Мощение троп

На третий день их пребывания в хижине Ирука проснулся и обнаружил, что Какаши делает неизвестные ката на пляже. Понаблюдав за ним несколько минут, друг подозвал его к себе. Какаши проворно принял боевую стойку, терпеливо ожидая, пока Ирука сделает то же самое. Он сдвинул ногу Ируки под таким углом, чтобы она была более сильно повернута внутрь. — Начни с четверти оборота влево, затем блок предплечьями, правый апперкот и левый боковой удар. Мы не будем торопиться. Какаши прошел поворот с отработанной легкостью и поднял руки в круглую позицию, защищающую лицо. Когда он остановился, Ирука повторил за ним. Как только он поднял руки, АНБУ плавно перешел к ударам. Ирука последовал примеру Какаши, выполнив показанные удары. Какаши приподнял локоть Ируки на пару сантиметров. — Не перенапрягай руку. Какаши опустился в позу журавля, подождав, пока Ирука повторил его движения. Он занес правую ногу для лобового удара, затем два средних защитных блока, по одному с каждой стороны. Ирука последовал за ним с задержкой в несколько секунд. Какаши наблюдал за ним краем глаза. — Хорошо. Они медленно проходили через ката, в процессе Какаши вносил тонкие коррективы в позицию Ируки и его защиту. Ката Шотокан Хэйан Нидан были более продвинутыми, чем все, что Какаши или Иноичи-сенсей показывали ему раньше. Когда они дошли до конца, Ирука уже весь взмок, а лицо горело. Он сел на песок и опустил ноги в воду, плещущуюся у берега. — Не могу поверить, что ты делаешь это ради забавы. — Хэйан Нидан был первым ката, которому мой сенсей обучил нашу команду, — Какаши сел рядом с ним, не сводя глаз с мягко колышущегося озера. — Наверное, в какой-то момент это вошло у меня в привычку. — С Иноичи-сенсеем мы практикуем Тайгеку Годан, — Ирука наклонился к своему другу так, что их плечи прижались друг к другу. — Давай съедим немного натто* на завтрак. И мы можем доесть рис и мисо-суп, которые остались с ужина. — Звучит неплохо. Они оба потянулись, чтобы мышцы не болели, а потом отправились в дом завтракать. Какаши прогнал Ируку, чтобы принять душ. К тому времени, как он закончил, друг уже приготовил еду. Они приготовили завтрак для нинкенов Какаши, а затем принялись за еду. Последние несколько дней их совместное времяпрепровождение проходило в приятной непринужденности. Давление и ответственность, которые они несли дома, смыло мягкими озерными волнами. Впервые за долгое время они смогли просто быть вместе. — Эй, Каши, — пробормотал Ирука с полным ртом риса. — Ты можешь сегодня взглянуть на мой свиток? Какаши отложил палочки в сторону и натянул маску на лицо. Как бы удобно ему ни было находиться с обнаженным лицом рядом с Ирукой, они не были дома. — Ты взял его с собой? — М-м-м! — Ирука наклонил свою миску, чтобы проглотить остатки риса. Какаши замычал, чтобы скрыть свое удивление. Он подпер подбородок ладонью, наблюдая, как Ирука доедает еду. — Конечно, я посмотрю. Ирука со стуком поставил миску на стол. — Спасибо за еду! Я сейчас же схожу за ним! — он встал, почти бегом бросившись в свою временную спальню, чтобы забрать свиток. Он вернулся с ним вскоре после того, как Какаши убрал со стола и передал его ему. — Вот. Это был относительно небольшой свиток, пергамент слегка потемнел от времени. В нем не было ничего особенно примечательного, пока Какаши не взял его, чтобы получше рассмотреть запечатывающую его печать. — …Невозможно, — он чуть не выронил свиток, его лицо полностью побледнело. — Этого не может быть. — В чем дело, Какаши? — Ирука легонько тронул друга за локоть. — Что-то не так с моим свитком? Какаши дрожащими руками положил свиток на стол. — Это… это печать клана Узумаки. — Неужели?! — Ирука наклонился над столом, чтобы еще раз посмотреть на печать, которую он исследовал бесчисленное количество часов. Он не мог понять, что выдавало в ней творение Узумаки. — Генма-семпай помог определить, что печать была из Узушиогакуре, но мы не