Черный дом мироздания

Страшнее всего было сделать первый шаг. Трап оказался неимоверной высоты – что-то около пятидесяти метров или даже больше – и Глеб, стоя на границе между ставшим уже столь привычным кораблем и покачивающимся, казавшимся таким хлипким трапом, ведущим в полную неизвестность, дрожал буквально с ног до головы. Колени бессовестно подгибались, и он ухватился за стену, оборачиваясь, выискивая в толпе радостных, возбужденных переселенцев затерявшегося там брата. Темная шевелюра Вадима маячила в самом конце стройной очереди ступавших на трап счастливых предвкушением грядущего людей. Внизу их уже встречали, но Глеб не смотрел вниз, он предусмотрительно зажмуривал глаза, только чтобы не видеть Тауматы и всего, что на ней. Чтобы продолжать верить, что это всего лишь ЛСД, всего лишь передоз. Вот еще немного, и они оба очнутся под капельницей и будут хохотать, вспоминая пережитое. Вадим стал последним, подошедшим к выходу. Точнее… рядом с ним стоял неизменный Алик. Неизменный, правда, только для самого Вадима – за прошедшую с его выхода из криосна неделю Глеб так и не успел привыкнуть к мысли о том, что все эти два года они были втроем, не вдвоем. Брат прошел мимо, словно бы не замечая Глеба, и тот дернул его за рукав, привлекая внимание. Вадим удивленно обернулся. Еще более удивленно нахмурился. - Я думал, ты уже внизу нас ждешь. Что такое? - Боюсь, - едва сумел выдавить из себя Глеб. – Что ждет нас там? И… когда уже все это кончится, наконец? - Кончится что? – полюбопытствовал Алик. - Ты не сказал ему? Ну, что произошло с нами при попадании в ту странную кому? – Глеб на секунду ощутил прилив щенячьего восторга: у них с братом осталась какая-то общая тайна, недоступная Алику. - Если это правда, - поморщился Вадим, - то какой смысл ему об этом говорить? А если это последствия действия тех лекарств… В любом случае надо обсудить это с туземцами. - Болезнь? – шедший по трапу прямо перед братьями с Аликом рыжеволосый вихрастый пилот вздрогнул и резко развернулся. – Все-таки случилось, да? Хорошо, что мы запаслись медикаментами. Мы боялись, что именно этим все и кончится. - Ну и что же это было? – Глеб шагал по трапу, ускоряя шаг, забыв о былом страхе, в стремлении нагнать пилота и вытрясти из него информацию. - Ну… мы же с вами жители разных планет. Вирусы и микробы у нас тоже, хоть и незначительно, но все различаются – по меньшей мере, штаммами и мутациями. Нашим людям несладко пришлось на Земле, и ваши местные лекарства не всегда помогали. И мы очень боялись, что земляне, попав на сконструированный нами корабль, подцепят наши вирусы. Поэтому мы и камеры повсюду натыкали, а на случай, если вы вдруг обнаружите их, намекнули на реалити-шоу. Мы, конечно, постарались все дезинфицировать, но, вероятно, что-то упустили. Хорошо, что все-таки подстраховались и оставили лекарство – гибрид наших и ваших фармацевтических достижений. Зато теперь у нас будет возможность изучить симптомы и избежать подобной эпидемии в следующей группе. - А у него никаких интересных побочных действий не наблюдалось случайно? – не сдавался Глеб. - Трудно сказать, у нас не было достаточно времени, чтобы как следует его протестировать. Впрочем, это вещество помимо всего прочего здорово активизирует работу мозга, отсюда могут возникнуть не всегда желательные последствия в виде… - Фантазий, галлюцинаций и всего прочего, так? - Можно и так сказать. Глеб кивнул и только в этот момент осознал, что уже стоит на земле. Точнее – на Таумате, а трап убрали, и остальные переселенцы уже погрузились в какой-то странный шарообразный транспорт, и тот медленно поднимается в воздух. - Нам придется ждать следующего шаттла, - печально вздохнул рыжеволосый пилот. – Или мы можем дойти пешком до города. Тут в принципе не так и далеко. Вон он уже виднеется впереди, - и он махнул рукой куда-то вдаль, где на горизонте и впрямь сияли поразительной белизной башенки. Вадим замер и, как завороженный, уставился на