Алый рассвет

Артур тщательно прицелился в мишень, которую держал его новый слуга – сменивший старого, такой же, как предыдущий, ничем не лучше. Такой же трус, не смеющий поднять на него глаза. Вот и сейчас, хотя принц не заставлял его бежать с мишенью, коленки парня тряслись от страха. Наследник пустил стрелу, и она попала точно в цель. Стоящие рядом и наблюдающие рыцари похлопали ему. Решив закрепить успех, Артур приказал слуге бежать, но неумеха, споткнувшись об собственные ноги, растянулся на земле, выронив мишень. Принц раздраженно выдохнул и, подойдя к прислужнику, ткнул его в бок носком сапога. - Ты еще более бесполезный кусок мусора, чем твой предшественник. Поднимайся. Парень вскочил, не решаясь смотреть на господина, дрожа, словно осиновый лист. Артур едва не закатил глаза. - Я буду тренироваться с рыцарями. От тебя все равно никакой пользы. - Вы выгоняете меня, милорд? – испуганно спросил слуга. - У меня нет никого тебе на замену, так что пока ты остаешься, - скривился наследник, снимая перчатки и доставая свернутый в трубочку лист пергамента из-за пазухи. - Вот, иди, отнеси это служанке леди Морганы, как там ее… - Гвен, милорд. - Точно, Гвен. Да смотри – не отнесешь, я с тебя три шкуры спущу! Будешь бегать с этими мишенями днем и ночью! Слуга сглотнул и, бормоча заверения, что он все сделает как было велено, поспешил оставить своего грозного хозяина. Артур провожал взглядом его удаляющуюся сутулую спину, удовлетворенно ухмыльнувшись. Недавно он обнаружил, что служанка его сестры Морганы недурна собой и, само собой, Артур решил не терять времени зря. Сегодня будет кому согреть его постель. Еще одна бабочка в его коллекции. Он уже рисовал в своем воображении эту ночь. Надо будет сказать слуге, чтобы постелил свежие простыни. Объект сладких грез Его Высочества в это время находился на кухне – служанка пришла передать пожелания своей госпожи к меню обеда. Гвиневра работала в замке много лет и, по правде говоря, леди Моргана была ей скорее подругой, нежели госпожой – настолько сдружились эти две девушки, что было неудивительно – у дочери короля подруг не было, а приезды принцесс из соседних королевств были настолько редки и длились так недолго, что она просто не могла завести себе подруг среди них. Оставались еще знатные дамы, но все они относились к Моргане с излишним почтением, помня о ее происхождении – на этой основе невозможно было создать настоящую дружбу. Слуга принца нашел Гвен, когда она как раз зачитывала кухаркам рецепт салата с имбирем, который затребовала ее госпожа. Вручив девушке записку, слуга быстро удалился, боясь, что господин будет гневаться за его долгое отсутствие. Кухарки тут же окружили служанку. - От принца! – провозгласила одна из них. - Что пишет? – сгорая от любопытства, спросила другая. - Знамо, что, - подмигнула третья, и все расхохотались. Гвен тем временем развернула записку и, пробежав глазами ее содержимое, нахмурилась и скомкала листок. - Что пишет? – хором воскликнули все три женщины. - Зовет на свидание, которое состоится в его покоях, - мрачно сказала Гвиневра. - Ого, милая! – восхищенно пропищала горничная, только что зашедшая на кухню. – Повезло тебе! - С чем это? - Тебя пригласил сам принц… - Гвен, - вмешалась старшая кухарка, - постарайся освободиться сегодня пораньше. Прими ванну с тем маслом, которое тебе подарила леди Моргана, и надень свое самое лучшее платье. - Зачем? - Платье ей не понадобится – принца больше интересует то, что под платьем, - хихикнула повариха. – Лучше идти совсем без платья – у Его Высочества все желание пропадет, пока он будет возиться с лямками и бретелями! Радостный галдеж на кухне сменился громким хихиканьем. - Я к нему не пойду, - объявила Гвен, и женщины смолкли. Звук, с которым девушка в исключительной тишине разрывала записку на мелкие кусочки, казался оглушающим. - Как это? – спросила повариха. - Вот так. Не пойду, и все. Я не должна идти только потому, что он так сказал. - Но он… принц. - Ну и что! Принц или не принц, а я не обязана подчиняться! Это же неправильно, аморально. - Вспомнила о морали! – воскликнула молоденькая горничная. – Да каждая служанка отдала бы все что угодно, лишь бы Его Высочество обратил на нее внимание! Тебе предоставили такой шанс, а ты… Эх ты! Вот если бы эту записку он прислал мне! - Так забирай мою! – криво улыбнулась Гвен и