно обидно, когда привык, так скажем, к тёпленькому приёму, а тут вот. Но Чонгук тоже из крайности в крайность. Либо давай, пожалуйста, я признаюсь тебе в чувствах, понесу тебя на руках, помогу обуться, словно верный слуга, либо же всё… конец, баста. Сразу мы огрызаемся, не разговариваем, не знаем о существовании какого-то там Тэхёна. А самому Тэхёну что с этим делать? Он, вроде как, на Чонгука полагался… мол, тот как-то надавит, направит. И смешно, и тошно. Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Хочешь повыяснять отношения? Вы: У нас нет никаких отношений Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Здорово. Значит, и выяснять ничего не нужно. Ну, пока? Упёртый баран… Он что, смеётся над Тэхёном? Вы: Оревуар Ну и к чёрту его, ясно? Надоел уже! Тэхён морщится, глядя на сообщения. «Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?». Он кривит лицо. Если не сейчас, то когда? Утром, может быть? Все же так любят разговаривать утром, решать вопросы по-взрослому, о да. Будь это так, у Тэхёна сейчас бы не раскалывалась голова. И руки бы не дрожали. До чего только докатился… знал же, что ему это не нужно. Прекрасно знал. Но всё равно попался, вляпался. И сердцу бедному не прикажешь. Но Тэхён пытается его успокоить, мысленно нашёптывая: «ниче-его, оно пройдёт», и опрокидывает в себя ещё один бокал, кажется… ну, точно чего-то алкогольного. Чонгук всегда был таким невыносимым… — Мистер Ким, ваша очередь. — Ах да. Спасибо, — Тэхён рассеянно ступает вперёд, продвигаясь ближе к кассе и похлопывая себя по карманам в поиске бумажника. — Чёрт, неужели оставил…? И, конечно же, наш герой тут как тут. Где ж ему ещё быть? — Я могу заплатить за вас, мистер Ким, — нарочно выразительно тянет Чонгук. Чёрт возьми, этот пацанёнок здесь без году неделя. И что он о себе вообще возомнил? Он ему что, друг? Заплатить решил… смешно. Небось возомнил себя каким-то благодетелем. — Спасибо, не стоит, — натянутая улыбка в знак вынужденной благодарности. — Ну что вы. Я настаиваю. Ну прямо-таки джентельмен. Вон как на уши присел. — Ничего страшного не произойдёт. Вы в любой момент и в любое время можете вернуть мне деньги. Тэхён, словно это было ещё вчера, помнит то время. Это была крайне загруженная неделя: компания прогорела со сроками, начальник рвал и метал в бешенстве, некоторые работники оказались уволенными. И Ким, кстати, боялся того же не меньше остальных, несмотря на то, что был явным любимчиком, грубо говоря. И Чонгук… он просто всегда был где-то перед глазами, мельтеша на фоне. И если стычка в лифте, именуемая их первой встречей, стала лишь туманным началом с неизвестным продолжением, то тот обеденный перерыв стал точкой невозврата. Тэхён позволил ему за себя заплатить. И Чонгук не взял деньги обратно. Он словно… ему будто дали зелёный сигнал и всё. — Сегодня вы ничего не забыли случаем? — Ничего не забыл. К чему вопрос? — Да так… нравится вас баловать. И в искренности Чонгуку нет равных. Хотя, может быть, искренность — слишком громкое слово? Тэхён не знает… Скорее подойдёт что-то вроде прямоты, непосредственности и… безрассудства? По крайней мере, в последнем он не сомневается точно. — Мистер Ким, вы подглядываете? Тэхён заставляет себя проигнорировать этого засранца. Пожалуйста, просит он сам себя, он того не стоит. — Согласен. Есть на что посмотреть, правда? — продолжает Чон. Что за кретин… Они же в уборной, напротив писсуаров, так какого хрена? Неужели теперь и нужду нельзя справить без присутствия одного безумного человека? Тэхён быстро застёгивает ширинку и разворачивается, споласкивая руки. В тот момент, когда Чонгук с крайне довольным и одновременно ужасным (для Кима, естественно) выражением лица подходит к раковинам, Тэхён выключает воду, корпусом поворачиваясь в сторону младшего. — Вы бы следили за тем, о чём так любите говорить. Ведь могут и оторвать… А вот это, кстати, произошло ровно за день до того, как Тэхён действительно умудрился схватить Чона за яйца в своём же «прозрачном» кабинете. Чтоб неповадно было, знаете… И, собственно, вот она причина не сомневаться в безрассудстве Чонгука. Однако, сейчас… вот прямо-таки сейчас! Сидя в баре и помешивая свой ядерно-голубой коктейль трубочкой, Тэхён начинает