nyctophilia

      После окончания игры продолжилась непринуждённая беседа, сопровождавшаяся алкогольными напитками. Народу в «Кабаньей голове» становилось всё больше, жуткие старые волшебники стали поглядывать на их стол. Когда компания наконец выбралась из бара, луна уже висела высоко в небе. Было около часа ночи, и обычно в это время Драко заставлял себя уйти, что-то обязательно шло не так, и он возвращался в Хогвартс, чтобы спрятаться ото всех, а огни Хогсмида насмешливо мерцали у него за спиной. В эту ночь всё было по-другому: он шёл рядом с Гарри, расслабленный и с высоко поднятой головой, и совершенно не собирался уходить, чувствуя трепет каждый раз, когда их переплетённые руки покачивались в воздухе между их телами.       Все решили поискать удобное местечко в «Трёх мётлах», однако на полпути Гарри остановился, дёрнув Драко за руку, и достаточно громко, чтобы услышали большинство из его друзей, произнёс:       — Мы с Драко сначала зайдём выпить в «Дно котелка». Встретимся после этого, хорошо?       И затем потащил Драко в узенький переулок между домиками, явно не ожидая какого-то конкретного ответа.       — Выпить идём, да?       — Да, — промычал Гарри, продолжая быстро тащить Драко по извилистым улочкам.       В «Дне котелка» точно так же, как и всегда, царила непоколебимая, присущая только ему эстетика: красные огни, грубый голос Бладвина Блада, вибрирующий в тёмных стенах и в полу, хаотично прижатые друг к другу тела и витающий в воздухе липкий пьянящий запах алкоголя. Драко уже успел привыкнуть к этому месту, и, протискиваясь сквозь толпу и упираясь локтями в барную стойку, он чувствовал себя в своей тарелке.       — Эй! Две рюмки водки, пожалуйста, — распорядился Гарри. Он трепетал от возбуждения, его глаза остекленели, мышцы то полностью расслаблялись, то беспокойно подёргивались, а пары огневиски практически сочились из пор на его коже.       Драко стало интересно, не выглядит ли он сам таким же пьяным.       — Знаешь, Гарри, — осторожно начал он, — мы и так довольно много выпили в «Кабаньей голове».       — Больше не выдержишь, Малфой? — поддразнил Гарри, а его глаза загорелись вызовом. В красном освещении паба он был неотразим.       Но не то чтобы Драко должен был ему это говорить. Ему было важно подавлять свои порывы — вовсе не ради эго Гарри, нет, Драко с готовностью избаловал бы его до уровня нарциссизма, если бы мог, потому что Гарри этого заслуживал, но скорее для того, чтобы держать себя в руках.       — Ты всегда так много пьёшь? — спросил он вместо этого.       — У меня выработалась высокая устойчивость, — Гарри слегка пожал плечами, бросив взгляд на покрытую трещинами барную стойку, явно намереваясь сменить тему. Он не смутился, но и не хвастался; тем не менее Драко заметил, что эта тема для него довольно щепетильна, и задумался, а не было ли его пьянство — пьянство всей его компании, их беспорядочные прогулки и проведённые на морозе долгие ночи — не только бунтом против потерянного на войне времени, но и способом справиться с её последствиями. Тогда, возле теплиц, Рон рассказал ему, что Гарри снятся кошмары, не так ли? Что из-за них он бродит по ночам. Значит, время, которое он проводит на холодных улицах Хогсмида, — это то время, которое ему не приходится проводить, ворочаясь в постели. На холоде безопаснее, чем в собственной голове.       Он не стал ни о чём спрашивать. О таких вещах рассказывают по желанию, а не по требованию.       Бармен поставил перед ними небольшие рюмки и наполнил их прозрачной жидкостью. Драко скептически посмотрел на неё.       — Это что-то магловское, да?       — Ага, — пробормотал Гарри, явно довольный. — Знаешь, в волшебном мире мне многое нравится, но по части алкоголя маглов вам не переплюнуть.       Драко зажал рюмку между большим и указательным пальцами, наблюдая, как колышется жидкость в ней.       — Ты уверен?       — Можешь сомневаться в этом, но мне ты должен доверять, — с ухмылкой ответил Гарри. — Только имей в виду: будет жечь. До дна.       Не сказав больше ни слова, он выпил содержимое своей рюмки, и через миллисекунду Драко повторил за ним. Это было отвратительно, чудовищно, словно в желудке разгорелся самый настоящий лесной пожар, и Драко с трудом верилось в то, что Гарри пил это настолько часто, что, вернув рюмку на стойку, он, казалось, лишь испытывал лёгкое головокружение.       — Ну как тебе?       — Эту штуку надо запретить.       Гарри засмеялся.       — Ты всё ещё чувствуешь жжение? — спросил он. Когда Драко кивнул, его глаза потемнели. — Что ж, тогда раздели его со мной.       И он поцеловал Драко, положив руки ему на плечи, используя их как опору, чтобы привстать и поудобнее наклониться к нему. Губы Гарри были тёплыми, а у Драко во рту по-прежнему покалывало от водки, и прижимающаяся к его груди грудь Гарри снова разожгла в нём голод, который он подавлял ещё с тех пор, как Гарри сидел рядом с ним, слишком близко, такой красивый и такой распутный. Язык Гарри скользнул между губ Драко и прошёлся по обожжённому рту. Драко предупреждающе низко прорычал и сжал руками его бёдра.       — Знаешь, — произнёс Гарри ему в губы, — мы могли бы выпить и в «Трёх мётлах».       — У тебя очень странный ход мыслей, — Драко нетерпеливо фыркнул и снова потянулся к его губам.       — Я просто хотел сказать, — Гарри томно посмотрел ему прямо в глаза, — я хотел пойти сюда. Здесь, блин, офигенный туалет.       На лице Драко медленно расцвела развратная ухмылка.       — О, да? Милый и уединённый, Поттер? — пробормотал он, растягивая слова, и дразняще прикусил нижнюю губу Гарри.       — Ага, а ещё… — тихий стон Гарри потонул в музыке и болтовне, окружавшей их, — а ещё раковина, она… ах, она чертовски высокая.       Драко фыркнул от смеха; при яркой, похотливой мысли о Гарри — сидящем на той раковине, с раздвинутыми ногами, между которыми Драко мог бы так хорошо поместиться, и с дрожащими бёдрами, сжимающими бёдра Драко — внутри него закипело тепло. Он провёл рукой по пояснице Гарри, опустился всего на дюйм ниже того, что можно счесть невинным прикосновением (или на два дюйма или, может быть, на три, потому что он слишком много выпил, а полностью контролировать себя у него теперь не получалось даже в трезвом состоянии) и произнёс, убеждая Гарри пробраться сквозь толпу к узкой лестнице:       — Ну что ж, тогда пойдём посмотрим?       Очереди в туалет, слава Мерлину, не было. Как только какой-то пьяный волшебник, споткнувшись о порог, вывалился наружу, они тут же заняли тесное помещение и, захлопнув за собой дверь, слились в поцелуе, в исступлении сбрасывая с себя мантии.       Эта комнатка была такой же маленькой, как и кабинка в туалете «Трёх мётел», но это не имело особого значения — Драко воспринимал такой недостаток пространства как предлог, чтобы быть ближе к Гарри и вжаться в него всем своим телом, придавливая к двери. О, и огневиски сделало Гарри очень нетерпеливым: он дёргал Драко за волосы, впивался ногтями в его лопатки, чтобы притянуть его до невозможного ближе, и безжалостно терзал зубами его губу, и Драко казалось, что он держит в ладонях всепоглощающее алое пламя.       — Драко, ебать, — простонал Гарри, облизывая пересохшие губы. Он пошевелил бедром, слегка поддразнивая, коснувшись им члена Драко. Трение через одежду только подпитывало уже растущую эрекцию Драко, и он, толкнувшись навстречу, хрипло выдохнул Гарри в щёку.       — Да это же отличная идея, — пробормотал он с лукавой ухмылкой и, поймав зубами мочку уха Гарри, провёл языком по нежной коже.       Перед его глазами мелькнуло видение, как он проделывает то же самое с его сосками точно так же, как в кабинете Зельеварения, играя с чувствительной плотью, показывая Гарри, насколько это может быть приятно, — потому что Гарри будет стараться, и Драко знал это; потому что он из тех, кто тратит на самоудовлетворение пять тихих минут по ночам, он не стал бы исследовать своё тело, не стал бы себя дразнить. Нет, это работа Драко, и, если бы у него только было достаточно времени, он бы позаботился о том, чтобы одарить лаской каждый дюйм тела Гарри, чтобы его кожа от перевозбуждения покрылась румянцем и каплями пота, чтобы соски покраснели и почти болезненно затвердели, чтобы глаза блестели самым восхитительным оттенком отчаянного желания. Но времени не было, не было даже хоть немного подходящей поверхности, и ему не нравилась сама мысль о том, чтобы снять с Гарри рубашку и открыть его и так замёрзшую кожу прохладному воздуху.       Но это можно будет сделать и в другой раз. Они встречаются. Скорее всего, у них будет ещё полно моментов такой близости, и одна эта мысль вызывала всё новые и новые волны жара у него в животе.       Гарри вздрогнул, когда Драко стал сосать мочку его уха, а затем упёрся руками в его грудь, пытаясь протолкнуть его дальше.       — Драко, чёрт возьми, пойдём… к раковине.       Драко приглушённо засмеялся, выпуская из плена зубов покрасневшую кожу и направляясь к тумбе с раковиной. Гарри был прав: она была идеальной высоты, прямо на уровне его бёдер, и Драко с силой толкнул Гарри вперёд, чтобы тот прижался к ней задницей.       — Хочешь присесть, любимый?       Гарри немного напрягся, поцеловал его чуть жёстче, отступил назад и уселся на запятнанную керамическую раковину — повезло, что он отреагировал именно так, поскольку сам Драко почувствовал, как у него подкосились ноги и сбилось дыхание, когда непрошеное нежное слово слетело с его губ. Но Гарри понравилось; он, вероятно, не думал, что Драко имел в виду что-то особенное, и просто воспринял это как ласковое обращение, а Драко определённо мог подарить ему всю свою ласку, гораздо более приторную, чем эти противные пирожные с патокой, и это по-прежнему не выразило бы и половины того, что он чувствовал.       Во время поцелуя руки Гарри обвились вокруг его шеи, но бортик раковины был узким, а руки Драко так жадно блуждали по всему телу Гарри, что почти не поддерживали его — он чуть не упал. Он удержал равновесие, крепко прижав свои бёдра к бёдрам Драко и обхватив своими красивыми ногами его талию, и Драко не смог сдержать стон.       — Мы, наверное, слишком пьяны для этого, — фыркнув, сказал Гарри, поёрзав на раковине в поисках наиболее удобного положения.       — В первый раз мы тоже были пьяны, — отметил Драко. Подбородок Гарри был задран вверх, обнажая изгиб шеи, и Драко наклонился, чтобы прижаться к ней губами. — Мы собираемся осквернить все пабы в этой деревне?       — Нет, — выдохнул Гарри, запуская руку в волосы Драко. — Туалет в «Кабаньей голове» не подойдёт.       — Нам не нужен туалет, — Драко замолчал и накрыл ртом кожу на шее Гарри, прямо над воротником, достаточно высоко, чтобы тот не смог полностью прикрыть оставленный там засос. Он мягко сжал кожу зубами, заставив Гарри тихо зашипеть — он надеялся, что на этом месте расцветёт тёмно-красная отметка, и Гарри сможет посмотреть на неё следующим утром, вспомнить прикосновения его губ и покраснеть так ярко, что его лицо по цвету сольётся с ней. — И ниша подойдёт, если ты сможешь тихо себя вести.       Гарри подавил стон — быстро, но не настолько, чтобы Драко не успел уловить его начала и не почувствовал, как напряглось горло под его губами. И тогда он вполсилы впился в Драко взглядом.       — Как будто ты без проблем сможешь вести себя тихо.       — Будет сложно, — признал Драко, и на его губах появилась лукавая ухмылка. — С другой стороны, у людей будет больше шансов услышать тебя. Ты очень пронзителен, когда возбуждаешься, Гарри.       — Ой, отвали, — простонал Гарри, но всё его возмущение заглушилось сбивчивым смехом. В отместку он накрутил пряди волос Драко на свои пальцы. Драко, не собираясь отставать, снова укусил его в шею, точно рядом с тем засосом, который оставил совсем недавно. — Если тебе так хочется покусаться, не мог бы ты сделать это где-нибудь в другом месте? — попросил Гарри, начиная расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки, чтобы попытаться обнажить больше кожи.       Драко схватил его за запястье.       — Это идёт вразрез с моей целью, любимый, — сказал он, касаясь губами второго наливающегося синяка, а Гарри снова напрягся, услышав слетевшее с его губ обращение, и крепче прижался к его бёдрам своими. Драко жалел, что не может называть его так вечно: это слово выражало столько честности, сколько не могло выразить ничто другое. — Я хочу, чтобы все видели.       — Флитвик спросит. Он спрашивает обо всём на свете.       Гарри мог сколько угодно убеждать себя в обратном, но в данный момент его голос был больше похож на скулёж.       — Тогда ты скажешь ему, кто тебе их оставил.       — Мечтай, Малфой, — протянул Гарри и снова потянулся к пуговице. — Просто…       На этот раз Драко сжал его запястье крепче.       — Оставь рубашку, Гарри. Ты всю ночь мёрзнешь.       Гарри затрясся от смеха всем телом; их члены тёрлись друг о друга через одежду, и они оба старались сдерживать стоны.       — Ты боишься, что мне, чёрт возьми, будет холодно, Драко? Я вообще не думаю, что сейчас это возможно.       И он снова потянулся к своей рубашке, паршивец, поэтому Драко с силой перехватил его руку и прижал её к краю раковины.       — Оставь рубашку, Гарри, — тихо сказал он, а затем, просто чтобы попробовать, просто чтобы подразнить его, добавил: — Держи свою руку там, а я тебя вознагражу, хорошо, милый?       Звук, который сорвался с губ Гарри после его слов, был чертовски непристойным.       — Знаешь, — Драко ухмыльнулся, его губы были в дюйме от губ Гарри и ловили отзвуки его прерывистых стонов. Когда он снова положил руку Гарри на бедро, тот оставил свою ладонь на краю раковины, такой правильный и послушный, так старательно сдерживающий нетерпение, и по телу Драко пробежала новая тёмная волна желания. — В ту ночь, когда мы играли в «я никогда не», я так и не вычислил твои кинки. Кажется, теперь я навёрстываю упущенное, не так ли?       — Как скажешь, Драко, — фыркнул Гарри, отчаянно прижимаясь к нему. — А джинсы снять можно?       — Если хорошо попросишь.       — Ты невыносим, — Гарри справился с пуговицей на своих джинсах и с шипением расстегнул молнию. На его нижнем белье уже образовалось мокрое пятно, и это в каком-то смысле было даже очаровательно. Любовь действительно делает людей безумными. — Твои тоже, — сказал Гарри. На этот раз Драко снова остановил его руку.       — Потерпи. Сначала мы займёмся тобой.       — У нас в распоряжении нет всего времени в мире, знаешь? — протянул Гарри.       — Дверь заперта, — Драко пожал плечами, оттянув резинку его нижнего белья. — Давай, любимый, держу пари, тебе уже больно.       Он осторожно вынул член Гарри, покрасневший и набухший, слегка подрагивающий, блестящий от предэякулята. Гарри издал тихий прерывистый стон, безжалостно вцепившись ногтями в шею Драко. Не то чтобы Драко возражал — он, скорее, надеялся, что если покрутится перед зеркалом на следующий день, то сможет увидеть оставленные отпечатки.       Он обхватил член Гарри плотным кольцом из пальцев, начал поглаживать размашистыми движениями, слегка прокручивая запястье, нежно дразня большим пальцем уретру — только для того, чтобы заставить Гарри шипеть и чтобы его бёдра мило содрогались по обе стороны от его талии. Сам Драко уже чувствовал отчаянное желание, подстёгиваемый звуками, ощущениями и чертовски развратным видом Гарри в этой позе, раскрытого для него, обхватывающего его ногами, сжимающегося вокруг него… И разве не так давно, ещё в «Кабаньей голове», Гарри не сказал, что думает, что Драко трахнет его первым? Часто ли он думал об этом? Знал ли он ответ ещё до того, как Панси задала этот вопрос? Будет ли он таким же распутным и таким же открытым, когда Драко будет внутри него? Будет ли он послушно держать руки по бокам, не касаясь своего члена, если Драко пообещает ему награду?       — Чёрт, быстрее, — выдохнул Гарри, его голова упала на плечо Драко. Он остервенело толкался в его кулак, дрожа от перенапряжения, приближаясь к краю.       — Помнишь первый раз, когда я заставил тебя кончить? — почти беззаботно спросил Драко, но его голос сломался к концу фразы. Он не сделал ни малейшей попытки ускориться. — Гарри? Ответь.       Гарри, сосредоточенный только на том, чтобы не отставать от заданного им ритма, только кивнул ему в плечо. В этот момент Драко пришлось сжать его бедро свободной рукой, словно тисками, чтобы он не свалился с раковины.       — Ты часто думаешь об этом?       — Чёрт во…       Драко слегка сжал его член, просто чтобы заставить его замолчать, а затем поцеловал в висок в знак извинения.       — Не торопись. Я дам тебе кончить. Но ты сначала ответь.       — Да, — прошипел Гарри. — Я об этом думаю.       — А ты помнишь, о чём я тебя тогда попросил? Что тебе нужно было кричать? — и снова кивок. Драко был так возбуждён, что не смог удержаться от рывка бёдрами, отчаянно нуждаясь хоть в каком-то трении. — Значит, ты знаешь, чего я от тебя сейчас хочу, не так ли, Гарри? Ну же, любимый, я так давно этого хотел. Скажи моё имя.       Он наконец-то увеличил темп, превратив его во что-то безжалостное и неистовое, напряжённое, словно он нашёл, что Гарри нравится больше всего, что приведёт его прямо к краю. А Гарри — чудесный, прекрасный Гарри — сделал именно то, о чём он его попросил:       — Драко, чёрт, Драко, — простонал он, уткнувшись лицом ему в шею, извиваясь, сотрясаясь крупной дрожью и тяжело дыша.       — Вот так, милый, — подбодрил Драко, продолжая двигать рукой, пока густые струи спермы покрывали его пальцы. — Чёрт, ты только посмотри на себя.       — Может, вы уже уберётесь оттуда? — раздался скрипучий сердитый голос из-за двери. Казалось, их уединение подошло к концу.       — Подождите минуту! — крикнул Драко и приступил к приведению одежды Гарри в порядок. Его возбуждение назойливо требовало внимания, но он упорно пытался подавить его и избавиться от ноющей эрекции, пока Гарри потихоньку успокаивался. — Ты в порядке, любимый?       Гарри медленно моргнул, его веки почти слипались.       — А почему я не должен быть в порядке?       — Той ночью, когда я тебе отсосал, ты сказал, что алкоголь и секс не сочетаются, — напомнил Драко, нежно пропуская пальцы сквозь волосы Гарри. Его попытки поправить причёску оказались безнадёжны: парень выглядел невероятно взъерошенным и явно пребывал в блаженстве после оргазма. Драко не был уверен, хочет ли он поделиться этой частью Гарри с толпой, заполнившей первый этаж; нет, он хотел держать Гарри в своих объятиях и целовать его до тех пор, пока он не оклемается и его бёдра не перестанут подрагивать. — Ты готов идти? Я могу сказать этому засранцу, чтобы он подождал ещё немного.       И снова выражение лица Гарри было ошеломлённым. Он был так глупо мил — и Драко чувствовал непреодолимое желание уложить его в постель на целую неделю и следить за тем, чтобы он хорошо кушал и спал, чтобы ему было мягко и удобно.       Затем, через долю секунды, его глаза снова потемнели, а челюсть слегка дрогнула, когда он сказал:       — Нам надо поменяться.       — Извини?       — Ты ещё не кончил, — просто ответил Гарри, и затем он выскользнул из узкого пространства между Драко и раковиной, его тело всё ещё немного тряслось. Драко повернулся, чтобы посмотреть на него. Теперь он сам стоял спиной к раковине.       — Вы выходить собираетесь или нет? Тут уже очередь! — настаивал голос за дверью. Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но Гарри, такой гибкий и податливый, опустился на колени прямо перед ним, и у него перехватило дыхание.       — Гарри…       — Ну давай, я хочу, — прохрипел Гарри, уже потянувшись руками к одежде Драко. — Я хотел этого всю ночь.       Драко знал, что это ужасная идея. Он знал, что за дверью уже выстроилась очередь, и обычно он относился к людям с уважением, и он был уверен, что если бы сейчас сказал «нет», то Гарри бы подчинился — ох, потому что он был таким послушным, когда сам этого хотел, таким хорошим, он был готов подчиняться, когда все его инстинкты — вся его жизнь — призывали бросить вызов. Но слова, произнесённые Гарри, были неотразимы; его глаза и тон его голоса были ещё более неотразимы, и Драко просто не мог сказать «нет».       Тем не менее, Гарри всё ещё пребывал в некотором оцепенении после собственного оргазма и совсем не выглядел трезвым. Драко должен был убедиться, что он чётко понимает, что происходит.       — Знаешь, — осторожно начал он, упорно не давая своим бёдрам дёрнуться навстречу прикосновениям Гарри, когда тот расстегнул молнию на его брюках, — этот мужик может в любую секунду просто выбить дверь.       Гарри одарил его туманным взглядом, даже не дрогнув.       — Тогда кончай быстрее.       