Связанные не по крови

Отношения в тайне поначалу пугали Гарри, он боялся выдать себя уже в первый день, когда они с Томом разобрались в своих чувствах. Но на деле всё оказалось не так ужасно. Их связь и до романтики была крепкой, никто и подумать не мог, что они стали друг другу куда больше, чем просто братья. Обняться на людях, поцеловать друг друга в лоб — это могло броситься в глаза, но вызывало лишь умиление или небрежный хмык у свидетелей. Даже их совместные походы в Хогсмид под ручку выглядели менее вызывающими, чем у парочек. Том раньше не позволял себе много прикасаться к Гарри, считая, что они давно выросли и между взрослыми братьями так неприемлемо. Но разговоры с младшим и его страхи всё изменили. Ещё год назад слизеринец бы не узнал себя. Так много объятий и поцелуев он ещё никогда не дарил Гарри. Это стало зависимостью, и его мало волновали свидетели. — Что ты хочешь купить в Хогсмиде? — спросил уже второй раз Том, прижимая к своему боку довольного пуффендуйца. — Вот когда куплю, тогда и увидишь. — Я могу проникнуть в твои мысли и узнать все самые сокровенные тайны, — на ушко шепнул Том. Этим он часто начал пугать Гарри, будучи прекрасным легилиментом. — Аккуратнее, а то покраснеешь от некоторых, — предупредил Гарри и сам же покраснел. Настала та пора, при которой начали сниться эротические сны, варьируясь от смешных до невероятно возбуждающих. Ему сразу вспомнился сон, в котором он любил брата на огромной круглой подушке в форме печенюшки. Как, спрашивается, в его голове смешалась такая горячая картина и нелепость в виде съедобной вещи-мебели? — Я не удивлюсь, если увижу пошлые сцены с моим участием, — ещё соблазнительнее ответил Том. Внутренние демоны проснулись и захотели немного пошалить, но парень сдерживал их. На улице вытворять с младшеньким братцем всякие непотребства — не дело. — Грешен, они там есть, — сознался Гарри, не видя смысла прятаться. Немного неловко признавать сей факт, но Тому можно рассказать. Он бы не осудил. — Разные, должен сказать. — И какая твоя самая любимая? — Как я достаю тебя одетого из белой коробки. Ты одет в красное, вместо пуговиц у тебя синие ленточки во всей одежде. Я снимаю всё с тебя, а ты улыбаешься. Потом сам начинаешь меня целовать. А у меня кожа вдруг становится из белого шоколада, ты прямо откусить готов был. Мне это нравилось, — смущаясь, тихо рассказал Гарри, поминутно прерываясь, чтобы подобрать слова. Подушка-печенька далеко не предел его фантазии. Он много видал ярких картин во снах. Но наяву, конечно, фантазировал приземлённо. Том вскинул брови, не ожидая таких описаний, и громко хмыкнул: — Необычно. С шоколадом мне особенно понравилось. Иной раз у меня возникает желание съесть тебя, такого сладенького барсучка. — Ну, есть одна часть тела, которая не будет особо против, — краснея, сказал Гарри, сам от себя не ожидая такой пошлости. — М? И какая же? — Ты же умный, сам догадаешься. Догадка пришла быстро, но развивать эту тему Том посчитал лишним. В противном случае, его демоны вырвутся на свободу и задница пуффендуйца пострадает. — Оставь свои желания до вечера. — Не вопрос. Я терпеливый, — улыбнулся Гарри, подмигивая. Он всегда умел ждать, что доказывал годами, но когда приходил его черёд — набрасывался всеми лапами. И Том это знал. — Прошу прощения. Могу я отвлечь вас, юноши? — вдруг послышался мужской голос. Навстречу им вышел мужчина в синем пальто. Волосы его были короткими и удивительно белоснежными. А глаза, такие же белые, совсем не похожие на человеческие, пугали. В них словно отсутствовала жизнь. — Ох… — испуганно выдохнул Гарри, первым узнав человека. Внешность немного изменена, но будучи сыном мракоборца он быстро различил обманку. Лицо волшебника, стоящего напротив, он выучил давно. По множественным ориентировкам в