nyctophilia

      На улице слышалась болтовня. Очень много болтовни.       И стояла толпа народу.       Огненные макушки, растрёпанные вьющиеся волосы и бледное лицо слишком близко к его лицу.       — Малфой! А мы как раз… — Гермиона широко распахнула глаза от удивления, совсем как тогда, когда они пересеклись в «Кабаньей голове».       — Драко! Дорогой, вот ты где! Поттера так долго не было, а ты где пропадал? — взгляд Панси, когда она приблизилась к ним, был тайно укоризненным и откровенно насмешливым.       — Тебя искал. Мне казалось, ты была не особо рада одиночеству, — он бросил взгляд на Гермиону и остальных, переговаривающихся друг с другом у неё за спиной. — Хотя теперь мне совершенно очевидно, что это не так.       Ухмылка на губах Панси была поистине дьявольской.       — Ну, мне стало очень скучно, пока ты… занимался другими делами, и мы с Грейнджер разговорились… Они собираются в «Три метлы», ты знал? Там должен быть Хагрид, мы хотим встретиться с ним! Разве это не прекрасно?       Когда Панси так беспечно сказала «мы», Драко стал искать на вечно искреннем лице Гермионы хоть какие-нибудь признаки огорчения, но не нашёл — вместо них была лишь немного смущённая улыбка. И Панси, если судить по её словам, была настолько изящно довольна собой, как будто никаких вопросов и быть не может, как будто она уже заранее выиграла, а Драко даже не посмеет поспорить.       — Ну, все в сборе? — раздался голос Рона. — Малфой, ну наконец-то, ты там в унитаз провалился, что ли?       — Все здесь, Рон, — сказала Гермиона, изобразив ещё одну вежливую улыбку, прежде чем повернуться к нему. — Давайте поторопимся, пока Хагрид не ушёл.       Вся компания, словно огромное разумное создание, одновременно двинулась вперёд. В нескольких шагах впереди Драко заметил Лавгуд, разговаривающую с какой-то девушкой; чуть поодаль от толпы Томас и Финниган что-то невнятно шептали друг другу на ухо в перерывах между приступами смеха; в центре, среди скопления покачивающихся голов, куда направлялись Гермиона и Рон, скорее всего, затесался и Поттер. Все эти люди были словно хорошо слаженный механизм, который передвигался с уверенностью многоножки, внутри которого каждый винтик и шестерёнка были бесценны в своём взаимодействии с другими, где каждый компонент работал в гармонии — а в нескольких футах позади брели Драко и Панси, с острыми чертами лица, одетые во всё тёмное, чужие, конфликтные, замедляющие ритм и контрастирующие со всеобщим весельем.       — Вы ждали меня?       — Я же не могла оставить тебя там, правда? Ой, Драко, иди быстрее, а не то мы их потеряем.       Драко неохотно ускорился, стряхивая с себя её руку, когда та попыталась обхватить его локоть так же, как это делал Гарри.       — Что ты им сказала, Панси?       — Не надо так нервничать, — Панси закатила глаза и крепко сцепила их руки, подталкивая его вперёд, чтобы он шёл ещё быстрее. — Я просто заговорила с ними, а потом, когда они начали перекличку перед уходом, я сказала, что мы ждём ещё и тебя. Они все настолько пьяны, Драко, что никто не придал этому особого значения.       — Поттер знает?       Панси рассмеялась, что, как признал Драко, было вполне оправдано. Он действительно жалок, а его опасения были слишком предсказуемы.       — Он согласился раньше всех.       Она ухмыльнулась, потому что точно знала, как это на него подействует — мысль о том, что Поттер согласился подождать его даже после того, как они расстались на такой холодной ноте, чёрт возьми, расшевелит его, — и попыталась снова подтолкнуть его вперёд, чтобы догнать остальных, но Драко твёрдо упёрся ногами в каменную дорожку.       — Я не знаю, как разговаривать с этими людьми.       — Они гриффиндорцы, а не дикари.       — Я ненавидел их всех с первого курса!       — Не всех, — протянула она, и улыбка её стала ещё шире, когда Драко предостерегающе уставился на неё. — Я лишь хочу сказать, что тебе не повредит немного побыть милым. Ему понравится.       Не то чтобы Драко никогда об этом и не задумывался. Он вспомнил, с какой решимостью собрался помириться с друзьями Поттера, когда учебный год только начался. Он бы их очаровал: сначала небольшими, но искренними словами, которые обеспечили бы ему нейтральное положение знакомого, а затем достаточно вежливыми банальностями, которые заставили бы их рассматривать его как друга. А к тому времени, когда Поттер услышал бы об искуплении Драко, его бы уже приняли в компанию.       Замечательный план — в теории. И на практике замечательный, только вот неосуществимый. Потому что Драко быстро понял, что сыграть раскаяние — очень трудно. Искреннее оно или нет, в любом случае пострадала бы его гордость. Мысль о том, чтобы так смиренно выказать свои угрызения совести, была невыносима; он был запрограммирован на то, чтобы держаться холодно.       