Мысли бесценной надежды

       Это было, пожалуй, самой такой неожиданной кульминацией для дружеской прогулки, который любой адекватный человек мог бы себе представить.        Но если жить в Париже около года и познакомиться со всеми его прелестями, вроде супергероев и чёрных бабочек, которые с лёгкостью превращали людей в злодеев, то это показалось бы чем-то до смеха невинным и обыденным, как возможность ходить или дышать.        Всепоглощающий вопль ужаса разнёсся по всему лесу, смешиваясь с разъярённым рокотом пробежавшей по тротуару акумы и метким выстрелом, от которого разнеслась новая волна испуганного крика.        Бух!        И вырвавшаяся из пристегнутой к рукам пушки выпустилась наружу огненная плазма, охватившая часть земли и оставившая на ней выжженное чёрное пятно.        В ноздри ударил едкий запах гари.        Акуманизированная, внимательно оглядываясь по сторонам и ища новых жертв, поспешила запрыгнуть на ближайшего дерево и взобраться по нему до вышки здания, расположившегося напротив.        Прыжок.        Оглядывая всё с высоты, она, прицеливаясь, стреляла по дороге, отчего в тот же час загудели машины, чьи хозяева не ожидали чего-то подобного.        Маринетт посмотрела на то, как в дичайшей панике убегали люди, в какую конъюнктуру превращала акума их город, и поспешила скрыться от напарника, чтобы в не видном от всех месте спрятаться и призвать трансформацию, но не успела она сделать и шаг, как была поймана вовремя среагировавшим на её попытку сбежать Котом.        — Постой! — послышалось рядом с ней. — Куда это ты собралась?! — тут же схватив её, прокричал Нуар, хотя сам уже догадывался, что услышит от неё в ответ.        — У меня задание, м-мне… надо сделать кое-что! — Маринетт не знала, насколько поможет ей этот аргумент, да и поможет ли вообще, учитывая скептичное отношение Кота на её сотрудничество с героями, но попробовать, как она подумала, стоило.        Этот резон не помог ей, по всей видимости.        — Не сегодня!        Кот Нуар, как по старой привычке, сгрёб её на руки и поторопился в противоположное от акумы направление, точно не слыша криков мирных горожан и угрозы новой злодейки.        Он миновал падающие на них деревья, чью кору быстро проедал огонь. Он пару раз сворачивал за угол, на ходу отодвигая и отламывая мешавшие им ветви. В нескольких метрах от них терроризировала невинных людей акуманизированная, гневно кричавшая на весь лес чьё-то имя. На этот раз — удивительно-то как! — виновницей новой жертвы оказалась вовсе не Хлоя.        Нуар остановился только тогда, когда они оказались у небольшого бетонного сооружения, установленного в окружении озера и ветвистых деревьев, скрывающих своей зеленью некоторую часть.        Одним прыжком он спустился вниз, на громогласно плюхнувшую под ногами воду, посмотрев на несколько теснин, образовавшихся под небольшим скалистым карнизом. Там могло поместиться несколько человек — это можно было понять, лишь глянув на сами теснины, потому Кот не стал думать слишком долго: уже через пару секунд Маринетт оказалась в одной из них.        — Жди здесь, я вернусь за тобой сразу же после битвы, — переводя дыхание и удерживая с ней зрительный контакт, сбивчиво произнёс Кот Нуар.        — Кот, подожди! У меня задание! Я должна пойти с тобой! — рефлекторно схватившись за его хвост, воскликнула она, прежде чем напарник успел бы смыться восвояси.        — Это слишком опасно, я тобой рисковать не собираюсь, — эти слова, казалось, он не просто проговорил, а прошипел, как настоящий кот. Дикий и готовый напасть в любой момент на обидчика. — Ты останешься тут до моего возвращения.        — Но Ледибаг… — попыталась Маринетт выкрутиться, но была сразу же перебита:        — Я не Ледибаг, — жёстко отрезал Кот Нуар, всем в себе — и видом, и взглядом, и тоном — показывая, что продолжения этого разговора слышать он не желал.        Внезапно его взор смягчился, приобрёл некоторые нотки мельком проскальзывающего умиротворения, которое подобно столкнувшимся в вечной схватке тьме и свету граничило со взрослой сдержанностью.        — Всё будет хорошо, мы справимся сами. Я не хочу волноваться и думать всю битву, что ты можешь снова попасть в беду, — слабо улыбнулся он, так и не взяв смелость снова примерить на себя маску взыскательности. — Прошу, просто оставайся здесь, пока опасность не будет устранена.        Маринетт выдохнула, не в силах продолжить эти распри.        Она знала, что пока не согласится с Котом, пока не согласится остаться в этих теснинах и подождать окончания битвы, тот так и будет стоять перед ней, оставив весь город на попечение злосчастной акумы.        У неё не было другого варианта, кроме как согласно кивнуть.        — Я буду ждать тебя тут, — наконец смогла согласиться с ним Маринетт, улавливая, как тогда же смягчился Нуар.        Он посмотрел на неё с некоторой примесью благодарности, прежде чем уйти.        И в тот же миг со всей кошачьей скоростью и грацией юркнул в обратном направлении, перебегая через поваленные деревья на крики людей и акуманизированной.        Маринетт проследила за тем, чтобы напарник был как можно дальше от озера. По правде говоря, в теснинах этих было не особо удобно, но в такой момент задумываться о комфорте было не лучшим занятием.        Раскрыв сумку и посмотрев на Тикки, которая глазела на неё в ответ в полнейшей готовности вновь пустить ей в бой, она уверенно призвала трансформацию.

