Трудная жизнь повсюду

Последней серьезной любовью Варрика была Бетани Хоук. Бетани Хоук умерла одиннадцать лет назад вблизи маленькой деревушки в Ферелдене. Огромный огр сломал ей хребет и размозжил голову о камни, оставив братьев, которые не смогли ее защитить, жить дальше. Варрик никогда ее не встречал, но она была младшей сестрой его лучшего друга – мертвой младшей сестрой – и Варрику пришлось ее придумать. Бетани оказалась единственной потерей в жизни Хоука, через которую тот не смог перешагнуть, чтобы стать еще сильней и блистательней. Куда бы он ни шел – Бетани он нес с собой. А следом почти всегда семенил Варрик. Так они и познакомились. Он написал кое-что о Бетани. Кое-что тайное, даже откровенное. В книге ее звали иначе, он выдумал ее от начала и до конца, не задав Хоуку ни единого вопроса. Едва ли кто-то мог ее узнать, но Варрик все равно зарекся, что издано это будет только после их с Хоуком смерти. В его мечтах Бетани была грустна и величественна. А также хладнокровна, хитра и честолюбива, как ее брат. Варрик в жизни бы не подумал, что Бетани Хоук вернется к нему наяву, только неграмотная, с огромными рогами и в полтора раза выше. А теперь его сердце наполнялось благоговением истинно верующего, когда Вестница простирала руку к отбитым у кого-то развалинам и возвещала, трагически заломив брови: – Грабьте! Ответом ей был торжествующий рев солдат Инквизиции, и Варрик тоже бежал исполнять ее волю, хотя ничто из дешевого дерьма в этих притонах было ему не нужно. – Мы не можем использовать для этого какое-нибудь другое слово? – спросила однажды Кассандра. – Какое слово ты предлагаешь использовать? – чинно поинтересовалась Вестница, слонив к ней благосклонное ухо. Кассандра вздохнула. – Забудь. Каллен, бывало, стучал по карте пальцем и говорил: – День на разграбление, а потом перекинем их вот… – День? – удивлялась Вестница. – По-вашему, мы штурмуем Вал Руайо? – На Вал Руайо ушла бы неделя, – недоумевал Каллен. – Три часа! – настаивала она. – Потом сутки на отдых, а потом… – Простите, но у тал-васготов очень высокие стандарты, – ворчал Каллен. – Мои люди так не могут. – Мы всегда идем в авангарде, – отвечала Вестница. – Нам некогда примерять шмотье. Слишком много злых и голодных ртов за спиной. Меж тем кое-кто начал догадываться о чувствах Варрика, и, разумеется, это был последний участник Инквизиции, с кем Варрик хотел бы поделиться. – Подари ей что-нибудь, – предложил как-то Солас. – Кому? – Что-нибудь, сделанное своими руками, – неумолимо продолжал Солас, и, хотя голос его был как всегда вкрадчивым и монотонным, Варрик ясно услышал в нем издевку. – Ведь ваш народ славится своей искусностью в ремеслах. Варрик умел писать, торговать, заговаривать зубы, но ничего не умел делать руками, и Солас об этом прекрасно знал. – Лучше по-долийски, – процедил Варрик. – Преподнесу ей пучок эльфийского корня и мешок навоза галл. Солас будто пропустил это мимо ушей. – Я мог бы устроить потрясающее свидание в Тени, – он раздосадовано цокнул языком, – но, поскольку ты гном, это будет свидание без тебя. На самом деле, получилось остроумно, и Варрик посмеялся, когда Солас ушел. У его новых товарищей по Инквизиции имелось одно важное преимущество: почти все они были умны, когда дело не касалось какой-нибудь одной единственной вещи, слабого места каждого. У Соласа таким местом было проржавевшее и прогнившее, потом иссохшее, а потом и вовсе окаменевшее от древности величие эльфийского народа, которое он увидел, когда валялся в отключке на развалинах, объевшись мухоморов, и огромные волосатые пауки повсюду его обнюхивали. А Бык вот все надеялся подловить Варрика на своем любимом слове. – Как там звучит твой титул? – спрашивал он. – Дешир Торговой гильдии. – А что такое дешир? – Участник. – Член? – Скорее, лорд. – Жалко, – вздыхал Бык. – Я придумал смешную фразу про то, что член у вашей гильдии коротковат. Но, главное – Вестница начала смеяться шуткам Варрика, от чего ему стало гораздо легче жить и дышать в ее присутствии, хотя само по себе это