Мысли бесценной надежды

       Когда наступила ночь, чернильно-чёрная и звёздная, проблеск луны жемчужным светом разлился через прутья окон в комнату. Маринетт устало и бесстрастно посматривала на белоснежный квадрат на полу, разбитый тенью решеток на несколько треугольников. Простой карандаш лениво проходил по поверхности бумаги, что-то неумело черкая. Выдохнув, она не выдержала и безжалостно вырвала лист, скомкав его и, не глядя, отбросив в и без того заполненный мусорный бак. Очередной неудачный эскиз, которому не посчастливилось оказаться настоящим шедевром.        Откинувшись на спинку кресла, Маринетт обессиленно выдохнула. Уже через пару дней надо будет отправить свои работы для конкурса по лучшему эскизу для платья и в то время, как некоторые участницы давно всё сделали, ей в голову не приходила ни одна идея. Ни один фасон, за которым можно было ухватиться.        Поодаль от неё беззвучно пролетела Тикки, легко приземлившись на её рабочий стол и оценивающе посмотрев на заполненный до краёв бумагами мусорный бак. Ей уже не один раз приходилось становиться свидетельницей подобного творческого кризиса у Маринетт, потому удивления при виде чего-то этакого она не испытывала. Тикки только подлетела к блокноту, на котором оставалось всего немного листов, хотя она помнила, что по такому случаю её подопечная специально купила в канцелярии его на сто листов.        — Бордовое с гипюром уже пробовала? — уточнила алая квами, присев напротив напрочь лишенной вдохновения девушки.        — Пробовала, — горько ответила Маринетт. — Банально.        — А платье в стиле «инь и ян»? Его пробовала?        — Думала о чём-то таком, но чуть позже узнала, что одна из участниц сдала точно такую же работу на конкурс неделю назад, — нерадостно хмыкнула девушка.        — А как насчет красного с чёрными пятнами, как костюм Ледибаг? В Париже много её фанатов. Что-то я думаю, что среди жюри они тоже есть.        — Да, но смотреться это будет не очень выгодно.        — Тебе не угодишь, — докончив, проговорила Тикки, плюхнувшись спиной на поверхность открытого блокнота. — Ты ведь всегда быстро придумывала новые дизайны. Максимум времени, которое тебе было нужно, это два-три дня. Что случилось?        — Последние несколько дней со мной случились, — страдальчески произнесла Маринетт, стукнувшись лбом о стол. — И все эти ставшие опаснее акумы, и то, что на меня чуть не полетела машина, и внезапно изменившийся Кот Нуар. Ты его видела хоть, Тикки? Он показался таким другим в тот день, когда это случилось. Он так вырос, а я даже не заметила это.        — Всем вам положено расти, — божья коровка хихикнула, прижав к себе миниатюрные колени. — Жаль, что к квами это не относится. Некоторым давно стоило бы повзрослеть в кои-то веки, а то стыдно, что древние существа ведут себя хуже годовалых детей.        — Но с Нуаром это произошло слишком уж резко, — задумчиво ответила Дюпен-Чен, пару раз неосознанно стукнув по столешнице пальцем. — Как будто я пропустила что-то в этой жизни. Ещё недавно я его считала глупым Котом, но тогда он… он… — прихлопнув себя по лбу, она вздохнула. — Он был совсем другим человеком! Я его таким никогда не видела. Ощущение, будто Нуар вырос раньше меня. Ты его хоть раз таким видела?        — Нет, — беззаботно и честно молвила Тикки, — но я знаю, кто за его маской, поэтому и не удивляюсь тому, что Кот Нуар может быть таким взрослым в некоторые моменты.        