***

       Кот Нуар, оттолкнувшись ногами, как можно скорее отпрыгнул от того места, куда через долю секунды попала рыжей кометой огненная плазма, поглотивший за собой некоторую часть тротуарной плитки. Проворно отсалютовав в воздухе и приземлившись на все четыре лапы, как истинный кот, он с нескрываемым вызовом во взгляде посмотрел на свою противницу, в отличие от него стойко державшуюся и не подающую никакого вида, что она могла устать за время битвы.        Оранжевое тело, обрамлённое местами языками пламени, и вместе с этим скрывающее лицо за шлемом — Кот не знал, как можно было одолеть подобную акуму, когда одно касание к ней могло окончиться ожогом.        А ещё не знал, куда подевалась его напарница.        — Хватит с нас игр, котик, — прорезал слух елейный голос противницы.        Кот Нуар не видел её лица, не видел глаз и рта, но был уверен, что сейчас она одаривала его пакостной ухмылкой, будто уже давно была на шаг ближе к триумфу.        Акуманизированная, прозвавшая себя Игнис, ровной походкой прошлась по земле в сторону хвостатого героя, смотревшего на неё не без знакомого презрения.        Сама Игнис не подавала виду, что нападёт.        Не показывала, что вот-вот выстрелит в него, или же использует усиленное магией данного Бражником пламя в качестве оружия против него.        — Букашечки здесь нет, — её голос из приторно-сладкого резко стал рокочущим и раздраженным. — Так что давай договоримся так: ты отдашь мне своё кольцо и я оставлю этот город. Без жертв. Я просто буду надеяться, что «твоя Леди» будет так же лояльна.        — Моё кольцо? — растягивая в издёвке усмешку, риторично переспросил Кот. — Так пусть Бражник тебе сам сделает, а не ворует через остальных у подростков.        Пушка, привязанная к правой руке Игнис, демонстративно пискнула и начала нагреваться, из чёрной тут же окрашиваясь в оранжево-жёлтую.        — Это был твой выбор, ушастый, — сквозь сжатые зубы презренно процедила акуманизированная.        Кот Нуар отреагировал вовремя, вновь отпрыгнув от неё за секунду перед тем, как его чуть было не превратило в сплошной пепел. Хватая ртом воздух и смотря на свою противницу, похоже, нисколько не терявшую хватки и готовую в любой момент сразиться с ним, он постарался выпрямиться и продолжить бой.        Попытка атаковать её шестом не увенчалась успехом: Игнис тут же отразила удар ногой, почти сумев оттолкнуть оружие соперника и оставить того обезоруженным.        Почти.        Против отточенной годами ловкости Нуара бороться было намного тяжелее, чем поначалу могло подуматься акуме, и этот факт лишь сильнее раззадорил её.        «Где же Ледибаг?»        Несмотря на то, что он не особо уступал по силовым меркам искаженной в ратном азарте Игнис, Кот понимал, что без своей боевой напарницы справиться со злодейкой у него было куда меньше шансов.        Но, словно кто-то сверху всё же сумел услышать и отреагировать на его немые молебны, между ним и акуманизированной тут же стремительно пробежала крапчатая молния, остановившаяся рядом с облегченно выдохнувшим Нуаром.        — Ну что, как проходила драка без меня, Котёнок? — покручивая леску йо-йо в руках и готовясь в случае чего напасть на противницу, сладкоречивым фальцетом поинтересовалась Ледибаг.        — О, просто кошмяурно, моя Леди! — с эффективной драматичностью посетовал Кот Нуар, в очередной раз подготовив к бою свой шест.        — Меньше слов, детки! — прохрипела стоявшая перед ними Игнис, которой подумалось на какой-то момент, что соперники решили позабыть о её присутствии за своей болтовней.        Она без всяких предупреждений выстрелила в обоих героев, воспользовавшись тем удобным случаем, что те стояли близко друг к другу, так, что одним ударом можно было сразу же застрелить двух зайцев.        — Берегись!        Ледибаг не успела опомниться и отреагировать на выстрел, как Кот резко схватил её за плечи и отпрыгнул вместе с ней в другую сторону, таким образом, что выпущенная наружу огненная плазма пролетела в метре от них и лишь задела травянистую почву, оголяя тем самым песчаный грунт.        