кабинете отца. — Грин-де-Вальд… Том обманку раскрыл, как и Гарри, и лицо Тёмного лорда узнал. Отец и в молодости не блистал красотой, а уж что сделал с собой сейчас… Правая часть лица была парализована, что создавало жуткое зрелище, когда волшебника охватывали эмоции. Даже за чарами гламура этот дефект был виден. — Что вам нужно? — нахмурился Том и отвёл Гарри чуть в сторону. — Пока поговорить, Том Поттер. Ничего не бойся, — заверил маг, старательно улыбаясь. Но было видно, как он скривился, озвучив фамилию. — Лучше нам отойти в сторону. — Гарри, — обратился к брату слизеринец, даже не взглянув в его сторону, — иди обратно в школу. — Разбежался. Я тебя не отдам, — отрезал Гарри, вынимая палочку и готовясь обороняться. — Ох уж эти дети мракоборцев. Чуть что — сразу в оборону, — утомлённо вздохнул мужчина. — Я только поговорить. — Всё будет нормально, — заверил Том и положил ладонь на правую руку пуффендуйца. — Убери палочку. Ни тебе, ни мне всё равно не справиться, если он решит напасть. Убирать палочку в присутствии тёмного мага Гарри наотрез отказался. Как и уходить. Он остался, молча сверля глазами Грин-де-Вальда. — О чём вы хотите со мной поговорить? — О твоих родителях. Точнее о тех, кого ты ошибочно считаешь таковыми, — негромко озвучил мужчина, не став вилять вокруг да около. У Гарри распахнулись глаза от удивления. «Он-то откуда узнал, чёрт бы побрал?!» Похожее удивление ощутил и Том, но виду не показал. Он склонялся к мысли, что кровный отец не в курсе его существования, и малую часть верил, что Тёмному лорду не нужны никакие дети. Приход его говорил об обратном. Он узнал. И потому пришёл сюда. — Родители — это те люди, что вырастили меня. Не важно, одной мы крови или нет. Ошибочно я их считать не могу. — Ах, вот оно как. Выходит, ты и сам знаешь, что тебя усыновили. Так даже лучше. Не буду чувствовать себя виноватым за то, что огорошил. Откуда же ты узнал? Студенты, проходящие мимо и поглядывающие в их сторону, начали напрягать. Да и враждебно настроенный Гарри не внушал спокойствия. Том обнял его за плечи, понимая, что даже силком не заставит его уйти, и кивнул в сторону, обращаясь к кровному отцу: — Давайте всё же отойдём. Инициатива была поддержана всеми без исключения. Группа удалилась на боковую улочку, где Геллерт наложил купол из звукопоглощающих чар. А Гарри создал пару лавочек, которые несомненно пригодятся. И когда они расселись, маг повторил свой вопрос: — Так полагаю, ты уже имеешь некоторое понятие о своём происхождении. Откуда? — Мой младший брат, — Том демонстративно прижал к себе Гарри теснее, — он нарыл информацию. — Даже так, — искренне поразился мужчина, пусть и мог показать эмоции одной половиной лица. — Не ожидал. Мне казалось, что именно ты стал бы искать свои корни. А не тот, кто к тебе не имеет никакого отношения. Большого труда Гарри стоило не покрыть волшебника бранными словами. Он сдержался в последний момент, но с палочки посыпались искорки, означающие, что хозяин на пределе контроля. Магия могла выйти из-под контроля из-за бушующих эмоций. Том успокаивающе стал гладить по плечу. — Я планировал провести расследование и выяснить всё о своём происхождении, потому как давно стал подозревать, что совершенно не похож ни на одного из членов своей семьи, но сделать это планировал после выпуска. Открывшаяся правда заставила Гарри сделать это раньше. И теперь я хотел бы задать встречный вопрос, — Том держался и говорил уверено, не испытывая страха перед могущественным волшебником, — давно ли вы знаете обо мне? — К своему прискорбию, нет. Буквально три месяца назад, из которых я потратил полтора на то, чтобы отыскать тебя с нуля. Был готов потратить и больше, но повезло найти тебя сегодня, — улыбнулся мужчина немного жуткой, но всё же открытой улыбкой, в которой