Мощение троп

Резкий стук в окно спальни разбудил Ируку от беспокойного сна. Он вскочил с кровати с кунаем в руке на одних только адреналине и инстинктах. Все еще пребывая в полубессознательном состоянии, он приготовился напасть на любого, кто посмеет потревожить их с Какаши квартиру. Последние пять месяцев он ждал возвращения Какаши, и будь он проклят, если сдастся без боя… Снова раздался стук, за которым последовал приглушенный вскрик. Это вывело Ируку из сонного состояния. Он узнал этот голос. Ирука раздвинул занавески и оказался лицом к лицу с фарфоровой маской Кицунэ. АНБУ слегка махнул рукой и подхватил Какаши, когда его колени подогнулись. Ирука радостно вскрикнул и распахнул окно. — Какаши! — Привет, малыш… — ноги Кицунэ заскользили по ветке, заставив его слегка споткнуться, когда он толкнул Какаши вперед. Ирука никогда не слышал, чтобы Кицунэ говорил так устало. — Помоги мне его затащить внутрь, хорошо? Ирука схватил Какаши за руку и потянул. Оба АНБУ рухнули в окно бескостной кучей. Кицунэ успел поймал голову Какаши прежде, чем тот ударился об пол. Из-за маски Гончей донесся приглушенный стон. Голова с взъерошенными серебристыми волосами приподнялась. Ирука уронил кунай, который держал в руках. — …Какаши! Он был жив! Массивный шар напряжения и беспокойства Ирука, который давил на Ируку, с треском лопнул. — Какаши! Генма-семпай! — он бросился на АНБУ с яростными объятиями. Одной рукой он обхватил их за плечи, заработав в ответ болезненное шипение. — Вы живы! — Как ты…? — резко вдохнув, Кицунэ прижался к нему. — Зашибись. — Он сорвал с себя маску и бросил ее на пол. — Ты слишком умен для своего же блага, Ирука. — Генма выдавил из себя натянутую улыбку, стиснув зубы от боли. Ирука нежно коснулся щеки токубецу джонина. Кожа была сильно обожжена и покрыта царапинами, как будто его волокли по бетону. — Ты выглядишь ужасно. — Я тоже рад тебя видеть, — Генма беззаботно рассмеялся, звук перешел в хрип. Какаши обмяк, тяжело дыша. Генма стянул с напарника маску и швырнул ее на пол рядом со своей собственной. Краска сошла с лица Ируки. — О, Каши. Если Генма выглядел ужасно, то Какаши так, что краше в гроб кладут. Плотная, в пятнах крови повязка покрывала его голову и шрам на глазу. Прямо в бинты поверх шарингана была воткнута печать. Такие же синяки и царапины, как у Генмы, покрывали большую часть его лица. — Рука…? — Какаши медленно моргнул на мальчика, его голос неуверенно дрожал. Его единственный видимый глаз выглядел стеклянным и рассеянным, когда он потянулся к своему другу. — …Мертвы, — пробормотал он невнятно посиневшими губами, его обычно бледная кожа была совсем пепельной. — Ген, мы мертвы, да? — Нет, мы добрались до дома. — Генма прислонился спиной к стене, его плечи опустились, как будто с них свалился огромный груз. Он сильно ущипнул Какаши за голое плечо, позволив Ируке ясно увидеть повязки на его руке. — Это реально, Какаши, задача выполнена: ро, дельта, омега. Брови Какаши сошлись на переносице. — Ро, дельта, омега… — он задумался над словами своего партнера, и в его видимом глазу медленно собирались слезы. — Реально…? — Он ударил Ируку прямо в грудь, прижав раскрытую ладонь промо над сердцем мальчика. — Ру? — голос Какаши сорвался на его имени, в нем звучали слезы. Ирука открыл рот, чтобы ответить, но у него вырвалось только прерывистое рыдание. Он яростно закивал, крепко зажмурив глаза из-за потока слез. Они чертили обжигающие следы по его щекам. Ирука накрыл ладонь Какаши своей и крепко прижал ее к своей пижамной рубашке. Он был настоящим, они оба были здесь. Это был дом. Что бы ни случилось с Какаши, все уже кончилось. Рука Какаши вцепилась в рубашку Ируки и с поразительной силой дернула его вперед. Они вместе