Маринетт с секунды смотрела на свою маленькую подругу, о чём-то задумавшись, и резко дёрнулась, когда в осознание копьём влетела нежеланная мысль.        — Постой, — прервала её та, вскочив со стула и округлив глаза от мысли, что это могло быть правдой. — Хочешь сказать, что я знаю человека за маской Кота Нуара в обычной жизни?        — Извини, но я не смогу ответить тебе на этот вопрос, — виновато проронила Тикки в ответ на вопрос подопечной. — Это конфиденциальность. Может, знаешь, а может и нет. Может, проходили просто мимо друг друга по улице и пересеклись взглядами, не узнав один другого, а на этом всё. Может, ты вообще с ним в одном коллеже учишься. Или в классе.        Помотав головой, Маринетт, к своему удивлению, попыталась представить, кем бы мог быть человек, которого она считала своим напарником. Несмотря на яростное нежелание раскрывать личности, любопытство над здравым смыслом взяло вверх.        Но так получалось, что ни один знакомый ей парень не подходил под описание её Кота, а те, кто хотя бы мельком были на него похожи характером, были акуманизированы и она не единожды улавливала их рядом с Нуаром.        Единственным из мальчишек, которого никогда ещё не настигала чёрная бабочка Бражника, был только Адриан, но стоило Маринетт только задуматься о том, что он — из всех людей! — мог быть Котом Нуаром, которого ей не раз хотелось прибить его же шестом, то она мысленно засмеяла себя за такое предположение.        — А что будет, если кого-то из героев всё-таки случайно раскроют? — неожиданно для самой себя спросила Маринетт, вновь присев за стол.        — Ничего хорошего, — хмуро отозвалась Тикки. — Вообще, мы с Плаггом придумываем нашим подопечным страшилки, что в случае раскрытия им придется отдать свои Камни Чудес обратно, чтобы мастер подыскал им замену, но, как ты заметила после того, как тебя раскрыла Алья, это всё выдумка.        — Значит, последствий никаких не будет?        — Будут, конечно же, — проговорила пятнистая квами, взлетев над столом. — К примеру, ты теперь несешь ответственность за эмоциональное состояние своей подруги. Точно так же, как я — за твоё, а Плагг — за состояние Кота Нуара. Если на Алью настигнет акума, то она, уже зная, что ты Ледибаг, сразу же пойдет за тобой. Представь, что будет, если ты не будешь в этот момент в трансформации. И не забывай, что это даст большую фору Бражнику: он узнает твою личность, а это окончится очень плачевно.        — То есть, тайны будут продолжаться? — невесело усмехнулась Маринетт.        — Да, — в тон ей ответила божья коровка. — Я понимаю тебя. Сколько поколений Ледибаг страдали из-за того, что несли эти тайны. Поэтому, наверное, хранители начали более тщательно выбирать людей на пост героев.        — Чисто из любопытства: это какой такой геройский поступок я совершила, что мастер Фу выбрал именно меня? — следя за траекторией полёта отлетавшей Тикки, спросила девушка, вдруг вспомнив день, когда ей попали в руки серьги.        — О, у мастера Фу свои методы выбирать героев, — елейно протянула мягко улыбнувшаяся квами. — Хранители иногда ошибались, выбирая неправильных людей на этот пост. Некоторым было всё равно на свой долг, для некоторых это была тяжелая и непосильная ноша, которую они хотели спихнуть другим, но я могу сказать с точностью, что насчет тебя мастер не ошибся. И Кота Нуара — тоже.        Маринетт вновь повернулась к блокноту, ставшему раза в три меньше, но в эти секунды она совсем позабыла о конкурсе, к которому и отчасти была не готова.        