Мощение троп

Ирука с разочарованным стоном захлопнул учебник по фуиндзюцу. И тут ничего! Он добавил учебник в стопку с оказавшимися бесполезными книгами. Как он ни старался, Ирука не мог найти ни единого упоминания о печатях, похожих на ту, что была на свитке его матери. Открыв блокнот, он перевернул диаграмму. Может быть, она развернута вверх ногами? Нет! В этом не было никакого смысла. Кто будет ставить печать вверх ногами? Теперь он хватался за метафорические соломинки. Он уткнулся лицом в стол. Все книги по фуиндзюцу, которые были в библиотеке, оказались бесполезными. Даже более продвинутые печати, которые он мог с трудом понять, не имели ничего общего с печатью, которую он пытался открыть. Вся ее композиция была совершенно иной, чем те примеры, которые он изучил. Две недели штудирования учебников не дали никаких результатов. Ирука не знал, где еще смотреть. Йошино-сенсей ничего не знала о печатях. Его матери здесь не было. Что же касается Иноичи-сенсея... ну, он не хотел, чтобы его джонин-сенсей знал о свитке. Что бы там ни хранилось, оно принадлежало семье Умино, и Ирука не знал, что Яманака Иноичи будет делать с заключенной в нем информацией. Что бы это ни было, интуиция подсказывала ему, что это важно. Иначе зачем бы его мать хранила полученный по наследству свиток с такой сложной печатью? Кто именно сделал печать? Его желудок скрутило от чувства вины. Иноичи был прекрасным наставником, но между ним и генинами все еще оставалось скрытое недоверие. Что-то вроде свитка его матери было слишком личным, чтобы рисковать показать его кому-то еще. Ирука придвинул диаграмму поближе и в очередной раз просмотрел ее. Мазки печати были более изогнутыми и текучими гораздо больше, чем в печатях, которые были в книгах Конохи. Им не хватало этого отличительного треугольного края и смелой каллиграфии. Печать на свитке его матери была выписана до мельчайших деталей, каждый тонкий мазок кисти был замысловатым, но обманчиво простым. Странным образом это напомнило Ируке его мать. Урчание в животе вывело Ируку из задумчивости. Бросив взгляд в окно, он понял, сколько времени потратил на чтение. Он пропустил обед. Потирая затекшую шею, Ирука сложил учебники стопкой и сунул блокнот в оружейную сумку. Когда он возвращался домой, мысли Ируки вернулись к свитку его матери. Если печать не была основана на тех, что использовались в Конохе (а на данный момент он был в этом уверен), то откуда она взялась? В международном отделе библиотеки было не так уж много информации, и поэтому данные о методах стран, не входящих в Союз, было трудно найти. Может быть, Какаши мог бы дать ему несколько подсказок? Как АНБУ, он путешествовал по пяти великим деревням шиноби и даже дальше. В каком-нибудь уголке мира он мог встречать печати, похожие на эту. Ирука запрыгнул на ближайшую крышу и сделал мысленную заметку спросить Какаши о свитке, когда у него будет такая возможность. Но сейчас было пора ужинать.

