Власть изумруда

      Софи решила не спать всю ночь. Кролик, как заботливый друг, пытался отговорить ее от такой затеи, но противиться настырному нраву девочки было выше его сил. Софи удобно устроилась на коленях Кролика и начала свой рассказ. За все время, пока Кролик ее не навещал, случилось немало событий, и Софи сгорала от нетерпения рассказать ему все. Она часто жестикулировала, иногда повышала голос, а когда злилась, несильно била кулачками в грудь Кролика.       Кролик улыбался, глядя на девочку. Софи же не переставала рассказывать, но затем остановилась на самом интересном. — Ну и? Что же дальше было? — потребовал Кролик. — А дальше к нам перевелась девочка, — как-то недовольно ответила Софи.       Тогда, по воспоминаниям Софи, день выдался необычным. Вроде бы ничего не предвещало непредсказуемого, однако девочка была уверена, что что-то должно случиться. Что-то особенное, странное, и это что-то должно было как-то повлиять на ее жизнь. Таких выводов девочка никогда не делала раньше, да и с чего бы, если у нее одни выходки на уме? Но об этом Софи перестала думать, когда это «что-то» все-таки случилось. В класс перевелась новая ученица.       Софи помнит, как удивились все в кабинете, когда Анна появилась перед ними. Она была невысокого роста, одета в черную строгую форму, которую носили все в школе Беннет, однако даже темное, ничем не примечательное платье делало Анну миленькой, выделяя ее из толпы учеников. А впрочем, девочка и так выделялась своими светло-рыжими кудрями, завязанными в один высокий хвост, доходивший до пояса. Софи также помнила, что таких волос она никогда в жизни не встречала. А волосы у Анны были действительно необыкновенными: длинными, красивыми, одну ее кудряшку хотелось накрутить на палец… Софи с трудом поборола желание это сделать, когда Анну подсадили рядом с ней. Тогда в кабинете был небольшой ремонт, вследствие чего пришлось подвинуть парты, и теперь девочка могла протянуть руку, чтобы коснуться рядом сидящей Анны. Но стоило новенькой занять свое место, как учительница сразу окликнула Беннет: «Софи! Не смей мешать Анне заниматься! У нее была отличная успеваемость в предыдущей школе, не надо ее портить», — твердо сказала преподаватель и начала вести урок.       Софи обиженно надула губы и уставилась на рядом сидящую девочку. Лицо у Анны было круглое, с правильными чертами; ее детскость подчеркивали ее пухлые румяные щеки. Большие голубые глаза внимательно следили за рукой учителя, выводящей роспись на доске. Кожа у девочки была бледная, словно фарфор, и в целом Анна напоминала красивую фарфоровую куклу. Софи позавидовала внешности новенькой, хотя никогда в жизни никому не завидовала, разве что брату, который был опытнее и взрослее.       Анна заметила пристальный взгляд Софи и повернулась к ней. Она мило улыбнулась, представившись шепотом: «Я Анна». И девочка получила в ответ такое же тихое «Софи».       Во время занятий, пока учительница не видела, девочки обменивались записками. Первоначальное «давай дружить?» затем сменилось различными темами: Софи описывала свой город, рассказывала про свою семью. Она не забыла даже упомянуть любимого пса, однако намеренно не хотела рассказывать про Кролика и Ледяного Джека, которые на тот момент уже несколько недель не навещали Софи. Затем девочка узнала, что Анна на самом деле родом из Франции, а английский она так хорошо знает, потому что ее мать родилась в Берджессе. Приехала ее семья, к сожалению, по грустной причине: бабушка Анны серьезно заболела, надо было срочно навестить ее и начать немедленное лечение. Софи посочувствовала, но по спокойному лицу Анны поняла, что ситуация не такая уж и страшная. Однако семья новенькой все равно планировала остаться тут надолго.       После уроков девочки договорились погулять вместе. Софи показывала любимые места, пытаясь подавить в себе грусть из-за отсутствия Кролика: девочка была обижена на него и поэтому не хотела про него говорить. Анна рассказывала про Париж и про школы там, не забывая упомянуть достопримечательности, которыми французы гордились. — А там же есть эта… как ее… ну эта башня? — поинтересовалась Софи. — Эйфелева, — кивнула Анна. — Но она мне не особо нравится. — Почему? — Не эстетичная. Не вписывается в старинную архитектуру Парижа.       Софи удивлялась уму и творческому началу Анны. Вообще новенькая ей очень нравилась: со своей кукольной внешностью она была также интересной личностью. Анна умела хорошо рисовать и рассказывала про свои навыки в искусстве. Софи снова позавидовала: уж она рисовать-то совсем не умела. Однако облегченно выдохнула, когда Анна пообещала ее научить.       А уж в чем девочки сошлись, так это в бесконечной любви к животным: Софи пригласила ее домой поиграть с борзой, но Анна вынуждена была отказаться, так как родители уже давно ждали ее за ужином. В итоге девочки попрощались, но со следующего дня друг от друга не отходили.       