горизонт, прищурившись, всматриваясь в таинственные очертания – величественные, но не устрашающие, а словно бы зовущие стать частью этого мира, этого города. И с каждым шагом, приближавшим путников к цели, они осознавали истинные масштабы города. Наверное, даже башни Дубаи не в силах были бы соперничать со здешними сооружениями ни по высоте, ни тем более по красоте. Здешние технологии на много тысячелетий опережали земные, но в архитектуре тауматинцы предпочитали копировать старинные образцы, рождавшие в их сознании живую память о сказочных мирах, которые оказались возможны не только в смелых фантазиях ребенка. Рыжеволосый пилот всю дорогу рассказывал им, как ценятся здесь известняк и мрамор, как гордятся местные жители тем, что их внутри столь высокотехнологичные жилища так по-хорошему старинно выглядят снаружи. Он говорил и говорил, а Вадим все ускорял и ускорял шаг, и Алик едва поспевал за ним, а Глеб и вовсе уже безнадежно отстал, и лишь пилот пожалел, наконец, выбившегося из сил страдальца и замедлил шаг, чтобы тому не пришлось ковылять по незнакомой местности в одиночку. - Это поразительно, Алик, - бормотал Вадим, по-прежнему не сводя взгляда с заслонивших почти уже все небо белоснежных сооружений. – Я именно таким его себе и представлял, когда писал… ну… тот альбом. Мы покинули черный дом мироздания и идем к белому городу. Алик, это похоже на чудо, - едва дышал он от восторга. - Похоже вы облажались, - усмехнулся Глеб, даже уже и не пытаясь нагнать ушедшую далеко вперед парочку, совершенно зачарованную городом. – Вы хотели себе на планету творцов, которые подарили бы вашему миру новый толчок вдохновения и вдохновились бы на великие свершения сами? Так вот, не будет этого. Мой брат выбрал ремесленника, товарищ пилот! – и Глеб в отчаянии закатил глаза и отвернулся, только чтобы не видеть радостно шагавших впереди Вадима с Аликом. – Им осталось только за ручки взяться, и вот – белый город приветствует их! Когда-то он жил в этом городе со мной, а теперь… теперь есть кому занять там мое место! Да только вот мой черный дом опустел навеки, Вадик! – Глеб поморщился и покачал головой, словно бы споря с голосами у себя в голове. - Пусть идет, - махнул рукой пилот. – В городе все будет иначе. Там всегда все иначе, вот увидите. Здесь вообще всё иначе, - сделал он почему-то ударение на слове «всё». - А вам-то все это зачем? Столько времени из жизни фактически выброшено. Да и ради чего? Чтобы притащить к себе на планету парочку старых алкашей? Вы зря старались, мы ничего не сможем дать вашей планете. - Так, может, мы сможем дать вам что-нибудь? – пилот улыбнулся, и что-то в его лице показалось Глебу странным. - Кстати, как вас зовут? – нахмурился Глеб, просто чтобы отогнать странную мысль и хоть что-то сказать. – Мое-то имя вы уже и так знаете. - На Земле меня прозвали Мариной. Наверное, вам будет проще продолжать звать меня именно так, - и пилот поправил рыжие вихры. - Мариной? Так вы… женщина? – недоумевающе захлопал ресницами Глеб. Пилот казался молодым парнем с не слишком низким голосом и довольно мягкими чертами лица, но Глеб никогда бы не заподозрил, что это не парень, а вполне себе дама средних лет – высокая и складная. - Я думал, вы мужчина. У вас же здесь тоже двуполость, так? – с сомнением в голосе уточнил все же он. - Да, но с течением времени наш гормональный фон сгладился, мы спокойнее стали воспринимать функцию продолжения рода, оттого и выглядим все… как это у вас на Земле говорится… унисекс? По вам очень скучают там на Земле. Разыскивают вас, плачут. - Им скажут правду? - Может быть, когда-нибудь, - пожала плечами Марина и вдруг замедлила шаг: они почти уже подошли к входу в город. Вадим с Аликом стояли уже у самых ворот, вздымавшихся высоко в небо и, задрав головы, с восхищением взирали на нависшие над ними башни. Они смотрели на башни, а Глеб смотрел на них, и где-то внутри его кольнула зависть: они предвкушали встречу с инопланетным городом, а ему было уже все равно, и