Пятнистая героиня сглотнула, глядя туда, куда попал воспламенившийся шар и представив, что могла сотворить эта штука с человеком.        И тут же задумавшись, успела ли та за время их — или только её — отсутствия атаковать кого-нибудь из горожан, попавшихся ей на пути.        На сей раз акума попалась по-настоящему зверской и опасной. Так, будто в этот день в плохом настроении пребывала не только Ледибаг без маски, а ещё и сам Бражник, решивший огорошить город таким злоумышляющим злодеем.        — Я всё ещё жду ваши Камни Чудес! — грянула в полнейшем неистовстве в разы сильнее воспламенившаяся противница, сокращая расстояние между ними на сей раз более спешными шагами.        Они не имели ни единого плана, куда загнать Игнис и как ей противостоять.        Они не знали, как справиться с такой акумой.        Этого было достаточно, чтобы броситься в бегство, на ходу придумывая план и уворачиваясь от огненных снарядов, летевших напротив них или же опасливо-близко, так, что невольно начинала гореть спрятанная за костюмом кожа.        Они пробегали мимо почти мёртвого и разрушенного противницей города, вовсю дрожавшего от оторопи перед новой акуманизированной и пытающейся безнадежно найти временные убежища то в машинах, то в домах, то в каких-нибудь магазинах. Игнис же не жалела ни сил, ни времени, ни людей, попадая туда, куда только позволяли ракурс и расстояние.        Бражник одарил её бесконечной силой стрелять огнём — такую возможность поквитаться с неизвестным героям человеком она не могла упустить.        — Миледи!        В суматохе прозвучал раскатистый возглас окликнувшего её Нуара, в тот же миг икнувшего и уклонившегося от плазмы, летевшей в его сторону.        Ледибаг, даже не думая останавливаться или замедлить ход, тут же повернула голову в его сторону и остановила на напарнике вопросительный взгляд.        — По-моему, самое время использовать твой Лакичарм! — загалдел Кот, так, чтобы во всей этой нелепой сумятице напарница смогла его услышать.        Перепрыгивая через почтовый ящик, которому тут же не посчастливилось оказаться взорвавшимся от столкновения с огненным шаром, Ледибаг немного разорвала дистанцию между собой и Нуаром.        — Ты уверен?!        Вместо ответа Кот Нуар только оглянулся через плечо, и, крепко сцепив зубы, неожиданно кинулся в её сторону и повалил на землю. По тому направлению, где они только что стояли бок о бок, стремительно прошлась огненная комета, улетевшая куда-то далеко, за грань их поля зрения, но по раздавшемуся крику оба героя поняли: какому-то несчастливцу пришлось сегодня оказаться заживо съеденным огнём.        — На все сто процентов, — тяжело проговорил запыхавшийся Кот.        Сама идея была рискованная: они мало что знали об Игнис помимо того, что та стреляла огнём, но с этим же фактом можно было выделить её ловкость и порой слабо воспламеняющееся тело.        И никто не знал, что выдаст йо-йо в этом случае и как вообще надо будет использовать павшую ей в руки безделушку. Никто не знал, сможет ли Ледибаг вовремя понять, как её использовать. В прошлые разы, когда она слишком много раздумывала по поводу использования данной ей вещи, это чуть было не обошлось ей дорогой ценой.        Но Игнис была близко — на это закрыть глаза нельзя было — и медлить было так же рискованно, как и использовать Лакичарм раньше времени.        Ледибаг, выпрямившись, подняла в воздух йо-йо.        Знакомые слова слетели со ставшей редкой тревожностью, со старой уверенностью и с предвкушающим чувством того, что первым делом она снова задумается, что делать с вещью, которую ей выдаст Тикки.        И на этот раз её вечное оружие выдало…        — Я вас огорчу, но какой-то там пульверизатор меня не остановит, — не без насмешки провозгласила акума, находившаяся на расстоянии всего в два метра от них.        Ледибаг прошмыгнула взглядом по прибору в её руках, по предмету её одеяния, и остановила взор на стеклянном ожерелье, свисающем на шее.        