***

— И где я найду кости в продуктовом магазине? В наушнике раздался раздраженный вздох. Ирука подавил смешок. Смех не способствовал бы развитию их командной работы. — Это не кости, Ко. Слушай, — Изумо быстро повторил последовательность постукивании. — А, рис. В этом больше смысла. Я не думал, что Хокаге-сама большой любитель азартных игр. — Шорох бумаги. — Вот, Ру, это тебе. — Постукивание. Пауза. Постукивание. Это прозвище было новым, но вполне приятным. Брови Ируки в замешательстве сошлись на переносице. Водоросли? Почему Хокаге включил морские водоросли в список продуктов? Он свернул за угол, направляясь к отделу с морепродуктами, и остановился. — О, хиджики*, — он перешагнул через проход, чтобы взять пакет с коричневым морским овощем. Хиджики был любимым блюдом Сарутоби Хирузена. Он проверил список и выстучал следующий пункт Изумо. — Рыба! — быстро пришел его ответ. — А в списке не указано, какая именно? Они продолжали в том же духе, медленно продвигаясь через список продуктов, который разделили между собой. После почти месяца отлаживания их кода, простая миссия D-ранга, такая как покупка продуктов, казалась подходящим вариантом, чтобы проверить его. Им все еще нужно было разобраться с некоторыми деталями, но код позволял им общаться. Ирука медленно придумывал, как мысленно расшифровать удары и щелчки пальцев. Написание кода и запоминание его по памяти требовали разных навыков. Для того, чтобы это сработало так, как они намеревались, все трое должны были запомнить последовательности. Ирука время от времени записывал в блокнот под диктовку: что нужно улучшить, что работает, что нет, что трудно понять, что нужно упростить. К тому времени, как они перегруппировались у кассы, у него в блокноте уже было исписано четыре двухсторонних листа. Троица шла бок о бок с продуктами в руках, пока Ирука перебирал ошибки, которые он заметил. Они вносили предложения и небольшие изменения в последовательности, когда это было необходимо. К тому времени, как они занесли продукты на территорию Сарутоби, генины попытались связать короткие предложения вместе. — Я думаю, мы делаем успехи, — Ирука с усмешкой закрыл блокнот. Его переполняло счастье и, возможно, немного гордости. Они делали что-то сами, как команда. — Конечно, делаем, — Котецу скрестил руки на груди и подмигнул своим сокомандникам. — Мы просто потрясающие. — Мы должны это отпраздновать, — Изумо хлопнул в ладоши. — Кто хочет данго? Острая боль пронзила сердце Ируки. Он остановился и потер грудь. Поедание данго летом вместе с родителями казалось небольшой потерей по сравнению со всеми разрушениями после нападения Кьюби. Но боль от этого не уменьшилась. — Я давно не ел данго. — Тем больше причин купить немного сейчас, — Котецу развернулся и схватил Изумо и Ируку за запястья. — Ну же, последний, кто придет в магазин данго, будет спарринговать с Ибики!

***

Ирука снял сандалии и обмотку с ног, аккуратно сложил их, прежде чем положить свои вещи рядом с Какаши. Он закатал штанины выше колен и вошел в реку Нака. — Я не думаю, что нам действительно нужно лезть в воду, чтобы изучить водяных клонов, Какаши. — Думай об этом как о тренировочном погружении, — Какаши поднял руку, складывая печать тигра. — Мизубаншин-но-дзюцу, — вода справа от него поднялась и свернулась в точную копию Какаши. — Сделай мне нормального клона. Ирука кивнул, Его руки легко складывали печати: баран, змея, тигр. Рядом с ним возникло его нечеткое изображение. — Как ощущалась твоя чакра, когда ты выполнял дзюцу? Ирука сделал обычного клона. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь сообразить, как лучше описать это ощущение. — Я не знаю... — чакра шиноби была частью самой их природы, как второй кровоток, качающийся прямо под кожей. — Что-то скользкое? Как будто она выскальзывает. — Достаточно точно, — Какаши указал на воду. — Тебе нужно будет воссоздать это ощущение с водой. Это позволит тебе управлять ею достаточно, чтобы создать клона. Ах, так вот почему они стояли в воде. Ирука кивнул и подавил нервную дрожь в животе. Водные клоны были более совершенной техникой. Ему придется изрядно постараться, даже учитывая его сродство с водой. — Я сделаю все, что в моих силах. Ирука понятия не имел, как воспроизвести ощущения от дзюцу вне