Так что, если он не смог подружиться с ними тогда, то почему сейчас всё должно быть по-другому?       — Они меня возненавидят.       — Они и так тебя ненавидят. Уверена, хуже точно не станет, — по крайней мере, эти слова вырвали из него смешок — короткий и неровный. Панси закатила глаза, и Драко на долю секунды увидел в них озорной блеск, дополнивший зелёное мерцание на веках, а потом она повысила голос: — Лавгуд! Эй, Лавгуд, дорогая, я когда-нибудь говорила, что твои волосы абсолютно фантастические?       Девушка повернулась к ним, одарив их взглядом своих широко распахнутых глаз. Драко попытался высвободить свою руку из хватки Панси, но всё было напрасно: она уже потащила его к Луне и её подруге, а выражение её лица являло собой самое сладкое добродушие.       — Они того же оттенка, что и у Драко, правда? Драко, ты согласен?       — Да. Да, — кивок Драко вышел отчасти угрюмым. — Это чудесно, Лавгуд. Луна.       — Как волосы единорога! Хотя, наверное, мне бы хотелось себе волосы как у Али — всего на день, думаю. Чтобы посмотреть, будут ли они ощущаться по-другому.       Драко смотрел на брусчатку у себя под ногами, но, судя по весёлому тону её ответа, он был уверен, что она улыбнулась.       Алисия Спиннет, как теперь понял Драко, толкнула Луну в бок, но от этого действия, казалось, пострадало только её собственное равновесие. Они составляли прекрасную пару: Луна, на год младше его, маленькая и напоминающая цветок, и Алисия, на год старше, горячая в своей подтянутой форме и уверенной осанке. Он даже не понимал, почему Алисия вернулась в Хогвартс — она якобы пересдавала какие-то экзамены, но на самом деле всё своё время проводила вместе с мадам Хуч, обучая полётам первокурсников и помогая тренировать новичков в квиддичных командах.       — На тебе бы это отлично смотрелось, — вмешалась Панси. — А вот Драко с тёмными волосами был бы похож на пугало.       Девушки засмеялись, Драко вздрогнул, а напряжение, повисшее между ними, после этой шутки, похоже, сошло на нет. Они продолжили тихо переговариваться, идя в самом конце группы. Драко заставлял себя смотреть им в глаза и вести себя расслабленно, невозмутимо и, чёрт возьми, дружелюбно всю дорогу до «Трёх мётел».       Как только они зашли внутрь, вся компания, включая Луну и Алисию, сразу же ломанулась в один из углов помещения, где стоял большой круглый стол, и все воодушевлённо защебетали, перебивая друг друга. Драко остался стоять у двери и со своего места заметил промелькнувшие между их телами широкие плечи и густую бороду.       — На третьем курсе его из-за меня чуть не уволили.       — Было дело.       Они пробрались к бару и заказали сливочное пиво. Прислонившись к тёмной деревянной стойке, Драко наблюдал, как друзья Поттера навёрстывают упущенное за всё то время, что не болтали с Хагридом. Это был один из тех моментов, в котором Драко не было места — словно фотография, на которой он никогда не окажется, и поэтому в скором будущем его все забудут.       От этого у Драко в горле образовался комок воздуха. Такой же, как в те моменты, когда человек вот-вот разрыдается, — на шестом курсе, после того, как Поттер запустил в него Сектумсемпрой, он задыхался от этих комков каждую ночь, только вот они никогда не вызывали слёз. Воздух просочился в мышцы, наполнив его тело непреходящей болью.       — У меня к тебе есть ещё один вопрос.       — Да?       — А мы знаем, нравятся ли Избранному парни?       Драко замер с прижатым к губам бокалом. Медленно, чувствуя, как лицо заливается краской, он отодвинул его от себя.       — Он дружит с людьми любого гендера, да.       — Вот умора, — фыркнула Панси. — Он трахает парней?       — Это не играет никакой роли, потому что я не хочу трахаться с Поттером, — он сделал большой глоток сливочного пива, надеясь, что тошнотворно приторный вкус смягчит горечь этих слов.       — Ты его любишь, но не хочешь секса? — Панси многозначительно посмотрела на него, а затем жестом попросила передать ей бокал. — Для бывшего Пожирателя смерти, дорогой, из тебя выходит слишком уж гнусный лжец.       Драко вздохнул, испытывая искушение и дальше врать, какой бы надуманной ни была его ложь, просто потому, что это уже вошло в привычку. С другой стороны, тот факт, что прежде он ни разу не говорил об этом открыто, пробудил в нём какую-то неуправляемую честность.       — Он иногда танцует с парнями. Чаще всего со своими друзьями из Гриффиндора.       И, сказав это, он почувствовал себя таким ничтожным, таким жалким, словно это недостающее знание, которое он получил, шпионя за Поттером по вечерам, давало хоть какую-то надежду в его пользу.       Однако Панси, казалось, пришла в полный восторг и громко постучала ногтями по стеклянному бокалу.       — Ну вот и всё. Тебе, должна признаться, очень повезло.       Драко слабо пожал плечами.       — Возможно, ему просто нравится внимание.       Панси рассмеялась.       — Ты правда думаешь, что этот парень станет делать что-нибудь, чтобы привлечь к себе внимание? Думаю, ему оно уже порядком надоело.       — Ребята, не хотите выпить? — они удивлённо повернулись на голос Невилла. Он стоял в нескольких шагах от них и выглядел нелепо гордым теми словами, которые только что сорвались с его губ.       — Конечно, хотим, — легко ответила Панси. На самом деле они купили сливочное пиво, чтобы остаться хоть немного трезвыми, но Драко полагал, что не воспользоваться этой оливковой ветвью, протянутой им самым чистым и добродетельным из друзей Поттера, никак нельзя.       Невилл кивнул — прядь тёмно-каштановых волос упала ему на лоб — и привлёк внимание бармена.       — Ничего слишком крепкого, ладно? — Драко смог выдавить из себя только это, хотя ему всё же удалось превратить свой голос в какую-то жалкую пародию, мягкую и спокойную.       Услышав это, Панси хихикнула. Однако улыбка Невилла — было очень странно видеть её на обычно столь скромном лице — казалась почти одобрительной.       Перед ними поставили напитки, и каждый взял в руку свой, образовав небольшой круг над стойкой.       — Знаете, так круто, что вы здесь, — сказал Невилл. — Мы не против. Большинство из нас, вот.       Драко кивнул. Слова Невилла — даже в той небрежной манере, в которой они были произнесены — пробудили в нём что-то торжественное и признательное. Незнакомое ранее ощущение облегчения, робкую надежду на принятие.       — Спасибо, Невилл.       — За окончание войны, — произнесла Панси, поднимая бокал. — И за мирный учебный год, наконец.       Судя по цветочному вкусу, который мягко, но тревожно (если учитывать, сколько он выпил до этого) наполнил рот Драко, это была ромашковая вытяжка. На Невилла же, казалось, она подействовала сходу — он закивал головой, кипя энергией.       Это было непохоже на Драко, но алкоголь в его крови всё же оказался сильнее, а вид Поттера, которого он увидел из-за плеча Невилла и который направлялся к ним, придал ему смелости. Поэтому, подавив внутри себя нелепую панику, он поднял руку и на одно мгновение решительно сжал плечо Невилла, надеясь, что этот жест укрепит начало их дружбы.       — Без меня тут пьёте, да? — сказал Поттер, приблизившись к ним. Он обхватил себя руками, и Драко вдруг осознал, что в пабе было холодно; каменные стены и тусклое освещение совсем не согревали. И почему никто не предложил ему чёртову куртку?       — Ты же знаешь правила, Гарри. Тебе, Флетчли и Сью нельзя пить ещё в двух заведениях.       — Знаю-знаю, — Гарри попытался одарить Невилла свирепым взглядом, но получилось только любящим. Драко аккуратно убрал руку с плеча Невилла и с тайным ликованием наблюдал за тем, как глаза Поттера проследили за его движением. — В любом случае, тут на нас не хватит мест и мы подумываем вернуться в «Кабанью голову». Ты не против?       — Вообще нет, хотя…       — Сикли на стойку, товарищи! — раздался громкий, взбудораженный голос Рона. Остальная часть компании двинулась в их сторону, сбившись в кучу, чтобы занимать как можно меньше места. — Перед уходом мы все выпьем.       — Мы только что выпили, приятель, — сказал Невилл, дёрнувшись, когда Рон обнял его за плечи.       — Тогда выпьете ещё, — Рон пожал плечами и постучал пальцами по барной стойке. — Гарри, ты тоже. Сью встретила своих друзей и выпила с ними, так что правило отменяется. И возьми ты уже мою грёбаную куртку, тебя же продует.       — Я в порядке, друг, — Поттер усмехнулся, а Драко очень захотелось закатить глаза. Значит, друзья Поттера, эти невнимательные гриффиндорцы, всё-таки заметили его неподходящую одежду. И, конечно, Поттер сам отказался надеть что-нибудь сверху.       — Извините, а что это за правила такие, о которых вы всё время говорите? — встряла Панси, приподняв бровь.       Напитки разлили в ряд блестящих рюмок, бесчисленные локти нетерпеливо упирались в стойку. Рон почесал нос, на мгновение смутившись, а потом его глаза сфокусировались на Панси.       — Если ты падаешь, то не пьёшь в следующих двух местах, куда мы идём.       Драко фыркнул, по его лицу расползлась ухмылка.       — Ты упал, Поттер?       Гарри выдержал взгляд Драко без тени стыда.       — Как только вышел из «Дна котелка».       Разве это не откровение? Что Гарри упал через несколько мгновений после того, как отказался от поддержки Драко. Что если бы в пабе Драко продолжил вести себя дружелюбно, Поттер мог бы оставить их руки сцепленными, и Драко помог бы ему спуститься по ступенькам и выйти на улицу. Что помочь было так легко.       