читалась легкая грусть. — Увидев вас двоих, я сразу понял, что мне нужен именно ты. Ты очень похож на свою мать, Меропу Мракс. Она была очень красивой женщиной. Действительно ли он так рад тому, что поиски увенчались успехом? Или же есть какая-то цель? Том наблюдал за мужчиной и не мог разглядеть в нем искренность. Не верил, что Грин-де-Вальд искал его лишь потому, что он, Том, его сын. Здесь что-то ещё. Он станет оружием, очередной пешкой, чего Том не желал. — Я нашел не так много информации о матери. Что не сказать о вас. — Меня это совершенно не удивляет, с учётом того, кто твой приёмный папаша, — насмешливо фыркнул Грин-де-Вальд. — Джеймс-сучий потрох-Поттер. Столько раз устраивал слежку за мной, что теперь, наверное, знает любимый цвет моего белья. Не говоря уже о политических стремлениях. С палочки Гарри снова посыпались искры, хоть он и не пытался открыть рот. Тёмный лорд снова нелестно проезжался по дорогому ему человеку. Ещё раз — и он точно не сможет себя сдержать. — Гарри, — Том сжал его плечо до боли, привлекая внимание. — Успокойся. А вы, — перевёл слизеринец взгляд на кровного отца, — будьте добры, выбирайте выражение. Мой брат слишком вспыльчив. Если продолжите нелестно высказываться о нашей семье, он может натворить глупостей. На хватку брата Гарри болезненно и протестующе зашипел, но упрямиться не стал. Понимал, что Том прав. — Мы с Поттером-старшим во взаимном порядке выпили друг у друга много крови. Крайне сложно не прохаживаться по нему с раздражением и злостью. Собственно, это ещё одна причина, по которой мне пришлось ловить тебя здесь, в школе, а не дома. Конечно, я мог бы наведаться и туда, зная где вы живёте. Но тогда попытка разговора обернулась бы бойней, толком и не начавшись. В мои планы это не входило. — Так, что же вы хотите на самом деле? — перешёл сразу к главному Том, помрачнев. — Сейчас все закончится разговором, но что дальше? Собираетесь меня забрать у семьи насильно? — Ну, — призадумался Геллерт, оценивающе глядя на Тома. — Будь ты поменьше, лет на десять, я бы так и сделал. Но ты достаточно взрослый, с моей стороны будет глупо пытаться провернуть подобное. Тем более, прошло столько лет, ты привык считать семьёй именно их. Поттер-старший, если бы узнал твоё истинное происхождение, избавился бы от тебя. И пусть юноша обижается сколько хочет, — добавил он, многозначительно взглянув на Гарри. — Я слишком хорошо знаю природу мракоборцев, чтобы думать обратное. Так зачем тебе жить с тем, кто постоянно подавляет твою природу? Я могу предложить полную свободу от закостенелости магии. Смогу обучить тебя вещам, которым не научит ни одна школа и к которым больше никто не подпустит тебя. В этот раз слова Грин-де-Вальда ничего обидного не содержали, но это не помешало Гарри снова вскипеть и ощутить желание вцепиться магу в омерзительное лицо. Нашёл, чёрт блондинистый, чем соблазнить Тома, имевшего слабость к разным, зачастую запретным, знаниям! А увидев в глазах старшего брата заинтересованность, он не на шутку перепугался. Ведь не станет же он?.. — Заманчивое предложение. Но вынужден отказаться. Примут меня родители или нет — вам не дано знать. Я узнаю об этом, когда признаюсь им во всём. И пусть они прогонят прочь, у меня есть человек, что примет без всяких сомнений. — Это ты сейчас про своего братишку, который готов едва ли не поводок и наручники на тебя нацепить, лишь бы только ты не оставил его одного-одинёшенького? — уточнил Грин-де-Вальд, щуря неестественно светлые глаза. Единственная причина, по которой Гарри ещё не впечатал заклинание в лицо нахала — то, что он был прав. Отпустить Тома — самый сильный страх в его жизни. Хотя и привязывать его к себе Гарри не стал бы, считая, что не имеет на то права. — Жалкое зрелище. С другой же стороны, милое. Такая