Чёрном и отблескивающим пурпурными снопами.        — Кот, — шепнула пятнистая героиня на ухо напарнику к тому моменту, когда Игнис уже готовилась выстрелить в них в тысячный раз. — Акума в ожерелье.        — Вас понял, моя Леди. Эй! — привлекая всё внимание на себя, ухмыльнувшийся Нуар, обогнав противницу и дав Леди возможность незаметно скрыться, побежал по обратной дороге. — Как насчёт игры в «кошки-мышки», мадам?!        — Так ты хочешь поменяться ролями, котик?        Игнис по-злодейски сардонически хохотнула, на полной скорости настигая убегавшего от неё Кота Нуара и вновь бросая в его сторону огненный шар.        Ледибаг, перебегая через крыши, следовала точно за ними.        Каждый раз Кот казался донельзя близко к злодейке, когда та, целясь, безжалостно стреляла в него, но по вине изворотливости своего противника в очередной раз попадала совсем не туда, куда планировала.        Каждый раз в такие моменты Ледибаг становилось лишь страшнее, и всё, чего она только хотела, это чтобы он не пострадал во время миссии.        Кот Нуар всегда относился ко всем их битвам так, словно это была какая-нибудь детская игра, и даже после того их взрослого разговора на Эйфелевой башне он ни на йоту не изменился в характере.        Всё было так, как будто это именно он преследовал Игнис и именно он играл роль мышки в этой беготне, а не наоборот, как можно было заметить со стороны.        Выстрел. Ещё один.        Кот, подпрыгнув тогда, когда совсем рядом раздалось огненное шипение и показалась голая земля, которую разъедала плазма, пискнул нечто нечленораздельное и ускорился.        Оказаться заживо сгоревшим сегодня в его планы ни разу не входило.        Ледибаг присмотрелась внимательнее к Нуару, успевающему на ходу не только бросить в адрес Игнис колкую шутку, но ещё и пробежаться по переулкам задом наперёд.        У него были при себе свои силы.        У него был защищающий костюм.        У него…        Сердце героини тот час ударило с неистовой силой о грудную клетку и угрожающе замерло, когда Кот Нуар резче ожидаемого развернулся в сторону противницы, готовясь прыгнуть на неё и уничтожить зараженную акумой вещь.        — Ката…        — Кот, нет!        У него не была защищена голова. Совсем.        Осознание этого всплыло слишком поздно, предстало перед ней вдребезги разбитыми осколками, а сама картина перед ней была словно в замедленной съёмке.        Кот не успел договорить.        Он не успел что-то сделать.        Игнис просто взяла и воспламенилась в тот момент, когда он был слишком близко к ней.        Конечно же, весь костюм мог бы запросто защитить его от ожогов, от порезов, да от чего угодно! Но макушка, не прикрытая абсолютно ничем, сделала своё дело и подвела Кота: пламя акуманизированной просто сжирало его живьём.        Оно просто убивало его на глазах Ледибаг, застывшей на расстоянии от них и боявшейся пошевельнуться при виде этой ужасающей сцены.        Уши заложило от болезненного вопля, но она, оцепеневшая увиденным, не могла сделать ни одно движение и прикрыть их, прикрыть так, чтобы не слышать предсмертного крика напарника.        Кот Нуар бился в этой дьявольской агонии почти двадцать секунд. Двадцать ужасающих и долгих секунд, после чего он, то ли окончательно уйдя из этого мира, то ли потеряв силы кричать, распластался на земле.        На глазах Игнис, которая не дрогнула при виде смерти человека.        На глазах Ледибаг, руки которой мелко дрожали от увиденного.        — К-кот… — еле слышно прошептала она, не веря в то, что ей пришлось стать свидетелем такой сцены. В то, что из всех людей и именно на её глазах в подобных муках умирал её напарник.        Игнис издала выдох, когда Нуар перестал подавать признаки жизни.        Он не сгорел живьём, как могло бы ожидаться: его обгоревшее тело развалилось на земле, так, что со стороны он выглядел как труп — так оно, в общем-то, и было.        