ничего не значило. Да и выглядело пугающе. Она запрокидывала голову и демонически хохотала, а ее рот с острыми клыками в такие моменты походил на пасть молодого дракона. – У меня так же, – сказала об этом Кассандра. – Поэтому я никогда не смеюсь. По возвращении в Убежище из Редклиффа к Вестнице подошла Лелиана. – Здесь письмо, – сказала она, протянув Вестнице запечатанный конверт. – Вам лично в руки. – И вы его не вскрывали? – Конечно, вскрывала. Но запечатала обратно, потому что это личное. Совсем не заметно. Вестница печально посмотрела на конверт, затем протянула его Варрику. Действительно, было совсем не заметно. – Пожалуйста, прочти, – она села на землю, и в глазах ее впервые за все время плескался страх. Это оказалось письмо от женщины по имени Шокракар, командира наемничьего отряда тал-васготов Вало-кас. В нем сообщалось о бедах, постигших отряд после Конклава, и содержались просьбы о помощи. Сообщалось, что Каарисс ждет возвращения Вестницы, чтобы продекламировать тридцать четыре новых сонета. И что им так и не заплатили. И что Шаганнат жив. При этих словах с лица Вестницы сошла огромная черная туча. Глаза просветлели, и она сделала судорожный, полный облегчения вдох, будто вышла на воздух из затхлого подземелья, где томилась последние недели. Они все почему-то решили, что она выпала из Тени без прошлого, нетронутая, как чистый лист. Никто не спрашивал ее, что и кого она оставила позади. Варрик тоже не спрашивал, увлеченный своими любовными чувствами, и теперь спрашивать не станет, потому что поздно и бессмысленно. Шаганнат значил очень много для Вестницы. Неопределенность его судьбы заставляла Вестницу бояться, в то время как демоны, бандиты и метка не внушали видимого страха. И совершенно точно Шаганнат был мужчиной. – Мы должны нанять их, – уверенно произнесла она, принимая из рук Варрика письмо. – Их место рядом со мной. Великолепно. Лучше и быть не могло. – Могу я попросить тебя написать ответ? – Вестница подалась вперед и, не мигая, уставилась на него, как летучая мышь. – Описать это место и предложить моим людям службу в Инквизиции. – Конечно, – Варрик оскалился и заторопился к своей палатке, чтоб остаться одному. – Сейчас же пойду и займусь этим! Давай, увидимся! Письмо было отправлено в день, когда они выдвинулись к цитадели Теринфаль. Перед этим Вестница спросила его: – А как ты считаешь, я должна предпочесть союз с магами или с храмовниками? То, что Варрик чувствовал, можно было назвать «почему бы тебе не спросить Шаганната», и за это чувство, прямо поверх него, Варрика душил стыд. – Я ничего не смыслю во всем этом дерьме, – мрачно отозвался он. – Ослабить Брешь мне кажется более надежным способом, чем направить больше силы в твою… эту штуку. Как бы она вообще не взорвалась к ебене. Вестница посмотрела на свою руку. – На самом деле… – вздохнул Варрик, – Хоук понимал во всем этом, и он выбрал храмовников. Если бы я был на твоем месте, я бы просто сделал, как Хоук. Но это всего лишь я. Мне даже не снится ничего. К тому же, ты не знаешь Хоука. Вестница задумчиво покивала головой… и вот они у стен цитадели Теринфаль с толпой знати. С ними Вивьен, которая знает всех снаружи, и Кассандра, которая знает всех внутри. Стены мрачные, как кожа Вестницы. В их тени маленькие фигурки орлейских аристократов кажутся муравьями под сапогом. У ворот мнется юноша по имени Баррис. Пока Вестница поднимала флаги, Варрик подошел к нему и спросил: – Вы случайно не знаете сэра Карвера Хоука? Он здесь? Баррис долго, многозначительно молчал, и у Варрика вспотела спина. – Сэр Карвер дезертировал вскоре после того, как мы засели здесь, – произнес, наконец, Баррис. – До сих не понимаю, как ему удалось. Ворота сегодня открыли впервые. Мост через ров тоже был поднят. – Вы не могли ответить быстрее? – поинтересовался Варрик. – За то время, что вы думали, я успел сто раз обосраться, сходить на его могилу и написать его брату, наместнику Киркволла и моему лучшему другу, что он мертв. – Простите, – пожал плечами Баррис. – Я просто… презирал его, а