С тобой тепло, не то что под звёздным небом

— А это твой рисунок? — Да. Это птички. — Птички! Очень красивые, — Наруто расплылся в тёплой улыбке, разглядывая трогательно-неуклюжие детские линии на бумаге. — Ты у нас с мамой настоящий художник! Мужчина аккуратно отложил листок в сторону и, наклонившись, поцеловал светлую макушку сына, от которой веяло запахом детского шампуня. Шиначику был мальчиком тихим и очень скромным. Он не носился по группе с деревянным кунаем, не оглашал помещение победными криками и не возводил из кубиков башни, чтобы с грохотом обрушить их на пол. Он предпочитал карандаши и краски, книжки с яркими картинками и пазлы с мультяшными героями. Окружающие часто удивлялись: как у легендарных Наруто Узумаки и Сакуры Харуно мог появиться на свет такой спокойный ребёнок? Ино же цокала языком, утверждая, что все они ничего не понимают, а Шиначику — копия своей матери. С этим, к слову, Наруто был абсолютно согласен, добавляя только, что многое в сыне было и от дедушки Минато. — Я книжку читал, — тихо проговорил малыш, пока отец застёгивал на нём коричневую курточку с пуговицами в виде медвежат. — Какую? — с неподдельным интересом отозвался Наруто. — Про динозавров. — И что, интересная? Шиначику поднял на него свои ярко-зелёные, как весенняя листва, глаза и улыбнулся. — Очень! — Хочешь, папа принесёт тебе динозавриков? — предложил Наруто, подхватывая сына на руки. — Да! Узумаки широко улыбнулся, поправил на мальчике шапочку и нежно чмокнул его в щёку. Шиначику, по обыкновению, обвил его шею ручками и прильнул к плечу, уткнувшись носом в ткань плаща. — Хокаге-сама, — в дверях возникла молодая воспитательница, уходившая пару минут назад. — Вы уже уходите? — Да. Сегодня у нас небольшой семейный вечер, не хотим задерживаться, — Наруто дружелюбно ей улыбнулся. — Да и вас отвлекать не хотим! Судя по звукам, дети на ушах стоят, — он рассмеялся, кивнув в сторону группы. — Увы, вы правы, — с лёгким вздохом согласилась девушка. — Но зато у нас есть Шиначику! Чудо, а не ребёнок! Он сегодня так внимательно решал задачки с палочками! Наша гордость! Лицо Наруто украсила ещё более широкая улыбка, от которой у глаз легли лучики мелких морщинок. — Спасибо вам большое. Я рад это слышать, — произнёс он с такой теплотой и гордостью, будто речь шла о величайшем подвиге. — И птички у него здоровские получаются!  Он бережно свернул рисунок и уложил его в рюкзачок сына, поблагодарил воспитательницу, ловко застегнувшую непослушные замки, и, подхватив сумку свободной рукой, обратился к сыну: — Шиначику, попрощайся с Момо-сан. Ребёнок помахал крошечной ручкой в вязаной варежке и проговорил едва слышно: — До свидания, Момо-сан. — Пока, Шиначику! Хорошего вечера, Хокаге-сама! — И вам! Выйдя на улицу, Наруто полной грудью вдохнул свежий, морозный воздух, пахнущий хвоей и дымком из печных труб. Шиначику на его руках лишь глубже зарылся носом в складки длинного плаща Хокаге. — Не замёрз? — спросил отец сына. — Нос замёрз. — Так дело не пойдёт, — Узумаки ловко поправил оранжевый шарф, прикрыв им детское личико до самых глаз. — Теперь лучше? Шиначику согласно закивал, и Наруто довольно улыбнулся. Они направились в сторону рынка. Прохожие, как обычно, почтительно здоровались с Хокаге, после чего взгляды тут же притягивал ребёнок у него на руках. Народ умилялся, здоровался и осыпал мальчика комплиментами, в то время как сам Шиначику лишь сильнее прятал лицо в сгибе отцовской шеи, заливаясь румянцем смущения. — Ну и красавец же у вас растёт! — воскликнула женщина, укладывавшая в бумажный пакет пучки зелёного лука. — Весь в Сакуру! — не без гордости ответил Наруто, забирая покупку и протягивая деньги. — Спасибо большое! — Всегда к вашим услугам, Хокаге-сама! Пройдя чуть дальше, Наруто оглядел прилавки и задумчиво произнёс: — Мама просила ещё имбирь, виноград, мандаринов, сушёных водорослей и курицу, — сообщил он Шиначику. — А ты что-то хочешь?  — А киви можно? — тихо спросил ребёнок, сжимая в кулачке ткань белого плаща. — Конечно, можно! У витрины овощной лавки Наруто приостановился. Яркий свет, пирамиды из фруктов и овощей всех цветов радуги так манили внутрь. И едва они переступили порог, утонув в густом аромате свежей зелени, цитрусов и сладких яблок, как Шиначику заёрзал на родительских руках. — Хочешь вниз? — уточнил Наруто и, получив почти незаметный кивок, осторожно поставил сына на протоптанный деревянный пол. Шиначику с сосредоточенным видом подошёл к стеллажу, где в аккуратных холщовых мешочках хранились лекарственные травы, некоторые из которых были ему знакомы. Сакура с самого младенчества давала ему трогать, нюхать, учила простым названиям. Мальчик потянулся к мешочку с сушёной ромашкой, бережно потрогал цветы, а затем перевёл взгляд на корзину с корнями имбиря. — Интересно, Шина-кун? — участливо спросил торговец, наблюдавший за ним. Шиначику кивнул, осторожно касаясь пальчиком причудливого корня. — Он у нас любознательный, — с тёплой улыбкой сказал Наруто, не спускавший с сына глаз. — Обожает мамины книги про травы. — Значит, будущий медик растёт! — улыбнулся торговец, уже отбирая для них самые лучшие фрукты и овощи. Наруто по-доброму рассмеялся, и в его голубых глазах вспыхнули знакомые всем солнечные искорки. — Похоже, что так!

***

Дом семьи Узумаки располагался в тихом, ухоженном районе деревни, выделяясь из ряда таких же уютных жилищ лишь скромным фамильным гербом клана на калитке невысокого забора. — Завтра утром нужно будет расчистить двор от снега, — сказал Наруто, осмотревшись. — Поможешь мне, Шина? Ребёнок, попросившийся на руки ещё в середине пути, кивнул, прижимаясь щекой к отцовскому плечу. — Да, — прозвучал тихий ответ. Тонкая трель дверного звонка возвестила об их возвращении, и уже через мгновение дверь распахнулась, выплеснув на крыльцо полосу тёплого света. — Мама… — Шиначику тут же протянул ручонки, и, едва ступив на пол прихожей, уткнулся лицом в мягкие складки юбки Сакуры, обняв её ноги. — Привет, мой котёночек, — её голос прозвучал тихо и ласково. Рука с невесомой бережностью легла на макушку сына, прежде чем её полный нежности взгляд встретился со взглядом улыбающегося мужа. — Привет. — А я что, уже не котёночек? — с наигранной обидой в голосе спросил Наруто, проходя внутрь и запирая дверь на замок. Сакура фыркнула, закатив глаза, но сдержать улыбку, когда он наклонился и звонко чмокнул её в щёку, не смогла. Сделав несколько глубоких вдохов, она с лёгким придыханием произнесла: — Вы принесли мандарины, — и её лицо озарилось новой радостью. — Конечно, принесли! Разве можно было не принести, если малышка просит? — Наруто поставил пакеты на пол и, наклонившись, нежно приник ухом к округлившемуся животу жены, а потом поцеловал его через ткань свитера. — Спасибо, Наруто… Шиначику, давай снимем ботиночки, — мягко напомнила Сакура. — Я сам!  Мальчик отступил на шаг, стянул варежки и с сосредоточенным видом принялся возиться с липучками на своих крошечных зимних ботинках. Наконец сняв и аккуратно поставив обувь на полочку, он протянул свой шарф отцу. — Молодец, — похвалил ребёнка Наруто, вешая яркую полоску ткани на крючок в прихожей. — Шина, пойдём наверх, — сказала Сакура, протягивая руку. — Я помогу тебе переодеться, пока папа разбирает покупки. — Сакура, давай я всё сделаю, — Наруто бережно взял её за локоть. — Ты и так устаёшь за день. — Всё в порядке, — она вытянула губы в комичную уточку, жестом подозвав его наклониться, и оставила поцелуй у уголка его рта. — Я ребёнка полдня не видела. Соскучилась.  — Хорошо, — сдался Наруто.  Он помог Шиначику стянуть куртку, после чего Сакура взяла маленькую ладошку в свою и повела мальчика наверх по светлой деревянной лестнице, ведущей в их личные комнаты. Детская Шиначику была просторной и светлой. Большое окно заливало комнату вечерним солнцем. На полках в строгом порядке, стояли книги, несколько статуэток и коллекция красивых ракушек, собранных у моря. Воздух здесь пах чистотой, детским кремом и едва уловимым, успокаивающим ароматом лаванды, которую Сакура добавляла в воду для уборки. — Ну, рассказывай, — начала она, помогая сыну надеть мягкие домашние штаны. Все её движения были неторопливы и нежны. — Какой сегодня был день у моего мальчика? Шиначику, глядя в пол, тихо пересказал события: о задаче с палочками, которую он решил первым, о книге про динозавров, которую читал. Он говорил обрывисто, но Сакура слушала, вставляя тихие «угу» и «правда?».  — А Момо-сан похвалила тебя за птичек? — спросила она, надев на него футболку с лягушкой. Мальчик кивнул, и в его зелёных глазах мелькнула искорка смущённой гордости. — Папа тоже похвалил, — прошептал он. — И правильно! — улыбнулась Сакура, проводя ладонью по его щеке. — Ты у нас очень талантливый, Шина. И очень добрый. Момо-сан всегда рассказывает о том, как ты помогаешь ребяткам и даже ей.  Шиначику покраснел и опустил взгляд, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Сакура, увидев, как сын смутился, притянула его к себе, чтобы обнять. Шиначику в ответ обвил её шею руками, вдохнув цветочный аромат маминых волос.  — Ну что, помоем ручки и пойдём вниз? — спросила женщина, погладив ребёнка по спине. — Папа, наверное, уже вовсю колдует на кухне. Пахнет так вкусно… — Пойдём! Сакура, не без труда поднявшись на ноги, взяла сына за ручку, и вместе они покинули детскую. 

***

Спустившись вниз, они застали Наруто в самом разгаре готовки. Он стоял у плиты в своём любимом оранжевом фартуке, подаренном Ино, и, нахмурив светлые брови, с сосредоточенным видом водил лопаткой по сковороде. Подойдя ближе, Сакура увидела, что на огне шипел большой вок, где в золотистом кунжутном масле подрумянивались аккуратные кусочки курицы. Воздух вокруг был густ и невероятно насыщен: в нём переплетались пряные ноты свежего имбиря, чеснока и сладковатый аромат соевого соуса. На соседней конфорке в кастрюльке тихо булькал прозрачный даси, основа для будущего супа, а на широкой бамбуковой разделочной доске лежала целая россыпь нарезанных овощей — морковь ровной соломкой, лук тонкими полукольцами, свежий шпинат и тёмные грибы шиитаке. Наруто двигался с удивительной для его буйной натуры плавной точностью, будто выполнял давно отточенный боевой приём. — Так, курочка почти готова, овощи на подходе, — бормотал он себе под нос, ловко встряхивая сковороду так, чтобы её содержимое перевернулось в воздухе. — О, вы пришли! Скоро будем кушать! — Это хорошо, — ответила ему Сакура, помогая сыну забраться на ещё высокий для него стул, придвинутый к большому кухонному столу. — Умираю с голоду.  Шиначику, усевшись поудобнее, тут же открыл свою коробочку с фломастерами и небольшой альбом для рисования, что по обыкновению лежали в нижнем шкафчике на кухне. Он любил быть рядом с родителями, пока те хлопотали над ужином.  — Сакура-чан, твой чай с имбирём, — Наруто поставил перед ней большую керамическую кружку, от которой поднимался душистый пар. — Шиначику, а тебе яблочный сок. — Пахнет божественно, — протянула Сакура, обхватив ладонями тёплую кружку.  — Рад слышать! Я старался, — гордо произнёс Наруто, отправляя в вок морковь. На кухне воцарилось мирное молчание, нарушаемое лишь звуком кипения, шипением масла и скрипом фломастера по бумаге. Вскоре Наруто, помешивая содержимое вока, первым нарушил тишину, обращаясь к Сакуре через плечо: — Как там Ино? Заходила к тебе? Сакура вздохнула, поправляя лист бумаги перед сыном, на котором уже начал проступать контур рисунка. — Забегала на пять минут перед миссией. Представляешь, она уходит на целый месяц! Но пообещала, что к моим родам уже будет в деревне... Что-то их «перерыв» с Саем затянулся. Кстати, как он там? — Сай? Он весь в работе, как обычно, — отозвался Наруто, ловко переворачивая овощи в сковороде. — Иногда ловлю себя на мысли, что никогда не представлял, что эта парочка может… ну, разойтись. — А я всё ещё надеюсь, — сказала Сакура тихо, с лёгкой грустью в голосе. — Они так подходили друг другу. — Мама, — позвал ребёнок, осторожно трогая её руку, чтобы привлечь внимание. — Да, мой маленький? — Нарисуй, пожалуйста, котика здесь, — крошечный пальчик ткнул в пустой угол листа рядом с нарисованным деревом вишни. — Какого цвета? — Рыжего! — Рыжего так рыжего, — Сакура с улыбкой взяла оранжевый фломастер и аккуратными линиями начала выводить на бумаге пушистый комочек с поднятым хвостом, поглядывая на сына, сосредоточенно дополнявшего нарисованную поляну новыми цветочками. — Темари передавала тебе привет, Наруто. — Как она? — Жаловалась на братьев. Её волнует, что оба ведут холостяцкий образ жизни и даже не смотрят в сторону, как она говорит, приличных девушек, — в голосе женщины прозвучала усмешка.  Со стороны плиты послышался тихий, сдержанный смешок Наруто, который только что добавил в сковороду порцию заранее отваренной лапши. — Ну что поделать…  — А что такое «холосяский»? Вопрос сына, заданный с детской непосредственностью и неправильным произношением, не мог не вызвать у родителей смех.  — Холостяцкий, — мягко поправила Сакура, едва сдерживая улыбку. — Это когда взрослый человек, мужчина или женщина, живёт один, и у него нет жены или мужа. Шиначику задумался на мгновение. Его ярко-зелёные глаза перебежали с лица матери на спину отца у плиты и обратно. — Дядя Саске тоже холося… холостяк? — спросил он, в этот раз стараясь выговорить слово правильно. Наруто прикрыл крышкой вок, уменьшил огонь и обернулся к столу, облокотившись о столешницу.  — Да, дядя Саске — холостяк, — ответил он, глядя на сына. — У него свой, особенный путь.  — А почему он один? — спросил мальчик, погрустнев. — Его никто не любит? — Иногда люди идут по жизни одни не потому, что их не любят, или они не могут любить, а потому, что их любовь… выглядит иначе, — объяснила Сакура сыну, погладив его по голове. — Она может быть направлена на деревню, на память, на защиту тех, кто далеко. Это сложно понять, когда ты ещё маленький.  — А вы любите дядю Саске?  — Конечно! А дядя Саске, ну так, по секрету, — Наруто забавно сощурил глаза и приставил руку к лицу, будто делясь совершенно секретной информацией, — любит нас.  — Правда? И меня? — Шиначику радостно заулыбался.  — И тебя! К слову, в своём последнем письме он спрашивал, не нужно ли тебе редкой книги о звёздах из страны, где он сейчас. Я сказал, что ты будешь очень рад получить такой подарок. Видишь, как ты ему дорог!  — Я тоже хочу подарить дяде Саске подарок! Ему нравятся рисунки?  — Твой рисунок ему обязательно понравится, — подбодрила Сакура сына.  Шиначику тут же кивнул с новой серьёзностью и потянулся за фиолетовым фломастером, видимо, уже решив, что звёзды должны быть именно такого цвета. Сакура перевела нежный взгляд с сына на мужа, и тот в ответ подмигнул ей, прежде чем снова повернуться к плите, чтобы довести свой кулинарный шедевр до совершенства.