Анне компания Софи нравилась, но не так сильно, как Беннет; скорее девочка не знала, с кем можно еще подружиться. В принципе Софи ее забавляла: в ней была та самая искренность, которая привлекает людей. Девочка часто делала что-то не обдумав, говорила всегда то, что было у нее на уме. Так, она смело говорила о том, что ей безумно нравится Анна, и что с ней намного веселее, чем с Джейми. Анне, разумеется, это льстило: всегда приятно осознавать, что тебя ценят.       Софи постепенно переставала грустить из-за отсутствия Кролика и даже старалась его забыть: детское обиженное сердце было способно на более жестокие действия, однако в глубине души она надеялась, что Хранитель все же объявится. Тем не менее, она не могла не заметить, что с Анной ей было действительно хорошо: была бы Софи постарше, она могла бы осознать, что Анна являлась просто заменой Кролика.       Девочки веселились, разделяли вместе радостные моменты. Софи успела познакомиться даже с ее родителями, и они ей очень понравились: такие же красивые и интеллигентные люди, как и их дочь. Однако она заметила, что родители Анны были строгими: девочка должна была появляться дома в назначенное время и ни минутой позже. Уроки тоже должны быть сделаны вовремя. Волосы всегда должны быть собраны в хвост, одежда должна быть не помятой, дополнительная домашняя работа выполнена. Завтрак, обед, ужин — полноценные. Никаких опозданий на семейные собрания. Плюс Анну заставляли читать, а Софи вообще не любила этого делать и только сочувствовала подруге. Хотя та особо и не показывала, что ей это в тягость: Анна любила читать книги и считала себя умной девочкой за счет этого.       В принципе у Анны была хорошая успеваемость, родители также следили за ее оценками. Софи не понимала такого контроля, ведь ее родители были совсем другими: «Получила двойку? Не беда, брат позанимается с тобой, а ругать не будем, всякое бывает! Снова замечание? Ох, Софи, ну что с тобой делать? В следующий раз будь сдержаннее!». Родители Анны даже однажды отпугнули Софи: из-за непоседы Беннет Анна получила замечание в дневнике, за что родители ее наказали и не разрешили гулять после школы. Софи, конечно, извинилась, и с того момента больше не подставляла свою подругу.       За время, проведенное с Анной, Софи узнала многое о ней. Теперь Анна не казалась ей ухоженной куколкой, какой девочка показалась на первый взгляд. Анна была искаженным отражением Беннет; их мысли всегда сходились, поступки они совершали одинаковые, с одной лишь разницей — родители Анны оставались строгими, и девочка не хотела получить от них наказания из-за проделок в школе, которые теперь она совершала вместе с Софи. Беннет понимала ее и всегда готова была, как настоящий друг, принять всю вину на себя, если внезапно учитель или другой взрослый поймает их с поличным.       Анна была веселым, беззаботным и забавным ребенком; казалось, в классе появилось еще одно солнышко со светлыми кудрями, которые Софи любила накручивать на свой палец. Также Анна показывала свои рисунки. В основном девочка рисовала животных: лисиц, лошадей, реже волков. Рисовала она их аккуратно и даже волшебно; прорисовывая каждую деталь, Анна вкладывала в свое творчество всю душу и любовь, которую только маленький ребенок мог бы дать этим зверям. Софи с восхищением смотрела на то, как творит ее подруга. С завистью в глазах, она не отводила взор с рисунков, пытаясь понять, как же у Анны так хорошо получается создавать шедевры. И действительно: для десятилетней девочки Анна рисовала воистину великолепно.       Когда-то Анна обещала научить рисовать Софи. Да только свободного времени, не считая перемен в школе, у Анны было мало: родители, как только переехали, сразу же отдали девочку заниматься конным спортом. Анна, впрочем, была не против: уж сильно она любила лошадей. Но Софи была недовольна тем, что ее новая подруга никак не может с ней поиграть после уроков — Анна уходила в художественную школу сразу же после занятий.       Однако однажды случилось чудо: после долгих уговоров родители Анны разрешили ей пойти в гости к Софи. Девочки были до безумия рады, особенно маленькая Беннет: ей не терпелось показать свой дом и познакомить Анну со своей семьей. Почему-то Софи очень гордилась своими добрыми родителями: на подсознательном уровне она чувствовала, что Анне не хватает тех ласковых чувств, которые не могут дать ей родители ввиду постоянной занятости и строгости. Поэтому Анна очень удивилась, когда Беннеты встретили ее радушно: мать Софи сразу предложила горячего шоколада, а отец бережно укутал девочку пледом, когда погода внезапно ухудшилась.       