Трудная жизнь повсюду

– Осталось множество разрывов и множество вопросов, я согласна, – в сотый раз повторяла Кассандра. – Но это победа. Наша победа. На устранение последствий и поиск виновных уйдут долгие месяцы. Мы не можем запретить людям радоваться сегодня. – Конечно, можем, – отвечала Вестница неумолимо. – И мы запретим. Это воля Андрасте. Надо также запретить им пить и выставить еще дозоры. Ставка командования была лишена окон и тесна для них всех. – Поздно, босс, – заметил Бык. – Я и сам уже выпил. Хотя, если таков приказ, выверну все обратно. – Мы стараемся понять вас, – произнесла Лелиана. – Вам было видение? Вы что-то слышали? Что там произошло? Вестница сидела перед картой с прямой спиной, опустив руки на стол. – Повторяю: будет нападение. Сегодня. Может быть, завтра. Я знаю. – Кто нападет? – Мужчина. Вы зовете меня Вестницей Андрасте, вверяете судьбу целого мира и отказываетесь по моему приказу запретить пьянство и усилить дозоры? – Как вы узнали о нападении? Видение? Звук? Шепот? – Мне сообщила Андрасте. – В какой форме Андрасте сообщила вам? Этот допрос шел по кругу почти час. В ставке стояла жара и духота, Варрик вспотел, как демон гнева, но Лелиана, очевидно, только разминалась. – Может, хоть дверь откроем? – предложил он. – А то я сам уже готов расколоться с головы до жопы. – Варрик прав, – Солас впервые подал голос из своего темного угла. – Тебе придется сказать им, Вестница. Или мы все задохнемся тут до смерти. Кассандра обернулась. – Мне не нравится, как это звучит. Что тебе придется сказать нам? Вестница хмуро молчала. – У Вестницы есть дар, – проговорил Солас. – Мягче это не скажешь, так что дар – чтение мыслей. – Можно было и мягче, – сверкнула глазами кунари. – Звучит гораздо хуже, чем есть на самом деле. Это требует сосредоточения и предельно ясных вопросов. Я не могу делать это между делом. Вы бы заметили. – Да, она этого не делала! – вмешался Коул, хотя его сюда вообще никто не звал. – Ни с кем из вас! Кроме меня. Не специально. В крепости храмовников. Я пытался помочь. Я был снаружи нее, а потом был внутри. Это было странно. Прежде не случалось. – Вестница сделала юного демона мужчиной, – объявил Бык с улыбкой. Варрик тысячу раз говорил мальчишке держать свой дурацкий рот на замке. Впрочем, сейчас ему было не до Коула. Он изображал крайнее удивление вместе со всеми. – Мысль – это не образ и не звук, – сказала Вестница. – Она попадает прямо в голову. Не через глаза и не через уши. Обычно я задаю вопрос, сосредотачиваюсь и вскоре просто знаю ответ. Получается не всегда. Без вопросов не работает. Обычно. – Обычно? – Лелиана не выказала ни малейшего беспокойства. – Что-то было необычно у Бреши? – Иногда, крайне редко, я узнаю что-то, о чем не спрашивала. Что-то приходит само. И я говорю вам: я знаю, что нападение будет. Я ничего не видела и не слышала. Просто знаю. – Вы говорите, что прочли мысли нападающего. Как вы могли прочесть их, пусть даже случайно? – спросила Лелиана. – Через Брешь? Тень сохранила отпечаток его мыслей или что? Вестница поднялась на ноги и нависла над столом. – Он просто рядом. В этих горах. Во плоти. Удар колокола снаружи возвестил об окончании допроса. – Astaarit! – воскликнула Вестница и сняла посох с плеча. – Время примириться со своими богами. Если мы выживем – это будет последний раз, когда вы не подчинились. Армия Старшего была еще на подходе, а Убежище уже наполнилось воплями. У ворот бился молодой тевинтерец, которого они видели в Редклифе. Он рассказал все то, что они уже знали, и указал на гору, где в красном свечении возвышался Старший, похожий на древний, высеченный в мертвом дереве идол. Увидев его, Варрик не смог ни выругаться, ни пошутить. В тот момент он был почти что мертв. Сказал просто: – Я знаю этого мужика. Никто не услышал, кроме Вестницы. – Он тебе должен? – спросила она. Варрик с трудом оторвал от Корифея взгляд. – Что?.. – переспросил он растерянно, и Вестница поняла, что дело плохо. Планом Каллена было перехватить инициативу. Для этого следовало идти прямо туда, куда он указал пальцем – навстречу врагу – вступать в бой и использовать все подручные средства: требушет, забор, телегу, снег, камни, ящики с некоторым хламом и ледяную горку. – У нас есть еще минут десять, чтобы сделать вид, что это мы на них напали, – сказал Бык. – Nehraa Beresaad, – кивнула Вестница, отправляя его вперед. – Nehraa kadan, – подмигнул Бык. Он вечно ворчал, когда Вестница обращалась к нему на кунлате. Говорил, это дерьмо пугает его людей до усёру, но, на самом деле, ему