смогли выяснить ничего более конкретного. — И это после бесчисленных месяцев, которые он провел в поисках малейшего намека на то, как открыть его. Он должен был начать с Какаши. — Откуда ты знаешь, что это работа клана Узумаки? Какаши прижал ладонь к открытому шарингану. Он впился в кожу вокруг глаза достаточно сильно, чтобы оставить следы ногтей. — Мой сенсей… — он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — Его жена была Узумаки. — Рука Какаши стала мокрой, когда он вытер поврежденный глаз. Шаринган снова плакал сам по себе. — Они оба интересовались фуиндзюцу. Они многому научили меня, когда я был чунином. Я узнаю стиль печати. Он похож на те, которые делали они. Рука Ируки соскользнула с локтя друга на его ладонь и слегка сжалась. Какаши не часто добровольно делился своим прошлым. Ирука запомнил каждое слово. Каждая мелочь, которую он узнавал о Какаши, давала ему больше понимания того, что сделало его тем человеком, которым он был в настоящее время. — Ты мне как-нибудь покажешь, чему они тебя научили? — Мма… спроси меня еще раз, когда наберешься опыта. — Конечно. — Это не было «нет». Ирука засчитал это, как небольшую победу со своей стороны и некоторый рост — со стороны Какаши. Он обещал быть более открытым о себе, и он действительно пытался. Какаши провел большим пальцем по костяшкам пальцев Ируки, прежде чем отпустить его ладонь. — Позволь мне кое-что попробовать, — Какаши быстро сложил несколько ручных печатей: крыса, бык, собака, змея. Он хлопнул в ладони, а затем хлопнул рукой по печати Узумаки. Из-за вспышки яркого света зрение Ируки поплыло пятнами. Печать засветилась жутким, зловещим красным светом. Какаши отдернул руку с болезненным ворчанием. Запах горелой плоти заставил Ируку съежиться. — Это печать крови. Ладонь его друга распухла, покрылась волдырями и кровоточила. Точная копия печати глубоко врезалась в ладонь Какаши. — Какаши, твоя рука! — Ирука схватил своего друга за руку и сунул ее под кран. Он включил холодную воду, охлаждая ожог, выглядевший очень серьезным. — Что ты подразумеваешь под «печатью крови»? Как с контрактом призыва? — Нет, родственная кровь, а не контракт, — Какаши согнул пальцы под водой, стиснув зубы от боли. — Только прямой потомок заклинателя может открыть печать. Ирука наклонился над раковиной достаточно, чтобы увидеть повреждения, нанесенные руке Какаши. — Похоже на ожог второй степени, — он заткнул раковину, чтобы она наполнилась холодной водой. — Ты в порядке? — Бывало и похуже, — Какаши снял с пояса свою потрепанную аптечку и передал ее Ируке. — Тебе придется самому вскрыть эту печать. — Он опустил руку в воду. Ирука прикусил губу, переводя взгляд с обожженной руки Какаши на лежащий на столе свиток. —…Это хорошая идея? — он открыл аптечку, чтобы вытащить то, что ему было нужно, чтобы перевязать руку своего друга. — Мы знаем, что может случиться в худшем случае. Через несколько минут Какаши вытащил руку из воды и протянул ее Ируке. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал, пытаясь открыть его, — Ирука как можно мягче вытер кожу и намазал ладонь Какаши кремом от ожогов. Это была мазь, пропитанная чакрой, созданная специально для шиноби. Ирука стиснул зубы, его челюсть напряглась от нервного напряжения. Он положил на ожог марлевые прокладки, обернул бинт вокруг ладони своего друга до самого запястья, затем закрепил ее медицинской лентой. — Я бы никогда не попросил, если бы знал… — Ты не знал, и сейчас нет смысла зацикливаться на этом. — Какаши пошевелил пальцами, проверяя повязку и то, насколько ограничены его движения. — Я покажу тебе, что делать. Ирука снова перевел взгляд на свиток. Это был, вероятно, лучший шанс узнать, что именно оставила после себя его мать. Ее наследие было надежно заперто печатью Узумаки. Если он хочет открыть эту чертову штуку, то должен рискнуть. — Ладно, говори, что делать. — Он уже доверял Какаши, но ему нужно было