Затем девочки все же добрались до второго этажа. Когда Анна вошла в комнату Софи, первым делом ее взгляд упал на кучу разбросанной одежды на полу; затем девочка разглядела игрушки, так же разбросанные недалеко от кровати. Стараясь не наступить на машинки брата Софи, Анна подошла к стенке, на которой были развешены поделки и смешные рисунки хозяйки комнаты. Девочка смогла разглядеть нечто напоминающее собаку Софи: борзая получилась уж со слишком длинной шеей и большими выпученными глазами. Эта рисовка позабавила Анну, однако смешок она свой не выдала; девочка и так знала, что она рисовала лучше. — Нравится? — спросила Софи, показывая на рисунок. — Это Эбби, наш песик. — Да, я так и поняла, — ответила Анна, все так же стараясь подавлять смех. — Милый. — А это Джейми! — Софи показала на портрет своего брата. Джейми так же получился коряво: у мальчика было очень худощавое непропорциональное туловище и необычно длинные руки, которыми он обнимал свою сестру. — Ну, а это я! — Софи показала пальцем на маленькую девочку с огромной копной сена вместо волос. — Очень похоже! — соврала подруга. — А это кто?       Недалеко от зеркала висел портрет Джека. Справедливо заметить, что Хранитель, по сравнению с другими неудачными рисунками, получился даже неплохо: Софи нарисовала худого парня, который играет в снежки с детьми. Впрочем, он получился вполне удачно, однако вместо белых волос, напоминающих первый выпавший снег, были синие; девочка не знала, как изобразить белый цвет на таком же белом листе. — Это Ледяной Джек! Мой любимый рисунок с ним, — довольно произнесла Софи, гордясь своим творчеством. — Ледяной… кто? — Ледяной Джек! Ну тот самый, который красивые узоры оставляет на стекле: он так говорит о своем приходе. — Впервые слышу, — нахмурилась Анна и взглянула на рисованного кролика недалеко от портрета Джека. — Это заяц? — Ты что, это же Пасхальный Кролик, — девочка заметно погрустнела, вспомнив о внезапно пропавшем друге. — Он вовсе не маленький, как все думают. Он очень большой и дерется с помощью бумеранга. — Бумеранга? — усмехнулась Анна, непонимающе взглянув на девочку. — Как кролики могут сражаться? Они только прыгают, и все! — Это необычный Кролик, это Пасхальный Кролик! — возмутилась Беннет. — Он — Хранитель. Хранители сражаются и оберегают детей. — Что ты говоришь? — улыбка на лице Анна сменилась непониманием. — Пасхального Кролика не существует!       Софи удивилась и взглянула на лицо Анны. Она не шутила, а только смотрела на нее с искренним удивлением. — Как не существует? Конечно, существует! — Софи впервые слышала, что Кролика может не существовать, для нее это оказалось слишком большим потрясением: как же так, ведь даже родители верят в Кролика, хотя они взрослые. — Он вместе с Сантой, Зубной Феей и Песочником оберегает нас всех. — Санта Клаус? Песочник? Зубная Фея? — начала смеяться Анна. — Ты что, маленькая что ли? Веришь в выдумки? — Выдумки?! Маленькая?! — Беннет взбунтовалась. Даже Кролик никогда не называл ее маленькой! И что значит выдумки? Как можно не верить в то, что есть? — Они существуют, дура! — Я дура?! — Анна возмутилась. Она не понимала, какой глупый человек может верить в такую чушь, да еще и к тому же оскорблять ее. — Это ты дура и, видимо, сумасшедшая, если до сих пор веришь в какого-то кролика и бородатого дядьку с мешком подарков! Да еще рисовать не умеешь! — последнюю фразу Анна добавила просто так. Уж сильно она разозлилась.       Софи обомлела от такой наглости. Она не хотела понимать Анну, не хотела даже подумать, почему ее подруга так негативно настроена против Хранителей. Софи не догадывалась, что люди рассказывают детям сказки: она не знала, что такое сказка, потому что сама в ней жила. Наивность и вера в чудеса у Софи были всегда, ведь так говорил Кролик, так ее воспитывали. Для нее отрицание такого простого факта, как то, что Кролик существует, все равно что сказать, что Земля плоская.       Софи вспомнила нежные объятия ее лучшего друга; шалости и игры в снежки с Джеком; она вспомнила, как играла с зубными крохами и как бегала за эльфами. После того, как Софи побывала в мире Хранителей, она не раз навещала их вместе с Кроликом. Кролик… почему эта девочка говорит такие глупые и неправильные вещи? Как тебя может не существовать, если Софи до сих пор помнит тепло твоих рук и мягкий на ощупь мех? Твое всегда спокойное дыхание и громкий голос с таким явным австралийским акцентом, над которым Джек всегда смеялся?       Софи все вспомнила и поняла: Анна действительно была дурой. И спустя пару словесных пререканий между девочками Беннет не выдержала и начала драться с уже бывшей подругой. Крики были слышны во всем доме. Софи, когда-то любившая кудряшки Анны, пыталась вырвать у нее волосы, в то время как Анна поцарапала шею Софи, да так, что на нежной коже надолго останется шрам, который будет напоминать ей о том, что люди не умеют верить в чудеса.       Подоспевший на помощь Джейми смог разнять девочек, накричать на Софи и проводить плачущую Анну домой. Софи из окна своей комнаты смотрела на уходящую вдаль девочку, которая не постеснялась повернуться и показать средним пальцем неприличный жест.       «Овца», — подумала Софи и захлопнула окно. — «Тоже мне, французские манеры. Лицемерка!». В тот момент она осознала одну простую для нее истину, которая навсегда изменила ее жизнь: в ее сердце живет только Кролик, и больше никого она к себе допускать не будет. Кроме ее заботливого брата, конечно же, который весь оставшийся вечер нежно обнимал Софи и разъяснял, почему драться — это плохо. А Софи поддакивала и делала вид, что все понимает.