своего тела. Как человек может контролировать элемент, который буквально ускользает у него из рук? Ирука сложил печать тигра. — Мизубаншин-но-дзюцу. Он сосредоточился на скольжении своей чакры и попытался подтолкнуть ее к воде. Примерно литр воды поднялся над поверхностью и с плеском упал обратно в реку. Какаши развеял своего клона с задумчивым гудением и скрестил руки на груди. — Попробуй еще раз. — Мизубаншин-но-дзюцу! — Ирука снова сложил печать тигра и попытался протолкнуть больше чакры в воду. На этот раз она поднялась немного выше, прежде чем плюхнуться обратно в реку. Какаши поднял бровь. Ирука покраснел и надул щеки. Он знал этот взгляд. Это был взгляд «ты делаешь что-то не так, но я заставлю тебя разобраться в этом самостоятельно». Он сложил пальцы в еще одну печать тигра. — Мизубаншин-но-дзюцу, — он направил чакру через свои тенкецу и толкнул ее в реку. Вода между ним и Какаши взорвалась, будто под поверхностью сдетонировала маленькая бомба. У Ируки вспыхнули от смущения в уши. — Мма... — Какаши почесал затылок и перенес вес на другую ногу. — Подумай о том элементе, с которым работаешь, Ирука. Ирука посмотрел на реку Нака, крепко стиснув зубы. Вода поднималась и спадала у его лодыжек. О чем тут было думать? У него было сродство к воде, но от этого было не легче. Ирука глубоко вздохнул, чтобы успокоить растущее разочарование. если он будет злиться на жидкость, это ничему не поможет. Давай рассмотрим воду… Он пошевелил босыми пальцами ног и скользнул ими по камням, обкатанным течением. Он присел на корточки и опустил руку в воду, чувствуя, как она свободно обтекает его пальцы. Когда он сжал ладонь, вода ушла, и он остался ни с чем. — Я не могу принудить воду, — он посмотрел на Какаши. — Это работает против меня. Какаши поднял Ируку на ноги и сделал шаг назад. — Попробуй то, о чем думаешь. Ирука закрыл глаза и опустил ноги в воду, полностью сосредоточившись на том, как она обтекает его лодыжки. Он позволил чакре накопиться в ступнях, медленно выпуская ее маленькими порциями в реку, позволяя ей смешаться с водой. — Мизубаншин-но-дзюцу, — вода закружилась и медленно поднялась. Ирука нахмурился, на лбу выступили капельки пота, когда он превратил воду в гуманоида. Грубые очертания Ируки проявились в воде прежде, чем его чакра дрогнула и упала обратно в реку. Какаши наклонил голову набок. — Лучше. Ирука судорожно вздохнул и потер тыльной стороной ладони висок. — Это требует большого контроля над чакрой. — Тебе станет легче, когда твой контроль улучшится. Попробуй еще раз. Ируке удалось создать более или менее удачного клона еще три раза, прежде чем он упал от истощения. Каждая попытка получалась все более удачной и похожей на него. Ему еще предстояло много работы, но он делал успехи. Что еще важнее, его друг казался довольным. Какаши положил руку на Ируке плечо. — Пока все в порядке. Давай сделаем перерыв. Они устроились на берегу реки, чтобы перекусить. Проглотив последний кусок бутерброда, Ирука плюхнулся на траву. Он спокойно наблюдал, как Какаши жует рисовый шарик, казалось, погруженный в свои мысли. — Ты ужасно молчаливый. — Просто думаю, — Какаши сунул в рот остаток рисового шарика. Когда они были только вдвоем, он стягивал маску до подбородка, чтобы поесть не торопясь. Теперь это было естественно, но Ирука не мог точно припомнить, когда его друг стал чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы находиться рядом с ним без маски. Какаши такой красивый. Глаза Ируки испуганно расширились. Погодите, откуда это взялось?! Голос Какаши вырвал его из раздумий прежде, чем он успел на них зациклиться. — Некоторые знакомства немного запоздали. Брови Ируки взлетели почти до его хитай-ате. — Знакомства с кем? — Ма... — Какаши поднес руку ко рту, немного колеблясь. — С моим призывом. Он прикусил большой палец. Ирука быстро сел, широко раскрыв глаза от удивления. — У тебя есть призыв?! — У меня их пять, — видимый глаз Какаши изогнулся в улыбке, когда он быстро складывал ручные печати: кабан, собака, птица, обезьяна, баран. — Кучиёсе-но-дзюцу. Он хлопнул ладонью по траве. — Пять?! — восклицание Ируки было заглушено клубами дыма, поднявшимися в воздух. Он закашлялся, отмахиваясь от него рукой. В поле зрения медленно появилось пять фигур. Ирука резко втянул