доверять и своим способностям. Какаши поднял свиток здоровой рукой. Он изучил печать, повертел ее в разные стороны и зачарованно замурлыкал. — Тебе нужно обратить вспять свою чакру. Я использовал аналогичную настройку на печати для подарка на твой день рождения, но идея та же самая. Смотри внимательно. — Он провел Ируку через ручные печати, которыми пользовался раньше: крыса, бык, собака, змея. — Потом хлопни, чтобы стабилизировать накопление чакры в ладонях. У тебя еще недостаточный уровень контроля над чакрой, поэтому для того, чтобы это сработало, тебе нужно будет равномерно распределить свою чакру между обеими ладонями. — Я сделаю все, что в моих силах. — Ирука положил свиток обратно на стол. Он медленно вытянул чакру в руки, сосредоточив ее вокруг тенкецу своих ладоней. Держа свою чакру так крепко, как только мог, он сложил ручные печати: крыса, бык, собака, змея. Его чакра колебалась, когда он хлопнул в ладони и прижал их к свитку. Печать вспыхнула красным, потом зеленым, а потом снова стала обычной черной тушью. — Еще раз. Ирука попытался уравновесить свою чакру еще три раза, каждый раз с нарастающим разочарованием. Балансировать чакрой между двумя точками при равном распределении было невыносимо трудно. Его контроля было недостаточно, чтобы держать свою чакру стабильной, складывая ручные печати. Иноичи-сенсей всегда давал им упражнения для улучшения контроля чакры команды, но это показывало, какой путь им еще предстоит пройти. — Позволь мне помочь, — Какаши встал позади него и накрыл ладони мальчика своими большими ладонями. Глаза Ируки расширились. — Какаши, нет! — он прижал руки к груди, чтобы удержать друга. — Я могу сделать это сам. Я не хочу, чтобы тебе стало еще хуже, чем сейчас. — Я не прикоснусь к свитку. — Он вернул руки Ируки в исходное положение. — Я просто помогу стабилизировать твою чакру. Пробуй снова. Ирука колебался, но медленно вернул свою чакру к тенкецу в ладонях. Он быстро сложил печати — крысабыксобаказмея — и хлопнул в ладони. Руки Какаши легонько обхватили ладони Ируки, а его чакра засветилась бледно-лазурным цветом, похожим на льдины, когда их освещает солнце. Этот цвет загипнотизировал Ируку, вызвал в его сознании глубоко спрятанное воспоминание. Мама сидела на крыльце, положив руку на живот, а на ноги ей было накинуто наполовину связанное одеяло. Ее слова, казалось, эхом отдавались в его голове. «Он называется «Элис Блю», Ирука. Разве это не прекрасно для детского одеяльца? Хотя я не очень хорошо вяжу…» Неприятная тяжесть осела у него в животе, тугая и болезненная. О, чакра Какаши цвета Элис Блю. Как и детское одеяло, которое его мать вязала на крыльце в тот октябрьский день, когда на Коноху обрушился ад. У Ируки все поплыло перед глазами. Поток чакры прервался, он закрыл ладонями лицо, когда появились слезы. Я должен был стать старшим братом. Как он мог забыть? Какаши обнял Ируку и крепко прижал к себе. Ирука завыл — прерывистый звук, заставивший его друга тихо выругаться. Какаши крепче сжал его и притянул ближе. Это единственное, что удерживало Ируку на ногах. Не думай об этом. Он загнал этот день глубоко в тщательно запечатанные тайники своего сердца и разума, похоронил воспоминания и вымостил их обещаниями и целями. Все, что угодно, лишь бы двигаться вперед от пустых теней, отбрасываемых девятью хвостами. Не думай об этом, и тебе не будет больно. Но больно было. Ирука обернулся к Какаши, уткнулся лицом ему в грудь и сжал кулаки на рубашке друга. Они стояли так еще долго после того, как плач Ируки утих. — Почему твоя чакра такого цвета? — наконец спросил Ирука. — Сродство со стихией влияет на цвет чакры, хотя невооруженным глазом эти оттенки видны только при определенных обстоятельствах. — Какаши прижал пальцы к точке тенкецу в верхней части позвоночника, где находились Врата Жизни. Ирука застонал, когда напряжение спало с его шеи и плеч. — Хочешь попробовать открыть свиток еще