***

После ужина, когда вся семья собралась в гостиной, Сакура отложила тарелку с мандариновыми корочками и тяжело вздохнула. — Всё, я не могу больше сидеть! Мне нужно пройтись. Хоть немного. Наруто, игравший с сыном на ковре, насторожился. Его взгляд скользнул по уже приличному животу супруги.  — Сакура-чан, ты уверена? Может, лучше отдохнёшь лишний раз?  — Мне надоело отдыхать, — она упрямо встала, опираясь руками о подлокотник дивана. — Поползать от холодильника к кровати я ещё успею. Сейчас же просто… подышать хочется. Свежим воздухом. — Но тебе тяжело, — мягко напомнил Наруто, подходя к ней и готовясь поддержать под локоть. — Знаю, что тяжело, — в её голосе прозвучала знакомая ему нотка, что не допускала возражений. Но сейчас она была приглушена усталостью и мягкой просьбой. — Поэтому мы пойдём медленно. И ненадолго. — Хорошо. Но только очень медленно. И если что — сразу домой. Шиначику, идёшь с нами? Мальчик, уже устроившийся на ковре с фигурками животных, поднял голову. — Да! — Вот и отлично, — улыбнулась Сакура. Наруто закутал жену в её самый тёплый, пушистый плащ, дважды проверил шерстяной платок, чтобы тот хорошо укрыл её шею, после чего ловко упаковал сына в курточку с медвежатами. Сам же накинул свою оранжевую куртку и полосатый шарф, связанный Сакурой. Вечерняя Коноха встретила их тишиной, нарушаемой лишь далёким смехом из заведений на главной улице, и холодком, что щипал щёки. Воздух действительно был свеж, пахнул ночным морозцем, дымком из труб и сладковатой выпечкой из ещё открытой пекарни. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на заснеженные тротуары тёплые круги света. Семья Узумаки шла неспешным шагом, который диктовало состояние Сакуры. Наруто шёл с одной стороны, крепко держа её под руку, готовый в любой момент взять на себя весь её вес. С другой стороны, держа маму за руку, шагал Шиначику, иногда поглядывая на неё снизу вверх. Их маленькая команда двигалась по знакомым улицам, мимо тёмных витрин и домов, из окон которых лился уютный свет. — Ох, как хорошо, — выдохнула Сакура, подняв лицо к тёмному небу, где только-только начинали проступать первые, самые яркие звёзды. — Как же вкусно пахнет холодом! — И булочками, — согласился с мамой Шиначику, поведя носом по воздуху.  — Хочешь пирожок с бобовой пастой, котёночек? — Да.  — И я хочу, — Сакура посмотрела на мужа. — Купишь нам по пирожку? Мы тебя на скамейке подождём.  — Конечно! Я мигом!  Наруто рванул к знакомой лавке, где в это время года всегда пекли сладкие пирожки анпан с особо нежной пастой. Очереди, к счастью, не было. Наруто с порога заказал три пирожка: два с традиционной пастой и один с кремом — на всякий случай. Пока пекарь заворачивал тёплую, душистую выпечку в бумагу, Наруто нетерпеливо переминался с ноги на ногу, боясь, что его любимые там мёрзнут и скучают без него.  Заплатив с щедрой переплатой «за скорость», он отправился обратно, вскоре увидев свою маленькую семью. Сакура сидела, запрокинув голову, её взгляд был устремлён в бесконечную высь. Одна рука лежала на округлившемся животе, другая — обнимала за плечи Шиначику. Мальчик, прижавшись к ней боком, тоже смотрел вверх, внимательно слушая маму, которая что-то ему рассказывала. Звёзды над ними разгорались всё ярче, рассыпаясь по бархатному небу хрустальным блеском. Наруто замер на мгновение в нескольких шагах от них, просто глядя на дорогую сердцу картину. Всё — шум деревни, груз обязанностей, усталость долгого дня — отступило и растворилось в этом вечернем воздухе. Остались только они — его самые драгоценные.  Он тихо, чтобы не спугнуть волшебство момента, подошёл ближе. Запах горячих пирожков, должно быть, достиг их быстрее, потому что Шиначику обернулся, и его лицо украсила улыбка.  — Принёс, — сказал Наруто, опускаясь рядом на скамью и разворачивая бумагу. Сладкий пар от выпечки поднялся к звёздам. Сакура опустила взгляд с небес на мужа, и её улыбка в тот миг была ярче любой звезды на небе. Они взяли свои пирожки, и тишину вечера нарушил лишь довольный вздох Сакуры и тихое чавканье Шиначику. Наруто глядел то на них, то на бескрайнее небо над своим домом, понимая, что это — тот редкий миг счастья, который навсегда останется в памяти.