теперь мне кажется, он понял что-то, чего не поняли мы. И до сих пор не понимаем. Я говорил с ним однажды о том, что происходит. Зачем мы здесь. Спросил его, что он думает. – И что он ответил? – Ответил: «Думаю, что сделал бы на моем месте мой брат». – Ха! – Варрик всплеснул руками. – Тогда понятно, почему он пустил все по пизде и рванул через ров с шестом. Вскоре после этого разговора все действительно пошло по пизде. Бедный, хоть и глупый лорд Абернаш получил стрелу в глаз, а один из храмовников получил в глаз рогом. Варрик пережил вторжение кунари и был единственным, кто знал, что рога у них не только для красоты, но и для защиты от нападений со спины. Точность, с которой косситы бодались затылком, впечатляла. Красный храмовник попытался схватить Вестницу сзади, но та, безошибочно выбрав угол удара, вогнала закованный в металл рог ему в глазницу. Потом Вестница побывала в Тени, чего Варрик и все остальные вообще не заметили. – Тень – это просто Тень, – сказала она об этом позже. – Средоточие скучных предсказуемых кошмаров. Туманное и бесцветное место, населенное vashedan katoh-qalaba. Глупыми, заносчивыми тварями, которые очень много болтают. – Хорошо, что Солас тебя не слышит, – усмехнулся Варрик. – Солас делает вид, что никто, кроме него, не был в Тени, – Вестница пожала плечами. – Он говорит, духи предстают такими, какими мы хотим их видеть. Я пыталась представить Зависть маленьким котенком, но это не помогло. Самое удивительное случилось во время сражения в Большом зале цитадели. После очередной волны лириумных чудищ, сэр Баррис докладывал что-то Вестнице, как вдруг застыл, уставившись в темноту зала, и подслеповато сощурил глаза. – Сэр Карвер?.. – прошептал он потрясенно. Каким-то чудом его услышали все храмовники в зале и, словно куклы на веревках, повернули головы в одну сторону. – Наконец-то я в центре внимания! – воскликнул знакомый голос. Он вышел из темного угла, вымазанный кровью, в доспехах лучника и такой худой, что Варрик с трудом его узнал. – Вы… – проговорил шокированный Баррис, – вы все это время были здесь! – Сидел у Лорда-Искателя под кроватью, – развел руками Карвер Хоук. – Вы думали, я крылья отрастил? Это большая крепость, сэр Баррис. А я – младший брат Защитника Киркволла. Я умею быть невидимым. Пустым местом. Дыркой от бублика. В этом я хорош, правда? Его взгляд остановился на Варрике. Глаза запали, но взгляд был блестящим и даже радостным. Бледные губы растянулись в улыбке. – Пришел изводить меня своим остроумием, Варрик? – спросил он. – Гаррет, случайно, не с тобой? Можно спрятаться от демонов и от Лорда-Искателя, но от вас двоих никакого спасу. Даже отсюда Варрик видел, что черные волосы Карвера уже тронула первая седина. – Младший, – только и смог сказать он. Потом опять началась драка и, помимо красных храмовников и монстров, в которых они обращались, там был абсолютно голый демон с крошечным и сухим, как орех, задом, но без причиндалов. Когда драка кончилась, Вестница возвестила о послании Андрасте храмовникам и призвала их на службу Пророчице, позволив сохранить орден. Карвер стоял в стороне, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. Когда их взгляды с Варриком пересеклись, Варрик произнес одними губами: – Уходи. И пока длилась присяга, произносились громкие речи и еще более громкие клятвы, Карвер Хоук исчез, чтобы не встретиться лицом к лицу с гневом своих глупых покинутых братьев. Вместе с ними и с победой из цитадели Теринфаль в Убежище пришел мальчик. Странный мертвый мальчик. Он сел на пол в церкви рядом с Варриком, когда тот в очередной раз впустую пытался излить свою бесполезную любовь на бумагу. – Рядом с тобой хорошо, – сказал мальчик, немного покопавшись у Варрика в душе. – Не шумит. Почти не страшно. – Таков уж я, – ответил Варрик. – Не люблю сцен, знаешь ли. – С тобой тихо, – добавил мальчик. – И тепло. Варрик скосил глаза на его изможденное лицо под огромной шляпой. – Это потому, что я гном и отрезан от Тени. – Да, – вздохнул мальчик. – Поэтому тихо. Но тепло не поэтому.