nyctophilia

      Со временем пришло прозрение, с каждой новой секундой отодвигающее воодушевление на второй план и притупляющее перспективы, и воспоминания о той сюрреалистичной ночи потускнели, превратившись во что-то гораздо более понятное. К концу выходных, протрезвев под тёплым солнечным светом, Драко уже проанализировал всю ту ночь столькими разными путями, что смог уничтожить каждый отвлекающий проблеск надежды, поселившейся внутри него, и придерживаться только фактов.       В ту ночь Гарри был всего лишь слегка навеселе — это во-первых. Он сказал Драко, что им нужно сделать это ещё раз. Ещё раз поцеловаться или ещё раз заняться сексом, о деталях Драко не заботился. Это во-вторых. Рон обо всём узнал. Он увидел их, одарил их взглядом, полным должного неодобрения и убежал. А Гарри было всё равно: он снова поцеловал его, несмотря ни на что. Это в-третьих и в-четвёртых соответственно.       И все эти факты были невероятно оптимистичны, что, в принципе, является огромной редкостью. Конечно, Драко не был слишком опытен в любовных делах, но даже он понимал, что между ними образовалась какая-то связь. Гарри выглядел увлечённым. И он проявил инициативу — Драко не мог выбросить это из головы и вспоминал каждый раз, когда закрывал глаза. Таким образом, Драко с уверенностью мог сказать, что наконец-то, после стольких лет тоски, они с Гарри не были ни врагами, ни вежливыми знакомыми, ни платоническими друзьями. Они были чем-то совершенно иным. Чем-то большим.       Проблема заключалась в отсутствии точного определения этому всему. Драко любил порядок, а ярлыки могли быть чрезвычайно обнадёживающими. Итак, если они не бойфренды, но и не совсем друзья с привилегиями, то кто же? Когда Гарри предложил им всё повторить, он сделал это таким неопределённым тоном, как будто просто высказал идею вслух, чтобы посмотреть, понравится она ему или нет. И никаких деталей. Никаких условий. Драко сомневался, что теперь ему позволено подходить и целовать этого придурка всякий раз, когда он встречал его в коридорах, — каким бы красивым он ни выглядел. И поэтому Драко лишь молча пялился на него. А Гарри никогда не смотрел в ответ.       И вот однажды, одним холодным и скучным утром, после урока Заклинаний, Гарри нарушил установившееся между ними молчание.       — Тебе помочь с книгами? — спросил он, втискиваясь в узкое пространство между их партами и барабаня пальцами по краю парты Драко.       Драко невозмутимо сделал вид, что не пялился на Гарри на протяжение всего урока и что его присутствие, по крайней мере, его несколько удивило.       — Нет. Это был просто предлог, чтобы заговорить со мной?       — Это был предлог, чтобы поторчать у твоей парты, пока все остальные не выйдут из кабинета.       Драко подавил улыбку.       — В таком случае, непременно помоги мне.       Гарри принялся помогать — рассеянно создавая неопрятную стопку, используя книги меньшего размера в качестве основания, потому что он на самом деле не имеет никакого представления о порядке. Драко задвинул свой стул и сел на стоящую позади парту, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как остальные ученики медленно выходят в коридор. Когда они наконец остались одни, Гарри заговорил:       — Ты занят сегодня вечером?       — Не особо.       — А кто-нибудь из слизеринцев собирается тайком выбраться из спален?       Драко фыркнул, нетерпеливо приподняв бровь.       — Ты сегодня решил загадками говорить?       — Просто ответь на грёбаный вопрос, Малфой, — теперь Гарри разбирал составленную ранее стопку, его тонкие пальцы перебирали корешки книг, и Драко вдруг вспомнил, как несколько ночей назад прижимал эти самые руки к матрасу.       — Не знаю. Готов поспорить, что нет.       — Хорошо, — Гарри улыбнулся. — Значит, нам нужно встретиться. В кабинете Зельеварения.       — Почему там?       — Ты придёшь?       — Конечно, чёрт возьми, приду, — Драко закатил глаза. Ничто на свете не сможет заставить его упустить такую возможность. Каждая клеточка в его теле уже извивалась от волнения. — Я просто хочу узнать, почему ты выбрал самый холодный кабинет во всей школе.       Гарри усмехнулся.       — Потому что… — в его глазах появился озорной огонёк. — Никому не нравится бродить по подземельям. А ещё после того, как Рон закинул туда шлем, все знают, что никому нельзя там попадаться.       Драко нахмурился.       — Ты понимаешь, что это — те причины, по которым туда лучше не ходить?       Гарри лукаво улыбнулся, перегнувшись через парту Драко так, что оказался к нему на дразняще близком расстоянии.       — Нет. Это причины, по которым нас не прервут.       И он произнёс это, Драко точно знал, с явной целью вызвать определённые образы у него в голове. Произнёс это с тончайшим намёком на предложение и с чрезмерным самодовольством, потому что прекрасно понимал, какой эффект это произведёт. Понимал, что это сведёт Драко с ума.       