Связанные не по крови

Месяц. Целый месяц ежедневных засиживаний за книгами в самых разных местах школы. Том смог несколько раз вытащить Гарри погулять или хотя бы заставить нормально отдохнуть без постоянного чтения жуткой литературы. Остальное время младший проводил за книгами. Поиски его вскоре увенчались успехом. Перед отбоем приготовил всё нужное для ритуала, что покажет семейное древо мага, частица которого используется, и провёл его. Правда оказалась слишком сумасшедшей. Мало того, что Том являлся наследником одного из основателей, Салазара Слизерина, так и отцом… настоящим кровным отцом Тома оказался… Гриндевальд. Первые пару минут Гарри сидел в ступоре, а потом стал отрицать действительность и обвинять ритуал в неправильном действии. Не мог Том, его любимый старший брат, быть сыном Тёмного лорда! Родители ведь боролись с ним! Он монстр, у которого не могло быть детей! Однако здравый смысл подсказывал, что Том не мог быть старше его на полгода, при этом одногодкой. Это невозможно. Гарри костерил себя за тупость. Он должен был раньше задаться вопросом, как так получилось. Всё объяснялось усыновлением. И та самая страшная фраза родителей: «Он нам не родной». Лишь при таком раскладе факты прекращали чехарду, становились по своим местам. И слова о дурной наследственности… Том шёл по стопам своего отца, Гриндевальда… Нет, нет, это не так! За последнее время Том стал выглядеть лучше, переживал о нём, Гарри, и вытаскивал из тяжёлого состояния, а не наоборот! — Гарри? Знакомый, родной голос Тома стёр все мысли из головы. Очухавшись, Гарри понял, что всё это время стоял на Крытом мосту и плакал, смотря вдаль. Его мироздание рушилось снова. Хотел узнать правду, но не был готов к тому, что её мощь окажется настолько разрушительной для души. — Привет, — выдавил из себя, как никогда в жизни стыдясь своих слёз. — Почему ты плачешь? — вопрос, что задал Том, можно было считать риторическим. Потому что он догадывался, в чём причина. Но хотел услышать ответ именно от брата. Услышать, почему с таким трудом тот сдерживается, чтобы не зарыдать в голос. В присутствии старшего брата, Гарри всегда лишался контроля над своими чувствами и начинал показывать их во всей красе. Как и лежит на душе. Это было слишком… Уткнувшись носом в его грудь, Гарри натурально разрыдался. И без того держал внутри слишком много. Теперь боль, усилившись в несколько раз, окончательно лишила его душевного равновесия. — Это так… уж-жасно. Поверить не м-могу… — пытался выдавить из себя парень. Тепло брата не давало ему спокойствия, но так он хотя бы не лишился рассудка. — Кто… — Том сглотнул подступивший к горлу ком, обнимая Гарри, — кто мои родители? — Так ты… — Гарри ошарашенно поднял заплаканные глаза. Да, Том в который раз откуда-то знал то, что он упорным трудом раскапывал несколько месяцев. — Отку… Какого чёрта?! — Твои записи. Ты заснул в библиотеке в тот вечер и я скопировал всё, что ты выписывал в тетрадь. А также название книг. Тогда-то я и сложил два плюс два. Из Гарри словно вытащили стержень, который поддерживал его всё это время. — Так значит, ты всё узнал? За один вечер… Вот же молодец, — к слезам примешался истерический смех, превращающий адекватность во вспышку сумасшествия. Он всё это время старался скрыть предмет своих поисков, чтобы не ломать Тому жизнь, особенно, когда сам до конца не разобрался. А теперь… — Всё это не имело смысла! Как обычно! Какой же я дурак… — Имело, — Том обнял его сильнее, не позволив вырваться. Он знал, такая реакция могла быть, ведь Гарри столько сил приложил, изводил себя и боялся… — Гарри, всё имело смысл. И я, кажется, понимаю, почему ты решил это сделать. Всё началось после Рождества. Думаю, ты подслушал разговор с родителями, в котором они меня упомянули. Я не так сильно удивлен тем, что приёмный. В конце концов, я совершенно другой. Внешность, взгляды на мир, разница в нашем возрасте. — Ты всегда всё знаешь. Будто читаешь мысли. Я открытая книга. Никогда не мог ничего от тебя скрыть, хоть и нередко пытался, — задыхаясь и всхлипывая, вновь заговорил Гарри. Они и вправду были совершенно разными, хотя и являлись совершенными копиями в некоторых моментах. — Я знаю, что ты пытался узнать, кто на самом деле мой отец и мать. Я не шёл по твоему пути, не пытался сам провести ритуал. Поэтому, всю правду знаешь только ты. И… — Том прервался ненадолго. Совладать со своими эмоциями оказалось не так легко. Сейчас он сдавал, и сдавал очень сильно. Гарри выворачивал его душу наизнанку, — … я хочу знать, Гарри. Кто мои родители? — Я скажу, но это может разрушить твою жизнь. И мою за компанию. А то и вовсе всю нашу семью. Потому что ты всё равно мой