У неё часто случались резкие падения уверенности в себе, часто складывалось ужаснейшее впечатление, что Ледибаг из неё получалась худшая из всех и вообще, надо было лучше постараться в тот день и впихнуть серьги в сумку Альи. Слава всем акумам, — хотя тут они были не к месту — что Тикки так искусно умела поддерживать её в самые тяжелые времена. Возможно, ей приходилось это делать раз тысячу до неё, или же за свои годы она научилась поддерживать людей так, чтобы те в себя верили.        — Спасибо за твою поддержку, — благодушно и тихо выдохнула Маринетт, снова взявшись за наточенный до предела простой карандаш.        — Не знаю, когда я успел тебя так поддержать, но всегда пожалуйста!        Сначала не узнав раздавшийся над ней юношеский голос, Маринетт испуганно вскрикнула от неожиданности и отскочила в сторону, по своей знаменитой неуклюжести, естественно, упав со стула.        Ей потребовалось каких-то жалких несколько мгновений, чтобы понять, какому негодяю принадлежали этот голос и внезапная реплика.        А ещё потребовалось увидеть чёрные кошачьи уши, которые до этого торчали вверх, но как только она так отреагировала на такое вторжение — сразу опустились, как у нашкодившего котёнка.        Виновато зашипев от досады, притаившийся у неё на кровати Кот Нуар спрыгнул вниз и поспешил подойти к девушке, чтобы убедить себя, что с ней было всё в порядке. Маринетт в процессии этой неразберихи вспомнила, как сегодня описала его Тикки, каким повзрослевшим он ей показался, и теперь, когда тот пытался бросить на эту ситуацию кошачью шутку, она решила забрать обратно все свои слова.        — Кот, — неистово прошипела Маринетт, хватая воздух в лёгкие и напоминая себе не взрываться на напарника. — Как тебе такая идея: стучаться перед тем, как войти?        — Прошу мурщения за своё ужаснейшее вторжение, Принцесса. Виноват по всем пунктам перед Вами, — точно истинный рыцарь, вышедший из пестрящих страниц детской сказки и переворачивающий своим существованием все каноны, проворковал Кот Нуар.        Теперь он совсем не был похож на того Кота, который ещё недавно, стоя на Эйфелевой башне во время патруля, так по-взрослому разговаривал со своей напарницей и заставлял её сердце на мгновение неистово затрепетать, словно у неопытной школьницы.        Привстав, Маринетт отряхнула осевшую на одежду пыль и поправила перевернувшийся во время падения стул, на который она тут же и присела, потирая переносицу и вместе с тем — глаза, в которых мельтешили от усталости пятна. Перед ней, терпеливо дёргая ушами, по-кошачьи уселся напарник, волоча по полу хвост-ремень.        — Кот, извини, но сегодня вряд ли получится устроить дружеский вечер с фильмами, — наконец-то ответила она, не скрывая, что и сама была огорчена этим фактом: просмотр фильмов с Нуаром был интересным делом, пускай у того и была привычка часто комментировать действия героев. Бывало всё же, что его комментарии могли быть уместными и — даже так — забавными.        — Что же такое у тебя произошло? — полюбопытствовал Нуар, решив всё же для вдумчивости выпрямиться, но скрыть на себе истинно-чеширскую ухмылку он так и не отважился.        — О, просто ужаснейшая катастрофа, — подыграв себе, голосом страдальца пролепетала Маринетт, пододвигая к себе пустующие листья блокнота. — У меня скоро истечет срок сдачи работ на конкурс, а мои бумаги пусты, как моя голова на физике.        