сомневаться во всём. Точнее, сомневаться в том, в чём сомневался раньше. О как! С алкоголем-то пора завязывать. Но ведь теперь Тэхён понимает, что Чонгук с ним честен. А главное — честен с собой и со своими чувствами. Называть его неискренним сейчас было бы глупо. И беспочвенно. Ким смягчает взгляд, заканчивая с напитком. Откуда-то снова взялось это «глупо». Может, он и сам глупый? Совершенно непутёвый… Иначе почему он продолжает перечитывать сообщения? В этом и приятного ничего нет. Но Тэхён продолжает глушить это паршивое чувство, возникшее из ниоткуда, алкоголем и нервно качать ногой. Ну что же, глупости на эту ночь не закончились? Сколько же их в запасе? Ким спрыгивает со стула, оплачивая счёт и даже не пытаясь найти Сокджина (он давно его потерял из виду…), выходит из бара, попутно вызывая такси. Точнее, делая глупости. Вот. Вы: Не злись на меня… Я просто хотел поговорить и, ну Вы: Может, встретимся Вы: ? Вы: И, может Тэхён не дописывает сообщение, замечая припаркованный автомобиль с жёлтыми шашками, и блокирует телефон, стуча в окно водителя. А там уже, весь из себя довольный и с приятным настроем, скользит в машину, диктуя адрес какому-то, как оказалось, старенькому японцу (если судить по акценту), медленно переключающему навигатор. Вроде, сам убегал из того места, терялся, но… запомнил. Телефон вибрирует, вызывая лёгкое хихиканье у Тэхёна. Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Я занят, Тэхён Улыбки как не бывало. Вы: М… Кем-то или чем-то? Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Есть разница? Вы: Да Потому что я как бы еду к тебе? Чонгук не отвечает спустя длительное время, и Тэхён раздражается, ведь такси стремительно приближается к назначенному месту. А сердце стучит… обижается. Чон Чонгук ヾ(￣O￣): Ты в себе? Что это значит вообще? Я же сказал, что занят К горлу подкатывает ком, и Тэхён даже не знает, тошнит ли его или ему просто хочется, чёрт возьми, вернуть время назад. Вы: Забудь… Я понял тебя Веселись там С кем бы ты ни был ха ха С Юви или с Югёмом Вы: В смысле мне без разницы Наверное, Тэхён жалок. Он редактирует имя контакта Чонгука с «Чон Чонгук ヾ(￣O￣)» на «Чон», словно это в действительности что-то меняет… И всё, что он хочет сделать прямо сейчас, — остановить водителя, развернуть автомобиль и уехать домой. Называя Чона безрассудным, Тэхёну хочется повернуть время вспять и врезать себе по лицу: тот самый старенький японец высаживает его во дворе чоновского дома и сердито качает головой, когда Тэхён говорит, что у него нет наличных. На предложение оплатить картой японец выгоняет Кима из машины, а на неразборчивую просьбу довезти до дома, чтобы там Тэхён смог вынести ему наличные, естественно, следует гудение шин разворачивающегося автомобиля. Приехали. Оцените нашу фирму по пятизвёздочной шкале… Тэхён матерится с осознанием того, что даже грёбаное метро откроется примерно через пять с половиной часов. На улице (ну спасибо) начинает моросить слабый дождь, постепенно становясь полноценным ливнем. Спасает одно — наполовину заряженный телефон, которым Тэхён и решает воспользоваться, дабы вызвать ещё одну машину и, в конце концов, оказаться дома. Ким ныряет под ближайшее дерево, пытаясь найти в нём спасение от дождя. — Сука, — шипит он на всплывающую рекламу в приложении. Он быстро проводит пальцем по размытому из-за капель экрану и щурится, закатывая глаза. Обязательно ли было Сокджину говорить Тэхёну о том, чтобы он написал Чонгуку? Или обязательно Чонгуку было язвить в сообщениях? Точнее, зачем он вообще признался Тэхёну в чувствах? Боже, да зачем он вообще пришёл на эту работу?! В общем, все у него виноваты, как вы можете понять. Однако, так ли это? Вовсе нет… Тормозить нужно было самого себя и, хорошо, даже не тогда, когда он позволил (ох, какой молодец, вы только гляньте) Чонгуку заплатить за себя, а в тот момент, когда он сказал «поцелуй меня» в том самом кабинете со стеклянными стенами. — Мама не учила, что во время дождя нельзя стоять под деревьями? Мерещится, наверное… после алкоголя. Ну точно. — Теперь молчим? Тэхён вздрагивает, поднимая голову. Чон Чонгук… нежданно-негаданно. Может, не так уж и нежданно. Неожиданно — точно. Стоит весь из себя бесячий такой, красивый, что не