преданность стоит дорогого. Будь у меня возможность, я забрал бы вас обоих, чтобы не вынуждать разлучаться. Верные братья не должны находиться порознь. — Гарри не примет вашу сторону. Он «светлый» до мозга костей. И я не хочу принимать ничью сторону. — Невозможно всю жизнь ходить по грани. Когда-нибудь придётся перейти её. Или отступить, — заметил Грин-де-Вальд, кто не понаслышке знал о грани, и не чурался проворачивать. — Твой брат меня мало интересует. Только ты. Плод любви с моей любимой женщиной, которую я не смог забыть, даже после нашего разрыва. Ты обладаешь мощью, которая станет настоящим бриллиантом после подходящей огранки. Грех пропадать такому таланту. Я хочу, чтобы мы были вместе. Грин-де-Вальд — это человек, умеющий убеждать. К которому тянешься. К которому хочется прислушаться. Том бы поддался… если бы верил в людей. Сладкие речи, пропитанные ложью, не могли его заманить. Тёмный лорд не испытывал к нему ни капли любви. Том чувствовал себя не более чем трофеем. — Как так вышло, что вы расстались с матерью и не знали, что она в положении? — парень мудро решил подойти к теме с другой стороны, и задал вопрос, что действительно был важен. Случись всё иначе, он мог жить с настоящими родителями. Или же с одним из них. Геллерт грустно вздохнул после его слов. Узнав о том, что у него есть сын, он перебрал всю свою память, чтобы разобраться, когда же всё покатилось к чертям… — Меропа не сказала прямо, что беременна. Мы говорили об этом лишь гипотетически, одними намёками. И я был слеп, не увидев их. А она решила, что раз я слеп к ней в такой момент, то буду слеп всегда, и потому от меня лучше уйти, в отместку не сказав, что носит моего ребёнка. Лишь бы не дать мне повода её искать. Гордости ей всегда было не занимать. Я понял это слишком поздно. Несмотря на дефект лица, и недоверие в целом, оба брата видели, что мужчина искренен. Эмоции, что он показывал, нельзя подделать. Он в самом деле любил женщину, о которой говорил. — В то время на нас ещё сильно наседали мракоборцы. И я думал, что наша размолвка к лучшему — не будем заложниками друг за друга. Я и моя армия яростно дрались и смогли отбросить Орден Феникса, но… Меропа пропала со всех радаров. Что моих, что Ордена. Наглухо. Мне стыдно, что я не смог найти её… — Или не хотел, — жёстко добавил Том. — Я не верю, что ВЫ не нашли бы её, если бы действительно этого хотели. — Иногда мне и самому так кажется, — отчасти согласился Геллерт. — Впрочем, будь она жива всё это время — мне было бы сподручнее её искать даже на другом конце света. Но увы, она умерла, произведя на свет тебя. Шансов у меня было немного. Почему со стороны всё смотрелось так… по-человечески? Гарри просто не понимал. Даже с жутким лицевым дефектом и тёмной аурой, что могла подавить любого волшебника, Грин-де-Вальд выглядел, как обычный человек, который долгое время искал сына и наконец найдя его, стал раскрывать ему свою душу. Это страшнее шантажа или открытых угроз. Потому что к ТАКОМУ человечному Тёмному лорду Том мог потянуться. Отчаянно скрывая свой ужас, Гарри переводил взгляд с одного на другого, силясь понять, как пойдёт их разговор дальше. И если вдруг Том сделает шаг навстречу Грин-де-Вальду… Гарри уже не сможет его остановить. Это его родной отец, который, до кучи, может обеспечить его тем, к чему Том тянулся много лет. А у Гарри, кроме его полу-детской любви и слабого козыря, что они братья, которые и не братья вовсе — больше ничего нет. Он гол по всем фронтам! — Вы ведь понимаете, что если сделаете что-то с дорогими мне людьми — я никогда вас не приму? — Как я и говорил, в мои планы не входила бойня с Поттерами. Так что да, я прекрасно это понимаю. Кстати, ты мог это понять даже по тому факту, что хоть меня и подмывало это сделать, всё же я не усыпил твоего