Связанные не по крови

Несмотря на полное отсутствие алкоголя на празднике, Гарри проснулся с совершенно чумной головой. Он не спал почти всю ночь, муссируя в голове страшную правду, которая раскрылась вчера — Том ему не брат. Подслушивая разговор родителей, он со всей силы зажимал себе рот, боясь быть обнаруженным. А последнее содержание их беседы про Грин-де-Вальда и тёмную магию уже мало волновало. Одна лишь фраза звенела в голове удушающей пустотой и выбивала воздух из груди. Весь мир словно перевернулся. Как же так получилось? Тот, кого он считал едва ли не своим близнецом оказался приёмным? На кого Гарри всегда старался равняться и быть похожим оказался ему никем? Само слово едва не доводило до истерики. Вечером следующего дня, после игнорирования родных и позорного бега от брата, который наверняка хотел провести с ним время, прежде чем засесть в семейной библиотеке, Гарри начало отпускать. Пустота в душе не ушла, но дышать стало легче с мыслями: «Он всё равно мой брат. Мы росли вместе, мы знаем многое друг о друге. Он любит меня, а я люблю его. Он сделает все ради меня. И я тоже». Гарри узнал правду, верно, и это может изменить их будущее. Но она не изменит прошлое. Цепь, связавшая их, тянется с самого детства. Они всегда ладили, пусть и нередко слишком сильно отличались друг от друга, а значит ему не стоит думать о плохом. Пусть родители у них разные — между ними ничего не изменилось. И несмотря на увлечение тёмной магией, Том точно его любил. Гарри чувствовал это всей душой. Однако, возникал следующий вопрос — кто настоящие родители Тома? Отец говорил про дурную наследственность. Но кто мог её передать? Гарри должен найти ответы. Так, чтобы никто об этом не узнал. Ни родители, ни брат. Особенно брат. Он не желал ранить Тома. Правда ударит по нему гораздо сильнее. Когда они вернутся в школу — Гарри начнёт поиски. Костьми ляжет, но добудет информацию.

***

Если бы кто сказал Тому, что младший брат пойдёт по его стопам, засиживаясь до позднего вечера в библиотеке и посещая запретную секцию, каким-то чудом выбив пропуск — ни за что бы не поверил. Но он сам стал свидетелем, совершенно случайно, когда решил вернуть книги на их законное место. Гарри сидел в углу секции и внимательно что-то вычитывал, периодически прерываясь, чтобы сделать запись. Том бы и не заметил, что в запретной секции кто-то есть, если бы брат не грыз яблоко в процессе чтения. В тот первый раз он не дал Гарри возможность себя увидеть. Наблюдал издалека, мысленно гадая, что же заставило брата сидеть допоздна? Конечно, он учился хорошо и домашнее задание старался выполнять вовремя, не пополняя список лентяев, и всё же столь долгое время за книгами… Это в стиле Тома, но не Гарри. Вскоре прозвенел первый звоночек. Когда младший брат схватился за голову, болезненно зашипев от боли, и немедля отложил чтение книги. Тогда-то Том и заметил кольцо отца, которое тот надевал читая опасную литературу. И что-то он сомневался, что отец так просто разрешил Гарри забрать семейный артефакт. Младший явно скрывал что-то важное, украв для своих целей кольцо. Никогда ещё Том не испытывал столь сильное чувство волнения за брата. Игра в квиддич так не напрягала, как неизвестное изучение. Или же поиски чего-то. В жизни бы не поверил, что Гарри будет так засиживаться за книгами и утащит ценную вещь отца. Сидел Гарри тихонько и с бесшумностью призрака всегда покидал запретную секцию, унося книги с собой, тем самым не позволяя Тому узнать, что он читал с таким интересом. Так продолжалось около двух недель. Том наблюдал издалека, полностью игнорируя изучение тёмных искусств. То, что требовала школьная программа — его максимум. Он злился и переживал, не мог узнать, что Гарри изучал. Вредный барсучок всё забирал с собой. И подойти не мог. Что-то всегда останавливало. Гарри всегда устраивался на одном месте, нашёл для себя уголок в запретной