Акуманизированная прошла несколько шагов в сторону согнувшегося перед ней героя Парижа, представляющего из себя весьма жалкое зрелища, и собиралась уже наклониться, дабы выхватить с его пальца безжизненно мигавшее зелёным светом кольцо.        Ей не хватило всего нескольких секунд, потому что внезапно кто-то сзади окатил её водой, тем самым потушив обрамлявший её тело огонь.        — Что за… — раздраженно произнесла злодейка, но фраза так и осталась не законченной.        Её руку моментально обхватила прочная леска, с силой потянувшая её назад, будто не позволяющая подойти к трупу.        — Не смей приближаться к нему! — за спиной раздалось разозлённое рявканье Ледибаг, потянувшей на себя леску и грубо оттолкнувшей её от напарника.        Игнис вмиг свалилась на спину и болезненно ахнула от совершенно не мягкого столкновения, но долго в таком состоянии не находилась, сразу же вскочив так, словно являлась не человеком, а ядовитым пауком.        Не выпрямляясь по-человечески, она тут же прыгнула на свою противницу, проворно схватившись за её талию и, опираясь на свой вес, толкнула на землю, всеми силами стараясь дезориентировать свою соперницу и дотянуться до мелких серёжек на ушах Ледибаг. Не окропи та её тело водой, то победа далась бы злодейке куда проще и скорее: Игнис бы запросто спалила её огнём, которым горела сама.        Писк.        Небольшая пушка, установленная ей на руку, загорелась, свидетельствуя о том, что та вот-вот извергнет пламя. Было бы легко сжечь осточертевшую героиню прямо на этом месте и покончить со всем… было бы, не окажись Ледибаг чуточку ловче и не переверни она акуманизированную на спину, так, что в результате Леди оказалась над ней, а пушка, направленная в другую сторону, случайным образом выстрелила в ближайшее дерево, превратив его в сгоревшее нечто.        — Чертова упрямица! — Игнис грубо сжала пальцами её плечи, ощущая, как огонь, потухший по вине героини, вот-вот снова вспыхнет. — Сдайся наконец-то, напарника ты уже потеряла по своей глупости!        Уворачиваясь от неё как можно сильнее, так, чтобы Ледибаг не смогла дотянуться до зараженной акумой вещи, злодейка тут же несильно вспыхнула некогда потухшим огоньком, что, как Игнис подумалось, должно было дать ей шансы на триумф. Её соперница болезненно сжала зубы: даже сквозь защищающую ткань костюма она чувствовала весь жар, а уж о лице и голове, которые ничего не скрывало, сказать было нечего. Отодвигая лицо, но протягивая вперёд руки, начинавшие дымиться и покрываться чёрной коркой, Ледибаг делала всё возможное, чтобы дотянуться до чёрного ожерелья на её шее. Делала всё возможное, чтобы те мучительные двадцать секунд для Кота Нуара, то, что послужили его временной, но ужасающей гибели, не стали напрасными.        — Скажи «пока-пока» маленькой бабочке, — яростно процедила Ледибаг, схватившись за ожерелье и резко выдернув её с шеи злодейки.        Она особо долго не томилась в такой ответственный момент: сломала его без жалости, со все зверством, всего лишь сжав руку и проследив за тем, как улетала куда-то обескураженная бабочка.        Игнис оказалась полностью дезориентирована, лишившись вместе с зараженным предметом и самой акумы.        Ледибаг, закашляв от осевшего в ноздри смрада гари, повернулась в другую сторону. Руки неистово жгло даже через спандекс, не сумевший защитить её от огня Игнис. Попытавшись встать, она сразу же почувствовала, как предательски затряслись колени и как они с трудом носили её ослабшее тело, но ей хватило остатка сил, чтобы доковылять до Нуара. Доковылять, а потом тут же без сил рухнуть рядом с изувеченным телом, размазывая по тротуару осевшую на руках черную гарь.        — П-потерпи… немного, Котёнок, — будто задыхаясь и говоря это из последних сил, через призму боли, — как физической, так и внутренней — тихим шепотом произнесла Ледибаг, поворачивая к себе застывшее в бесстрастии лицо Кота.        Дрожащей рукой она пустила в воздух йо-йо, которое должно было стать для неё выходом из этого кошмара.        Обыденное «чудесная Ледибаг!» ещё никогда не звучало одновременно и спасением, и ложью.        