описать: в чёрном распахнутом пальто, в серой рубашке, в галстуке, волосы в беспорядке, сам запыхался, дышит тяжело… — Куда-то торопишься? Я не стану задерживать, — всё, что может ответить Тэхён. Нападение — хороший шаг. Чонгук хмурится и делает шаг вперёд, наклоняясь ближе, очень сильно напрягая этим Тэхёна. Чон вздёргивает бровь и качает головой, слабо усмехаясь. Слабо и немного… болезненно. Тэхён не может сказать точно. Он растерян и… — Так ты ко мне только пьяным просишься? Тэхён рвано выдыхает, медленно моргая. Честно говоря, выдаёт его только запах и стеклянные глаза, но Чон и те успел заметить. Какой наблюдательный! И вообще, что это ещё за «просишься»? Тэхён не собирался ни к кому навязываться и уж тем более унижаться. — Сейчас уеду. — Куда собрался? Пойдём, — Чонгук закатывает глаза, кивая в сторону своего дома. Возиться со всякими Тэхёнами сегодня тоже не входило в его планы. — Слушай, что тебе надо? — Ким едва запинается о свою ногу, но… держится. — Иди туда, откуда пришёл. Или от кого ты пришёл. Я, в отличие от тебя, мальчик взро-ослый, сам справлюсь. Чонгук на его заявление не реагирует никак — у него непробиваемая броня на все эти «не хочу» и «не буду». Он лишь поднимает свой зонт и распахивает его, ещё ближе подходя к Тэхёну, чтобы и его, этого горе-пьяницу, укрыть от дождя. — Отстань, Чонгук. Я говорю тебе… уходи. — А как же твоё «встретимся и поговорим»? — Я передумал. Чонгук тянет недовольное «м-м», добавляя «быстро же ты меняешь решения» и подталкивает Кима вперёд, держа ладонь на его спине. Тэхён, конечно, не был таким уж пьяным. Все его коктейли сегодня были, да, алкогольными, но сам процент этого алкоголя был мал. Он просто… вымотан. Как физически, так и морально — поэтому уже и на ногах толком не держится, и мысли в его голове путаются. — Да. Как и ты. — Что это значит? — То и значит, — фыркает Ким. — Не моя инициатива была ходить и вести себя как ребёнок, ясно? — Сейчас ты ведёшь себя как ребёнок, — малыми шагами, но Чонгук почти доводит Тэхёна до своего дома. Зачем…? Ну, просто так безопаснее, понимаете? Пусть он лучше здесь переночует и… да. При таком раскладе всем будет легче. Но Тэхён вот уже прямо на пороге, под угрюмый вздох Чонгука, естественно, перечит младшему и слабо отталкивает его. Гордость-то взыграла. И пока не совсем понятно, уместна она здесь или нет. — Да Чонгук… Езжай… Веселись там дальше. — Ты угомонишься или нет? С каких пор у нас на работе весело? — Где…? — На работе, Тэхён. Тэхён хмурится, слегка краснея. Что это значит? — Ты ко мне с работы…? — Да-да, — поддакивает как маленькому ребёнку, лишь бы тот шёл и не куксился, и заводит к себе домой, поманив шоколадной конфетой. Тэхён здесь словно впервые: неловко стягивает верхнюю одежду и позволяет Чонгуку забрать её из своих рук, а после стоит, сложив ручки и наклонив голову, вновь передавая Чону руководство над самим собой — пусть он займёт ведущее место у руля и делает то, что нужно. Собственно, так Чонгук и делает. Он быстро подталкивает Тэхёна в сторону спальни, предлагая запасную кофту, те же носки, что и в прошлый раз — совсем странное чувство теснится в груди. Так… тепло. Всё это время они молчат, пока Чонгук (а кого ему стесняться?) переодевается в домашнюю одежду, а Тэхён всё думает, какого чёрта он так поздно делал на работе. — А ты точно был на работе? — прокашливается он. Чонгук фыркает, смешно закатывая глаза. — Есть сомнения? — Так… поздно? — Если бы ты сегодня не отпросился с работы ради какой-то встречи, то узнал бы, что приходил тот важный-дяденька-клиент. И он нас, как кошек драных, тыкал в недочёты прямо перед начальником. Тот потом сделал то же самое. Мне продолжать? Тэхён, конечно, всё прекрасно услышал. Но этот пренебрежительный акцент… так неприятен. — Я встречался с другом. Что такого, в конце концов? Я же не знал. — Тэхён, меня не волнует. Ты спросил, я ответил. Всё. — Тихое рычание в ответ. — Хорошо, — Ким закрывает глаза. Он правда хочет вернуть всё обратно. Ну… не совсем. Он, скорее, хотел бы сделать шаг вперёд, но пока было бы достаточно и того, чтобы Чонгук перестал огрызаться. — Давай не будем ругаться, ладно? Я же просто- — Давай не будем. Чонгук резко прерывает его, небрежно пожимая плечами