Кот удивлённо посмотрел то на неё, то на блокнот, но неожиданно рассмеялся от души.        — Серьёзно? — со смешком спросил он, опираясь о прочную столешницу. — Ты попадала в ситуации из разряда «между жизнью и смертью» и выходила из них так, будто ничего и не произошло, но в то же время для тебя не сдать вовремя работу на конкурс верх кошмаров.        — Да, даже описать не могу, — пытаясь не засмеяться, продолжила играть в жертву Маринетт. — Ты бы знал, как тяжело в этом заточении, сидеть несколько часов и придумывать дизайн, когда в голову ничего толком и не лезет.        — Тогда я ворвался в покои твоего замка как никогда вовремя, — присев на одно колено, Кот, спрятав одну руку за спину, галантно протянул вторую ей. — Потому что сегодня в планы у меня не входил просмотр фильмов. Как насчет того, чтобы составить одному коту компанию в ночной прогулке?        Передёрнувшись, Маринетт посмотрела то на него, то на руку, по-джентльменски протянутую ей. Это было совсем не то, что она ожидала от него услышать.        — Что… прямо сейчас? В… такое время? — не находя подходящих слов, вопрошала она, посмотрев на то, насколько сильно потемнел сапфир ночных небес, не поглощая их мир во тьму только благодаря мерцавшим слабой белизной звёздам.        — Почему бы и нет? — как ни в чём не бывало, изрёк буднично пожавший плечами Кот Нуар. — Только ты и я, по ночному Парижу. Совсем как два хороших друга.        — А как же работа на конкурс? У меня мало времени, — спохватилась Маринетт, взявшись за всё ещё пустевшие страницы блокнота и вспомнив, сколько недоделанных эскизов у неё полетело в мусорный бак.        — На свежую голову будет намного легче придумать оригинальный дизайн, поверь мне на слово, — вкрадчиво подмигнул ей Кот. — Кстати, это случайно не тот конкурс, где одним из жюри является сам Габриэль Агрест? — поинтересовался задумавшийся Нуар, делая вид, будто что-то изрядно пытался вспомнить. — Для справки: он человек с тяжелым характером, которого не так уж и просто задобрить, но я не раз слышал о том, что ты победила в конкурсе на лучшую шляпку-дерби.        — Может ещё скажешь, что я прославилась благодаря этой шляпе? — выдавив смешок, спросила девушка. Шляпа эта, кстати, всё ещё снилась ей во снах, напоминая мучительные часы продумывания эскиза и долгожданного одобрения со стороны жюри.        — Мои кошачьи уши улавливают такие новости за километр, — пафосно изрёк хмыкнувший герой Парижа. — Месье Агрест не тот человек, который следит за современной модой. Вообще не тот, поэтому даже не пытайся просматривать то, что в наше время считается «показателем и эталоном моды». Он любитель того, что не похоже ни на что другое.        — Ого, Кот, — саркастично присвистнула в ответ Маринетт, хотя где-то внутри она была удивлена услышанным. — Это откуда у тебя такие познание в сфере моды?        — У каждого из нас имеются свои секреты, о которых им не стоит рассказывать никому, — изящно мотнув хвостом, докончил свою речь Кот Нуар. — Ну так что, что думаешь? Долго сидеть ночью за работой, которая не удается — не самое лучшее влияние на здоровье, ты в курсе?        Маринетт задумалась над предложением напарника, поочередно смотря то на окно, на прельщающе манившие её в дебри неизвестности ночные улицы города, то на блокнот, на котором не было и намёка на эскиз.        Ответ не заставил себя долго ждать.        — Я согласна, — ответила она, протянув ладонь к руке Кота Нуара.

