Связанные не по крови

Хогвартс стал для студентов вторым домом. Но как бы ни был он волшебен и прекрасен, ему не заменить родной дом. Братья Поттеры никогда не оставались на Рождественских каникулах в школе, они возвращались домой. Припорошенный снегом, с морозными узорами на окнах, он казался ещё красивее. Каждый раз видя его, Гарри замирал на несколько секунд, чтобы полюбоваться. Том же не был таким восторженным. Но младший знал, что и он рад вернуться ненадолго домой, просто привык держать лицо — всегда вежливая улыбка. Когда Гарри удавалось пробить старшего брата на эмоции, не важно какие они — позитивные или негативные, он чувствовал себя победителем. Потому что без эмоций лицо Тома казалось пугающе пустым. Словно и не живой человек… — Пойдём! — Гарри потянул брата за руку. Радость от возвращения с каждой секундой возрастала. Чемоданы им, как на тех же летних каникулах, не мешали по одной простой причине — они отсутствовали. Парни не видели смысла в том, чтобы собирать вещи, когда возвращались домой на несколько дней. Хватит и того, что есть в своих комнатах. На Рождественские каникулы они всегда приезжали налегке. Том чуть усмехнулся и позволил Гарри потянуть себя к двери. Три громких стука в дверь и через несколько секунд им открыла мама. — Мальчики! — светясь от радости, мама обняла обоих. Такая тёплая и вкусно пахнущая выпечкой. А ведь они даже в дом зайти не успели, с порога начала их обнимать и целовать. — Родные мои, наконец-то вернулись. — Мы тоже рады видеть тебя, мама. Я так скучал, ты не представляешь! Давай в дом, замёрзнешь. — Гарри прав, мама. На улице холодно, — пусть слабо, но вполне искренне улыбнулся Том и первым отстранился. — Да, негоже и дальше держать вас у порога. Пойдёмте-пойдёмте. Джеймс! Спускайся, мальчики приехали! — Две секунды! — отец подал голос сверху, а потом уже стал, немного прихрамывая, спускаться по лестнице. — Отец, что случилось? Ты чего хромаешь? — обеспокоился Гарри. — Не совсем удачно накрыли одну сектантскую сходку. Ничего страшного, — заверил Джеймс, подходя ближе, чтобы сгрести сыновей в объятия. Гарри был как в детстве крепко-крепко обнят. Джеймс даже приподнял его над землей под тихий смущенный смех и потрепал младшего сына по волосам. Тома же мужчина обнял куда сдержаннее и, стоило отстраниться, мягко похлопал по плечу. — Мальчики, — вновь заговорила Лили, — скорее раздевайтесь, мойте руки и за стол. Всё уже готово. Вы ведь наверняка голодные после долгой поездки. — Том вряд ли, а вот я йети бы слопал! — Ничего не изменилось, — посмеялся Джеймс, узнавая привычку сына много есть, но не собираясь больше отчитывать. Покопавшись в семейном древе, он понял откуда тянется эта привычка. С дедушки самого Джеймса. Тот тоже ничего не мог поделать с одолевающим чувством голода. Наследственность, что теперь взять. — Я тоже голоден, — Том нарочно хмуро посмотрел на младшего, а затем обхватил его за плечи, резко к себе притягивая, — и съем тебя в следующий раз, такого вредного и любящего говорить за других. — Ах, неужели кто-то отринул свою степенность и поддался низменным страстям?! — наигранно ужаснулся Гарри и вдруг заливисто засмеялся. То, что вытворял и говорил Том — посылало приятные мурашки по коже. Смех быстро прервался от последующих действий Тома — Гарри тихо вскрикнул, больше от неожиданности, когда брат взял его за руку, задрал рукав и несильно укусил за предплечье. — Так, ну всё, хватит баловаться, — добавила строгости мама, что никак не помогало проникнуться, ведь на губах её продолжала играть улыбка, — я дважды повторять не буду. — Пошли есть! А то ты точно сейчас в каннибала превратишься! — засмеялся Гарри, ловко выбрался из странных объятий и пошёл к себе в комнату, чтобы переодеться. Очень уж хотелось снова нырнуть в свою домашнюю футболку и шорты. В школе себе такого Гарри не мог позволить даже будучи в гостиной. Странно это, конечно, ведь на своей территории никто на него пялиться или, Мерлин упаси, осуждать не будет. И всё-таки он носил исключительно штаны. И спал всегда в пижаме. Не позволял себе оголять ноги. Но дома он всегда ходил исключительно в шортах. Однако если в доме стоял холод — в ход шла тёплая одежда. В столовую Гарри спускался последним. Том успел раньше него переодеться и уже занял своё место за столом. Даже дома он был одет как с иголочки. Язык бы не повернулся назвать его одежду домашней. И сидел за столом, словно на светском приёме. — Гарри, давай скорее! — подгоняла мама. Долго звать не пришлось, парень быстро уселся за стол. И если раньше он бы стушевался, увидев насколько брат изящен даже просто за столом, — теперь ему было всё равно. Он прекратил гоняться за недостижимым совершенством. Решил просто наслаждаться тем, что есть, и