рухнули в кучу конечностей. Руки Какаши сомкнулись вокруг Ируки в его слишком жесткой манере. Ирука бросился в объятия и завыл, уткнувшись в плечо Какаши. Они обвились вокруг друг друга, цепляясь друг за друга, как два потерявшихся щенка. — Что же мне с вами делать? — Генма вздохнул и прижал их обоих к себе. Его здоровая рука скользнула по плечам Какаши, а второй рукой он провел по волосам Ируки. Прикосновение было успокаивающим, но ничто не успокаивало так, как стук сердца Какаши под ухом, ровный и сильный. Легкая дрожь пробежала по телу Какаши. Ирука потер его руки и спину, чтобы вернуть своего друга. Мускулы, казалось, дрожали и дергались от его прикосновения. Какаши крепко зажмурил свой видимый глаз, уронив голову на плечо Ируки. — Что случилось, Генма-семпай? — Худший случай истощения чакры и самое сильное гребаное гендзюцу, которое я когда-либо видел. Не думал, что гендзюцу способно одолеть шаринган, пока не увидел это собственными глазами. — С ворчанием Генма поднялся на ноги, увлекая за собой полубессознательного Какаши. — Помоги мне уложить его на кровать. Ирука нырнул под другую руку Какаши и подтолкнул его плечом, чтобы поставить на ноги. Его друг повис между ними, его лицо исказила гримаса. — Я никогда раньше не видел, чтобы у него было настолько сильное истощение чакры. Какаши мертвым грузом лежал на плече Ируки. Работая вместе, он и Генма подтащили его к кровати Ируки и уронили его лицом вниз. — Не забудь приглядывать за ним, Ирука. Истощение чакры может убить даже лучших шиноби. — Генма потер забинтованную руку, красные пятна медленно просачивались сквозь белые бинты. — Какаши сейчас мысленно не здесь. У него сильное сотрясение мозга, вдобавок ко всей этой ерунде с гендзюцу, к тому же медики накачали его довольно сильными болеутоляющими. Какаши перевернулся на живот, отдавая предпочтение левому боку. Была ли у него повреждена правая рука? Ирука ничего не разглядел сквозь серый бронежилет и черные перчатки. — Рин… — пальцы Какаши впились в одеяло с сюрикенами. Ирука слегка покраснел. Он стащил одеяло с кровати Какаши, чтобы спать с ним после годовщины нападения Кьюби. На одеяле остался запах его друга. Это немного помогало справиться с ночными кошмарами. — Почему вы оба не в больнице? Пожав плечами, Генма сдернул с Какаши сандалии, а затем с помощью кунаи срезал кобуру с его бедра. Какаши едва поднял голову в ответ, определенно не очень хороший знак. — Какаши дважды пытался уйти на твои поиски и вывел из строя пару медсестер. Он был настоящей занозой в заднице, о которой нужно было позаботиться. — С помощью Ируки Генма перевернул Какаши на спину и стянул с него наручи. — Когда он попытался сбежать в третий раз, медики не стали останавливать его. Поэтому я привел его домой. Прикусив щеку, Ирука потянул вниз молнию бронежилета Какаши. — Я удивлен, что ты добрался сюда из больницы целым и невредимым. Генма провел рукой по его волосам. Было странно видеть его без его банданы с хитай-атэ. — Ну да, у меня стимул вернуться домой не меньше, чем у Какаши. — Ру… — Какаши оперся на локоть и потянулся к Ируке. — Скучал по тебе… Присев на кровать, Ирука придвинулся так близко, что Какаши уткнулся лицом ему в живот. — Я так скучал по тебе. После стольких месяцев он наконец-то вернулся домой! Кошмар ожидания и беспокойства наконец закончился. Ирука провел руками по непослушным волосам Какаши и вниз по его спине. Тот слабо застонал, его напряженные мышцы задрожали от нежного прикосновения. Генма вытащил из кобуры несколько пузырьков с таблетками. Он поднял полупрозрачную бутылку с желтыми капсулами внутри. — Это от нашего врача, Кито, так что слушай внимательно. Антибиотик предназначен для ран на плече и спине Какаши. Он должен