Если бы он был смелее, он бы мог ответить чем-то похожим на флирт, но здесь были друзья Поттера, на него смотрела Панси, а непоколебимое выражение лица самого Поттера, полное юмора, смелости и дерзости, заставляло его чувствовать себя очень слабым.       — Давайте, ребята, пьём! — крикнул кто-то с другого конца бара.       — Я сегодня напьюсь до чёртиков, — подметил Драко, осторожно держа в руке рюмку.       — В этом-то и суть, Малфой, — усмехнулся Рон. В его голосе слышалось раздражение, но сдержанное, без намёка на злость, и Драко решил, что это хорошее начало.       Кто-то отсчитал от трёх до одного, и все осушили свои рюмки. На этот раз пили не ромашковую вытяжку; от напитка всё горело и зудело, как от огневиски.       Драко точно будет в жопу пьян.       Гермиона тем временем приблизилась к ним, с отвращением облизывая губы.       — Готовы идти?       Они согласились, и Драко увидел, как кто-то — кажется, какой-то парень из Хаффлпаффа — пересчитывает их по головам, прежде чем все снова вышли в холодную ночь. Панси, дрожа на своих замёрзших голых ногах, вцепилась в него побелевшими пальцами и наклонила голову, защищаясь от внезапных порывов ветра. Они были уже на полпути к «Кабаньей голове», а Драко так и не оторвал взгляда от затылка Поттера, который шёл, беззаботно покачиваясь, и смеялся вместе с Луной, а потом вдруг через рассеянную болтовню расслышал голос Финнигана:       — Подождите, мне отлить надо, вашу ж мать.       Рон, находившийся в нескольких шагах от него и шептавший что-то на ухо Грейнджер, недоверчиво покачал головой.       — Мы же вышли всего две минуты назад.       — Ну, природа решила позвать именно сейчас.       — Да давай прямо здесь, приятель, — предложила Алисия, искривив губы в ухмылке. Финниган оценивающе посмотрел на полосатую зелёную стену рядом с собой.       — Мы могли бы зайти в «Сладкое королевство», — сказала Луна своим обычным безмятежным тоном. По рассеянной компании прошёлся возбуждённый шёпот. — Это ближе, чем «Кабанья голова».       Драко наблюдал, как разные головы вопросительно поворачивались друг к другу, а после этого по толпе прокатилась волна согласного ропота. Их никто не спросил — да Драко и не думал, что спросят, — решение было принято меньше чем за минуту.       — Значит, идём в «Сладкое королевство», — крикнул Рон, и люди, сбившись небольшими кучками, синхронно зашагали, сворачивая налево по узкой и скользкой булыжной дорожке.       — Мы идём за конфетами? — Панси, казалось, была близка к настоящему ужасу. Драко вздохнул, а затем уставился на Гарри, чьи глаза горели каким-то озорным, детским энтузиазмом, пока он вместе с Луной в быстром темпе шёл впереди всех.       — Полагаю, это не так уж плохо.       Витрины кондитерской сияли неоновым светом, переливаясь флуоресцентными розовыми и зелёными цветами. В холодном воздухе снаружи витал приторный аромат сладостей. Финниган вошёл внутрь первым — когда он открыл дверь, колокольчик над ней пронзительно звякнул. Остальные вошли следом, многие спотыкались о низенькую ступеньку у порога, а Панси и Драко зашли последними.       Внутри играла какая-то раздражающая карнавальная песня, за прилавком дремал невысокий лысый человек, а по узеньким проходам рассредоточилась их компания, уже похватавшая пакетов и щипцов, очень похожая на группку возбуждённых детей. Панси увлеклась разговором со Сью — они говорили о заклинаниях, наложенных на какой-то конкретный вид цветных леденцов, которые Драко вообще не интересовали, поэтому он принялся лениво бродить по магазину, чувствуя себя здесь не очень уместно — с его-то мрачным лицом и в чёрном наряде — и надеясь увидеть Гарри.       Наконец, он его нашёл. Поттер в одиночестве стоял в одном из проходов, нахмурив брови, и разглядывал коробку пирожных с патокой.       — Немного хлопотно будет их нести, не так ли? — спросил Драко, прислонившись к полке.       — Да, но это мои любимые, — вздохнул Гарри. Он не казался сильно обеспокоенным присутствием Драко, отчего сам Драко начал нервничать.       Конечно, он знал, что это любимые сладости Поттера. Он знал это, потому что много лет наблюдал, как тот жадно смахивает их с гриффиндорского стола в Большом зале; потому что видел, как тот ест их со своими друзьями в Хогсмиде, и жалел, что не может высмеять его одержимость не жестоким, а ласковым тоном; потому что на шестом курсе, когда они учились варить амортенцию, он услышал, что Поттер почувствовал запах пирожных с патокой, и ощутил укол боли в сердце, потому что первым запахом, который уловил он сам, был запах волос Поттера.       Он это знал, а алкоголь, несомненно, сделал его чересчур сентиментальным, поэтому он просто не мог вынести даже мысли о том, что Поттер их не получит.       — Мы можем заплатить пополам.       Гарри приподнял бровь, его губы скривились в скептической ухмылке.       — Тебе хоть нравятся пирожные с патокой?       