родной брат, кто бы ни был твоими кровными родителями. Обещай, что не отдалишься от меня, когда я скажу. Прошу тебя, Том… Я не выдержу этого… Умоляющий взгляд зелёных глаз ударился в сердце и душу, словно взрывчатое заклинание. — Обещаю. Я всегда буду рядом. Доверчиво кивнув, пуффендуец прижался ближе, чтобы уничтожительный вихрь правды не разлучил их. Мгновенно пересохшими губами, он прошептал: — Твои кровные родители — Меропа Мракс и… Геллерт Грин-де-Вальд. То, как сильно Том напрягся, Гарри чувствовал хорошо. И боль от несдержанности… Том даже не замечал, как крепко и до боли сжимал его в объятьях. А Гарри боялся. Мерлин свидетель, как же сильно он боялся реакции… Если брат отпустит — он сломается. Молчание давило на нервы и от боли хотелось отгородиться. Но Гарри терпел. Терпел и ждал ответа. — Мой отец, — после долгого молчания заговорил Том, не узнавая свой голос. — Тёмный лорд? — он не увидел, а скорее почувствовал кивок младшего. И услышал его сдавленный всхлип. Сумасшедший страх не давал нормально вздохнуть. Если Гарри эта новость разбила сердце, то как что сейчас испытывал Том?.. Сердце у него стучало бешено. Гарри хорошо его слышал, прижавшись как можно теснее. Дыхание стало тяжелее, словно Том долгое время бежал. И… дрожь. Он чувствовал, как Том дрожит. И это точно не от холода. Страх? Сильная злость?.. Смешок, сорвавшийся неожиданно с губ слизеринца, вскоре перерос в тихий злобный смех, что напугал Гарри до глубины души. Словно нечто страшное завладевало Томом. Отринув свою боль, Гарри положил руку на лицо брата, чтобы взглянуть в его глаза и достучаться до беснующейся души: — Ты всё равно будешь моим братом. Мне плевать, кто твои родители, пока ты тоже считаешь меня родным. Я положу за тебя жизнь. Том, ты слышишь? Смех прекратился. Том, будучи уже явно не Поттером, взглянул на брата более осознанно. И его хватка заметно ослабла. — Я слышу, — спокойно ответил, будто и не было недавнего приступа. Внутри него разрастался ураган, но внешне он выглядел абсолютно спокойным. — Спасибо за то, что открыл мне глаза, Гарри. Но скажи мне вот ещё что. С отцом всё ясно, но мать. Древо должно было показать, жив волшебник или нет. Она?.. — Нет, — с полуслова понял его Гарри. — Потому тебя и не искали. Прости. Но это тоже ещё не всё. — Что ещё? — куда более грубо, чем хотел изначально, спросил Том. Буря внутри него не желала успокаиваться и требовала выхода. Сама магия готова была его спалить дотла. И этот тон был для Гарри словно удар в лицо. Но всё же он рассказал последнее, что знал и считал важным: — Я раскопал и родословную твоей матери. Она, а теперь ты — единственный существующий наследник Салазара Слизерина. Реакция Тома оказалась иной. Кажется, что даже буря немного ослабла. Новость о наследнике одного из великих основателей, единственное, что действительно могло порадовать. Не зря шляпа определила его на Слизерин, стоило только ей опуститься на голову. Уже тогда не было никаких сомнений куда же он должен попасть. — Хоть что-то тебя успокоило… — нашёл в себе силы улыбнуться Гарри. — Знаешь, когда я дошёл до твоей матери, и стал искать кто был перед ней — одного заклинания хватило, чтобы вскрылась вся её линия до самого Слизерина. С лёгкостью, будто кто-то желал, чтобы до этого факта докопались. — И посему выходит, — Том скривил губы в усмешке, поймав взгляд младшего, все ещё влажный от недавних слёз, — я рожден быть «тёмным». — Нет. Ты рождён тёмными, но имеешь полное право выбрать, кем будешь. Ты ведь сам говорил — только волшебник выбирает, поддаваться магии или нет. Это и есть грань, за которую не надо переходить. Но теперь… — чувствуя как его душа ломается окончательно, Гарри склонил голову, почти падая на колени без душевных сил. — Я не знаю, смогу ли удержать тебя от перехода за грань, как старательно делал это всё время… Или же моё влияние официально закончилось… Том на автомате его подхватил. Ноги Гарри всё-таки не удержали. Он так и упал бы, не обращая внимания на такую мелочь, как отбитые колени. — Я и не говорил, что должен обезуметь и желать уничтожить всех, кто не согласен с моими взглядами, как это хотел мой обезумевший отец, — жёстко проговорил слизеринец. — Я сказал, что как бы вы не пытались сделать меня «светлым», ничего у вас не получится. Но удержать, как ты сказал, от перехода за грань, ты можешь. — Хорошо, если так. В какой-то момент я отчаялся в своих силах. Хотел даже убить себя… — в последнюю секунду Гарри оборвал фразу, когда осознал, что именно выдал. Как и всегда, он не мог скрывать свои чувства в присутствии брата. — Что значит «убить»?! — разъярился Том, не сдержав крика, и снова вцепился в младшего, до боли