А потом он взял член Драко в свою руку, крепко обхватив ствол подрагивающими пальцами, коснувшись подушечками яиц, и провернул запястье точно так, как нужно, сжал основание и, взяв головку в рот, пососал её в течение нескольких секунд, а затем отважился раскрыть рот шире и вобрать половину длины.       — Извините, не могли бы вы поторопиться? — послышался другой голос, более спокойный, чем первый, а за ним последовал короткий стук в дверь.       Гарри что-то промычал, послав вибрации по члену Драко, и тот подавил низкий стон. Когда он посмотрел вниз на Гарри — прекрасного, невероятного Гарри, который наверняка весь вспотел, чья кожа под этой жалкой рубашкой, возможно, сейчас была слишком чувствительной, а лицо по-прежнему покрывал румянец; Гарри, который, несмотря на всё это, стоял перед ним на коленях, — он обнаружил в его глазах самый тёмный блеск с оттенком отчаянного желания, хотя он только что кончил.       — Мерлин, — выдохнул Драко, запустив пальцы в волосы Гарри. — Тебе это нравится, да? Нравится, что мы торопимся, что приходится не шуметь?       Гарри почти отстранился, чтобы ответить, в выражении его лица проблеснул намёк на юмор, но Драко остановил его, крепче сжав пальцами волосы.       — Нет, ты останешься здесь, любимый, прямо на моём члене, — пробормотал он, чуть подавшись вперёд, чтобы войти ещё немного глубже в рот Гарри. Гарри захлопал ресницами — как будто он сделал это нарочно, придурок, такой красивый, такой чертовски бесчестный — и выдохнул через нос. — Можешь не отвечать. Я вижу, что тебе это нравится. Чёрт, а когда я сказал, что трахну тебя в нише, прямо там, где это может увидеть любой проходящий мимо человек, тебе тоже понравилось?       Гарри только застонал в ответ. Его рот был невероятно горячим — от водки, от огневиски, от тех проклятых флуоресцентных шотов в «Кабаньей голове», которые буквально обжигали язык, — и Драко с огромным трудом держал себя в руках.       — Как… чёрт, каким же маленьким извращенцем ты оказался, — Драко фыркнул; его дыхание слишком сбилось, чтобы он мог нормально смеяться, а сам он был слишком возбуждён, чтобы по-настоящему съязвить.       Гарри всё же отстранился и спросил, изогнув блестящие от слюны губы в лёгкой усмешке:       — А разве это проблема?       Его голос был прерывистым — и Драко любил этот голос, любил знать, из-за чего он стал таким, — а в дверь раздался ещё один стук, на этот раз более настойчивый, и он уже был отчаянно готов кончить.       — Определённо нет… чёрт, Гарри, давай, давай, — бормотал он, умоляя, дёргая Гарри за волосы, пока тот снова не взял его член в рот, окутав его мокрым жаром. — Вот так, вот так, милый, чёрт возьми, так хорошо.       И он кончил — обильно, с белыми вспышками перед глазами, беспорядочно подаваясь навстречу движениям Гарри, дрожа и цепляясь пальцами за его чёрные волосы. Гарри слегка подавился, с трудом сдержав кашель, но сжал горло вокруг головки и постарался всё проглотить.       Гарри не размыкал губ, пока его оргазм не утих, а после этого слизал оставшиеся капли спермы, очень легко проводя языком по всей длине, не мучая сверхчувствительную плоть. Когда дыхание Драко выровнялось, а его хватка на волосах стала мягче, он отстранился.       — Я в последний раз…       — Да вы можете, чёрт возьми, подождать! — рявкнул Драко срывающимся голосом. Мужчина снаружи продолжал колотить в дверь.       Гарри фыркнул, поднимаясь на ноги.       — Давай, пойдём, пока они сюда не вломились.       Драко, который уже возился со своей одеждой, бросил на него нерешительный взгляд.       — Мы должны прекратить заниматься этим там, где нас могут прервать, — сказал он, схватив Гарри за руку и притянув его к своей груди.       Гарри ухмыльнулся.       — Ну, мне, например, это очень нравится.       — Я знаю, — Драко лениво поцеловал его в щёку. — Но ещё я знаю, что тебе понравится то, что я сделаю с тобой, если у меня будет достаточно времени.       Взгляд Гарри немного потемнел, но он подавил новый всплеск возбуждения, сжал челюсти и отступил.       — Готов?       — А это имеет значение?       Гарри подобрал сброшенные на пол мантии и открыл дверь, наклонив голову и упрямо глядя в пол. У двери уже выстроилась целая очередь из мужчин, высоких, одетых во всё черное и уставившихся на него пьяными глазами.       — Вы, парни, перепутали туалет со спальней? — хихикнул один из них. Остальные мужчины засмеялись, и каждый из них посчитал своим долгом толкнуть их локтем, пока они пробирались к узкой лестнице и спускались по ней. В общем, это была не самая худшая реакция, которой можно было бы ожидать — никаких криков, никаких тычков в грудь. Они быстро выбрались из паба на улицу, сразу же спрятав руки в карманах мантий.       После того жара, что они навели в туалете, ночной воздух показался невероятно холодным. И гораздо более тихим. Не было слышно ни гудения нетерпеливых людей, ни звона в ушах, ни приливов крови.       Просто слабые отголоски музыки и завывания ветра.       Они медленно двинулись в сторону «Трёх мётел». Драко обнял Гарри за плечи, и они лениво уставились в тёмное небо.       — В Хогвартсе нигде не спрячешься, — вздохнув, тихо и тоскливо произнёс Гарри.       — Тогда я куплю нам квартиру.       Гарри засмеялся.       — О, да? Где?       — А где ты хочешь?       