секции, обкладывался всякий раз тетрадями для записи, склянками с энергетическими зельями, и готовился колдовать. А вокруг него словно вставала некая аура, делающая недосягаемым. Разумеется, умышленно Гарри этого не делал, но эффект был именно таким. И однажды Том решил взяться за старое — изучение тёмных сил. Но в сфере защиты. Это и полезные сведения, и способ отвлечься, и убивало время в ожидании брата. В тот день Том чуял, что Гарри появится и не ошибся. Обойдя всю секцию, он увидел скрытого пуффендуйца. То, в каком состоянии младший был, заставило слизеринца искренне ужаснуться. Гарри явно не спал ночами напролёт, плотно зарывшись в книгах. Фанатично искал в них что-то, ведомое только ему. Зачарованное перо летало над пергаментом, а кольцо на пальце горело синим пламенем, потрескивая и фукая в воздух. Но парень не обращал на это внимания, продолжая вчитываться в книгу словно лев, вонзающий зубы в бок антилопы. Так не могло больше продолжаться. У Тома был ступор, не позволяющий подойти, он заставлял стоять в стороне и просто наблюдать, благодаря чему лишь возрастало переживание и раздражение в душе. Но теперь все блоки спали. Ничто не могло заставить слизеринца оставаться в тени. Он бесшумно направился к брату, встал позади и осторожно опустил ладони на плечи. — Гарри. Но как бы осторожен он ни был, не ожидавший никого пуффендуец едва не взвизгнул, подпрыгивая и наставляя палочку на Тома. И лишь признав, Гарри сел обратно и облегчённо выдохнул. Но тут же захлопнул книгу, убирая записи. Очень спешно и слишком заметно. — Привет, Том, — его хватило на дружелюбную улыбку, пусть и окрашенную слабостью. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и всегда — изучаю материалы, которые обходят в школьной программе, — Том нарочно не стал идти по принципу «вопрос на вопрос». Он знал, как Гарри это не нравится и сейчас не хотел всё портить. Хватит и того, что выглядит младший ужасно. Его хотелось оградить от поисков, что бы это ни было, и позаботиться. Как в детстве при тяжёлой болезни, что не проходит сразу после принятия нужных зелий. — А вот что здесь делаешь ты, Гарри, не даёт мне покоя. Выглядишь не очень. — Спасибо, — Гарри ощутил прилив сил, расплываясь в искренней улыбке, словно Том сказал ему лучший комплимент на свете. Впрочем, так и было. То, что брат интересовался его здоровьем, и что ему не плевать — самый приятный комплимент. Несмотря на изучение тёмной магии и всего остального — Том всё равно любит его и считает родным. — Дэнни тоже волновался. Но я не хотел вас пугать. Просто мне нужно кое-что разузнать, вот и читаю. — Ты это «что-то» изучаешь долгое время, — Том решил присесть рядом, недалеко от брата. Их плечи и бедра почти соприкасались. — Впервые я увидел тебя здесь три недели назад. И что-то мне подсказывает, что узнавать важную информацию ты стал гораздо раньше. Я могу узнать, что это? С одной стороны, детская уверенность в том, что Тому всегда всё известно, себя оправдала. С другой же стороны, Гарри неприятно, что его раскрыли с самого начала. Шпионом и диверсантом ему точно не быть. Но проблема точно была не в этом. Парень разрывался. Он давно хотел поделиться тем, что сидело в нём словно гнойник, который болел и становился лишь больше, но никак не прорывал. В то же время, он не знал как рассказать правду, которая ударит по Тому гораздо сильнее. Грусть омрачила радость того, что он нашёл сегодня. — Я не могу… — Не можешь, — тихо повторил Том. Это следовало ожидать. Он видел в Гарри точную копию себя и если этому следовать — знания, полученные благодаря книгам запретной секции, всегда под строжайшим секретом. Он не стал бы о них говорить, даже с Гарри. И это оказалось неприятно. Теперь-то Том мог поставить себя на место младшего брата. — Я понимаю. То, что ты хочешь узнать — для тебя очень важно, — после недолгого молчания слизеринец продолжил, — но ты не должен