Драко уставился на коробку, в которой лежали отвратительные, слишком сладкие маленькие пирожные.       — Не особо.       — Тогда зачем тебе тратить на них деньги?       — Потому что ты пьян, и я боюсь, что ты расплачешься, если не получишь их.       Улыбка Гарри была настолько искренней, что у Драко сжался желудок. И он представил себе альтернативную реальность, где он мог бы обнять Поттера, прижать его к своей груди и купить ему эту чёртову коробку, не плетя чушь о причинах, по которым он захотел это сделать. Где Гарри бы знал, что Драко любит его, и ему не нужно было бы скрывать это, опасаясь, что любое проявление вежливости будет слишком откровенным.       И всё же настоящую реальность, в которой Гарри по-прежнему улыбался своей неверящей лёгкой улыбкой, нельзя было назвать такой уж неприятной.       — Но их всё равно будет тяжело нести.       Драко закатил глаза.       — Покупай эти чёртовы пирожные, Поттер. Я понесу коробку.       Улыбка Гарри стала ещё шире, превратившись теперь в озорную.       — Спасибо, Малфой, — сказал он и быстро выскользнул из прохода, направляясь к прилавку. Драко постоял ещё немного, позволяя своему сердцебиению замедлиться. Отец всегда говорил, что у него ужасно получается скрывать свою нервозность: он дрожит, трясётся от страха, когда встречает Пожирателей, когда в комнату входит Волдеморт, когда ему поручают очередное задание. Он слишком эмоционален — вот почему он всегда терпит неудачи.       Драко же считал, что для своих восемнадцати лет справлялся с этим довольно неплохо.       Когда ему удалось завернуть за угол и вернуться в центр магазина, остальные члены компании уже выстроились в очередь перед усталым человеком, размахивая доверху забитыми пакетами в своих неугомонных руках. Драко прислонился к стене, наблюдая за тем, как каждый из них медленно, с затуманенным умом пересчитывает монеты на ладони. Он полагал, что «Сладкое королевство» сколотило целое состояние на пьяных хогвартских учениках.       Гарри был одним из последних в очереди. Расплатившись, он направился прямиком к Драко, держа коробку так, словно она была самой ценной из всех его вещей. Драко, который привык следить за Поттером издалека или глядеть ему в лицо с насмешкой, откашлялся, и только после этого смог спросить:       — Сколько они стоили?       — Шесть сиклей, — Гарри даже не отвёл взгляда от коробки.       Драко фыркнул, но тут же протянул ему половину суммы.       — Ну конечно, тебе надо было полюбить самые дорогие сладости во всём магическом мире.       Гарри закатил глаза. Он не выглядел ни капельки виноватым, ни когда клал деньги Драко в карман, ни когда вручал ему коробку, что, по мнению Драко, было справедливо: он, в конце концов, сам предложил.       Джастин Флетчли расплатился за своё нескромно огромное количество шоколадных лягушек, и они все вышли из магазина. Снаружи поднялся ветер, а Рон снова принялся всех пересчитывать, пока они дрожали на холоде.       — А какие тогда сладости ты любишь?       Драко изо всех сил старался оторвать взгляд от изгиба шеи Гарри, где кожа покраснела от мороза.       — Никакие.       — Так ты поэтому все эти годы был таким кислым?       — В основном, хотя делишки Пожирателей смерти тоже на это повлияли, — парировал Драко и ухмыльнулся, когда услышал, как Поттер рассмеялся, прежде чем наклониться к нему и вытащить из коробки пирожное, откусывая сразу половину.       — Не могу поверить, что они тебе не нравятся, — фыркнул он, жуя с блаженным видом. Тем временем компания двинулась обратно к «Кабаньей голове» — все взволнованные, с набитыми доверху пакетами и порхающие от одного человека к другому, чтобы стащить побольше разных сладостей. Впереди Панси разговаривала с Гермионой и Алисией, уплетая вместе с ними лимонный шербет.       Гарри и он держались немного позади, и от осознания того, что Гарри решил остаться с ним, в то время как его друзья были всего в нескольких шагах впереди, у Драко закружилась голова. Это заставило его почувствовать, словно они были друзьями.       — Я понятия не имею, как ты ещё не умер от передозировки сахара, — сказал он, глядя на аккуратно лежащие в коробке пирожные.       Когда Гарри посмотрел на него, его губы изогнулись в насмешливой улыбке.       — Ты разве не слышал? Я же Мальчик-Который-Выжил.       — О, ты такой забавный, — голос Драко был сухим, но он всё же не смог сдержать вырвавшийся наружу смешок. — Поттер, не окажешь мне одну услугу?       Пьяный блеск в глазах Гарри, от которого они стали ещё более ярко-зелёными, был до смешного привлекательным.       — Какую?       — Возьми моё грёбаное пальто.       Гарри удивлённо рассмеялся.       — Спасибо, но мне и так нормально.       — Чушь, — Драко сунул коробку с пирожными Гарри в руки и снял с себя пальто. — Держи, пока не замёрз.       