Но не то чтобы Драко мог просто сократить оставшееся расстояние и поцеловать его. Кабинет Заклинаний, где вдоль стен стояли шкафы с забытыми библиотечными книгами, на партах громоздились потерянные перья, а между рядами вечно туда-сюда семенил профессор Флитвик, был не самым подходящим местом.       Но, похоже, у него появится возможность поцеловать Гарри позже.       Поэтому Драко удержался от соблазна и просто спросил:       — Во сколько?       Они договорились о времени встречи, и Гарри, с небольшой весёлой улыбкой на губах, неторопливо удалился из кабинета. Книги Драко оказались разбросаны по всей парте. Он никак не мог собраться с мыслями.       Остаток дня прошёл в мучительном ожидании. Время текло слишком медленно; солнце упрямо отказывалось садиться. Драко успел дочитать книгу и даже ещё раз перечитать последние страницы, осознав, что не обратил никакого внимания на то, чем всё закончилось. Когда, наконец, наступил вечер, его охватила нервозность — всё-таки сегодня они впервые сделают что-то на трезвую голову. Между тем, чтобы пьяными валять дурака в туалетах и проклятых заброшенных домах, и тем, чтобы встретиться в пределах школы и без капли спиртного в крови, есть огромная разница. Теперь всё было спланировано заранее, этого нельзя избежать и, весьма вероятно, что-то пойдёт наперекосяк.       Коридор был пуст. Дверь в класс — плотно закрыта. Драко прислонился к одной из стен, нахмурив брови и обхватив себя руками. Он решил — возможно, самонадеянно, но не то чтобы Гарри был точен — надеть как можно меньше одежды. Он же не ожидал, что Гарри заставит его ждать в этих чёртовых холодных коридорах.       Минут через пять дверь с тихим скрипом отворилась, и из кабинета выглянул Гарри.       — Ты грёбаный идиот, знаешь об этом? Заходи.       Драко фыркнул, но всё-таки вошёл внутрь. Когда дверь за ними закрылась, у него в горле образовался тугой, болезненный узел тревоги.       — Как я должен был… — Гарри перебил его решительным поцелуем, прижав к двери. Драко прислонился спиной к дереву, его руки мгновенно опустились на бёдра Гарри. Губа уже зажила, и на этот раз он мог целоваться нормально, сминать губы Гарри, исследовать языком его рот и озорно кусаться, заставляя его вздрагивать. — Ты сделал это, чтобы заставить меня замолчать, да?       — Разве можно меня в этом винить? — Гарри лукаво улыбнулся. — Сработало же.       Он высвободился из объятий Драко и прошёл дальше в комнату — она едва освещалась несколькими зачарованными свечами, опасно висящими на углах переполненных шкафов и бросающими жуткие отблески на банки с минералами, травами и частями животных. Было странно видеть все парты чистыми и пустыми. Помещение казалось мёртвым. Когда Гарри снова повернулся к Драко, вид у него был неуверенный.       — Не самое лучшее место.       — Да, — согласился Драко. Он подошёл к Гарри, стоящему в центре кабинета, хотя нервы у него всё ещё были напряжены до предела.       — Ну, и не худшее.       — Разве?       — О, заткнись, — отрезал Гарри, переминаясь с ноги на ногу. — Лучше, чем Визжащая хижина.       — Поттер, — сказал Драко, в каком-то безрассудном порыве протягивая руку, чтобы схватить Гарри и притянуть его ближе к себе. — Мы могли бы встретиться хоть в совятне, мне всё равно.       Гарри тихо засмеялся, устроив свои ладони на сгибах локтей Драко; в его глазах сверкнули искорки.       — Там, по крайней мере, на полу солома есть, — сказал он, постучав ногой по холодному камню.       Драко ухмыльнулся. Он медленно огладил бёдра Гарри, прижимая их к своим, и сцепил руки в замок у него на пояснице.       — Так ты собираешься вставать на колени, Поттер?       Он задал этот вопрос насмешливым тоном, но сама мысль о возможности такого заставляла его дрожать. Подумать только: Гарри может встать перед ним на колени. Драко действительно не знал, сможет ли это выдержать.       — А ты хочешь? — спросил Гарри, и в его глазах Драко увидел застенчивость, спрятанную за поддразниванием. Разве это не абсурдно?       — Это, чёрт возьми, самый глупый вопрос, который ты когда-либо задавал, — на выдохе произнёс он, притягивая Гарри к себе для очередного поцелуя. Он был медленнее, чем предыдущий, но не менее решительный. Гарри захихикал ему в губы и обвил руками его шею, стараясь подавить смех. Драко испытывал эйфорию, держа Гарри в своих объятиях — нежно, тепло, интимно и спокойно, без постоянного страха, что их в любой момент могут прервать. Именно это он и чувствовал бы, если бы они состояли в настоящих отношениях.       