***

       Наверное, если сказать любой парижанке, что в одну глубокую ночь к ним придет сам Кот Нуар, что он по-геройски подхватит их и поведёт на себе куда-нибудь, пока вокруг да около будет гореть в пёстрых огнях такой живой город, то они начнут визжать от эйфории до такой степени, что у несчастного героя заложит уши. Или даже умрут от волнения и восторга, которые начинались со слабого возбуждения. И не важно, будет ли у этой девушки парень, или она окажется совершенно свободна — свой шанс провести время с этаким знаменитым ловеласом упустить они ни за что не посмеют.        Маринетт оказалась совсем не такой, как описывали всевозможных девиц сверху. Ни на йоту, и это было не только потому, что ей уже нравился кто-то другой.        Ладно, она закрыла глаза на то, что со стороны это выглядело не совсем по-дружески. Нет, не так. Это совершенно не выглядело по-дружески. Они были в паре метров над землёй и нёс её Кот Нуар совсем как невесту на свадьбе. Делал он так уже не раз, как Маринетт напомнила себе, но тогда были экстремальные ситуации, которые не позволяли им иного выхода! И ещё… нет, она не была эгоисткой и благодарна напарнику за то, что он решил уделить ей такое время, но ей всё казалось, что они посидят в каком-нибудь парке.        То, чего Маринетт никак не могла ожидать, так это того, что Кот Нуар доставит её до Эйфелевой башни. Она была на ней раз тысячу, ей там было не страшно… когда она была в образе Ледибаг. Знала же, что в случае падения она не слишком сильно пострадает и можно будет воспользоваться своим йо-йо, но когда она была самым обычным человеком, то, что было не удивительно, возникало чувство дискомфорта.        — Эйфелева башня? Кот, ты точно уверен, что это безопасно? — боязливо и на свой страх и риск посмотрев вниз, на качавшийся перед ней вид с высоты знаменитой башни, смято спросила Маринетт у напарника.        — Обижаешь, Мари, — буркнул Нуар, касаясь до её плеч и медленно усаживая на металлическую поверхность под ними. — Ты же знаешь, что со мной можешь всегда быть в безопасности?        — Да, но… — протянула она, всё ещё глядя вниз и не смея продолжить. Она знала, что если упадёт, то Кот её уж точно поймает, но всё равно сомнительная перспектива полетать вниз головой с такой высокой архитектуры и оказаться чуть ли не пришибленной всмятку к асфальту ей казалась не особо прельщающей.        Маринетт снова посмотрела куда-то вниз: люди на такой высоте выглядели для неё как маленькие бегающие точки, мизерными и жалкими. Во время патрулей она не обращала на это никакого внимания, потому как разум был занят совершенно другими вещами и не давал возможности насладиться тем, что происходило под ними.        Не обращала она внимания и на то, какой отсюда замечательный вид. Весь город и парижане в нём словно на ладони — сожми её, и они исчезнут, превратятся в мелкие пылинки и унесутся порывом ветра. В другой раз, будучи в волшебном спандексе во время миссии или патруля, Маринетт бы удивилась, что именно ей, подростку, было поручено защищать их, но сейчас её внимание привлекало совсем другое: яркие краски, которыми был окутан родной город, приятная музыка, доносившаяся до ушей, и удобно устроившиеся на газонах юные пары, решившие разделить этот вечер вместе. Маринетт шутливо подумала, что кто-то из них могли быть такими же, как они с Котом: прийти в самое красочное и романтичное место города любви под видом очень хороших друзей.        Когда она была тут в последний раз, когда им с напарником предстоял тяжелый разговор по душам, такой, который вряд ли был хотя бы у одного подростка, то не смогла вникнуть во всю эту атмосферу. Резко вспомнилось, как Кот утыкался ей в руки, целовал их, толкал красивые и правдивые речи, а Ледибаг просто стояла перед ним и не могла ничего сделать. Тогда, в свете ядовитых зелёного, красного и фиолетового Кот Нуар почему-то показался ей жутко-зловещим.        — Тут красиво, — довольно улыбнулась Маринетт, осмелев и свесив ноги вниз.        — Ты первая девушка, которой попалась возможность оказаться тут, — вспомнил Нуар, подсаживаясь к ней ближе. — Тебе ведь не страшно?        — Немного, — ответила она как можно более честно. — Но если не смотреть вниз и не думать, на какой высоте ты находишься, то страх исчезает.        