Ледибаг впервые не была чудесной. От неё впервые ускользнула удача.        И если же Маринетт, находившаяся за маской, привыкла к подобному раскладу, то сама героиня, сама Леди Удача… для неё это было чем-то выходящим за рамки возможного.        Йо-йо схватило акуму, намеревавшуюся сбежать и будто собиравшуюся повторить страшную аферу своего предшественника, однажды устроившего нашествие Каменного Сердца.        Рой божьих коровок снова, в тысячный раз, прошелся по городу, предотвращая всё то, что натворила акума.        Ледибаг почувствовала, как боль покидала её, как руки чудесным образом исцелились, но сердце, болезненно бьющееся со звериным бешенством о рёбра, Чудесное Исцеление, увы, угомонить было не способно.        Она вздрогнула, когда произошли одновременно две вещи: когда запищали серьги на её ушах и когда зашевелилось исцелившееся рядом с ней тело.        У Кота Нуара начинало нормализовываться дыхание, сбитое после того, как его заживо сожгли, начинали медленно дёргаться длинные пальцы и до этого застывшее в безразличии лицо скорчилось, позволяя прийти в норму лицевым мышцам.        Ледибаг честно хотела бы остаться с ним на некоторое время. Она честно хотела бы со всего размаху дать ему подзатыльник за необдуманность, накричать на него до разрыва аорты, прозвать его «глупым Котом» и прочими нелестными прозвищами, чтобы тут же, не выдержав всех этих переживаний, уткнуться ему в грудь и разрыдаться от того, что ещё минуту назад он был мёртв.        От того, что ещё пятнадцать минут назад она была вынуждена стать свидетелем того, как он умирал.        Но время было неумолимой вещью, серьги вовсю пищали на её ушах с угрозой, а правило о сохранности личностей давало знать о себе.        Ко всему этому надо было напомнить самому себе, что Кот Нуар до начала всей этой сумятицы спрятал в глубинах Венсенского леса Маринетт, за которой он обещал вернуться сразу же после конца битвы.        Ледибаг, в последний раз взглянув на Кота, готовившегося очнуться, поспешила покинуть его. Подзатыльник она ему выдаст в другой раз.

***

       Первое, о чём подумал Кот Нуар в тот момент, когда ему удалось открыть глаза и взглянуть на пурпурное небо, засеянное мириадами звёзд, так это о том, что он чувствовал себя невероятно уставшим. Будто кто-то пытался выломать ему каждую косточку, до этого безбожно проехавшись по нему трактором. Раз пять. Иначе это состояние описать сложно.        Что с ним произошло и почему он валялся посреди улицы — Кот этого не знал, лишь поздно подумал о том, что Игнис могла атаковать его.        И Ледибаг снова пришлось бороться самой, противостоя сильной сопернице. По его вине.        Куда делась его Леди — этого он тоже не знал, равносильно так же, как и то, как окончилась битва. С учетом того, что он всё же очнулся и видел перед собой не разгромленный акумой Париж, Кот хотел верить, что Ледибаг смогла одолеть Игнис и вернула всё на круги своя.        На круги своя.        Нуар, позабыв о давней усталости, подобно ошпаренному вскочил с места и судорожно посмотрел на свои руки, страшась, что сейчас те были абсолютно открытыми. К его же счастью, те оказались скрыты чёрным латексом, не выдавая в нём человека за маской.        Он тут же вспомнил, что так и не успел использовать Катаклизм перед тем, как он… как его…        Нет, Кот не знал, что с ним произошло за пару секунд до отключки, но в мыслях пронеслось, что его могло сжечь огнём Игнис, когда он был слишком близок к ней.        Когда он убегал от неё, чтобы они оказались подальше от людей, которые могли попасть в опасность.        Когда он в одиночку сражался с ней, всё ещё покорно ожидая, когда выйдет на сцену и Ледибаг.        Когда он…        Кот Нуар внезапно замер, и, вскрикнув тихо, как можно скорее понесся в сторону, скрываясь за зеленью и ветвями, которые он на ходу, отталкивая, срывал.       …когда он оставил в тех теснинах у реки Маринетт, пообещав, что вернется за ней сразу же, как окончится их битва.        