Впившись ногтями в спину Гарри, Драко слепо подвёл его к одной из парт, не потрудившись прервать поцелуй. Гарри оказался точно таким же самонадеянным, как и он — на нём не было мантии, только тонкая белая форменная рубашка; тончайший барьер, удерживающий пальцы, губы и язык Драко от прямого контакта с его великолепной кожей… От мысли об этом Драко простонал прямо ему в рот — жалко и преждевременно.       — Малфой, — протянул Гарри, царапая его между лопаток. — Я… подожди.       Драко не стал ждать, вместо этого принявшись разбираться с неподатливыми пуговицами на его рубашке.       — Клянусь, если ты отправишь меня проверять эту чёртову дверь…       Гарри фыркнул от смеха.       — Нет. Просто… Чёрт, где моя парта?       Драко вздохнул, опустив голову на плечо Гарри. Похоже, даже сейчас этот мерзавец не мог ни на чём сосредоточиться. Его губы влажно коснулись тёплой шеи Гарри, когда он заговорил:       — Забыл, что мы не на уроке, Поттер?       Гарри просто выскользнул из тесного пространства между партой и телом Драко, хватая его за руку и таща к своему месту.       — Видишь ли, я хочу оставить хотя бы одно хорошее воспоминание об этом месте, — проговорил он между поцелуями. — Потому что в пятницу я завалю Зельеварение.       — Этот небольшой экзамен от Слагхорна?       — Вряд ли он небольшой… чёрт возьми, да ты… эти пуговицы, блин, пришиты… — пожаловался Гарри. Драко фыркнул и снял рубашку через голову. Холодный воздух тут же обдал его обнажённую кожу; руки Гарри были невероятно горячими. — В общем… здесь, да?       — Здесь, — охотно согласился Драко. — Как скажешь, Поттер. Просто сними уже рубашку, — с этими словами он расстегнул последнюю пуговицу и, стянув ткань с худых рук Гарри, бросил её на пол.       Бледная грудь Гарри была покрыта красными пятнами — исчезающими синяками, образующими узоры на его рёбрах и возрождающими в Драко горькую вину. Драко провёл пальцами по нескольким из них, легко касаясь заживающих гематом и поднимаясь к соскам — маленьким, розовым, окружённым чувствительными подрагивающими мышцами. Во снах Драко появлялись слишком нечёткие образы, чтобы оценить всё должным образом, но теперь, никуда не торопясь и твёрдо веря в реальность происходящего, он поддался своим желаниям и обхватил одну горошинку подушечками пальцев, потирая её, пока она не затвердела.       — Малфой, — простонал Гарри, цепляясь за плечи Драко.       — Чертовски восхитительно, Поттер, — выдохнул Драко, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-то ещё, и проделал то же самое со вторым соском. Гарри так прекрасно извивался и так красиво стонал, что Драко хотел делать это каждое утро, каждую ночь и каждый день до самой своей смерти.       — Чёрт возьми, ты должен подвинуться, если хочешь, чтобы я это сделал.       — Что сделал?       — Не будь таким тупым, Малфой.       — Тогда ты не будь таким ханжой, — Драко ухмыльнулся, снова мазнув пальцем по одному из сосков, заставив его рвано вздохнуть. — Скажи это.       — Ты ведёшь себя как грёбаный ребёнок, — проворчал Гарри, стараясь выглядеть хоть немного сердитым, несмотря на нелепо милые пронзительные звуки, срывающиеся с его губ, которые он был не в силах подавить. — Дай мне встать на колени, чтобы я мог отсосать тебе, придурок.       — Чёрт, — простонал Драко. У Гарри хватило наглости выглядеть самодовольным, и Драко в отместку одновременно сжал пальцами оба его соска — немного жёстко, но этот придурок заслужил, — услышав в ответ настоящий проклятый всхлип. Драко захотелось запечатать этот звук в бутылку. — Ну, давай, Поттер.       Он отодвинулся ровно настолько, чтобы они могли поменяться местами. Драко упёрся бёдрами в край парты, а Гарри — без рубашки, раскрасневшийся и задыхающийся, вопреки всему полный элегантности и энергии — скользнул вниз, опустился на колени и схватился пальцами за пояс брюк Драко, чей член уже болезненно пульсировал. Гарри был достаточно близко, чтобы опалять его своим дыханием, такой неотразимый и дразнящий своими красными, влажными от слюны губами. И когда Драко нерешительно протянул руку, чтобы впутать пальцы в его волосы, а Гарри поднял на него взгляд, ему с трудом верилось, что всё это происходит на самом деле.       — Малфой, — предупреждающе начал Гарри, расстёгивая ремень. — Ты не будешь надо мной смеяться. А если будешь, я оставлю тебя без члена.       Драко усмехнулся.       — Удивительно, Поттер, но я точно не собираюсь злить тебя, пока мой член будет между твоих зубов, — сказал он. Увидев, что Гарри остановился, он осторожно провёл большим пальцем по его лбу. — Ты вряд ли облажаешься, Поттер. С такими губами, ты практически создан для этого.       Это, по крайней мере, заставило его немного посмеяться; напряжение спало с его плеч, и Гарри полностью стянул с Драко брюки и нижнее бельё, высвобождая его покрасневший член. Гарри обхватил его одной рукой — он впервые сделал это с Драко, впервые сделал это с кем-либо — и провёл один раз от основания до головки.       — Чёрт, что я должен делать, Малфой? — спросил Гарри, с его губ сорвался тихий смешок.       То, как его ресницы затрепетали, когда он посмотрел наверх — так доверчиво, так мило, — заставило член Драко дёрнуться в его руке. И он хотел проинструктировать его, мягкими словами и ясными предложениями подсказать ему, что делать, но был почти уверен, что если произнесёт вслух хоть одну из крутящихся в голове мыслей («оближи мой член, Гарри»), то кончит на месте.       — Помнишь, что я тогда делал? — вместо этого произнёс он немного дрожащим голосом, глядя на свой член в кольце пальцев Гарри. — Сделай то же самое.       Гарри не шевелился, на его губах играла лёгкая улыбка.       — Будет дерьмово, да?       — Чёрт возьми, нет, Поттер. Я тебе помогу.       Гарри рассеянно кивнул, нервно усмехнулся и наклонился, чтобы провести языком по всей длине. Он выглядел сосредоточенным — Гарри Поттер стоял на коленях, прикидывая, как лучше отсосать ему, и Драко был смущающе близок к краю.       — Вот, — выдавил он, тяжело опираясь на парту, — это было не так уж трудно, правда?       Гарри фыркнул и попробовал снова, прижав язык к члену и слизав каплю предэякулята, выступившую на головке. Затем в его глазах блеснул огонёк смелости, и он обхватил пальцами основание и приблизился губами к головке.       — Чёрт, чёрт, Поттер, да, вот так… зубы, прикрой их. Вот так.       Из Драко лился поток приглушённых слов, пока он наслаждался тёплой влажностью рта Гарри. Он крепко вцепился пальцами в непослушные волосы, не давая ему двигаться, пока он немного не привыкнет к новому ощущению, и, когда он ослабил хватку, Гарри отважился опуститься ещё чуть-чуть, расслабив челюсть и задержавшись в таком положении на несколько секунд, прежде чем отстраниться.       Гарри потянулся рукой к очкам, чтобы снять их, но Драко перехватил его запястье.       — Не смей.       — Почему?       — Они мне нравятся.       Гарри фыркнул.       — Правда нравятся? Сейчас или всё время? — спросил он с лёгкой улыбкой, снова поглаживая член ладонью. Драко вообразил, что он использует те же движения, что по ночам в своей кровати — крепко, уверенно, наложив заглушающее заклинание на задёрнутый порог. Это было безумно возбуждающе и вызывало странное чувство интимности. Скользкий слой слюны смягчал каждое движение, сводя трение к едва заметному пределу.       — Всё время. Они тебе идут, Поттер, — выдавил он между приглушёнными стонами, и Гарри снова взял его член в рот, словно, чёрт возьми, вознаграждая его за честность, и крепко обхватил ладонью ту часть, которую не мог вобрать.       Он на пробу медленно и совсем не сильно качнул головой, а затем издал стон, который отразился вибрацией во всём теле Драко — и Драко знал, что ему понравится сосать член; знал, что он из того типа людей, кто видит силу в коленопреклонении; знал, что он будет бороться за контроль, даже если его рот будет занят, в уголках губ выступит слюна, а волосы окажутся в цепкой хватке пальцев Драко. Он знал, а теперь подтверждение этого, раскрасневшееся и запыхавшееся, было прямо между его ног, и Драко вдруг захотелось, чтобы Гарри, если устанет от него, связал свою жизнь с девушкой. Да даже с этой проклятой Джинни. Пусть он женится на ней, проведёт с ней всю свою жизнь, отдаст ей всю свою нежность и мягкость, но никто, кроме Драко, никогда не увидит, как он берёт в рот член, как сжимается его горло, как он задыхается и краснеет, как твердеют и розовеют его соски.       Но, может быть, он от него совсем не устанет. Драко же мог позволить себе надеяться на это, да? Им так хорошо вместе, они идеально друг другу подходят — конечно, Гарри тоже должен это чувствовать.       Гарри отстранился с непристойным влажным звуком. Он, казалось, сдерживал желание рассмеяться. Его губы тронула улыбка.       — Ага, хорошо, а теперь я… Малфой, если ты что-нибудь скажешь, я клянусь…       — Я же сказал, что не собираюсь смеяться над тобой, Поттер, — усмехнулся Драко. — Ты и должен выглядеть нелепо.       На этот раз Гарри по-настоящему рассмеялся. У него был такой легкомысленный вид, словно он изучал новую технику в квиддиче или странное заклинание, а глаза его мерцали смесью сосредоточенности и возбуждения.       — Чёрт, ладно, — выдохнул он, немного переминаясь с ноги на ногу, и насадился как можно сильнее, почти сразу начав давиться, но всё равно оставаясь в том же положении, делая небольшие вдохи через нос и кидая на Драко упрямые, горячие, распутные взгляды. Всякая притворная утончённость была отброшена, вся нерешительность ушла, и остались только тепло его рта, скользкая слюна, стекающая по губам, и совершенно незабываемое непристойное выражение его лица.       — Поттер, чёрт возьми, — простонал Драко, стараясь шуметь не слишком сильно.       Он ухватился рукой за край холодной парты, чтобы устоять на ногах, когда Гарри сглотнул и скользнул кончиком языка в уретру. Ощущения были невероятными, тем более что это был Гарри грёбаный Поттер, которого Драко любил в течение многих лет, и вот теперь он был здесь, стоял перед ним на коленях, делал ему минет и вёл себя так беззастенчиво и распутно. И от симбиоза этих ощущений и вида, который был у него перед глазами, ноги Драко задрожали; оргазм приближался почти умилительно быстро.       — Прекрасно, Поттер, чёрт… Мерлин, ты идеален, я… — «Я люблю тебя», хотел сказать он, но слова застряли у него в горле, больно сдавив его и оставив Драко невероятно уязвимым. Гарри поднял на него вопросительный взгляд, такой мягкий и великолепный, что Драко не смог его вынести. — Вставай, вставай, Поттер, ну же, — торопил он срывающимся голосом, оттягивая волосы Гарри. Гарри неохотно выпустил его член изо рта с самым невообразимым хлюпающим звуком, и Драко притянул его к себе для отчаянного поцелуя.       Он чувствовал свой вкус на языке Гарри, а слюна, покрывавшая его губы, делала этот поцелуй невероятно грязным. Его член, мокрый и скользкий, тёрся о живот Гарри, пачкая капельками предэякулята его разгорячённую кожу, и Драко хотел размазать эти капли, по-детски хотел пометить его, но не мог заставить себя выпутать пальцы из его волос — они крепко сжимали пряди и поворачивали его голову точно так, как было нужно; игрались с непослушными кудрями Гарри и удерживали его на месте. Гарри, слишком удивлённый, чтобы должным образом бороться за контроль над поцелуем, отрывисто простонал. Драко требовательно скользнул языком в его рот, настойчиво и свирепо кусал нижнюю губу этого парня, которого он так любил и которого сейчас, хотя бы на один вечер, мог держать в своих объятиях.       — Спасибо за передышку, — усмехнулся Гарри.       Драко невнятно промурлыкал в ответ, успокаивающе проводя языком по укусам.       — Готов продолжить?       — Я и не был не готов, это ты меня отстранил, — фыркнув, с упрямой уверенностью ответил Гарри. Это заставило Драко улыбнуться.       — Что ж, в следующий раз я просто буду удерживать тебя на месте, пока ты не задохнёшься. Как тебе такое? — задумчиво произнёс он. Щёки Гарри слегка покраснели, а ногти впились в плечи Драко, оставляя на коже следы.       — Ага, давай.       — Я тебя не останавливаю.       Услышав это, Гарри снова опустился на колени. Член Драко дёрнулся, задев холодную оправу его очков и оставив там немного блестящей смазки. Гарри Поттер в этих очках выглядел совершенно распутным, и Драко был очень рад, что велел ему их не снимать.       Как и в прошлый раз, Гарри жадно вобрал член в рот — слишком быстро, словно бросал Драко вызов. И, как и в любом вызове, в этом он тоже преуспевал, подчиняясь безрассудным импульсам и уверенным инстинктам, прикрывая зубы, как сказал ему Драко, и двигаясь вперёд до тех пор, пока Драко не почувствовал, что головка упирается в заднюю стенку его горла. Гарри сдавленно простонал, глаза его наполнились слезами, и он попытался пошевелиться, но Драко удержал его за волосы.       — Вот так, Поттер. Покажи мне, как ты давишься.       В ответ Гарри резко поднял глаза; он качнул головой, борясь с хваткой пальцев Драко, но не для того, чтобы отстраниться — он придвинулся ещё ближе, пропуская член Драко в узкое горячее горло. Тогда он действительно подавился, и Драко отпустил его, но он отстранился не слишком сильно. Он продолжал лизать член Драко, слегка посасывая головку, словно не мог удержаться, чтобы не прижаться к ней губами. Увидев это, Драко не смог сдержать стон и попытался взять себя в руки. Он снова был опасно близок к краю — вероятно, если он с Гарри, то ему не суждено продержаться долго. И как только эта мысль из фантазий перекочевала в реальность? Как так получилось, что она возникла не из-за картинки в голове, а из-за рта Гарри, его пальцев и тихих заветных стонов, срывающихся с его губ? Драко знал, как работает Вселенная — в сбалансированной последовательности подарков и испытаний. Он решил, что после этого прямо у него под ногами должны разверзнуться врата в ад.       Но он не возражал. Будущее ненадёжно и несущественно, когда настоящее настолько божественно.       Обхватив основание члена одной рукой, а другой продолжая держаться за волосы Гарри, он медленно провёл головкой по мягким красным губам, оставляя на них неровную струйку предэякулята. Когда Гарри посмотрел на него, его глаза были широко раскрыты и полны отчаянного желания.       — Помнишь, ты сказал, что я пойму, когда попробую? Я понял.       Драко фыркнул, а затем застонал, когда Гарри высунул язык и провёл кончиком по уретре, дразня его.       — Мерлин, Поттер, зачем ты вообще занимаешься чем-то ещё, помимо этого?       — У меня есть уроки. И квиддич.       — Тогда я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули из этой чёртовой команды.       Гарри засмеялся, лениво проводя носом по его члену. В этот момент Драко уже подумывал о том, чтобы просто провести рукой по всей длине — ему потребуется всего-то пару раз — и кончить на нежное, красивое лицо Гарри.       — А уроки?       — Ты всё равно не обращаешь на них внимания.       — Может, ты и прав, — задумчиво промурлыкал Гарри, заменив руку Драко своей. — Это определённо интереснее, чем Алхимия, — он ухмыльнулся, а затем снова взял член в рот.       Внезапное тепло заставило Драко подавить низкий, примитивный, похожий на рычание стон; то, как пальцы Гарри работали в тандеме с его ртом, доводя Драко до неистового возбуждения, вид его раскрасневшегося лица, полный стремления угодить взгляд и весь восторг от сложившейся ситуации толкнули его к оргазму — толкнул и Гарри, потому что теперь он стонал громко, протяжно и отчаянно, в уголках его глаз собрались слёзы, а на шее напряглись сухожилия.       — Поттер… Чёрт, чёрт… — заикаясь, пробормотал Драко, неосознанно подаваясь бёдрами вперёд.       Гарри воспринял это спокойно, двигаясь вместе с ним и издав ещё один низкий стон, который вибрацией разнёсся по позвоночнику Драко. Именно эти вибрации довели его до оргазма: он излился в горло Гарри, содрогаясь под горячими мышцами, а его рука на затылке Гарри удерживала того на месте. Взгляд Гарри был расфокусированным, он слабо сжимал бёдра Драко, прерывисто дыша через нос. Слюна и сперма пузырями стекали с его нижней губы, блестя на подбородке и капая на пол к тому моменту, когда оргазм Драко стих.       С дрожащим вздохом он отстранил Гарри от себя и потянул его наверх. Ноги Гарри превратились во что-то нетвёрдое, студенистое — он мягко рухнул на грудь Драко, обвив руками его шею, и рассеянно поцеловал его в ключицу. Драко незамедлительно прижал его ближе к себе, положив руку ему на поясницу, не обращая внимания на то, как его истощённый член коснулся тёплой кожи.       — Ты в порядке, Поттер? — Гарри в ответ только промычал. — Поттер? Я был слишком груб?       Он почувствовал, как Гарри усмехнулся прямо у него под подбородком.       — Отвали, Малфой.       Драко вздохнул. Они застряли в своих прошлых «я»: слишком недоверчивые, чтобы принять мягкость, и слишком осторожные, чтобы признать слабость.       Он положил руку на затылок Гарри и мягко поднял его голову так, чтобы их глаза встретились.       — Я не нарочно.       Сначала выражение лица Гарри было замкнутым, ошеломлённым, его невозможно было прочитать. Постепенно оно обрело цвета и очертания в подрагивающем пламени свечей, и он ухмыльнулся.       — Перестань волноваться. Мне понравилось.       От искренности его слов улыбка Драко тоже стала шире — и слишком нежной, слишком уязвимой, потому что оргазм сделал его усталым и открытым. Он поцеловал Гарри в лоб, прямо над правым глазом, потом под ним, потом в губы, проскользнув языком внутрь.       — Пробуешь себя на вкус, Малфой? — пробормотал Гарри, сверкнув глазами, повторив те же слова, которые Драко сказал той ночью в «Трёх метлах». Сердце Драко сжалось при мысли о том, что Гарри, возможно, помнит её так же отчётливо, как и он сам.       — Да, — прошептал он, лениво покусывая нижнюю губу Гарри, слизывая с неё слюну. Он очень хотел, чтобы они сделали это в кровати; представил, как они засыпают на мягкой и безопасной постели в объятиях друг друга. — Ты всё проглотил.       Гарри фыркнул.       — Не то чтобы ты предоставил мне выбор…       — А ты бы хотел?       — Нет.       — Значит, все довольны, — Драко ухмыльнулся и опустил руку вниз, чтобы накрыть ладонью промежность Гарри. — Ты возбуждён, Поттер? Хочешь, я об этом позабочусь?       К его удивлению, Гарри резко отпрянул.       — Нет.       Драко нахмурился, ледяной страх скрутил его изнутри.       — Нет, не хочешь, чтобы я об этом позаботился?       На мгновение воцарилась тишина. Затем, почти неохотно, Гарри придвинулся ближе, пока их груди снова не соприкоснулись.       — Нет, я не возбуждён. Я вроде как… — он неопределённо взмахнул рукой, — сам об этом позаботился.       Этого Драко точно не ожидал. Он предполагал, что непривычность нового опыта могла смягчить его эрекцию, несмотря на то, каким возбуждённым он выглядел, каким раскованным и порозовевшим было его лицо, когда он насаживался на член… Но мысль о том, что Гарри испытывал настолько сильное желание, что не мог больше ждать, что он обхватил себя рукой, пока отсасывал Драко, что, возможно, он даже не потрудился расстегнуть брюки и просто ласкал себя через ткань, безумный, с красными глазами… эта мысль была слишком идеальной и слишком непохожей на правду, чтобы Драко на самом деле задумался о таком.       — Правда? Дай мне посмотреть.       — Что? Отвали, — выдавил Гарри сквозь удивлённый смех и снова попытался увернуться, но Драко схватил его за бок и ловко расстегнул молнию на брюках. Они наполовину соскользнули с его бёдер, открывая намокшее нижнее бельё и тонкие очертания размякшего члена.       — Чёрт, — выдохнул Драко, проводя пальцем по тёмному мокрому пятну. — Посмотри, какой беспорядок ты устроил.       — Может, перестанешь меня трогать?       — Может, перестанешь ныть? Я остановлюсь через минуту, — ответил Драко, всё ещё обводя ткань вокруг его члена. Гарри дёрнулся от чрезмерной стимуляции, а Драко ухмыльнулся и поцеловал его в ухо. — Тебе действительно понравилось, да?       — Не будь таким самодовольным, — раздражённо фыркнул Гарри, но тут же тихо застонал, когда Драко нежно обхватил его член ладонью.       — Знаешь, обычно людям не очень нравится, когда они в первый раз берут в рот, — продолжал он, проводя по влажной ткани, скрывающей чувствительную головку. — Ты просто создан для того, чтобы отсасывать у меня, не так ли?       — Я же сказал, что у меня хорошо получится, — улыбка Гарри была дразнящей. — А теперь убери свою грёбаную руку, я не смогу кончить дважды.       Драко рассмеялся, но подчинился. Его глаза задержались на пятнышке спермы — потому что Гарри на самом деле настолько возбудился от минета, что кончил в своё чёртово бельё, и Драко до сих пор не мог до конца это осознать, — пока Гарри не надел брюки и не отступил назад, полностью разрушая интимность момента.       — Куда, чёрт возьми, ты положил мою рубашку?       — Я её никуда не клал. Я её бросил, — возразил Драко, застёгивая молнию на собственных брюках. Закончив, он запрыгнул на парту и рассеянно провёл пальцами по исцарапанному дереву. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы вернуться в холодную спальню и в одиночестве лечь в постель; ненавидел мысль о том, чтобы расстаться с Гарри так резко и внезапно, вместо того, чтобы беспрепятственно влиться в его жизнь, словно эти мгновения, когда они были вместе, принадлежали кому-то другому. Повинуясь импульсу, он поймал себя на том, что хочет оттянуть момент прощания. — Как думаешь, теперь, после того, что произошло, заниматься в этом кабинете будет легче или тяжелее?       — Хуже уж точно не будет, — Гарри усмехнулся. Он застёгивал пуговицы на рубашке, и прятать всю эту кожу под тканью было действительно стыдно.       Драко закусил губу, постукивая пальцами по парте.       — Знаешь, Поттер, это обычное Зелье смеха. Экзамен Слагхорна, я имею в виду.       Брови Гарри взмыли вверх.       — Что?       — Он нашёл какие-то странные инструкции для его старой версии. Его они очень воодушевили. Это и есть всё задание, — пробормотал Драко.       — Ладно, а откуда ты знаешь?       — Он декан Слизерина, Поттер. Он нам всем всё рассказал.       — МакГонагалл никогда не говорит нам ничего насчёт Трансфигурации, — возразил Гарри; в его глазах плескалось что-то среднее между гневом и недоверием.       Драко заставил себя пожать плечами, стараясь выглядеть беззаботным.       — Побочный эффект факультета, построенного на честности.       Гарри всё ещё сверлил его взглядом, и Драко опустил глаза, чтобы найти свою собственную рубашку. Он не хотел, чтобы Гарри злился, не хотел полностью разрушать установившуюся между ними кратковременную нежность. Возможно, ему не следовало ничего говорить, но забыть о верности оказалось так легко, когда Гарри был рядом, когда всё нутро переполнял инстинкт помочь ему. В конце концов, Драко знал, что он плохо разбирается в Зельеварении — этот проклятый идиот даже не потрудился бы произвести измерения дважды, даже с волосами единорога, с которыми нужно быть очень осторожным; он бы мешал зелье по часовой стрелке, когда в инструкции указано, что нужно против, потому что «да как, блин, зелье узнает?»; он бы отвлекался и случайно задел бы парту трясущимся коленом, заставляя котёл подпрыгнуть; он бы почти не слушал объяснений Слагхорна, а потом, когда ему понадобилась бы помощь, спросил бы совета у кого-то вроде Панси, а не у Драко. Ужасно. Разве он не хотел стать аврором? Ему нужно получить «Выше ожидаемого» на ЖАБА. Поэтому Драко было трудно думать обо всём этом: о том, как нежно и интимно Гарри застёгивает рубашку при тусклом свете свечей, о непреодолимом желании снова притянуть его к себе, или поцеловать, или уговорить пойти с ним в слизеринские подземелья или ещё о чём-нибудь, о чём угодно, что могло бы продлить проведённое вместе время, — и держать рот на замке, когда Слагхорн сам повёл себя так неосторожно.       — Как, ты сказал, оно называется? — наконец заговорил Гарри.       — Зелье смеха. Его вариант, во всяком случае, — он устало посмотрел на Гарри. — Не вздумай рассказывать об этом своим друзьям, Поттер.       