в себя воздух. Нинкены. Какаши призывает собак! В этом было что-то такое уместное, почти поэтическое. — Что случилось, Какаши? Кажется, никаких проблем нет, — спросил меланхолично выглядящий мопс, который сидел на голове бульдога, такого большого, что он мог бы проглотить Ируку целиком. Ирука прикрыл рот обеими руками, чтобы подавить возбужденный визг. Они разговаривают! Они действительно разговаривают! Это потрясающе! Все пять собак были разного размера, окраса и породы. Они составляли разношерстную команду, такую же разношерстную и странно подобранную, как и их призыватель. Ирука с трудом подавил желание дотянуться до крошечного существа с торчащими бакенбардами. — Мма, я подумал, что пришло время познакомить вас с новым членом стаи, — Какаши протянул руку, чтобы почесать под подбородком тощую дворнягу с рыжей шерстью. Собака обнюхала его запястье. Ирука почувствовал, как его лицо вспыхнуло, от смущения горели даже уши. Он показал на себя: — Новый член стаи? Ты имеешь в виду меня?! Пять пар ушей навострились. Пять носов дернулись и понюхали воздух. Пять мохнатых голов повернулись к Ируке и уставились на него. Он поднялся на ноги и склонился в низком поклоне. — Для меня большая честь познакомиться с вами! Мохнатые тела врезались в него, сбивая с ног. Нинкены крутились вокруг него, холодные носы тыкались в его открытую шею и ключицы. — Акх! Холодные, — он извивался, пытаясь увернуться от их носов и лап. — Погоди-ах! Щекотно, — он чесал за ушами и гладил шевелящиеся тела, до которых мог дотянуться. Ирука почувствовал, как чей-то хвост, виляя, стучит по его бедру. Белая морда поднялась с плеча Ируки. — Эй, Какаши! Это тот щенок, которым от тебя пахло на последнем задании. Какаши положил подбородок на ладонь. — Мы соседи. Это естественно. — Он слишком тощий, — прорычал мопс обманчиво низким голосом. Неряшливая дворняжка помахала мопсу лапой. — Ты слишком суров, Паккун. Он вырастет. — Ну, он мне нравится! — тявкнул самый маленький из псов и ткнул лапой в бедро Ируки. — Я одобряю новое дополнение. Массивный бульдог гавкнул в знак согласия. Земля будто задрожала, когда пес плюхнулся на траву и растянулся рядом с Какаши. Тепло разлилось по груди Ируки. Призыв для шиноби был также близок, как семья. Знать, что они одобряют его, было очень трогательно и вызывало чувство облегчения. — Спасибо, — в уголках его глаз появились слезы, и он быстро вытер их тыльной стороной ладони. — Как вас зовут? Три нинкена начали тявкать и нетерпеливо лаять, перебивая друг друга и радостно виляя хвостами. Ирука не мог разобрать ни слова из того, что они говорили. — Хватит, — мопс спрыгнул с бульдога и встал перед другим нинкенами. — Он спрашивал ваши имена, а не историю вашей жизни. Какаши отвернулся от нинкенов, легкая дрожь в плечах выдавала его тихий смех. Ирука сел и протянул руку к самой маленькой собачке, той, у которой были выдающиеся бакенбарды. — Я Умино Ирука. Маленький песик с любопытством наклонил голову, его висячие уши скользили по шерсти в такт движению. Он вложил лапу в протянутую руку Ируки и пожал ее. — Гуруко. Ирука кивнул Гуруко, затем повернулся к следующему нинкену. Он продолжал идти вдоль ряда, пока каждая собака не получила возможность представиться. Акино, Уруши, Булл (чье имя, к счастью, назвал Гуруко, поскольку Булл был «сильным и молчаливым типом») и Паккун, лидер. Мопс вскарабкался на ногу Ируки и ударил его лапой по лбу. Подушечки оказались на удивление мягкими. — Ну, щенок, добро пожаловать в охоту**. Тренируйся упорно. Крепни. Мы ведь не работаем с кем попало. Ирука почесал Паккуна за хитай-ате. — Я сделаю все, что в моих силах, Паккун-сан. Голова мопса свесилась набок, его задняя лапа радостно задергалась. Через минуту он пришел в себя и со смущенным ворчанием спрыгнул с ноги Ируки. — На этот раз ты сделал более-менее приличный выбор, сопляк, — Паккун искоса взглянул на Какаши. — Ты должно быть доверяешь ему, если снял маску. Какаши слегка покраснел. Он откашлялся и почесал щеку, как раз рядом со шрамом, рассекающим глаз пополам. — Ирука — хороший друг. Паккун внимательно посмотрел на своего призывателя, но больше ничего не сказал. — В следующий раз обязательно приготовь нам бифштекс. — Мма, Паккун. Ты получишь то, что заработаешь. — Рабовладелец.