брата, чтобы тот не злился весь разговор и не отвлекал тебя, мешая мне. Поверь, очень хотелось. — Сделай вы ему хоть что-то, пусть даже накладывание безобидных сонных чар, — злоба охватила от одного лишь представления, и Том это показал, — мы не общались бы с вами сейчас. А насчёт родных — я говорил на будущее. На то, что открылось в следующий миг, Гарри смотрел широко распахнутыми глазами. Во время откровенно жутковатого и пробирающего рыка Тома, Грин-де-Вальд смотрел на него с зачарованностью и восхищением, после чего тихо засмеялся, не отрывая взгляда. — Как же ты сейчас напоминаешь свою мать. Даже во время гнева и обещания расправы она была прекрасна. Ты собрал в себе лучшее от нас. И взгляд, и слова мужчины неожиданно смутили Тома. Злость в нём поутихла, как только он взял себя в руки. А переключив внимание на Гарри, тут же взял его за руку с заметным беспокойством. Выглядел пуффендуец совсем не здорово. — Эй, ты как? В голове Гарри бушевали мысли, причиняя вред, сравнимый с торнадо, несущий в себе куски арматуры, бетона и стекла. Расшибающий всё на своём пути и несущий уничтожительную мощь дальше, вглубь души, разрывая на части и пронзая. Парень всегда был таким — неудержимым ветром, мечущимся из крайности в крайность, и едва ли дававшим кому-то поймать себя. Лишь загнанный в ловушку хаосом в собственной голове, он мог остановиться у какого-то вывода, где его можно перехватить и остановить в своих суждениях и стремлениях. — Не дам… никогда, — голос окрасился львиным рыком, балансируя на грани срыва. — НЕ ОТПУЩУ! Голос обезобразило безумием, словно кислотным ядом проникшим во всех, кто его услышал. Глаза полыхали огнём, как у самого безнадёжного душевнобольного. Его состояние спровоцировало магический взрыв. Гарри с криком рухнул на колени. Из его тела вырвалась мощная энергия, окутавшая Тома странной плотной мембраной, напоминающей огромный мыльный пузырь, чей край соединялся толстым перламутровым канатом, ведущим к Гарри, и он быстро стал обращаться в камень. Младший Поттер оказался запечатан, словно в каменном саркофаге. Никогда прежде не видевший подобный магический всплеск, Том испытал противное чувство страха. Оно было сильнее любого переживания. И куда более мерзкое чувство последовало после страха — беспомощность. Зная так много для своих лет, он не знал сейчас, как освободить Гарри из оков собственной взбесившейся магии. — Защитный аспект стихийной магии. Давно я не видел такую редкостную погань, — болезненно поморщился Геллерт. — И хорошо, что камень, а не огонь. Огонь убил бы твоего братца в одно мгновение. Я помогу его вытащить, но тебе придётся потрудиться. — Что нужно сделать? То, что ненавидел Том больше всего — незнание. Оно убивало куда сильнее позорного страха. И сейчас он готов был сделать всё, что ему скажут, только бы вытащить Гарри из очередной передряги. А на будущее — обязательно изучить всё, что связано со стихийной магией в области защиты. Как он мог вообще быть таким слепым? Грин-де-Вальд собрался со словами и написал заклинание в воздухе. — Этим успокаивают душевнобольных. Чары душевного тепла на обычные чары успокоения. Возьми палочку в левую руку и прочти заклинание, после этого положи руку на камень и держи до определённого отклика. Ты это почувствуешь. Толчок или вспышка. После этого наложи сильные чары успокоения. Прошло ведь время, когда Гарри был на грани… Том молча повиновался, стараясь не думать о том, что испытывал Гарри всё время их общения. Слепец. Ясно ведь видел и слышал, как он боялся открыть правду, как страшился потерять его, Тома. Чувство страха лишь усилилось сегодня, при встрече с Грин-де-Вальдом. После прочтения заклинания Том не ощутил никакого толчка. Под рукой пошла пульсация. Как если бы приложил ладонь к груди, в которой учащенно билось