Неуклюжими, беспорядочными движениями, но с настойчивым взглядом, Гарри просунул руки в серые рукава. Пальто было ему слишком большим, ткань буквально поглотила его, но впервые за этот вечер он выглядел так, словно ему тепло, и Драко гордился собой.       Не говоря уже о том, что у него перехватило дыхание, когда он увидел Гарри в своей одежде.       Наконец они добрались до похожей на вход в пещеру дверь «Кабаньей головы», и все просочились внутрь. Сейчас в помещении играли Ведуньи, гипнотизировавшие своим ритмичным пением — вдобавок к пропахшему спиртным воздуху. В пабе было довольно людно, но посетители в основном стояли, прислонившись к барной стойке, или танцевали в задней части паба, под покрытыми паутиной балками.       — Ой! Здесь есть свободные столики, быстрее! — крикнул Дин Томас, уже пробираясь сквозь толпу. Драко повернулся, чтобы поговорить с Поттером — спросить, если у него хватит смелости, не хочет ли тот выпить, — но Гарри уже зашагал вперёд, взмахнув серым пальто (его пальто, висящее на фигуре Гарри — как часто Драко видел это во снах?) и исчезнув среди своих друзей.       Драко стиснул зубы, с горечью глядя на коробку пирожных в своих руках, и пошёл за остальными, чтобы занять место за столом.       В итоге он оказался зажат между неизменно элегантной Панси и пьяно ухмыляющимся Флетчли. Поттер оказался даже не за одним с ними столиком — Драко мог лишь мельком смотреть на его волосы цвета воронова крыла между макушками Луны и Сью и иногда растягивающиеся в улыбке губы. Поттер сел рядом с Финниганом, и Драко вспомнил тот разговор с Панси у озера, хотя и очень размыто и неуместно. Ходили слухи, что Финниган и Поттер трахаются, но Драко-то знал, что это не так — он проверял! — но всё же видел, как они танцевали: стоя слишком близко друг к другу, с дразнящими улыбками, а Финниган ещё и шептал что-то Гарри на ухо, как будто его губы имели право касаться его кожи, и прижимал руку к его спине, как будто хотел, чтобы что-то произошло… Да, они не трахались, но, возможно, скоро начнут. Возможно, они прокрадутся на танцпол, когда Драко отведёт взгляд в сторону, и Финниган будет тем, кто снимет с плеч Гарри его пальто.       Когда он больше не мог выносить возбуждённой беспорядочной болтовни за своим столом и, притворно улыбаясь, выдавливать из себя вежливые слова, он наклонился ближе к Панси и зашептал ей на ухо:       — Я оставлю тебя здесь и пойду за другой столик.       — Давно пора, — Панси закатила глаза. Она выглядела ужасно скучающей.       — Я скажу Финнигану, что ты хочешь с ним поговорить.       — Надеюсь, ты знаешь, дорогой, что за это будешь таскать мои учебники до конца месяца.       Драко поцеловал её в щёку, чопорно проигнорировав ухмылку на её губах, и направился к другому столу. Все они были слишком пьяны и говорили слишком громко и бессвязно, но он по-прежнему чувствовал себя неуверенно, когда подошёл к Поттеру. В конце концов, они могли посмотреть на него и вспомнить, кто он такой. Он всё ещё тот человек, которого они всегда ненавидели.       — Финниган! Симус, эй! Панси хочет о чём-то с тобой поговорить.       Финниган посмотрел на него широко раскрытыми, растерянными глазами. Драко почувствовал на себе несколько случайных взглядов — один от Гарри, который заставил его прикусить внутреннюю сторону щеки, — но в остальном они продолжили свой оживлённый разговор.       — Какая Панси?       Драко подавил желание закатить глаза.       — Паркинсон.       — Какая Паркинсон?       — Мерлин, Симус, — пропищала Гермиона, сжимая пальцами переносицу. — Иди уже.       Финниган отсалютовал, споткнулся, пока выползал из-за стола, и проковылял мимо Драко. Гермиона слегка улыбнулась ему и сделала глоток своего напитка, а Драко, ощущая, как сильно скрутило от нервов желудок и как подступает истерика, занял освободившееся место рядом с Поттером.       Гарри наблюдал за тем, как он садится, с ухмылкой, которая выбила его из колеи.       — Ты займёшь место Симуса?       — Он займёт моё, — Драко пожал плечами. Поттер фыркнул.       — Ладно, и что же Панси от него хотела?       — Она не сказала, — и он даже не пытался звучать убедительно, просто откинулся на спинку стула и проигнорировал скептически нахмуренный взгляд Гарри.       Сидеть рядом с Поттером — это огромный шаг вперёд. Когда он вспоминал те времена, когда слонялся по улицам, следя за Золотой компанией, это всё ощущалось слишком сюрреалистично. Теперь у него было место среди них, и хотя его не особо волновали большинство из этих людей — например, Рон и его ставший резким от алкоголя голос или Алисия, которая встревала в каждый разговор с, по крайней мере, одной квиддичной метафорой, — это стоило того, потому что они были друзьями Гарри, а он был с ними, рассеянно слушал их разговоры и вежливо улыбался, как будто он сюда вписывался, как будто его пригласили, как будто он мог когда-нибудь стать одной из шестерёнок в этой слаженной системе. Они что-то обсуждали, жарко спорили о домашних эльфах, но Драко выпал из разговора, не желая вмешиваться, просто наслаждаясь этой новой реальностью, этой картинкой, о которой он так долго мечтал.       