особенно своим удобством. — Рад видеть всех за столом, — сказал Джеймс, смотря на сыновей. — Мы соблюдаем семейные традиции, — за двоих ответил Том после того, как сделал небольшой глоток травяного чая. За него отдельная благодарность матери. Только в её исполнении он получался таким вкусным. — Но в этом году я готов был остаться в Хогвартсе, если бы Гарри не настоял. — Вот только ты мне так и не сказал, почему так упрямился, — заметил Гарри. Он был возмущён, когда Том заикнулся об идее остаться в школе. Пришлось экстренно вправлять мозги. — Да, Том, почему ты не хотел приезжать домой? — с недоумением спросила Лили. — Учёба. У меня на плечах два доклада и одно эссе, которые нужно сдать до пятнадцатого февраля. Помимо этого тренировки и подготовка к экзаменам. Я очень надеюсь, что в нашей библиотеке найдутся нужные мне книги. В противном случае, навещу кого-нибудь из своих однокурсников. — Мне порой кажется, что ты ничего не знаешь о жизни и пытаешься компенсировать это знаниями по учёбе. Другого объяснения твоей одержимости я найти не могу, — несчастно вздохнул Гарри, не в силах понять Тома в этом вопросе. Сам он учился лучше, чем просто приемлемо, но никогда не страдал фанатичностью. — Что плохого в том, чтобы знать как можно больше о нашем магическом мире? — Как мракоборец тебе говорю, некоторые вещи лучше не знать. Одни развращают людей, а другие могут и вовсе поработить, — с тяжёлым вздохом ответил Джеймс, как никто в их семье знающий неприятные проявления магии. — Я повидал множество жертв того, что кто-то пытался открыть секреты, которые должны быть скрыты. Они тоже были движимы только жаждой знаний. Поверь, ничем хорошим это не закончилось. — Что ты, что Гарри, — Том прикрыл глаза со слабой усмешкой, — свято верите, что всё зло в мире идёт за счёт тёмной магии. Но, как я говорил Гарри, нет в нашем мире ни тёмной, ни светлой магии. Есть волшебники, которые принимают верное или неверное решение. И именно потому что, как вы утверждаете, «тёмная» магия сильнее и смертоноснее — её стали называть таковой. Но ещё двести лет назад магия была едина. Немая пауза, продлившаяся всего пару секунд, давила на сознание. Родители парня да и младший брат заметно напряглись. Однако скандал, как того боялся Гарри, не начался. Отец продолжил говорить с титаническим спокойствием: — Очевидно, ты никогда не интересовался как умер профессор Бинс. Выскажи ты ему свои предположения — он бы с тобой не согласился. А я тебе расскажу. Он был выдающимся историком. И один колдун на раскопках наложил на него проклятие медленной смерти, которое, как и многие тёмные проклятия, нельзя снять. В результате Бинс умер в своём кабинете спустя год после тех раскопок. Скажешь, что и теперь магия не имеет разницы? — Нет, не имеет, — уверенно заявил Том. — Я приведу пример. Из магловского мира, если позволишь. Его я также изучаю, как и наш. Огнестрельное оружие. Оно опасно. Оно смертельно. Одна пуля, попавшая в сердце или голову, убьёт человека. При этом оружие используют не только бандиты, террористы или маньяки. Его также используют служители закона. То же самое с магией. Она бывает безобидная, а бывает опасная. Нельзя изучать лишь одну её часть — безопасную и «светлую». — Оружие не причинит тебе вреда, если только ты не применяешь его на себя. А магия будет пожирать твои силы и разум при каждом использовании. Тот же автомат не сделает тебя своим рабом и не сломает рассудок, находясь в твоих руках. А магия может. Учти это. Я повидал слишком много примеров тому, — всё это время Джеймс ни разу не повысил голос. С виду он казался спокойным, но видел Мерлин — слова старшего сына его пугали. — Впрочем, сейчас закроем этот разговор. Я отсюда чую желание Лили залепить мне блюдом по лбу. — И верно чуешь, — нахмурилась женщина, — нашли же о чём говорить в семейном кругу. Всё, хватит с вас обоих, давайте уже кушать. Том молча согласился с матерью, но с отцом — нет. Другого он и не ожидал. «Тёмная магия» многих пугает и многие судят о ней неверно. За три года он многое о ней узнал и изучил многих «тёмных» волшебников, живущих в прошлом. Его поражало то, насколько однобоко судят сейчас волшебники, ведь в прошлом не было никакого деления. Люди, наделённые магией, просто знали, что «хорошо», а что «плохо». И всё же слова отца о порабощении его слегка напрягли. За постоянными изучениями он забывал о родном человеке, который преданно ждал, когда же Том обратит на него внимание. Конечно, Гарри давно не маленький, но всё же их общение стало слишком редким. Не удивительно, что он испытывал такую радость и старался незаметно подластиться, когда Том решил немного с ним поиграть в «каннибала». «Нужно больше проводить времени с Гарри», — сделал себе мысленную пометку.