принимать их дважды в день. Затем появилась темно-синяя бутылка с завинчивающейся крышкой. — Ацетаминофен от лихорадки и боли, он может принимать их до шести раз в день по мере необходимости. Последней была зеленая бутылка с листом на крышке. — Добавки, помогающие регенерации чакры. Принимать с каждым приемом пищи и перед сном. — Он поставил три бутылочки на прикроватный столик. — Ты все понял, малыш? — Я прослежу, чтобы он их принимал. — Ирука кивнул, его пальцы обвились вокруг затылка друга и впились в серебристые локоны. — Я обещаю, что буду хорошо заботиться о нем, Генма-семпай. Какаши что-то лихорадочно бормотал в пижамную рубашку, его губы двигались торопливым, бессвязным шепотом сквозь маску. Ирука еще крепче обнял его и крепче прижал к себе. Пальцы Какаши в ответ сжали его поясницу. — Я в этом не сомневаюсь. — Генма водрузил маску Кицунэ на место. — Удачи, он еще какое-то время будет в таком состоянии. Идиот становится разговорчивым, когда у него настолько истощена чакра, так что его почти невозможно заставить замолчать. — Он сложил здоровой рукой печать тигра. — Я зайду проведать вас через несколько дней. — Спасибо, что доставил его домой в целости и сохранности. Изумо и Котецу очень волнуются за тебя. — Я не собираюсь в ближайшее время покидать своих гремлинов. Увидимся, малыш. — Генма отсалютовал Ируке двумя пальцами и исчез в клубах дыма. Тихонько шмыгая носом, Ирука вытер несколько слезинок. Какаши был дома, но он был сломлен и избит так, как Ирука никогда раньше не видел. Он посмотрел на Какаши, лежащего у него на коленях. Его дыхание выровнялось, пока он и Генма разговаривали. Если бы он не держал Ируку за рубашку так крепко, то он подумал бы, что Какаши спит. — …Какаши? Серый глаз приоткрылся, когда тот что-то промычал в ответ. — Хм? — Добро пожаловать домой. — М-м-м, я об’щал. — Перекатившись на спину, Какаши стянул маску до самого подбородка и протянул руку Ируке. — Посплю у тебя…? Ирука подавил смешок и устроился рядом со своим другом. — Ты уже лежишь в моей постели. — Он положил голову на плечо Какаши, прекрасно понимая, что не знает, где находятся раны его друга. — Мма… устал. — Он хмыкнул, и его щека легла на распущенные волосы Ируки. Он почувствовал, как дрожь пробежала по телу его друга вдоль каждой точки соприкосновения, затем он медленно расслабился. — Трудно заснуть… когда тебя нет рядом. Ирука покраснел так, что у него начало печь уши. Он чувствовал жар на лице, растекающийся по щекам и глубокому шраму на переносице. — Д-да? — Ммм… очень трудно. — Видимый глаз Какаши закрылся. Он кивнул, движение было несколько преувеличенным в его состоянии. — Пробую заснуть, и все, что вижу, это Обито под к’мнями… — Чем больше он говорил, тем невнятнее становились его слова, словно каждый слог давался ему с трудом. — Я н’могу его вытащить… — Какаши прижал руку к шарингану, ногти его слегка впились в бинты. — …никогда не достаточно силен… — …Каши… — Ирука прикусил щеку, чтобы шок не отразился на лице. Обито? Кто бы это ни был, для Какаши он казался важным, очень важным. Он спрятал лицо на боку Какаши, одной рукой вцепившись в его черную форменную майку. Генма-семпай сказал, что Какаши, может быть болтлив, но он никогда не думал, что это будет о его прошлом. Его друг всегда был таким осторожным, таким скрытным. Те немногие вещи, которыми он делился, он выдавал неохотно и обычно в моменты сильного напряжения, когда требовалось какое-то объяснение. Ирука несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь придумать, как ответить, чтобы Какаши снова не замолчал. — Мы будем достаточно сильны вместе, я обещаю. Какаши снова забормотал и уставился в потолок расфокусированным взглядом серого глаза, черная глубина