и показательно проходя мимо замершего Тэхёна, скрываясь в ванной. Ким лишь на секунду вздрагивает, чувствуя этот знакомый и яркий запах духов, столь приятный, очаровывающий. О самом Чонгуке Тэхён теперь может сказать то же самое… чем-то ведь он чарует. От чего-то же к нему хочется. Хочется прийти, извиниться, вернуться. И вот он, Тэхён, вновь в этой спальне. Уже во второй раз. Он судорожно вздыхает, отгоняя от себя навязчивые, душащие мысли. Нет. Он не собирается думать о том, как часто сюда заглядывают другие люди, как часто кто-то другой греет эту постель. Но почему-то уверенность в этом, к сожалению, есть. Ну, почему бы ей не быть, верно? Чонгук мужчина привлекательный, воспитанный (может, он просто забывается при Тэхёне…), грамотный и интересный. Чего же не посмотреть в его сторону? Вот и Тэхён посмотрел. Однако, сам он не без греха, так ведь? Пока им обоим всё можно простить. Поэтому Тэхён не теряется — он не позволит своему крохотному шансу выскользнуть из рук — и направляется в сторону ванной, глупит, из последних сил и остатков приличия быстро стучит в дверь и распахивает её, замирая с именем Чонгука на устах. Чон хмурится и хватает полотенце со стиральной машины, поворачиваясь к Тэхёну. — Какого…? — Ого, эм, — Ким закрывает глаза. — Ты быстро разделся. Чонгук закатывает глаза, прикрывая достоинство кулаком и зажатым в нём полотенцем. Тэхён медленно открывает глаза, слабо и натянуто улыбаясь. Он мысленно молит себя не опускать взгляд ниже, но сам же продолжает рассматривать крепкие ноги, выточенные рельефы и… ого, это что, тату? Господи, Тэхён! Останавливает лишь выжидательный взгляд Чонгука. — Неловко получилось. — Не то слово. — Ага… — Выйти не хочешь? Честно сказать? Тэхёну не очень хочется… Прямо напротив него самый красивый в мире соблазн, а сам он в смешных махровых носках. Ну, так и что теперь? — Я хотел поговорить. — Прямо сейчас? Вопреки нападкам и очевидным упрёкам со стороны Чонгука, Тэхён действует так, как велит его голова. Его сердце. Возможно, собственное алкогольное возбуждение. Но это только возможно. Скорее всего, именно этим он и будет себя оправдывать после. А пока Тэхён делает короткий шаг вперёд, тихо прикрывает за собой дверь, словно, помимо них, в доме есть кто-то ещё. И этот кто-то может за ними подсмотреть. Но это не так… просто ему спокойнее, ладно? — Тэхён, — слабое предупреждение. Но… уже бесполезно. Ким подходит всё ближе, не глядя на Чонгука, но осторожно дотрагиваясь пальцами до шеи младшего, до его горячей кожи. — Я вижу, ты не хочешь разговаривать. Тэхён улыбается, мягко сжимая плечи Чонгука. Он бросает выразительный взгляд вниз и облизывает губы, осторожно смотря в глаза Чона. — Я вижу, ты тоже. — Надеюсь, ты помнишь мои слова, — Чонгук кидает полотенце на пол, вплотную приближаясь к Тэхёну. Вот так… очень хорошо. Лучше всего. — Я не благородный принц. Ты же помнишь? Ответа не требуется. Оба помнят. И, между прочим, в прошлый раз, когда Ким услышал это, то был очень разочарован, ведь после этого ожидался бурный поцелуй, но его не последовало — Чонгук начал плести что-то о том, что Тэхён будет от него бегать. А теперь, похоже, бегай не бегай… толку нет. Всё равно догонят. В этот раз у них всё проще: Тэхёна можно считать не пьяным, а раскрепощённым — разные же вещи, так? Поэтому Чонгук без лишних слов хватает его, гвоздит чужое тело прямо к двери, а губы напротив — жадно припечатывает своими. Они целуются быстро и страстно, вымещая друг на друге накопившуюся злобу, обиду и гнев. Целуются так, словно от их разгорячённых тел могут запотеть зеркала. И после, когда становится немного неудобно — ноги подкашиваются, слабея в коленях, — Чонгук тащит Тэхёна обратно, в свою спальню и немедленно роняет его на постель, стягивая с него свою же одежду, что придаёт всему этому большей пикантности. Не благородный? Но всё же принц. Чонгук оставляет поцелуи от щиколотки до внутренней стороны бедра Тэхёна, а дальше для обоих всё как в тумане: мокро и душно, широко раздвинуты колени, губы болят, кожа горит и пылает, глаза в глаза, ладонь под поясницей, спину жжёт от царапин… И если горит изнутри, то что можно сказать о том, что происходит у каждого из них в грудине… Вот так. Заглянул на огонёк.