сердце. А за пульсацией ощущалось и тепло, которое усиливалось, пока не стало горячо. Это был сигнал. Успокаивающие чары Том стал накладывать одни за другими, опасаясь новой вспышки, куда более сильной и уничтожающей. Но вспышки не произошло. Камень начал осыпаться и исчезать. Лицо Гарри было безмятежным, словно магического взрыва и не состоялось. Он упал в руки Тома безвольным кулем. И никаких признаков жизни. Сердце в груди не билось. Дыхание отсутствовало. — Гарри?.. Эй, Гарри? Гарри! ГАРРИ! — Успокойся. Он жив, — тихий голос Геллерта прозвучал совсем рядом. Почти вплотную подошедший маг не пересекал всё ещё раскрытый защитный пузырь. — Так работает защита земли. Она консервирует, вплоть до многих лет. Сколько он весит? — Чт…? — Том был полностью дезориентирован и не сразу откликнулся на заданный вопрос. Но одна фраза долетела до сознания сразу — Гарри жив. Он не мертв. А когда вопрос повторили, он дал ответ, еле волоча языком: — Шестьдесят один с половиной. — Хм. Маловато, один не осилишь. На, возьми, — Геллерт положил рядом с ним свою палочку. — Приложи одну палочку к его голове, вторую на середину груди, и используй заклинание электроудара. Отсчитай секунд пять и прекрати воздействие. Он должен очнуться. Сейчас мы сняли только внешнюю защиту, теперь нужно стряхнуть и внутреннюю. Действовать по указке Тёмного лорда, чтобы привести младшего брата в сознание. Том и подумать не мог, что однажды будет заниматься подобным, растеряв всю свою уверенность и не в силах унять отвратительную дрожь. Чужая волшебная палочка словно обожгла. Так много черной энергетики сосредоточилось в ней… её поток сбивал с мыслей. — Дыши глубже, постучи по ней своей палочкой и покрепче сожми. Я сам её дал, поэтому она сопротивляется. Все палочки так делают, — заверил Грин-де-Вальд, узнав симптомы. — Хотя, если бы ты у меня её отнял, она бы тебя сразу слушалась. Симптомы и правда сошли на нет, стоило выполнить последнюю инструкцию. И когда он полностью сосредоточился на том, чтобы пробудить Гарри, а затем хорошенько вдарить, чтобы пугать не смел больше, дело пошло как надо. Без дрожи. Пять секунд, во время которых тело содрогалось под действием заклинания, показались часом. И каково же было облегчение, когда Гарри совершил вдох, пусть и ненадолго прервавшийся слабым кашлем. Лицо его медленно налилось здоровым цветом. — Том… — первым делом прохрипел его имя Гарри, ещё не видя, но уже ощущая. Тот подхватил его на руки, успев перед этим отдать палочку отца, а свою убрать. От облегчения хотелось и смеяться, и хорошенько ударить одного барсука. Но вместо этого он крепко сжал его в своих объятьях, чувствуя, как глаза начинает пощипывать. Слёзы. Не вспомнить, когда он плакал в последний раз, да и плакал ли вообще. А теперь они стояли в глазах. Защитная мембрана спала с Тома и теперь Геллерт мог подойти к нему. Его рука оказалась на плече сына. — После того, что увидел — я не посмею разлучать вас. Равно как и твоих приёмных родителей. Но я не уйду окончательно. Возьми, — мужчина вложил ему в руку некий предмет, похожий на женское зеркальце. — Эта вещь принадлежала твоей матери. Если захочешь пообщаться, открой его и нажми на кристалл. Всегда отвечу, если не буду занят, — с улыбкой напутствовал Геллерт, сжав плечо чуть сильнее. — Пока я тебя оставлю. Но уверен, мы не прощаемся. — Спасибо, — одними губами прошептал Том, благодаря сразу за всё. И не думал о том, что именно его приход спровоцировал Гарри на создание такой опасной защиты. А чуть позже его мысли разбежались совсем, стоило ощутить робкое касание губ к своей макушке. Словно любящий отец, а не Тёмный лорд, славящийся своей жестокостью. Это стало последним желанием мужчины, после чего он трансгрессировал, оставляя братьев одних под дуновением тёплого майского ветра.