которого, казалась Ируке почти бездонной. — …О’бщал Обито тоже, знаешь? Ирука покачал головой. — Нет, ты… Ты никогда раньше не упоминал это имя. — О’бщал Обито, что я буду защищать Рин, а я не… Я лжец, я убил их обоих. — Какаши медленно моргнул, и одинокая слеза скатилась по его сильно ушибленной щеке. Он закрыл глаза раненой рукой. — Я убиваю вс’х, кого люблю. Боюсь, что тебя тоже, Рука… С каждым словом грудь Ируки сжималась все сильнее. Еще несколько слез скатилось по его щекам, когда он прикусил нижнюю губу. — Нет! Не говори так. — Он быстро сел, повернувшись лицом к своему самому дорогому человеку. — Ты — моя семья. — Голос Ируки сорвался на последнем слове. Семья. Да, он сам выбрал эту разбитую, но чудесную маленькую семью. Он будет рядом с Какаши точно так же, как тот всегда старался быть рядом с ним. — Ты поддерживал меня все эти месяцы, так что я могу стать сильнее! Какаши посмотрел на Ируку из-под руки, его глаза были полуприкрыты и окружены черными кругами от недосыпа. Устало вздохнув, он провел пальцами по мокрой от слез щеке Ируки. — …Пожалуйста не умирай… — Я-я постараюсь, Каши. — Лицо Ируки сморщилось, его дыхание сорвалось на рыдание. Это был отвратительный крик, но он был полон облегчения, усталости и у него болело все, что просто не было сил волноваться об этом. Какаши был дома и жив. Ничто другое сейчас не имело значения, кроме этого. Ирука осторожно натянул одеяло на своего друга. — Я буду продолжать усердно тренироваться и стану сильнее, обещаю. Какаши ухитрился слегка криво улыбнуться, прежде чем усталость окончательно погрузила его в тяжелый сон.

***

Остаток недели Какаши провел в основном во сне. Он просыпался на достаточно долгое время, чтобы поесть и принять лекарства, а затем быстро отключался там, где ему казалось удобно. Ирука возвращался с задания или тренировки и обнаруживал, что его друг спит в одной из кроватей, под котацу или на диване. Удивительно, но независимо от того, где он падал, Ирука всегда находил его завернутым в зеленое сюрикеновое одеяло и почти всегда с Майто Гаем рядом. То, что чунин мог присмотреть за Какаши, когда он не мог помочь ему, облегчало некоторую тревогу Ируки. Он не хотел оставлять Какаши одного, пока тот выздоравливает, но он не мог пренебречь обязанностями шиноби по отношению к своей команде и своей деревне. Гай был очень добрым и преданным другом. Он помогал Ируке кормить Какаши, менял ему повязки и заставлял вовремя принимать лекарства. В свою очередь, Ирука готовил еду для Гая, чтобы тот поел с ними и убедился, что Гай знает, что он всегда желанный гость и что он может оставаться столько, сколько захочет. Это привело к ночным визитам менее чем через сорок восемь часов. Ночевка с Гаем была потрясающей! Особенно когда очень измученный Генма зашел на четвертый день, чтобы проверить Какаши. Изумо и Котецу вошли в крошечную квартирку вслед за своим опекуном, так же не желая оставлять его одного, как Ирука не хотел оставлять Какаши. Быстрая проверка Генмы закончилась едой на вынос из Ичираку-рамен и живыми рассказами из тех времен, когда Гай и Генма были в одной команде генинов. Какаши заснул посреди оживленного рассказа о том, как Эбису получил пищевое отравление после пропуска урока их сенсея о съедобных диких растениях (кто в здравом уме пропустил урок о еде от Акимичи?). Он свернулся калачиком на здоровом боку, втиснувшись между Ирукой и Генмой, словно защищаясь. Генма вытянулся спина к спине с Какаши и вскоре сам задремал. Гай тут же объявил «экскурсию юношеского сна», и Ирука оказался импровизированным хозяином своей самой первой ночевки. Изумо и Котецу согласились, что они могли бы жить, не увидев барвинкового комбинезона, который Гай использовал в качестве пижамы.