было приятно. Приятно, что у спасительницы Тедаса рога. Приятно слышать родной язык. Приятно пугать своих людей до усёру. От немедленного уничтожения их спасло то, что Убежище стояло на возвышении в узком ущелье среди крутых заснеженных склонов и острых камней. Штурмовать Золотой город и штурмовать Морозные горы – не одно и то же, о чем Корифей, похоже, не подумал. Его войско просачивалось между камней слабым ручейком, и в этом узком проходе Инквизиции удавалось отбивать все их атаки. Мятежные маги и венатори длинной вереницей карабкались в гору по скользким тропам. Кого-то убили, просто столкнув телегу с высоты. Такая глупость казалась почти невозможной. – Она – рабыня, а он… сама видишь, – успел бросить Вестнице тевинтерец перед тем, как скрыться в церкви. – С ними одуревшие маги из Кругов и сектанты венатори. Никого из них не учили военному делу, Вестница. Это не кунари, это сброд! Их много, но они идут наобум, как стадо баранов. Не забывай! Варрик умел оценить хорошую речь. Эта речь вдохновляла ровно до тех пор, пока не пришел дракон. Прорываясь к воротам, он помог леди Корпин из Гильдии отбиться от венатори. Здорово было в кои-то веки говорить с женщиной, не задирая головы. – Я тебя предупреждал, – сказал он ей чуть слышно, – вести дела с Инквизицией преждевременно. Корпин закатила глаза. – Да-да, ты у нас самый умный, – ответила она. – Пишешь вирши, дуэлируешь с демонами, крутишь храмовницам хвосты. Прогулял уже двенадцать заседаний. А у меня на шее рабочие, их жены и дети сопливые. Я валю через старую шахту. Ты со мной? Варрик покачал головой. Накинув капюшон, крошка Корпин слилась с камнями и растаяла в темноте. Ее можно понять. Выработка лириума – не самый удобный бизнес в эти дни, когда все клиенты ебанулись. Варрик советовал ей набраться терпения, пока не станет ясно, надолго ли Инквизиция, и кто ее враги. И пока не появится гарант – тот, кто подписывает бумаги. Инквизитор. Вот тогда она продала бы свой лириум Варрику, он взял бы на себя хлопоты по доставке товара через охваченные огнем территории, кишащие демонами и бандитами. Инквизиция получила бы лириум, хоть и дороже раза в три, Корпин и Варрик – золото, Гильдия – отчисления, курьеры Корпин сохранили бы свои головы на плечах… видно, дела ее были плохи, она не могла ждать. Согласилась на слишком скромный аванс и жалкий вексель за подписью даже не Вестницы, а Монтилье Рюши-На-Грани-Разорения. Лириум храмовники уже вылакали и вылизали миски. Теперь, если Инквизицию сожрет дракон – Корпин знатно прогорит. Кроме нее удалось спасти еще несколько человек, после чего они вместе с выжившими оказались в церкви, мокрые от пота, в чужой крови и в саже. – Положение тяжелое, – доложил Каллен. – Дракон похерил все, чего удалось добиться. А добиться удалось немногого! – Из того, что я понял, пока был в Редклифе, если я, конечно, ничего не напутал, а со мной бывает, хотя, вообще-то, это случается довольно редко, ведь я… – тевинтерец остановился, увидев, что Сэра потянулась за стрелой. – Ему нужна Вестница. – Плевать, что ему нужно, – отрезала она. – Как его остановить? – Поверь мне, если бы я знал – молчать не стал бы, уверяю тебя! Каллен предложил покончить жизнь самоубийством, похоронив Убежище под лавиной. Они с тевинтерцем орали друг на друга, пока канцлер Родерик не набрал в легкие воздуха и не прохрипел, держась за сломанные ребра, что Андрасте показала ему тайный путь из Убежища во время летнего паломничества. А это значило – кому-то придется прикрывать отход. – Ты не пойдешь, – заявила Вестница, преградив Варрику путь ладонью. – Как это я не пойду? – не понял Варрик. – Я всегда хожу. От самого взрыва не присел ни разу. – Ты знаешь свой долг. Ты должен найти Хоука и сказать ему то, что нужно, чтобы убедить встать во главе этой Инквизиции. Варрик устало вздохнул. – Можно тебя на минуточку? Тевинтерец успешно отвлекал внимание на себя криком о том, что уныние – грех, всех пессимистов нужно высечь плетьми, а он не для того родился, чтобы умереть. Они отошли в сторону, за колонну, куда почти не доходил свет оплывших, сладко пахнущих свечей. – Этот вопрос давно улажен, душа моя, – в пол голоса сказал Варрик. – Мне прекрасно известно, где Хоук, и куда он направляется. После взрыва я писал ему четырежды, и он четыре раза мне ответил. Лелиана и Искательница не знают. А Хоук, напротив, знает все. Вестница смотрела с недоверием, и Варрик взял ее за руку, чтоб подкрепить свои слова. – Хоук знает, что делать, если я умру, – заверил он. – И если ты умрешь. И даже если он сам