Гарри слегка нахмурился. Расстояние между ними, хоть оно и составляло всего несколько шагов, теперь казалось непреодолимым. Именно так обычно беседуют друзья — им нет необходимости быть ближе, они просто болтают о чём-то отвлечённом, и всё же Драко чувствовал обиду.       — Мы просто заранее кое-что посмотрим. Слагхорн не узнает.       Драко закатил глаза.       — Не обижайся, но я доверяю вам, гриффиндорцам, так же, как гремучей иве.       Гарри усмехнулся, но не стал возражать. Вместо этого, когда он ответил, в его голосе промелькнули неохотные смиренные нотки.       — Значит, и Гермионе рассказать нельзя, да?       Драко понял, что он собирался сделать: какой толк ему от названия Зелья смеха, если он не знает, как его варить? Вряд ли он справится сам — ему понадобится помощь. Но Драко не мог допустить, чтобы это дошло до её невыносимо нравственных ушей. Действительно, было просто нелепо поделиться этим знанием с близким другом такой педантки, которой была Гермиона Грейнджер.       — Я буду очень признателен, если ты не станешь этого делать, — сказал он. Затем, опустив взгляд на свои туфли и вцепившись побелевшими костяшками пальцев в край стола, он добавил: — Я могу научить тебя, как его варить, если ты об этом переживаешь.       — Можешь?       На лице Гарри отразилось недоверчивое удивление. Драко это совсем не понравилось: неужели настолько сложно поверить в то, что он может быть приятным? Он уже дважды покупал ему эти ужасные пирожные с патокой, разве нет? Возможно, это не совсем соответствовало тому, настолько хорошим Драко хотел быть — целовать его в лоб и разглаживать руками складки на его одежде; провожать его на занятия, таская для него грёбаные книги; баловать его; быть якорем, привязывающим его к земле, маяком поддержки и выходом для гнева; прислугой, по сути, в своей безнадёжной любви — но это, конечно, должно было значить хоть что-то.       — Ну, будет стыдно, если ты провалишь экзамен после того, как создал такие прекрасные воспоминания об этом месте, — задумчиво произнёс Драко с робкой улыбкой на губах. Гарри, к его облегчению, тихо засмеялся.       — А когда ты сказал, что научишь меня, — начал он; его глаза блеснули, когда он подошёл ближе, чтобы схватить Драко за рубашку, — ты хотел сказать, что всё это время будешь вести себя как осёл?       Драко усмехнулся. Звук вышел слишком нервным и задыхающимся. Он легко положил руки на бёдра Гарри.       — Конечно. Но уверяю тебя, это будет очень познавательно.       — Репетиторство от лучшего в Зельеварении, а? — протянул Гарри, находясь к нему неудержимо близко, с этой дразнящей ухмылкой на губах — губах, всё ещё скользких от капелек слюны и спермы, всё ещё красных и опухших, таких чертовски красивых, что Драко снова почувствовал жаркий узел в своём животе.       — Я не буду работать за просто так, — Драко позволил себе поцеловать эти губы, мягко, почти благоговейно проводя большими пальцами по тазобедренным косточкам Гарри. — Я надеюсь, что за это ты сделаешь мне минет.       Гарри хмыкнул и поцеловал его в ответ, едва коснувшись губами, прежде чем отстраниться, положив руки на грудь Драко.       — Спасибо за помощь, — пробормотал он.       На кончике языка Драко вертелся целый поток безрассудных ответов, искушающе нежных слов, которые он так просто мог бы произнести прямо в этот сладкий момент, выразить чувства отчаянной любви и привязанности, в высшей степени искренние. Но все эти слова застряли в горле за мгновение до того, как смогли превратиться в звук, и растворились, сахарным сиропом стекая обратно в грудь.       — Просто встретимся здесь завтра, после Травологии. Сможешь, Поттер?       Гарри кивнул, нежно и коротко похлопал его по груди и отошёл. Они быстро попрощались. Драко молча спорил сам с собой, стоит ли ему поцеловать его на прощание, пока Гарри, который возился со своей рубашкой, не помахал ему рукой и не выскочил за дверь, прежде чем он успел принять решение. Со вздохом Драко погасил свечи и вышел из кабинета, пробираясь по холодным коридорам. Теперь, когда его сознание по-прежнему хранило воспоминания о тепле кожи Гарри, они казались ещё более холодными и одинокими. И когда он скользнул в постель и лениво провёл пальцами по краям матраса, оказавшись совсем один под удушающим одеялом, он почувствовал непреодолимый порыв грусти, укол отчаяния, пугающий своей интенсивностью, — как будто он никогда не сможет снова уснуть, если прямо сейчас не пойдёт в гриффиндорскую башню и не обнимет спящего Гарри, нежно целуя его в затылок, потому что прощаться нужно именно так.       Когда он всё-таки заснул, то в голове его крутилась только одна мысль: их последние прикосновение; пальцы Гарри, касающиеся его груди в такт с ударами сердца.