***

Ирука дрожащими пальцами прижимал к груди букет сирени. Свежевыпавший снег захрустел под его коленями, когда он опустился перед Мемориалом. — Привет, мам, папа. Простите, что я не часто вас навещаю. Просто было… очень тяжело в прошлом году. — Воспоминания о тесте Ино-сенсея и годовщине, связанные Мемориальным камнем страхи, с которыми Ирука не знал, что делать. Он полз вверх по его спине и оставлял глубокий след каждый раз, когда он пытался нанести визит в знак уважения. — Но у меня все хорошо, я теперь генин. — Ирука потер затылок рукой в рукавице. Госпожа Акимичи связала действительно теплые варежки. — Мои товарищи по команде и сенсей классные, я думаю, они бы вам очень понравились… — прикусив нижнюю губу, он замолчал. Его желудок сжался и неловко дернулся. — …Я больше не виню вас за то, что вы меня бросили. Я горжусь тем, что я ваш сын. Держа цветы в одной руке, он протянул руку, чтобы смахнуть варежкой немного снега с гладкого камня. — У меня есть несколько новых друзей, которые заботятся обо мне, так что вам не о чем беспокоиться. — Ирука сморгнул несколько слез, его ладонь в красной рукавице медленно поползла вдоль рядов имен. Каждый шиноби, погибший при исполнении служебных обязанностей, был увековечен на этом памятнике. Это означало… Рин и Обито… Не самые распространенные имена, конечно, он мог бы… Есть только один способ выяснить это. Ирука медленно пробирался сквозь имена павших шиноби от своих родителей, карие глаза скользили по рядам. Он нашел имя Нохара Рин тремя рядами выше имен, добавленных на Мемориал после атаки Кьюби. Его пальцы задержались на ее имени, а глаза скользнули выше. А теперь, где же тот, другой? Обито… Ирука резко втянул воздух, его глаза слегка округлились от удивления. — …Учиха Обито? Тут все кусочки наконец встали на свои места. Огнезащитные фартуки с символом учива. Друг Какаши из его команды генинов, с которым он создал свое первое дзюцу ранга С. Это был тот самый Учиха! Пробую заснуть, и все, что вижу, это Обито под к’мнями… Я не могу его вытащить… Шаринган! Холодная дрожь пробежала по его спине. Какаши получил шаринган от своего товарища по команде, Учихи Обито. Нет, Какаши получил шаринган от дорогого друга, которого он потерял ужасным образом. Значит ли это, что Рин — их второй товарищ по команде? Его команда генинов, его сенсей и его родители, Какаши потерял всех самых близких людей. Неудивительно, что его друг никогда не хотел говорить о своем прошлом! Ирука прикусил щеку, его глаза медленно вернулись к именам его родителей. — Мама, папа, вы же знаете, что у меня сейчас много дорогих мне людей, но Какаши — мой самый дорогой человек. — Ирука приподнялся на коленях и положил букет на мягкий снег. — Какаши очень больно, и он не любит говорить об этом. Но я все еще люблю его. — Он положил немного снега вокруг цветов, чтобы ветер не сдул их. — Я принес вам эту сирень, но надеюсь, вы не откажешься поделиться ею и с дорогими людьми Какаши. — Итак, эмм, Обито-сан и Рин-сан, — Ирука встал и стряхнул снег со штанов. — Я мало что знаю о вас, а вы не знаете меня, эм… ох! Я хотел сказать вам, чтобы вы не волновались. Я присмотрю за Какаши. Он очень скучает по вам обоим, но я позабочусь, чтобы он больше не был один. — Ирука почтительно поклонился памятному камню. — Обито-сан и Рин-сан, пожалуйста, продолжайте присматривать за Какаши из загробной жизни, а я буду присматривать за ним из Конохи! Ирука сохранял молчание несколько минут, пока его щеки не начали медленно краснеть от смущения. Мертвые не могли ответить, но они все еще заслуживали уважения и признания. Шиноби, чьи имена вырезали на Мемориальном камне, отдали свои жизни служению деревне. Благодаря их жертвам он жил в относительном мире. — Спасибо вам обоим! Ирука еще раз поклонился Мемориалу и повернулся, чтобы уйти. Какаши скоро проснется. Он хотел быть дома, когда это произойдет. Снег хрустел под сандалиями шиноби с закрытыми носками, оставляя маленькие следы. Глаза, следящие за его удаляющейся спиной, остались незамеченными.