Он не знал, сколько пролежал так, но каким-то образом всё равно чувствовал, что его подруга могла быть там непростительно-долго, хотя он клятвенно пообещал её родителям, что их дочь будет в полной безопасности с ним.        Пробегая мимо деревьев, которые ещё недавно были повалены по вине акумы, Кот Нуар, не чувствуя старой усталости, бежал по знакомым тропинкам. Он не мог быть уверен, осталась ли Маринетт там, где он сказал оставаться, или же нарушила обещание и пошла выполнять своё задание. Он не знал, какого исхода хотел больше: рядом с озером для неё могло быть безопаснее, но в то же время акуманизированная могла бы успеть добраться и туда, напасть на его подругу так же, как она напала и на него.        И пусть после Чудесного Исцеления Ледибаг Маринетт не вспомнит ничего, обойдется без всяких ранений и воспоминаний, Кот не простит себе, если узнает, что по вине его необдуманности она угодила в передрягу, от которой он пытался отгородить её.        — Мари! — задыхаясь от бега, позвал её Нуар, без раздумий прыгнув в озеро и подходя как можно ближе к теснинам под невысоким скальным карнизом.        К его полнейшему ужасу и холоду, там была сплошная пустота, а следов его подруги нигде не было заметно.        — П-принцесса? — спустя минуту, не получив ответа, повторил он дрогнувшим голосом, виновато опустив уши.        Кот оглянулся по сторонам, предавшись наивному упованию, что она спряталась где-то поблизости, что сейчас, вот в этот момент, выйдет из укрытия и он сможет попросить прощения за то, что мог так долго отсутствовать, но ничего не произошло. Лишь слабо перемигивались звёзды и блеснула таинственностью луна, отражения которых отображались в извилистой глади помутневшей от сумрака воды.        — МАРИНЕТТ! — воскликнул Нуар, хватая воздух и без остановки оглядываясь в её поисках.        Как вдруг, что заставило его бегло вздрогнуть и обернуться назад, рядом с ним послышались быстрые шаги, а уже скоро ему показалась и знакомая фигура.        — Кот! — раздался в ответ вскрик девушки, выбравшейся из окружавшей лес зелени.        Нуар готов был свалиться с ног от облегчения, видя, что на ней не было ни единой царапины, но, отделавшись от этого желания, он поторопился выйти из озера и подойти к Маринетт, стоявшей у карниза.        Последняя внимательно приглянулась к нему: к человеческому испугу, застывшему в его глазах, к стекающим по латексу каплям-бисеринкам озерной воды, ко взъерошенным от бега и страха золотистым волосам. Ни одного упоминания о том, что ещё недавно он был жестоко убит их соперницей. Ни одного напоминания о том, что сегодня он умер у неё прямо на глазах.        — Г-где ты была? — выйдя на самый карниз и остановившись у белоснежно-бетонного сооружения, в тёмных красках вечера казавшегося и вовсе грязно-серым, Кот Нуар крепко — но совсем не грубо, как могло бы ожидаться — схватил её за плечи.        Маринетт выглядела так, будто поначалу не могла взять на себя смелость посмотреть на него, а когда иного варианта, не нашлось, то протяжно подняла взгляд.        Всполошенный и отрешённый.        Совсем как у загнанного в угол раненного зверя, более не находящего выхода из передряги и ожидающего решающий выстрел от своего мученика.        У Кота Нуара внутри всё стремительно похолодело от её вида: она выглядела так, будто вот-вот не выдержит и заплачет. Так, будто…        — Она атаковала тебя? — требовательно спросил он, всё ещё не смягчая хватки и приближая к себе напуганную подругу. Ответа не последовало, что заставило его сильнее ужаснуться своей догадке. — Маринетт, ответь мне: она атаковала тебя?!        Голос Нуара стал громче. Казалось, будто он разлетелся по всему лесу и застыл эхом.        Но Маринетт только покачала головой, разом отрицая всевозможные догадки, начиная от самых страшных и заканчивая похуже.        — Я… я просто испугалась, что акума могла добраться и сюда, — уклончиво проговорила Маринетт, всячески пытаясь отклониться от истины и не дать Коту подумать, что она якобы не сдержала слово и выбралась, чтобы отправиться на своё задание.        