Кот Нуар в себе нисколько не сомневался и мог бы поймать её в любой момент, если она вдруг выпадет из башни. Так же, как и Леди, будто разницы особой между ними не было.        Но он всё равно напоминал себе, что если его напарница и бывала тут почти каждый день, если для неё такая высота стала давно привычной, то для Маринетт, у которой не было ни Камня Чудес при себе, ни чего-то ещё, это было в истинную новинку. Любая другая девушка наверняка бы испугалась, оказавшись посреди ночи чёрт знал где, да ещё и так высоко, но смотря на неё, нисколько не выдающую страх упасть, Кот мог лишь мелко восхититься.        — Расскажи о себе, — в тишине, которую нарушала разве что только раздающаяся снизу мелодия какой-то современной музыки, вдруг попросил Кот Нуар.        — О себе? — удивлённо переспросила Мари, не ожидавшая подобного, но тут же извергла короткий смешок. — Я думала, что ты обо мне уже достаточно знаешь.        — Лишь самую малость, — поправил её напарник, вспомнив, что в обычной жизни он вообще ничего о ней не мог узнать. В обычной жизни Маринетт всегда пыталась его избегать, а при контакте то ли пыталась отвести взгляд, то ли и вовсе собиралась сбежать по-тихому, а если возможности не предоставлялось, то говорила с ним она с трудом. Иногда Адриан думал, что она его за что-то ненавидела.        — Будущий дизайнер, любящий красный цвет, хомяков и песни Джаггеда, — загибая пальцы, принялась она перечислять. — По-моему, то, что можно сказать почти о каждой девушке.        Прокашлявшись, Маринетт положила руки на колени и отвела взор в сторону, будто первое время на отваживаясь что-то сказать своему собеседнику.        — А м-можно… узнать о тебе? — осторожно спросила она, но, встретившись с неуверенным взглядом Кота, поспешила высказаться немного иначе: — Нет-нет, конечно же, я не буду спрашивать у тебя имя или место жительства! Самые простые и невинные вопросы, которые всё равно не помогут мне понять, кто ты.        — Тогда-а-а, — сменив настрой, спокойнее проронил Кот, — можешь спрашивать у меня всё, что хочешь.        — Хорошо, — улыбчиво ответила Маринетт. — Сколько тебе лет на самом деле?        — Шестнадцать исполнилось пару… — но тут же Нуар, поняв, что мог бы взболтнуть лишнего и выдать самого себя, остановился. — Мне шестнадцать.        «Так значит, он мой ровесник» — подумалось ей, пока она сама вспоминала свою уверенность в том, что Кот наверняка был младше неё.        — Я не знаю, стоит ли это спрашивать, но… какого цвета у тебя глаза без трансформации?        — Зелёного, как и при ней, — безмятежно ответил Кот Нуар. — Вообще, я думал, что от цвета глаз в обычной жизни зависит их цвет и в костюме Кота, но мой маленький друг, который трансформирует меня, сказал, что они по-любому будут зелёными в независимости от того, какие они у тебя. Ну, когда мы победим Бражника, то ты сможешь увидеть меня без маски. Прошу только, не упади в обморок в этот момент, ок?        Маринетт фыркнула.        — Ну ты и нарцисс, — хохотнув, без злорадства отрезала она.        — Какой есть, — ухмыльнулся герой Парижа, решив поддаться своей кошачьей воле, пусть тогда он и имел в виду совсем другое. Он не знал, как отреагирует вечно заикавшаяся перед ним Маринетт, узнав, с кем всё это время она проводила время.        — Просто интереса ради: у тебя дома есть кот?        — Мой квами считается? — ответил тот вопросом на вопрос.        — Частично.        — Тогда у меня частично есть дома кот. Летающий и говорящий кот.        Маринетт всё хотелось дойти до кульминационного момента, чтобы осмелеть и спросить, знала ли она его обычного, без маски, но не решалась.        Кот Нуар вряд ли решится ответить ей, а она сама не позволит себе дойти так далеко и напрямую спросить то, что ставило бы под угрозу их личности.

***

       С прогулки Маринетт вернулась в как никогда бодром настроении, а на следующее утро, что противоречило с ней вчерашней, она готова была до дыр изрисовать все свои бумаги так и вьющимися подле неё образами всевозможных эскизов.        Уже через неделю в пекарне TS посетители услышали счастливый девчачий визг: девушке со второго этажа пришло сообщение о победе на конкурсе.