бросила в сторону горничной обрывки письма. - Гвен, не горячись, ты делаешь ошибку, - осторожно сказала старшая кухарка. – Никто и никогда еще не отказывал принцу Артуру… - Значит, я буду первая! - И последняя! – уже громче добавила женщина. – Послушай мой совет: иди. Если ты откажешь принцу, последствия могут быть ужасны… - Ну, если он будет угрожать каждой женщине, которая не согласится лечь с ним, то он не принц, а… я даже не знаю, последний негодяй! - Я слышала от сестры его предыдущего слуги, что принц был с ней очень нежен и ласков, - сказала горничная. – Она тоже поначалу боялась… но теперь вспоминает эту ночь и мечтает о повторении. Гвен презрительно улыбнулась. - Она гордится тем, что побывала в его постели? Нашла, чем гордиться! Я не такая, у меня есть честь, и я об этом, в отличие от всех вас, не забыла! Она гордо подняла голову и вышла, оставив женщин озабоченно переглядываться. - Вот бы принц хоть одним глазком взглянул на меня, - мечтательно произнесла молоденькая горничная. - У Гвен будут проблемы, - произнесла одна из кухарок, и остальные согласно закивали. – Вот дурочка – отшить принца! Как можно?! Леди Моргана, конечно, будет ее защищать, если что, но принц, мне думается, так просто этого не оставит. Отказать принцу! Кем она себя возомнила, что она хочет этим доказать? Его Высочество не стерпит такого оскорбления – помяните мое слово, он превратит ее жизнь в ад! Он добьется того, что она сама уйдет из Камелота, лишь бы сбежать от его мести. Качая головой, женщина вернулась к работе, и другие последовали ее примеру.

***

- Ты готов? Мерлин, лежа на спине в своей постели, закинув ногу на ногу и подложив руки под голову, повернулся в сторону голоса Нимуэ. Колдунья стояла возле него, пристально глядя на юношу. Волшебник легко вскочил на ноги. - Давно готов. Она придирчиво разглядывала его. За то время, пока он жил у нее, магу удалось немного оправиться от последствий своего заключения. Она вспоминала, как привела его в дом, в котором жила последние несколько лет, как поселила его здесь, как много времени понадобилось, чтобы он пришел в себя. Можно было не опасаться, что их побеспокоят: домик принадлежал одному контрабандисту, и именно потому, что это жилище приглянулось Нимуэ, она убила мужчину. Это было много лет назад, и Мерлину об этом было знать необязательно. Главное – неприметная обитель колдуньи находилась в глубоком лесу, далеко от троп, которыми пользовались путники, и здесь можно было спокойно обучить мага. Сначала она занялась его внешним видом. Теплая ванна, обработка его ран, постельный режим. Она раздобыла для него новую одежду, неброскую, но приличную и целую, а то лохмотья, в каких он был, годились только для того, чтобы мыть ими пол, используя в качестве тряпки. Мерлин был очень тих и не доставлял ей неприятностей. Он не донимал ее вопросами, не выходил из хижины без нее, не трогал ее вещи и всегда исполнял то, о чем она его просила. Он не спорил, когда она отправляла его спать, а сама сидела допоздна, листая книгу с заклинаниями. Нимуэ видела, что ему любопытно и хотелось бы хоть раз почитать эту книгу, но он не заикнулся об этом, а она не предлагала – в душе ее жила осторожность – ведь, несмотря на то, что этот основательно побитый жизнью мальчик казался в первые дни беспомощным котенком, которого она подобрала на улице, спасая от разъяренных собак, она помнила, кто он. Это великий волшебник, пророчество о котором было сложено задолго до его рождения. Ему суждено создать Альбион. Но в пророчестве не было сказано ни слова о ней, и Нимуэ небезосновательно опасалась передавать знания магу, который, возможно, сам этого не знал, но был гораздо сильнее ее, Великой жрицы, посвятившей всю свою жизнь изучению магии. Первым делом она уничтожила губительную силу ошейника, так что волшебник вздохнул спокойно. Его магия возвращалась, исцеляя его гораздо быстрее трав, которыми потчевала его Нимуэ. Она подстригла его, существенно преобразив его внешность. И сейчас, когда он стоял перед ней, колдунья чувствовала удовлетворение. Он по-прежнему был немного бледен, но на его лице больше не было той ужасающей, болезненной бледности, что придавала ему сходство с мертвецом. Лицо было спокойно, глаза блестели здоровым, а не лихорадочным блеском. Может быть, легкая улыбка придала бы ему больше живости и непринужденности, но он ни