раз? Ирука потер глаза тыльной стороной ладони, яростно вытирая оставшиеся слезы. Он чувствовал себя измотанным до костей, измученным гораздо сильнее, чем после пробежки по Конохе с Гаем. — Мне нужно знать, что там, — прохрипел он хриплым от рыданий голосом. — Ладно, тогда сосредоточься. Ирука сделал несколько медленных вдохов, чтобы успокоиться и снова собрать свою чакру. Он сложил ручные печати, мысленно подготавливая себя, затем хлопнул в ладоши. Чакра Какаши — все так же цвета Элис Блю — собралась, когда он обхватил ладонями руки Ируки. Генин прикусил губу и использовал легкую боль, чтобы сохранить ясность ума. Его чакра сформировалась вокруг рук, ее цвет был намного темнее, чем у Какаши, с почти индиговым оттенком. Давление нарастало вдоль тенкецу в его руках. Ирука напряг мышцы в основании пальцев. Его чакра задрожала и уже привычно начала вращение против часовой стрелки. Он ударил обеими наполненным чакрой руками по печати, когда Какаши подтолкнул его. Печать зашипела и засветилась зеленым под его руками. Длинные щупальца малахитового цвета взметнулись вверх по рукам Ируки, обвились вокруг его локтей и плеч. Чужеродная чакра пульсировала по его путям, обжигая каждое тенкецу, через которое проходила. Ирука стиснул зубы, шипя от боли. Свиток пульсировал, когда его охватило яркое свечение, и поднялся со стола. Громкий хлопок заставил нинкенов выбежать из спален. Какаши оттолкнул их рукой. Из свитка валил дым, быстро заполняя хижину, пока не стал слишком густым, чтобы нормально дышать. Так же быстро, как появилось свечение, оно прекратилось. Щупальца отпустили руки Ируки. Свиток с грохотом упал на стол и развернулся. И нинкены, и шиноби уставились на свиток сквозь дым. — Ну, это было слишком драматично, — заметил Паккун с головы Булла. Ирука закашлялся, разгоняя руками дым. — Может быть, немного, — признался он. Какаши распахнул окна и двери и выпустил нинкенов наружу. Они ушли только тогда, когда стало ясно, что их товарищам по стае ничто не угрожает. Какаши сунул руки в карманы и вернулся к столу. — Похоже на семейное древо. Ирука поднял один конец свитка, изучая старые, закрученные диаграммы и надписи на старом пергаменте, сделанные явно женским почерком. — О, смотри, Какаши! Это я, — он указал на самый низ свитка, где была проведена линия от имен его родителей и добавлено его собственное. Когда его друг не ответил, Ирука оглянулся через плечо. — …Какаши? — И без того бледное лицо его друга побледнело полностью, взгляд разномастных глаз скользил дальше по свитку. — В чем дело? — Ирука наклонился ближе, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. Это не было похоже на Какаши, но, казалось, ничего не изменилось. Это было просто семейное древо его матери. — Это герб Сенджу, Ирука. — Какаши постучал пальцем по большому символу клана в верхней части свитка. — Сенджу? — Ирука подошел поближе, чтобы получше рассмотреть. — Как Сенджу Хаширама, Шодай Хокаге?.. — У Ируки от шока отвисла челюсть. Нет, это невозможно. Должно быть, это какая-то ошибка. — Это клан Сенджу?! — Знаки, похожие на ваджру**, были начертаны тем же извилистым женским почерком, что и остальная часть свитка. Это немного напомнило Ируке почерк его матери. — Ирука, давай проследим твою родословную. Ирука сглотнул внезапный комок в горле. Оба шиноби ткнули пальцем в имя Ируки и проследили его путь. Сначала до его родителей, Умино Иккаку и его жены Кохари. Ирука почувствовал, как его желудок сжался, когда он прочитал, что его мать была Татами Кохари, прежде чем вышла замуж за его отца. Ирука не знал этого простого факта о своей собственной матери. Они проследовали по линии от ее имени к ее родителям, его бабушке и дедушке по материнской линии — Татами Ируке и Сенджу Ашине. Ирука резко и прерывисто вздохнул. Его бабушка была Сенджу, и он был назван в честь своего деда. Ирука никогда не спрашивал, почему вокруг нет других родственников. Его