***

— Не нравится мне это, — вздохнул Джеймс, сидя в спальне на кресле, пока супруга наносила крем на лицо. — Что именно? — Том. Ты ведь всё слышала. — Ох, Джеймс, — устало вздохнула женщина, — он просто хочет знать о магии как можно больше. Это не значит, что в нём просыпается тёмный волшебник. — Я теми же словами успокаивал себя весь оставшийся ужин, потому что он наш сын. Но моё чутьё говорит мне обратное, а за много лет я вполне убедился в его точности, — возразил глава семьи. Ему стыдно за свои отвратные мысли, но с привычкой быть настороже он ничего не мог поделать. Лили прекратила наносить крем, обернулась на пуфике и на лице её отразилась злость. — Не смей, Джеймс, слышишь? Чутьё твое может улететь куда-нибудь подальше. Мне хватает и того, что ты к Тому охладел. Думаешь, я не замечаю этого? Пусть он не родной нам, но он наш сын. Мы вырастили его, мы дали ему свою любовь! — А то я не знаю, спасибо, что уведомила, — проворчал мужчина. — Мне стыдно, но ты сама сказала — он нам не родной. Я боюсь, что его дурная наследственность, которую мы пытались искоренить своей любовью, теперь берёт над ним верх. Первые звоночки уже пошли. — А когда колокол зазвенит, что ты сделаешь, в Азкабан его посадишь?! — Не каркай, женщина, — зло прошипел Джеймс. Ему даже вообразить такое страшно. — Думаешь, мне приятно видеть к чему тянется наш сын, к которому я прикипел всем сердцем? Сам Гарри писал, что Том постоянно сидит в Запретной секции и его оттуда вытащить почти невозможно. Совпадение по-твоему? — Он видит тёмную магию с иной стороны. Мыслит разумно. Ясно осознает, что плохо, а что хорошо, — куда спокойнее стала говорить Лили, разворачиваясь обратно, и продолжила наносить крем на скулы, — я не поддерживаю то, что он это изучает, но если он того желает, что мы можем сделать? Насильно заставить его прекратить? Это не поможет. Мы сделаем только хуже. Отдалим его от себя. — Я полвечера говорил о том, что чем больше ты этим занимаешься, тем дурнее она на тебя влияет! Я сам себе это говорил, что ли?! Или невидимому собеседнику?! — вспылил Джеймс. — Нельзя такое просто спускать на самотёк! Если это не прекратить, чётко и ясно, тёмная магия промоет ему мозги и всё равно отдалит его от нас! Неужели ты не понимаешь очевидного? — Хорошо, — резко ответила женщина, — что ты предлагаешь сделать? Опиши мне свои дальнейшие действия, давай. Хочу знать, как скоро Том для тебя превратится из сына в потенциальную угрозу для общества! — Уже к выпуску мы получим второго Гриндевальда, если не достучимся до него сейчас, Лили, — мрачно ответил Джеймс. — Ты это знаешь. Он тоже выказывал поразительную разумность по отношению к магии. И где он сейчас? Упоминание Тёмного лорда разом согнало всю злость и желание высказаться. Одно лишь представление подкосило женщину. Она сгорбилась и закрыла лицо в руках, чувствуя, как по щекам покатились первые слёзы. — Поверь, родная, мне тоже претит сама мысль, — Джеймс подошёл к ней, нежно обнимая со спины. — Но мракоборцы вроде меня выживают только слушая своё чутьё. Я не могу его игнорировать. Хотя был бы только рад, если оно ошибается. Я люблю Тома не меньше тебя. — Чтобы повлиять на него, — Лили смогла говорить лишь после того, как более-менее успокоилась и её голос не дрожал от слёз, — мы всегда должны быть рядом. Но большую часть времени он проводит в школе. Где и изучает тёмные искусства! В этой ситуации мы ничего не можем сделать. Вся надежда падает на плечи нашего второго сына. — Они отдалились друг от друга. Обычно Гарри старался одёрнуть себя, быть более похожим на Тома, а сейчас он прекратил это делать, — Джеймс весь вечер изучал поведение сыновей, да и Гарри делился с ним своими переживаниями через письма — Том становился недосягаем. — Надо будет попробовать поговорить с ним. — Поговорить, — повторила с невесёлой улыбкой Лили и закрыла глаза, чувствуя новый прилив слёз. — Хорошо. Поговорим… Джеймс не хотел расстраивать жену, не желал видеть слёзы в её прекрасных зелёных глазах, но он привык доверять инстинктам, благодаря которым оставался жив раз от раза на опасной работе. И никогда ещё он не хотел ошибаться, как сейчас...