***

— Ну, — почему-то засмущалась Софи и закончила свой рассказ. — Как-то так все и произошло. Затем Анна отсела от меня и начала дружить с другими девочками. Теперь все считают меня сумасшедшей, — вздохнула она. — Но мне все равно! Они сами виноваты, дураки! Не подкидывай им яйца на Пасху, хорошо?       Кролик был озадачен. Множество мыслей вертелись в его голове. Он понимал, что дети взрослеют и перестают верить в Хранителей, однако не думал, что они повзрослеют так скоро, и что это перерастет в жестокость. — Они тебя не обижают? — Немножко… Но они боятся меня. Меня же Джейми научил хорошо драться! — Не нападай первой никогда, хорошо? — Кролик прижал к себе девочку. Он не хотел, чтобы она видела тревогу в его глазах. — Я первая не дерусь, не переживай. Меня даже мальчики боятся, смешно, да?       И Кролик тоже ее боялся, а именно — плохих последствий. Он чувствовал, что вера Софи перерастает в нечто неправильное и ненормальное для детей. Хранитель не мог объяснить, что именно неправильного может быть в детских чувствах, однако знал, что рано или поздно она повзрослеет. И когда это случится, она забудет его.       Кролик сглотнул. За последнее время Софи стала занимать важную позицию в его жизни. Он даже не мог точно сказать, что он любил больше: Пасху или эту девочку. Хотя нет, конечно, он знал, что он променяет любой праздник на Софи, но он никогда себе в этом не признается. Потому что это неправильно.       Кролик осознавал, что такое тесное общение является запретом для Хранителей. Северянин всегда его предупреждал, чтобы он был осторожнее. Теперь Кролик понимает, почему надо быть осторожным. — Как они тебя обижают, милая? — Да никак, гадости говорят. Что меня в психушку надо, что я больная и вся моя семья тоже, — Кролик услышал, как напрягся голос девочки. Софи не стала говорить, что даже значения слова «психушка» она не знала, пока не спросила у своего брата. — Это они больные, а не я! — Послушай, — начал осторожно Кролик. — Люди… нас не видят. Потому что они не верят. Они не такие, как ты, они… глупые. Они предпочитают жить в своем мире и не пересекаться с нами. — Но это так странно, — отстранилась Софи. — Я не понимаю, Кролик. — Ты поймешь потом, но не сейчас, дорогая, — Хранитель нежно погладил щеку любимицы. Софи закрыла глаза от удовольствия и только поудобнее устроилась в объятиях своего друга. Кролик посмотрел на девочку: что-то родное было в этой макушке, которую он так любил бережно гладить; смешные волосы Софи для него стали солнцем в этой вселенной; большие глаза цвета яркого изумрудного камня были для него самой огромной драгоценностью; нежная кожа, пухлые щечки и веснушки на ее лице — все это оставило важный след в его жизни.       Кролик не хотел отпускать девочку. Как и Софи, он принял важное решение, которое так же повлияло на его жизнь: — Софи…       Девочка подняла взгляд на Кролика. Зеленые глаза встретились с такими же зелеными. — Я всегда буду с тобой.       Она довольно улыбнулась и обняла его за шею. Что-то теплое и нежное вырывалось из ее груди и превратилось в такое легкое и искреннее «я люблю тебя». Только смысл этих слов Софи поняла далеко не сразу.