***

Утром Тэхён начинает жмуриться и потягиваться на постели только тогда, когда у Чонгука звенит заведённый ещё с ночи будильник. Вставать, конечно, не хочется от слова совсем: в пояснице неприятно тянет, голова, будь та проклята, весит тонну, но согревает одно: эту ночь Тэхён провёл с Чонгуком. И провёл он её хорошо. Даже очень. Ну, просто замечательно. Даже после того, как они оба достигли своего пика удовольствия в первый раз, во второй же… Тэхён сам полез на него сверху, маня губами и нагим телом. Засыпали они долго: всё не могли перестать друг друга ласкать. Особенно, Чонгук. Тэхён краснеет, вспоминая то, как смотрел на него Чон. Сносит крышу… с ним творилось что-то запредельное — он словно боялся, что Тэхён возьмёт и сбежит от него в любую секунду. Но Ким успокаивал его. Успокаивал, даря мягкие поцелуи и гладя волосы. Поэтому… да. У них всё было замечательно. Утром, несомненно, становится стыдно. Но даже не за это. За это вообще не стыдно. А главное — не жаль! Стыдно за свой язык… Тэхён всё же поднимается следом за Чонгуком. Тот, похоже, не хотел будить его и тихо ушёл в ванную. Как же хорошо всё… и лучи солнечные светят! Какая красота, таки загляденье. Он потягивается и зевает, успевая аккуратно сложить одеяло, а после натянуть свою, наконец, собственную (но такую неудобную…) одежду. Сам же Чон заглядывает в комнату минутой позже: он застаёт Тэхёна, довольного и прячущего улыбку, рвущуюся наружу. — Лицо же треснет, — Чонгук вздёргивает бровь. Ну и пусть треснет! Ты, главное, поцелуй… Тэхён присаживается на постель и медленно ложится на спину, держась на локтях. Улыбка-то его лукавая. — Ну что, теперь пришло время поехать к своему другу и переспать с ним? Тэхён замирает. Ком неожиданно подступает к горлу… Наверное, с похмелья. Да-да. Ну, точно же. — Что ты на меня смотришь? Снова хочешь поговорить? Чонгук, он… Тэхён быстро поднимается с постели и отталкивает Чонгука, пробегая мимо него в коридор. Идиот. Не Чонгук. Тэхён… это он единственный идиот! Больше он такой ошибки не допустит. Верно — то была ошибка, далеко не шанс. А Чон ещё и открыто предлагает ему продолжение ночи, предлагает секс, быстрый перепих, судя по всему, даже несмотря на то, что решил напомнить Тэхёну, мол, да-да, я всё ещё помню. Кретин… Идиот и кретин — отличный тандем! — Знаешь что, Чонгук. Пошёл ты к чёрту. Хочешь меня задеть? Вытереть об меня ноги? Да пожалуйста! Только не нужно строить из себя хрен пойми кого передо мной, — Тэхён впопыхах натягивает ботинки, пока Чонгук, злой и хмурый, наблюдает за ним, скрестив руки. А чего злой-то? Неужели понял, что пропустил тот момент, когда стоило остановиться и закрыть рот? — И не надо думать, словно ты всё знаешь, ясно? Да если бы ты меня хоть раз выслушал… Тэхён выпрямляется. На лице маска равнодушия и железного спокойствия. Оба заигрались… — Но тебе это не нужно. Мне теперь — тоже.