почему-то очень захотелось на родной диван с родным планшетом в руках. Пилот оставил Глеба и быстрым шагом вошел в ворота. Вадим и Алик последовали за ним, а Глеб замер метрах в пятидесяти позади, уже сомневаясь, нужно ли ему все это и подумывая попроситься назад домой. В это самое мгновение старший вдруг остановился и обернулся: - Глеб, ты где? Я жду тебя, - и волосы его всколыхнул налетевший внезапно порыв ветра. Подойдя к брату, Глеб хмыкнул: - А мы можем вернуться назад? - Если захотите, - послышался голос пилота из-за плеча Вадима. – А вы захотите? - Я – нет, - в один голос произнесли Вадим с Аликом и тут же рассмеялись. А Глеб лишь скривился, пожал плечами и молча проследовал за братом в ворота самого прекрасного города всей видимой части вселенной. * * * - Хм, ты только посмотри, - она протянула газету соседке по палате, но та лишь отмахнулась – ей страшно не хотелось отвлекаться от вязания: сегодня надо было закончить вторую пинетку. – Агату Кристи хоть знаешь? – разочарованно протянула она, забирая газету и кладя ее на тумбочку. - Писательница что ли? – уточнила соседка, не отрывая глаз от бело-розовой зефирной пинетки. - Группа, дурында! – постучала она кулаком по лбу. – Ты хоть какую-нибудь музыку слушаешь вообще? - Муж что-то там слушает, а мне как-то недосуг. Пустая трата времени. Я лучше сыну свитерок свяжу. Ну на вырост, конечно, - смущенно улыбнулась рукодельная соседка. - И «Я на тебе как на войне» не слышала тоже? - Песню-то? Да вроде что-то знакомое. Два лохматика ее поют, так ведь? - Пели! – торжествующе провозгласила она, наконец-то, вплотную подходя к цели этого затеянного ей диалога. – Пели! – повторила она, выдерживая театральную паузу. – Нет больше такой группы. Померли оба. В один день, представляешь? - Как так? – охнула соседка и оторвалась-таки от зефирной пинетки, чтобы с ужасом посмотреть подруге в глаза. - Ну что как, наркота кого до добра доводит? Их приятели давно с ней завязали, а этим все других, лучших миров не хватало – для вдохновения, видимо. Вот и померли во цвете лет! У меня Лешка расстроится, он любил обоих очень. - От передозировки, выходит, да? – с сожалением покачала головой соседка и вернулась к вязанию. - Да. Кажется, ЛСД наглотались – тут так пишут. Долго в коме оба валялись, но врачам так и не удалось их вытащить, умерли оба, не приходя в сознание. Старший причем за несколько дней до этого эпизода уже с передозом в больницу попадал, ничему жизнь мужика не научила. Эх… - Да ладно тебе, разве кроме них мало хороших музыкантов? - Я так-то вообще классику предпочитаю, - мечтательно протянула первая. – А вот мой, боюсь, не обрадуется. Шутка ли – в день рождения первенца скончались его любимые Самойловы! В этот самый момент дверь палаты распахнулась, и в нее, толкая перед собой каталку с новорожденными, вошла пожилая хмурая медсестра. - Чей тут Павел Кузнецов? – рявкнула она, поднимая крошечного сморщенного младенца. Молодая женщина тут же отложила почти довязанную пинетку и протянула руки навстречу малышу. - А пинетки чего розовые, у вас же мальчик? – прогремела медсестра. - Так до родов еще вязать начала, думала, девочка будет, - виновато улыбнулась женщина и прижала к груди захныкавшего ребенка. - А Егор Теплов ваш, выходит? – и, не дожидаясь ответа, медсестра грубым движением впихнула второго младенца болтавшей про смерть Самойловых женщине. - Одни умерли, другие родились, - бормотала себе под нос женщина с вязанием, баюкая постепенно успокаивающегося Пашу. – Может, еще даже вырастут и подружатся. Из одного дома все-таки. Неожиданно как вышло, что мы с тобой в один день родили, а? - Бывает, - пожала та плечами, целуя Егора в розовый лоб и все не сводя напряженного взгляда с лежавшей на тумбочке газеты, раскрытой на пресловутой статье про смерть Самойловых. Заголовок колонки новостей на соседней странице гласил: «Сенсация! Найдены признаки существования червоточины в Солнечной системе!» Дата выпуска газеты была 1 апреля 2003 года.