забывать об отдыхе. Не изводи себя, я не шутил насчёт твоего состояния. И если провести диагностику твоего организма, я увижу сильное переутомление, недосыпание, излишнее употребление энергетический зелий и тёмный магический след от долгого ношения артефакта. — Нет. След не тёмный. Кольцо оберегает меня, — возразил Гарри, сняв его с пальца и повесив на цепочку, которую носил на шее под рубашкой. — Оно посылает сильную головную боль, если слишком долго читаешь. А ещё оно бережёт от опасного влияния книги, если таковое есть. В остальном же… Ты как всегда прав, — согласился Гарри и вдруг ощутил порыв положить голову на плечо брата. Да, всё ещё брата, которого он любил и по которому безумно скучал. Особенно по ночам, когда засыпал. Отказывать себе не стал. Том его порыв никак не прокомментировал и с трудом сдержал удивление. Гарри так долго его избегал… Видеть вновь его стремление искать у Тома тепло и поддержку, что в словесном, что в физическом плане, оказалось неожиданно. Том и ответ свой проглотил. Промолчал, обнимая осторожно за плечи, и сразу же ощутил, как младший расслабляется в его руках. Начинал походить на мягкого барсучка. Несмотря на плотный поиск, Гарри всё это время не ощущал покоя. И лишь сейчас, рядом с Томом, он получал необходимое, с блаженством улыбаясь и будто бы приходя в норму. — Зараза. Теперь есть хочу… — Уже поздно, в Большом зале не поесть. Но, — с иной интонацией продолжил Том и поймал на себе взгляд младшего брата. Он был рад видеть просветление. Вид измученный, но искренняя радость и расслабленность творили чудеса, — мы можем вспомнить старые привычки и пробраться на кухню. — Идём туда немедленно, — высоко оценив предложение, Гарри тут же сгрёб свои вещи в сумку. Перспектива покушать вызвала куда более сильную улыбку. Уже на кухне, усевшись за столиком, Гарри испытал приятное чувство ностальгии. — Как я рад, что мы снова хомячим вместе. Мне казалось, я уже забыл каково это… — Мне бы хотелось вернуть наше прошлое общение. Разговор с родителями заставил меня о многом задуматься. Я понял, что мало с тобой контактирую в школе. Что мы начинаем отдаляться, — Том не узнавал себя, рассказывая всё, что на душе лежало. Переживание за брата заставляло его быть открытым, как никогда раньше. — Какова ирония, да? Стоило мне это осознать, как ты начал меня избегать. — Вот оно как… — понимающе кивнул Гарри. — Знаешь, я рад, что ты теперь будешь уделять мне время, и что мы будем чаще видеться. Я постараюсь теперь не пропадать. Хотя тогда мне показалось, что родители слишком… надавили на тебя. Меня тоже пугало, что ты отдаляешься, но я надеялся, что ты вернёшься… — с немного грустной улыбкой закончил Гарри. — Вернусь, — Том снова приобнял младшего, — но с условием, что ты перестанешь изводить себя. Изучай, что тебе нужно, я могу помочь во многих вопросах, но всё должно быть в меру. — Я сам. Насколько смогу, — твёрдо сказал Гарри. — Но спасибо тебе большое. Ты не представляешь, как твои слова утешают меня. Обещаю стараться не гробить своё здоровье в книжках, — заверил он, откусив немного сыра. Сидя перед Томом и ощущая его тепло, Гарри понимал, что когда будет искать себе парня, то будет искать именно такого как Том. В идеале, подошёл бы и сам Том, притом, что они не являются братьями по крови, но эту мысль Гарри от себя отпихнул. Не по крови, так по времени точно — они братья. Так нельзя. Хватит с него и осознания того, что ему просто нравятся парни. В какой-то момент он… просто осознал это. Ведь девочки по прежнему не вызывали в нём отклика. А вот парни — да. — Что ж, я рад, что мои слова долетают до твоего сознания и приносят покой, — Том улыбнулся, впервые за долгое время, и сам ощутил покой, о котором говорил. Они дали друг другу обещание и обязательно его сдержат. В себе Том никогда не сомневался. И в младшем брате не станет. Сегодня они сделали шаг навстречу друг другу.