разу не улыбнулся с тех пор, как колдунья забрала его из тюрьмы. Впрочем, ей не было никакого дела до его улыбок. Главное – ей удалось пробиться в его сознание, вытащить его из того ужасного места, в которое этого юношу бросили, оставив умирать, и он не мог не испытывать к ней благодарность. Между ними установились доверительные отношения. Иногда Нимуэ ловила себя на мысли, что она сделала для него больше, чем хотела вначале. Например, она вовсе не планировала вскакивать посреди ночи от его криков и бежать к нему, чтобы прижать к себе и успокоить, что все это сон, и они никогда не вернутся, потому что она всех их убила… Она вовсе не планировала спрашивать у него, какие блюда он любит, и потом весь день тратить на поиски нужных ингредиентов… хотя он и был неприхотлив. С Мерлином было легко. Она несколько лет жила в одиночестве, и теперь, когда рядом был живой человек, понимающий ее, ей было так уютно… Она позаботилась о том, чтобы он разделял ее взгляды. Она хотела, чтобы он доверял ей, чтобы между ними установилась связь, и ради этого она поделилась несколько видоизмененными фактами из своей биографии. Она сказала, что король и ее пытался убить, несмотря на то, что она помогла его сыну появиться на свет. Утер вообще очень жесток и очень опасен – невозможно сосчитать, сколько магов погибло по его вине. В такой же вере он воспитал и своих детей. Дочь и сын короля такие же деспоты, как он – они не только ничего не сделали, никак не воспротивились закону своего отца, но и всячески поощряли казни волшебников, рабство, пытки тех, кто не был виноват, что родился с даром магии. Даже если Утер умрет, его сын продолжит его дело, а сестра его поддержит. Они из одной семьи, одной порченой крови. Убьешь одного – останутся еще двое. Необходимо покончить с этим, раз и навсегда. И Мерлин должен отомстить – за себя, за своих собратьев, за магов, которых каждый день подвергают пыткам, за тех, кто умирает, не выдержав страданий. Сколько людей погибло в тюрьме Аридиана? Сколько погибло за ее пределами? И скольким еще суждено погибнуть? Это нужно остановить, и он, Мерлин, должен ей помочь освободить таких, как он сам. Она не спешила исполнять свой план. Все нужно было тщательно продумать. Сегодня надлежало сделать первый шаг: Мерлин должен был проникнуть в замок. Он признался Нимуэ, что должен был ехать в Камелот по настоянию матери, но не успел: за день до отъезда его схватили. Мать справедливо полагала, что в деревне находиться небезопасно, и хотела отправить сына к старому другу, придворному лекарю. Но нагрянувшие работорговцы схватили мальчика, и вся задумка Хунис провалилась. Теперь они с Нимуэ решили, что он приедет в Камелот с запиской, якобы от матери, как и планировалось. Он сам написал Гаюсу от лица мамы, и Нимуэ сочла это прикрытие идеальным: никто не должен был ничего заподозрить. Ей пришлось столкнуться с упрямством волшебника, который хотел во что бы то ни стало вернуться в Эалдор и повидать мать, но жрице удалось отговорить его: это было опасно. Он сможет увидеть маму, когда все будет кончено. А пока лучше не высовываться. Никто не должен знать о нем. Мерлин неохотно уступил. - Сначала, Мерлин, ты просто прибудешь в замок и поживешь несколько дней, приглядываясь ко всем, - рассуждала жрица, расхаживая по комнате, пока волшебник, сложив на груди руки, слушал ее. – Будем смотреть правде в глаза: королю ты не соперник. Утер мастерски владеет мечом, кроме того, он очень подозрителен и всегда настороже, не доверяя никому. Артур учился сражаться с тех пор, как ему подарили оружие – а первый кинжал ему подарили в восемь лет, до этого были деревянные мечи. Делай выводы. Принц убьет тебя прежде, чем ты успеешь взмахнуть мечом. Леди Моргана училась владению оружием из соображений самообороны, она держит клинок в руках гораздо увереннее тебя и, будь покоен, прекрасно с ним управляется. У тебя не будет ни малейшего шанса, если ты сразу попытаешься убить кого-то из них. Она остановилась, наткнувшись на хмурый взгляд волшебника. - Если я им не соперник, что я буду там делать? - Понаблюдаешь за каждым из них, вычислишь их слабые стороны, помелькаешь в замке, чтобы к тебе привыкли и принимали за своего. Лучше всего устроиться подмастерьем или слугой – или хотя бы помощником лекаря – чтобы не вызвать подозрений и убедить всех, что ты пришел в Камелот в поисках