Однако через некоторое время слишком близкое присутствие Поттера вызвало у него зуд. Такой зуд, который Драко испытывал с тех пор, как встретил его: он справлялся с этим с помощью агрессии, потому что единственный способ быть ближе к Гарри, не будучи слишком откровенным, состоял в том, чтобы в драке прижимать его к стене. Теперь к этой привычке добавилось желание хотя бы на мгновение завладеть вниманием Поттера — по мнению Драко, это было вполне справедливо, потому что его собственное внимание было неизменно приковано к Поттеру. Вариант с агрессией больше не подходил, однако других способов вцепиться пальцами в рубашку Гарри, как он отчаянно хотел, было не так уж много, поэтому он просто сидел, кипя от нетерпения, покачивая под столом острым коленом, и смотрел, как Поттер смеётся и разговаривает так беззаботно, так захватывающе в своём счастье, со взъерошенными волосами, покосившимися очками и прекрасным румянцем на щеках.       И на нём всё ещё было его пальто. Он не взял куртку Рона, но взял его пальто, и это наконец-то разрушило молчание Драко.       — Я замёрз, — сказал он, наклонившись немного ближе к Гарри.       — Хочешь обратно своё пальто?       — Нет. Выпей со мной.       Он фантазировал о том, как произнесёт эти слова, по меньшей мере тысячу раз. И никогда не думал, что произнесёт их на самом деле. Они показались слишком тяжёлыми, когда слетели с его языка.       Поттер только взглянул на него, приподняв одну бровь над оправой очков, а затем встал.       — Мы пойдём выпьем, — объявил он, хотя никто не обратил на это особого внимания в разгар жаркой дискуссии, и Драко оставалось только поспешно последовать за ним.       Они дошли до барной стойки и сели на два свободных стула.       — Что хочешь? — спросил Драко, потому что из всех их взаимодействий то, что происходило в тот самый момент, больше всего походило на свидание и он собирался заплатить.       — Зависит от того, что возьмёшь ты, Малфой.       Глаза Гарри сверкали вызовом, и Драко знал, что это просто верх безответственности, и он всегда презирал тех, кто пил совершенно безрассудно, кто позволял себе такую уязвимость, но слова Гарри и его напряжённый взгляд заставили Драко подумать о другом варианте развития событий, где Гарри сказал бы те же самые слова, только они находились бы намного ближе и смотрели бы на губы друг друга. И поэтому Драко ответил так, как ответил бы в том случае.       — Что угодно, Поттер.       Уголок рта Гарри дёрнулся в ухмылке.       — Хорошо, только я не виноват, если ты грохнешься. Эй! Четыре рюмки взрывателя, пожалуйста! — Драко выгнул бровь. Поттер забарабанил пальцами, наполовину спрятанными в рукавах пальто Драко, по барной стойке; в его тёмно-зелёных глазах отражалось что-то дьявольское. — Это из Америки, они держат его на задней полке.       Жидкость была похожа на густое масло и едко пахла. Гарри взял по рюмке в каждую руку, в то время как Драко смотрел на свои с оттенком сожаления во взгляде — он всегда гордился тем, что пьёт со всей ответственностью, всегда сохранял самообладание.       — Боишься?       — Вроде того.       Гарри засмеялся.       — Одну сразу за другой, да?       Глубоко вздохнув, Драко кивнул. Гарри досчитал до трёх, в голосе его звучала взбудораженная настойчивость, и они оба опустошили свои рюмки. Напиток словно горел, оставляя за собой обжигающий след и как будто сдирая кожу во рту, а потом осел прямо в основании шеи, распространяя там мучительный жар. Тем не менее, Драко не позволил себе вдохнуть и сразу же выпил содержимое второй рюмки. Когда он поднял подбородок, он был уверен, что всё перед глазами застелила белая пелена, и с огромным усилием подавил кашель, с грохотом опустив рюмку на стойку.       Гарри, когда его зрение прояснилось, посмотрел на него торжествующими глазами. Румянец на его лице стал ещё ярче, приоткрытые губы блестели, когда он жадно вдохнул воздух, и Драко действительно чертовски сильно хотел его поцеловать.       — Порядок, Малфой?       Драко невозмутимо улыбнулся, как будто не он всего какую-то миллисекунду назад был на грани приступа кашля.       — Потрясающе. Кстати, сколько стоят эти жалкие штуки?       — Не волнуйся, я заплачу.       Драко закатил глаза. Музыка вдруг показалась ему очень громкой, хотя песни Ведуний были довольно спокойными, стало немного трудно держать голову прямо, и вообще Драко, на самом деле, не должен был мириться с этим желанием Поттера.       — Если ты продолжишь платить за всё подряд, то в итоге будешь просить милостыню перед Гринготтсом, — выдавил он, медленно доставая деньги из своего кармана непослушной рукой.       — Я не плачу за всё подряд, — фыркнул Гарри, но черты его лица смягчились, и он смутился, когда Драко выжидающе уставился на него, а затем нахмурился. — Ладно, как ты узнал?       Драко очень решительно вперился взглядом в барную стойку.       — Я наблюдательный.       Краем глаза он заметил, как Поттер пожал плечами.       — Это не проблема, правда. Я их люблю.       — Возможно, тебе следует позволить им любить тебя в ответ, — сказал Драко, потому что, да, Поттер делал для своих друзей всё, а его друзья, несомненно, сделали бы всё для него, но он не позволял. Потому что Поттер заслуживал надевать чью-нибудь куртку, когда мёрз; заслуживал, чтобы кто-то следил за тем, как он кушает, и таскал за него вещи, когда он устаёт; чтобы кто-то завязывал ему галстук, потому что этот придурок никогда не умел делать это аккуратно, и развязывал после долгого дня; чтобы кто-то нежно целовал его; чтобы он мог поделиться с кем-то своими переживаниями, болью, счастьем. Он заслуживал позволить себе быть любимым.       В голове Драко эти слова звучали примерно так: пожалуйста, позволь мне любить тебя.       Он наклонился вперёд, скрестив руки на барной стойке и пытаясь подавить сильнейшее желание положить на них голову, и увидел, как Гарри принял такую же позу. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на него, они оба склонились над стойкой, а их лица оказались смущающе близко.       — Ты хорошо выглядишь в моём пальто, — сказал он, нежно глядя на раскрасневшуюся шею Гарри, где её касался воротник. Гарри пожал плечами.       — Ты одеваешься как вампир.       — Думаешь, мне идёт, Поттер? — спросил он, стараясь казаться незаинтересованным, пытаясь скрыть разочарование в своём голосе. Он знал, что не стоило позволять Панси наряжать его во всё чёрное — он же видел парней, с которыми Поттер танцевал. Они все широко улыбались, так и сочились жизненной энергией и носили яркую цветную одежду.       Но Гарри просто смотрел на него — неуклонно и расслабленно.       — Тебе идёт.       Драко, хоть убейте, не мог придумать никакого умного ответа. И это было даже к лучшему, потому что мгновение спустя Дин Томас похлопал их обоих по плечам, заставив вздрогнуть и обернуться.       — Мы идём танцевать, ребят, вы с нами?       Драко жалобно посмотрел на танцпол — море ярких пятен под дюжиной плавающих под потолком огней, беспорядок тел и движений, от которых у него закружилась голова. Он точно не смог бы танцевать, не упав, и не собирался доставлять такое удовольствие ни Гарри, ни его друзьям.       — Я, пожалуй, откажусь.       Гарри посмотрел на него почти с упрёком.       — Ты ужасно скованный, Малфой, — сказал он, а затем встал, сбросил с себя пальто Драко и ушёл на танцпол, приобняв Дина Томаса за плечи.       Драко с горечью наблюдал, как Гарри с беззаботной улыбкой присоединился к своим друзьям, словно уже и забыл о его существовании, словно разговор между ними был, конечно, приятным, но не примечательным.       А для Драко он был одним из лучших событий за всю жизнь.       И он всё испортил.       Его пальто по-прежнему висело на другом стуле. Мысль о том, чтобы надеть его и разделить тепло Гарри, была настолько упаднической, что он не осмелился этого сделать. Вместо этого он просто смотрел на него, представляя, как всего минуту назад серая ткань контрастировала с бледной кожей Гарри.       Через некоторое время, демонстративно сопротивляясь желанию взглянуть на танцпол и подумывая о том, чтобы заказать ещё раз ту американскую дрянь, с которой его познакомил Поттер, он почувствовал, как кто-то положил руку на его сгорбленную спину.       — Ты всё запорол, да?       — Очень эффектно, — пробормотал он, прислонившись головой к боку Панси.       — Значит ли это, что мы наконец-то можем уйти?       — Абсолютно.       Он неуверенно поднялся на ноги, почти нерешительно схватив своё пальто. По правде говоря, он понятия не имел, как Гарри так легко пришёл в себя после того, как выпил этот взрыватель.       Когда они вышли из бара и музыка стала лишь отдалённым бормотанием на холодной, пустынной улице, он фыркнул:       — Он назвал меня скованным.       — Это похоже на правду, — Панси хихикнула.       — Отвали, — прошипел он, но это прозвучало скорее жалко, чем как-то ещё.       Панси снова засмеялась, когда они завернули за угол и на фоне тёмного неба показалась железнодорожная станция.       — Не унывай, дорогой, этот вечер прошёл не совсем впустую. Я видела, на нём было твоё пальто.       Драко вздохнул, глядя на серую ткань, прижатую к его груди. Она была ещё тёплой.       — Да, точно.