впиваясь в его плечи. — Только потому, что узнал о моем происхождении?! Отвечай мне! — Я боялся, что уверившись в своём происхождении, ты перейдёшь черту и практически завязнешь в тёмных искусствах, и тем самым, я тебя окончательно потеряю! Я не смог бы с этим жить… — закусив губу, ответил Гарри, смотря в васильковые глаза с невыразимым количеством боли в душе. — Родители боялись, что ты сам станешь «вторым Грин-де-Вальдом», если не завяжешь. Да, они точно не знают, кто именно твой отец, но предполагают кто, и боятся этого. А я боялся потерять тебя! Ты не представляешь, что со мной было, когда я услышал тот разговор… — Знание о том, кто мой настоящий отец и куда привела его жажда мести с изучением тёмных искусств — лишний повод идти по своему пути. Я продолжу расширенное изучение, но буду держаться подальше от опасной магии. — Что ж… ты всегда руководствовался разумом, а не чувствами, как я, — грустно улыбнулся Гарри. — Надеюсь, я не сломал тебе жизнь своими раскопками. Залез, куда не просят… — Перестань, — хватка на плечах Гарри ослабла. Вспыхнувшая ярость начала медленно угасать и Том вскоре его отпустил. — Ты всё сделал правильно. В конце концов, я и сам бы однажды начал поиски. — А как теперь быть с родителями? Вы, наверное, ещё больше отдалитесь друг от друга. Хотя мама любит тебя больше всего… Им стоит вообще рассказывать правду? — В своё время. В матери у меня меньше сомнений, чем в отце. Тот и за дверь выставить может, — криво усмехнулся Том, только представив разочарованные лица родителей, в особенности отца. Уж тот, мракоборец, вряд ли будет терпеть в своем доме отпрыска Тёмного лорда. — Тогда я буду жить вместе с тобой. Во втором доме нашего деда. Он оставил его мне. — сразу заявил Гарри. — Ты будешь жить со мной? — зацепился Том и взглянул на брата иначе, будто впервые видит. — Гарри, роду Поттер нужен наследник. А если ты уйдешь со мной — тебя, как и меня, выжгут из древа. Прямо как твоего крёстного в свое время вычеркнула из рода мать. Гарри болезненно скривился, услышав о «наследниках». Слёзы снова навернулись на глаза. — Не переживай, меня всё равно выжгут за другое. Так что жить будет негде. Я… — прежде чем признаться, он тяжело вздохнул, — предпочитаю парней. Новость за новостью. Том уже не знал, насколько сильно ещё может быть удивлен. Сколько раз ещё Гарри пробьёт его на эмоции. За то время, что они ведут разговор, он показал этих эмоций больше, чем за прошлый месяц. Предпочитает парней. Это очень серьёзное заявление. Магический мир, в отличие от магловского, относится лояльно к однополым парам ещё с давних времён. Разве что чистокровные семьи обходят стороной подобные отношения. Они прерывают род. Отец из чистокровной семьи, и как он отреагирует не знал ни Гарри, ни Том. Можно лишь догадываться. — Что ж, это неожиданно, — выдал слизеринец после недолгого молчания, — но я не осуждаю. Если ты боялся получить от меня негативную реакцию — выдохни. Это твоё право, люби кого хочешь. — Вот тебя и люблю. Не только как брата. С тех пор как свыкся с мыслью, что мы… — Гарри подавился словами, признаваясь в своём самом страшном секрете. Если на одну половину Том отреагировал спокойно, за что ему уже нужно поставить памятник, то что он подумает на последнем этапе — страшно даже представить. Голос дрожал от новых слёз. — Раз не по крови… То можно. Я гнал эту мысль от себя, но она… снова и снова… — Ты сегодня… побиваешь все рекорды, — выдохнул Том, снова словив приступ удивления, и это мягко сказано. В голове странно пусто стало и он скорее на автомате протянул руку, чтобы погладить Гарри по голове. Слишком много боли и слёз тот показал сегодня. И он чувствовал, что сейчас Гарри видел опору только в нём. Руки у пуффендуйца дрожали. Он боялся дальнейших слов брата, каждое из которых могло стать смертельным приговором. Молчать о пробудившихся чувствах Гарри уже не мог. Только Тому удавалось скрывать свои. Гарри даже возможности такой не имел, не то что желания. — Давай отправимся обратно в школу, — нашёл подходящие слова и приобнял за плечи. — Здесь становится всё прохладнее. И… мне нужно время, Гарри. Надеюсь, ты это понимаешь. — Я буду ждать тебя, сколько понадобится. Как всегда… — захлёбываясь словами и отчаянно стараясь успокоиться, выдавил Гарри. Ему стоило многих трудов осознать, что Том его не оттолкнул, а только попросил времени свыкнуться. И это нормально, ведь ему самому потребовалось время на осознание. Том и без того получил откровений без всякой меры. — Ты прав. Надо идти, а то простудимся. — Да. Выпьем горячего какао и разойдется по своим гостиным. На лице Гарри разлилась первая за этот разговор весёлая улыбка. Отличный был план.