отец всегда говорил, что он осиротел в раннем возрасте, но мать обычно избегала этого вопроса. Она всегда дарила ему мягкую, грустную улыбку, когда он спрашивал, и говорила: «Я расскажу тебе, когда ты станешь старше.» — …Ирука. — Какаши схватил его за запястье и провел ладонь еще на одно поколение назад, к родителям Сенджу Ашины. Глаза Ируки расширились. Он ошеломленно уставился на имя, на котором лежала его рука — Сенджу Хаширама. Он уставился на имя в полном недоумении, как будто слова могли соскочить со страницы и вызвать основателя Конохагакуре в их хижины. Это было слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. — Я… я правнук Шодай Хокаге?! Какаши проследил его древо до имени Ируки, а затем — снова до имени Хаширамы. Его глаза становились жестче и сужались с каждым движением пальца по старому пергаменту. — …Ты действительно похож на Шодай-сама, — пробормотал он больше себе под нос, чем Ируке. Его плечи напряглись, тело напряглось, словно он готовился к нападению. — Ты никому не можешь рассказать об этом, Ирука. Ирука поднял глаза от свитка, медленно сдвинув брови. — Что? А почему бы и нет? — Он не собирался кричать это со скалы Хокаге или что-то в этом роде, но было бы так здорово увидеть выражение лиц Изумо и Котецу, когда он покажет им свиток. Генма, вероятно, тоже получит от этого удовольствие. Какаши положил руку ему на плечо. — В нашей деревне есть могущественные, жестокие люди, которые используют это знание в своих интересах. — Когда Какаши сжал его плечо, Ирука почувствовал легкую дрожь в его руке. — …Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Ирука, — тихо добавил он. Что-то холодное поползло вверх по спине Ируки. Он вздрогнул, но тревожное чувство не покидало его. — К-кто мог бы?.. Какаши прервал вопрос, покачав головой. Ирука почувствовал, как беспокойство внутри него сменилось страхом. Он побледнел и скрипнул зубами. Это знание было вне полномочий АНБУ, который работал непосредственно под Хокаге? Это было совсем не хорошо. Ирука прикусил нижнюю губу. Клан Сенджу исчезнет со смертью легендарного Саннина Цунаде. Необходимость в секретности должна быть как-то связана с этим. Но как именно, он мог только догадываться. — Ладно, я никому не скажу. — Хорошо. — Какаши медленно выдохнул, напряжение спало с его плеч. Он ласково взъерошил волосы Ируки. — …Это для твоей же безопасности. Я бы не просил, если бы это не было важно. — Я знаю, Каши. — Ирука потянулся за свитком, чтобы свернуть его обратно. Он остановился, когда впервые заметил имя жены Хаширамы. — О! Моя прабабушка была Узумаки! Как ты думаешь, это она сделала печать? — Мито-сама была мастером фуиндзюцу, вероятно, это ее работа. — Все это так странно, я никогда не думал… — Это было очень трудно осмыслить. Ирука не мог сдержать тоненький циничный голосок в его голове, который спрашивал, правда ли все это. Не было никакого способа подтвердить это, кроме как выследить Сенджу Цунаде и провести ДНК тест — почти невозможный подвиг. Это означало бы раскрыть семейную тайну и подвергнуть риску себя и Какаши. Ирука в последний раз оглядел семейное древо. Оно охватывало только одно поколение перед Хаширамой и его братьями к их отцу и матери. Сенджу Буцума женился на женщине из клана Хатаке. Ни имени, ни другой информации о ней не было записано, но это не остановило улыбку, которая расплылась по лицу Ируки. Нет худа без добра во всем этом утреннем фиаско. Клан Хатаке, клан Какаши. Это была маленькая, неясная связь, но тем не менее связь. — Какаши! Какаши, посмотри на мать Хаширамы-сама! — Он потянул Какаши за рубашку, чтобы привлечь его внимание. — Она была из клана Хатаке. Это значит, что я тоже частично Хатаке! Мы могли бы быть семьей. — Мма, Ирука, — Какаши свернул свиток. Печать вспыхнула красным с легким шипением, когда она снова закрылась. Его разномастные глаза переместились на Ируку и смягчились, когда он улыбнулся. — Мы уже семья.