Последовала пауза, в течение которой Гарри обдумывал ответ на вопрос. На его губах играла лёгкая улыбка, как будто это была просто беззаботная пьяная шутка. Может, так оно и было. Драко не сказал бы ни слова против. Но это не должно было быть шуткой — у него имелась приличная сумма денег, хоть что-то хорошее, доставшееся ему с фамилией Малфоев. И если только Гарри захочет этого — захочет его уже после Хогвартса, когда они выйдут в реальный мир, — то Драко сможет купить какое-нибудь скромное местечко.       — В Лондоне.       — Квартира в Лондоне, хорошо, — тихо и нежно пробормотал Драко, прижимаясь губами к волосам Гарри.       Их компания собралась вокруг одного из столов в «Трёх мётлах» — круглого, слишком маленького для такого большого количества людей, что означало, что им пришлось позаимствовать несколько стульев из-за других столиков. Пакеты со сладостями, уже в основном пустые, были сложены в самом центре стола, окружённые стеной напитков. На первый взгляд казалось, что они достигли той стадии опьянения, когда веселье переходит в ошеломляющее затишье; они перебрасывались лишь короткими приглушёнными фразами.       Рон, заметив их, заёрзал на стуле и протянул Гарри стакан.       — Наконец-то, дружище, мы уж было подумали, что вы сбежали. Хочешь выпить? Это та американская хрень, которая тебе нравится.       — Спасибо, — Гарри криво улыбнулся и опустил руку Рону на плечо, тепло сжав его, а другой рукой взял протянутый стакан. Наблюдать за тем, как покачивается его кадык и в то же время полностью осознавать, чем этот рот занимался всего несколько минут назад, было просто головокружительно. — Как думаешь, здесь ещё остались стулья, которые мы можем украсть?       — Ты можешь занять мой, — подала голос Панси. Она встала и вежливо улыбнулась, её тёмно-синее платье слегка мерцало в приглушённом свете. — Драко, выпей со мной.       Они отошли от стола, и Драко, направляясь к бару, изо всех сил сопротивлялся желанию оглянуться через плечо и посмотреть на Гарри. Около бара пустовал только один стул: на него уселась Панси, скрестив ноги, а Драко облокотился на стойку слева от неё.       — Я не буду пить.       — Это вообще не важно. Я просто хотела минутку передохнуть, — она слегка кивнула головой в сторону оставшегося позади них стола. — Они все такие… золотые, да? Как солнце на жаре — я умирала от желания, чтобы появилось облако.       Драко ухмыльнулся.       — Они всегда такими были. И ты всегда это знала, так почему же ты здесь?       — Тебе было грустно, дорогой, и я подумала, что тебе понадобится поддержка.       — Ты не обращала на меня никакого внимания всю ночь, — парировал Драко. — Ты здесь из-за одного из этих невыносимых солнечных лучиков, не так ли?       Взгляд, которым наградила его Панси, был почти довольным.       — Не будь слишком любопытным, Драко, это ни к чему не приводит. Вот, выпей лучше сливочного пива.       Бармен наполнял стаканы до тех пор, пока густая пена не заполнила их до самых краёв. Панси пила от души, а Драко, у которого уже начинала болеть голова, сделал лишь небольшой глоток, и они оба слегка повернулись, чтобы посмотреть на остальную компанию. Взгляд Драко, как обычно, выловил Гарри: тот не занял место Панси, а был точно там, где Драко его оставил, по-прежнему держал руку на плече Рона и время от времени подносил к губам стакан с веселящей водой. С этого ракурса был виден только его профиль, но Драко всё ещё без труда заметил, насколько он взъерошен, как непростительно растрёпаны его волосы и помята рубашка — рубашка, да, потому что этот неисправимый грёбаный дурак уже снял свою мантию и повесил её на спинку стула Рона, — а это означало, что, кроме него, любой другой посетитель паба мог бы заметить то же самое и оценить, насколько основательно оттраханным выглядит Гарри, а потом задаться вопросом, кто же довёл его до такого состояния.       — Твой Гарри много пьёт, не так ли?       Драко вздохнул. Он прикинул, что, когда Рон получит свой стакан обратно, тот уже будет пуст.       — Я думаю, ему нелегко даются ночи.       — Тебе тоже, — заметила Панси, многозначительно подняв бровь. — Так сделай их проще.       — Вряд ли от травм избавляются так просто.       — Но алкоголь тоже никак не помогает, и Гарри наверняка захочет попробовать, — сказала Панси. — Я лишь хочу сказать, что нам всем снятся кошмары. Он, должно быть, видит их чаще, чем другие. И нет ничего глупого в том, чтобы присматривать за ним.       От этих слов в желудке Драко шевельнулось что-то тревожное и тяжёлое. Конечно, он так и думал, он это знал, но беспокойство обычно исчезало, когда он видел, что друзья Гарри выпивают так же много, как и он. В конце концов, не похоже же было, чтобы Гарри пил в одиночестве в какие-нибудь жалкие утренние часы, разве нет? Он гулял со своими друзьями, они все выпивали, все немного перебарщивали с алкоголем, и это не так уж вредно для здоровья. Просто способ отвлечься. Снять стресс. Это не должно быть чем-то большим, но Панси сделала тот факт, что это и есть что-то большее, настолько очевидным.       — Я прекрасно обходился и без твоих слов.       Она пожала плечами, но не выглядела раздражённой.       — Иногда тебе просто нужно облако.       — Ты платишь за пиво, — фыркнул Драко.       — Полагаю, так будет честно, — она ухмыльнулась, доставая из своей сумочки несколько сиклей. — Что ж, я думаю, мы уже достаточно поразмышляли, да? Давай вернёмся к нашим солнечным лучикам.       Когда они вернулись к столу, Гарри нашёл ещё два стула, и они сели рядом со Сью и Алисией. Теперь, погрузившись в лёгкую, отвлечённую болтовню и слушая ровное дыхание Гарри, который сидел сбоку от него и легко улыбался, Драко быстро вернул себе прежнее спокойствие. Разговор вернулся к экзамену Слагхорна и реальным последствиям принятия Зелья смеха. Дин сказал, что хотел пробовать получившееся зелье, просто чтобы узнать, каково это, но слишком боялся, что задохнётся и упадёт без сознания прямо перед профессором. С очень довольной улыбкой на губах Гарри упомянул, что жабросли уберегли бы его от подобной участи.       Время шло, ночь сгущалась, и Драко снова расслабился, борясь с возрастающей головной болью. Он был ужасно пьян, это было предельно ясно — и всё же, наблюдая за тем, как Гарри продолжает разделять напитки со своими друзьями, он сам сделал ещё несколько глотков огневиски. Он ощущал непреодолимое желание не отставать от Гарри, из-за этого желания алкоголь ещё больше затуманил его зрение и превратил его руки в самые противные на свете дрожащие штуки, а то ошеломляющее чувство, которое накрыло его во время оргазма, будто снова вернулось и расплавило все его кости.       — Драко? Ты в порядке?       — Конечно. Скажи, который сейчас час?       — Чуть больше четырёх, наверное, — Гарри нахмурился. — Ты правда в порядке?       — Ты расплываешься.       — У тебя глаза косят, — возразил Гарри, но его беспокойство несколько поутихло, сменившись лёгкой насмешкой. — Водка была уже лишней?       Драко ухмыльнулся, оглянувшись на остальных, и пробормотал:       — Я бы сказал, что лишним было то, что я выпил после водки.       Проблема, однако, заключалась в том, что водка на самом деле оказалась лишней. Драко почувствовал усталость. Ощущение, опасно близкое к рвоте, когда веки наливаются свинцом, а конечности двигаются с огромным трудом. А все остальные всё ещё балансировали на грани рискованного веселья, самой красочной части опьянения.       Их явно хватило бы ненадолго.       Драко почувствовал, что вот-вот упадёт в обморок.       И всё же, когда Гарри поднялся, чтобы выпить с Невиллом и Гермионой, он быстро последовал за ними. Он шёл, спотыкаясь и чувствуя, как каждый неуверенный шаг ранит его достоинство, потому что его сердце безнадёжно привязалось к Гарри, глубоко в нём по-прежнему сидело желание произвести впечатление, а слова Панси эхом звенели в ушах.       — Что возьмём? — спросил Гарри, оживлённо упираясь локтями в барную стойку.       Гермиона внимательно рассматривала разноцветные блестящие бутылки, ровными плотными рядами стоящие на полках напротив них.       — Думаю, что-нибудь покрепче, раз нам скоро уходить.       — Вы уходите? — выдавил из себя Драко, тяжело навалившись на стойку.       — Через некоторое время, — кивнув, ответил Невилл. — Мы каждое утро делаем заметки о нашем мимбулусе, так что нам не стоит задерживаться допоздна. Может, абсент взять, а?       — Ту ужасную зелёную штуку?       — Единственную и неповторимую, — с ухмылкой протянул Гарри. — Да, давайте возьмём его. Драко сегодня уже выпил водки, это послужит хорошим погружением в магловскую среду.       Драко посмотрел на него из-под полуприкрытых век. Он больше не мог пить. Он выставит себя дураком. Но Гермиона была в состоянии это сделать, чёртов Лонгботтом — тоже, а лёгкая улыбка на губах Гарри напомнила ему о той глупой, идеальной квартире в Лондоне, и вряд ли он смог бы сказать «нет».       Гермиона сделала заказ, перед ними выстроились в ряд четыре рюмки с отвратительной зелёной жидкостью. Кто-то быстро отсчитал от трёх до одного, все выпили и сразу же закашлялись, с грохотом опуская рюмки обратно на стойку, покрывая её маленькими зелёными капельками. Этот напиток всё ещё был самым отвратительным из всех, что Драко доводилось пробовать — от него не чувствовалось ни малейшего намёка на удовольствие, только невыносимый жар в горле. И на этот раз всё было ещё хуже: он едва смог проглотить, а когда абсент осел у него в животе, у него возникло самое ошеломляющее и пугающее ощущение, будто он весь превращается в жижу и больше не может удержаться на ногах, и он ещё сильнее склонился над барной стойкой, пытаясь сдержать приступ кашля.       — Знаешь, — сказал Гарри, с интересом наблюдая за ним, — у тебя рука дрожит.       — У тебя тоже, — ответил Драко. И его голос — прерывистый, с явным оттенком напряжения, присущего человеку, который пытается держать себя в руках — заставил Гарри улыбнуться.       — У меня переносимость выше, — медленно проговорил Гарри. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Ты опять расплываешься.       Гарри вздохнул и подошёл немного ближе, оказавшись между Драко и Гермионой с Невиллом, которые странно поглядывали на него. Его рука успокаивающе легла на лопатки Драко.       — Драко.       — Я, наверное, умру. Это ты виноват.       — Конечно, — Гарри тихо засмеялся, хотя его беспокойство не уменьшилось. — Ты сможешь идти? Может, тебе стоит вернуться в замок? Гермиона и Невилл как раз уже уходят.       И он сказал это так спокойно, словно это было самым очевидным решением, и оно обещало привести к хорошему исходу: сначала короткая прогулка на свежем воздухе, потом немного воды, а в самом конце — удобная кровать. Но ведь Драко не мог уйти, правда? Он всегда уходил, его никогда не хватало до конца хотя бы одной из вылазок. На этот раз, в первую ночь, которую они проводят вместе как пара, он останется со всеми. Кроме того, ему нужно присматривать за Гарри. За добрым, великолепным Гарри, чья рука сейчас вырисовывала круги на его спине. Гарри, который никогда не ложился спать по ночам. Гарри, за которого Драко так переживал всего лишь минуту назад и который теперь, с поднятой головой и уверенный в себе, стоял и смотрел, как он разваливается на части.       Он предположил, что это своего рода карма. Если слишком много заботишься, то непременно и сам станешь объектом заботы.       — Я останусь, если останешься ты.       Гарри коротко засмеялся, но серьёзные нотки не исчезли из его голоса.       — Знаешь, в последний раз, когда твоей головой владели подобные мысли, ты столкнул меня с моей грёбаной метлы, — сказал он. — Поверь, со мной всё будет в порядке.       — Ты и правда позеленел, Драко, — вмешался Невилл. Его глаза были так широко распахнуты, он так жаждал помочь, что это подорвало решимость Драко.       Возможно, вернуться в Хогвартс было бы не так уж плохо: он сможет заварить себе чай, а потом прилечь и отдохнуть в освежающей прохладе подземелий. Кроме того, Гермиону и Невилла вряд ли можно назвать плохой компанией. На самом деле, из всех друзей Гарри они были самыми сносными. Провести немного времени с ними было бы гораздо приятнее, чем болтаться в «Трёх мётлах» со свинцовой головой и этим проклятым безбожным абсентом, бурлящим в его крови. Но вдруг в его сознании всплыли слова Панси, колкие и твёрдые, разбудившие внутри него тот же шипящий голос, который много дней назад руководил его действиями во время квиддичного матча — и он не мог оставить Гарри одного, не так ли? Гарри же выпьет так много, что, скорее всего, вместе со всеми останется тут до рассвета, а с уходом Гермионы среди его друзей окажется не так уж много ответственных людей, способных за ними проследить. Что, если он ввяжется в пьяную драку? Выпьет слишком много и впадёт в какой-нибудь припадок? Пойдёт в Визжащую хижину и свалится с той ветхой лестницы? В самом деле, Драко мог чувствовать себя немного — невероятно — плохо, но он всё же владел чувством сдержанности, которого не хватало гриффиндорцам. Он мог бы быть полезным, если бы остался — конечно, гораздо более полезным, чем если бы ушёл.       Но с другой стороны, как и сказал Гарри, в последний раз, когда его посещали подобные мысли, Гарри оказался в больничном крыле.       А сейчас он выглядел искренне обеспокоенным.       Он не пытался избавиться от него или что-то в этом роде. В его взгляде плескалась нежная, настоящая забота, которая могла бы очень сильно походить на любовь.       — Тогда я, наверное, пойду.       Губы Гарри от облегчения растянулись в более широкой улыбке. Он поднёс руку к его затылку и быстро и легко поцеловал, всего лишь целомудренно прикоснувшись к губам.       — Постарайся пережить эту ночь, ладно? — поддразнил он.       — Могу сказать тебе то же самое, — усмехнулся Драко. — Не наделай глупостей. Ради Мерлина, избеги какой-нибудь нелепой смерти.       — Я на этом специализируюсь, — ответил Гарри. — Ой, да перестань ты так волноваться. Я довольно часто вот так гуляю, ты в курсе?       — Да, я в курсе, — Драко вздохнул и снова на прощание коснулся его губ своими. — И вот ещё, Гарри…       — Ты собираешься сказать, чтобы я не танцевал с Симусом?       — Нет, — фыркнул Драко. — Я просто подумал, что ты должен знать, что я, чёрт возьми, ненавижу магловскую выпивку.       Гарри рассмеялся, ещё раз поцеловал его и проводил их до выхода из паба. Когда они шагнули в ночь, Гарри вернулся к остальным своим друзьям, и на морозной улице под лунным светом остались только Драко, Гермиона и Невилл. Конечно, у них были слишком золотые сердца, чтобы они позволили себе даже выглядеть раздражёнными из-за того, что им приходилось практически тащить Драко на себе. Они помогли ему дойти до Хогвартса и отвели прямо в подземелья, где в конечном итоге оставили одного, напоследок одарив невыносимо добрыми и обеспокоенными взглядами. Чертовски унизительное испытание. Драко не мог перестать думать об этом даже когда, спотыкаясь, вошёл в спальню, сбросил с себя одежду и нырнул в постель. Он почти молился, чтобы абсент оказался из того типа алкогольных напитков, которые превращают ночи во что-то расплывчатое и позволяют наутро всё забыть. Однако у него всё-таки не получалось желать этого по-настоящему — только потому, что в остальном эта ночь была слишком чудесной: от поцелуя перед «Сладким королевством» до тех моментов, когда он свободно обнимал Гарри при его друзьях и когда прижимал его бёдра к грязной раковине.       Чудесно. Блистательно. Незабываемо.       И даже чёртов абсент не сможет отнять у него эти воспоминания.