Нуар был напряжен — она это видела невооруженным глазом. Не надо было сосредотачивать на нём взгляд, чтобы понять это.        — Я думал, с тобой что-то случилось, — тихомолком произнесённые слова таили в себе некоторое смягчение, да и сам Кот выглядел так, словно с его души свалился не просто камень, а самый настоящий валун. — Ты всё ещё напугана.        Таить этого Маринетт не стала.        — Есть т-такое, — кивнула она.        Зелёные глаза Нуара блеснули, замечая, что его подруга… она… всё же не выдержала, потому что вдоль угольных ресниц начали скапливаться слёзы.        — Ты плачешь, — это звучало так, будто она сама этого не понимала, и герой Парижа, глядя на неё, мог только посетовать на себя за то, что не успел прийти сюда пораньше. — Прости, я не такого окончания нашей прогулки хотел.        Исторгнув выдох, Кот ослабил хватку и разжал руки на её плечах, однако вскоре его ладони, зарывшись куда-то назад, охватили её спину, оказались на лопатках. Нуар, без всяких резкостей и внезапностей, обнял дрогнувшую от страха девушку, сквозь костюм чувствуя, как была напряжена она в это время.        Послышался первый всхлип.        Бояться за неё у него вошло в привычку: то же самое было и тогда, когда Бражнику вздумалось на старости лет послать акуму, кидавшуюся на всех и вся машинами, но тогда Кот винил лишь Ледибаг, из-за неосмотрительности которой это и могло произойти. Теперь же винить напарницу было бы глупым решением.        Маринетт, зажмурив глаза и позволяя слезам обжечь их, в ответ прижалась к державшему её Коту, уткнувшись лицом в его плечо и заглушив тем самым последующие всхлипывания.        По правде, ей в этот момент нисколько не довелось ему врать: она в самом деле была напугана. Не из-за акуманизированной, вовсе нет. Не из-за того, что та вытворяла с городом и парижанами.        Она увидела перед собой смерть. Самую настоящую и представшую перед ней в самом ужасающем облике. Худшее: она увидела смерть напарника.        Но Кот не помнил ничего.        Он полез на рожон без задних мыслей, он умер самой такой страшной смертью из всех возможных, сгорев заживо, но в итоге не помнил ничего.        А Маринетт помнила.        Та, которая спасала всех и вся, та, которая должна была стать долгожданным лучом света и спасением для всего города, была вынуждена оказаться так же и той единственной, которая будет до конца помнить эту картину.        Так же, как и любую другую, потому что Маринетт чувствовала, что это будет с ней не один раз и будет повторяться бесконечными кадрами.        — К-кот.        Нуар тут же отодвинул руку, которая придерживала её за макушку, и сам он посмотрел вниз, на неё, всё ещё скрывающую лицо на его плече.        — Что такое? — спросил хвостатый герой, боясь услышать всё наихудшее.        — Будь осторожен в следующий раз.        Кот ощутил, как та сжала руки, обвивавшие его талию. Ему хотелось пошутить, что это походило на угрозу, но ситуация показалась ему не той, чтобы пускать шутки.        — Я всегда осторожен, — буднично произнёс Нуар.        «Он ничего не помнит, — напомнила себе Маринетт. Голос в её голове показался обречённым и мрачным, таким, что не подавал ни единой надежды. — Он не поймёт»        — Пойдём домой, — а вот голос Кота показался ей заботливым. — Уже поздно, да и после той акумы город явно в панике, а я обещал твоим родителям, что с тобой всё будет в порядке.        Маринетт хотела выбраться из его объятий, хотела обозвать теми словами, которыми только могла, и сказать, что ни черта он не осторожен. Ни вчера, ни сегодня, ни в любой другой день. Хотела соврать, что видела издалека всю битву собственными глазами, видела его смерть и рассказать в красках, насколько страшным могло быть такое зрелище и что они с Ледибаг вообще чувствовали в этот момент, но у неё совершенно не было сил по вине моральных переживаний. Маринетт могла только кивнуть ему: сейчас она правда хотела домой.