работы, только и всего. Мерлин выпрямился и размял затекшие кисти рук, хрустнув суставами. Нимуэ поморщилась. Волшебник посмотрел прямо ей в глаза и откровенно спросил: - Скажи, пожалуйста, какой мне смысл там быть, если не для того, чтобы убить их? Женщина невольно поежилась, заставляя себя выдержать этот тяжелый взгляд. Она недооценила этого паренька. В последнее время она сомневалась, удастся ли ей привить ему жажду мести, которую она сама испытывала, и не сдастся ли он под давлением обстоятельств. Временами он казался ей испуганным зайчонком, который просто хотел, чтобы его оставили в покое и больше не трогали. Но в этот момент она опасалась, что переусердствовала: такой ненавистью горел его взгляд, что можно было не сомневаться: она выполнила свое намерение достойно. Только бы Мерлин не наделал глупостей! Сейчас колдунья поняла: он такой тихий не только потому, что все еще помнил ужасы своего заключения и боялся. Конечно, он боялся. А еще он ненавидел. Нимуэ начала подозревать, что зерна ненависти в его сердце посеяла не она, а люди, которые издевались над ним несколько месяцев. Она всего лишь взрастила в нем это чувство, подливая масла в едва вспыхнувший огонь. Он помнил, что они с ним сделали. Он помнил, что они сделали с другими: он видел своими глазами, как люди страдали, как они медленно умирали, умоляя о быстрой смерти, но никто не дарил им такой роскоши. Он не забыл, как хотел умереть сам. И конечно, он не забыл, что именно Нимуэ спасла его. Все, что она говорила ему, он жадно впитывал и позволял внушать себе жажду крови его мучителей. Нимуэ улыбнулась самой себе и, шагнув к волшебнику, положила руки ему на плечи. - Пора, - ласково сказала она. – Удачи. - Она мне не нужна, - серьезно возразил волшебник. - Тогда пойдем. - Подожди, Нимуэ, - маг остановил ее, схватив за руку. - Ты ничего не забыла? Он указал на позолоченный ошейник, который она так и не сняла с юноши. Нимуэ уставилась на него так, будто впервые видела это сомнительное украшение. - Не понимаю. Он тебе мешает? Она уничтожила силу ошейника, так что он больше не причинял Мерлину мучений. Волшебник мог спокойно колдовать. Но пусть ошейник был безвредным, Мерлин не желал его носить. Ни за что. - Не мешает, но ты не могла бы его снять? - Нет. - Прости? - юноша не поверил своим ушам. - Нет,- повторила Нимуэ. - Я не сниму его, и не проси. Я могу, но не стану. Как я могу быть уверена в том, что ты не предашь меня? А эта вещица дает мне некоторую гарантию твоей верности. Ведь, если кто-то увидит твой ошейник, станет ясно, что ты маг. Более того, станет ясно, что ты тот самый маг, который сбежал из тюрьмы Аридиана. Полагаю, не надо говорить, что тебя ждет в таком случае? Маг не ответил: он был слишком растерян и расстроен. За время знакомства с Нимуэ он успел привязаться к ней и воспринимал ее как друга. А теперь она бросала его в логово врагов с этим ошейником, который мог погубить его в одно мгновенье? - Вот, - жрица достала из своей сумки синий платок и повязала его на шее волшебника, пряча под ним ошейник. - Теперь никто не увидит. Главное - не снимай этот платок. Мерлин промолчал. Его собственные попытки избавиться от ошейника ни к чему не привели, а он слишком хорошо знал Нимуэ, чтобы понимать: свое мнение она не изменит. - Я не предам тебя, тебе не надо об этом волноваться. Она лишь улыбнулась. Они вышли из дома, и колдунья свистнула, подзывая белого коня, бродившего между деревьев. Мерлин двинулся было к скакуну, но жрица остановила его. - Куда? Ты же пришел из Эалдора, помнишь? Откуда бы у тебя взялся конь? - А тебе он зачем? - О, у меня есть дела, - она увидела, как сошлись его брови на переносице. – Ладно, так уж и быть, я тебя подвезу. Вдвоем они забрались на коня, и колдунья тронула поводья. По лесу им не довелось блуждать долго: Нимуэ остановилась у первой же попавшейся тропинки. - Отсюда и вон туда – путь в Камелот. Иди по тропе, никуда не сворачивай. К вечеру будешь в замке. - Ты хочешь, чтобы я шел весь день пешком? – воскликнул Мерлин. - Ну да, - она спустила ему сумку с вещами. – Смотри же, сделай все, как мы договаривались. - Я тебя не подведу, - пообещал маг. – А когда мы увидимся? - О, я знаю, где тебя найти, - Нимуэ развернула коня и обернулась к магу. – Пускай у тебя все получится. Мерлин проводил взглядом наездницу и, пожав плечами, зашагал по тропинке.