умрет. И, уж конечно, его не придется долго уговаривать встать во главе чего-нибудь. Ее перчатка была скользкой от крови. Пронзительный голос тевинтерца звенел под сводами храма. В его речи было столько лишних слов! Они сыпались как горох на головы. Он требовал и требовал, и топал ногами. Прошло всего несколько минут, а все вокруг уже чувствовали себя рабами. Вестница подумала. Кивнула. И выдернула руку. Кроме него прикрывать отход вызвались Кассандра и Блэкволл. – Вы все добрые андрастиане? – спросила Вестница. Неуверенное мычание Варрика утонуло в громких заверениях Искательницы и Стража. – Поклянитесь именем Пророчицы и поцелуйте ее знамя, что по первому требованию покинете меня и отправитесь за остальными, не оборачиваясь. – Зачем это? – взбеленился Блэкволл. – Мы готовы умереть. – Не знаю, почему ты так рвешься умереть, Страж, – ответила Вестница, – но это не обсуждается. Кассандра преклонила колено первой. – Клянусь именем Андрасте, и да поможет мне Создатель. – Клянусь именем Андрасте, и да поможет мне Создатель, – повторил Блэкволл. – Я тоже клянусь, – сказал Варрик. – Клянись, как следует, – потребовала Кассандра. – Никто тебе не верит. – Потому что я рыжий? – Потому что ты лжец и богохульник. – И в чем тогда смысл? – На колени! Колени ныли. Никто из них, кажется, не понимал, сколько стоят клятвы именем Андрасте, поцелуи знамени и прочие жесты для гнома из Торговой гильдии. – Постарайтесь удержать внимание этой твари, пока мы не доберемся до леса, – произнес Каллен. – Когда пойдет оползень – бегите к вентиляционной штольне. Там шахта. Она очень узкая, опасная и ведет в другую сторону от нас, если я правильно понял канцлера. Но главное – пережить сход. Быть может… шанс есть. Второй бой был тяжелее первого из-за усталости и осознания, что за ними никого и ничего нет, кроме обугленных обломков и опустевшего, разоренного храма. Никто их тут не видел, кроме Создателя, но тот, наверно, уже спал. Варрик не знал, почему Вестница отослала Быка. Может, потому, что он не добрый андрастианин. Клятвы, данные именем Андрасте, как и клятвы, данные тал-васготу, и все другие виды клятв, какие только можно придумать, значили для него еще меньше, чем для Варрика. Меж тем именно в таких драках больше всего радуешься, что кунари на твоей стороне. В какой-то момент, когда Варрик с Блэкволлом, обливаясь потом, наводили требушет, появилась Фиона – бывший Серый Страж и бывшая Великая чародейка. Вестница сказала: – Эта старая qalaba – моя. Katara, bas! Варрик мало что видел из их битвы – слишком много молний. Вестница яростно атаковала, Фиона поднимала огромный светящийся щит, который Вестница никак не могла разрушить. Затем Варрик отвлекся на венатори, а, когда повернулся вновь – Вестница била старуху головой о камни, как тряпичную куклу. В ее руках эльфийка казалась соломенной. Их бесполезные посохи валялись рядом и искрили, потом кунари швырнула почти безголовую чародейку в сторону, и та летела так высоко и так долго, что Варрика успело затошнить. После смерти Фионы все стихло. Атаки венатори прекратились так же неожиданно, как начались. Они остались одни в опустевшем и черном Убежище. Догорала таверна. Конюшня тлела. Валил крупный снег. Вестница с тревогой посмотрела на мутное от туч небо. – Теперь уходите, – произнесла она, и Кассандра с Блэкволом, следуя своей клятве, быстро отступили в темноту. Под тяжестью мертвого тела одного из солдат с треском сломался оградительный кол. Варрик подошел поближе. – Ты поклялся именем Андрасте, – сказала Вестница, даже не взглянув на него. – Я держал фигу в кармане, – ответил Варрик. – По плану Дориана мы должны заболтать Старшего до смерти, так что я тебе пригожусь. – Я выучила столько новых красивых слов, – Вестница усмехнулась. – Чтобы говорить, как королева людей. Или верховная жрица. – Может, нам повезет, и он из тех злодеев, что любят поболтать о себе, – развел руками Варрик. – Попробую его побесить, поспрашивать. А ты тем временем покопайся у него в мозгах. Дракон спикировал, опоясав огнем пятачок, на котором они стояли, и приземлился за их спинами. Земля дрогнула. Из пламени вышел Корифей. – Самозванка, – провозгласил он. – Ты играешь с силами, которых не можешь осознать. С этим покончено. Дракон взревел, обдав их смрадом из пасти. Варрик сделал шаг вперед. – Ты, наверно, не заметил меня, Ужаснейший, – проговорил он. – Я не вышел статью. А ведь мы с тобой знакомы. Прежде, чем ты нас сокрушишь, я хочу напомнить, что я… – Безбородый красноволосый камнепоклонник, – сказал Корифей, и пафос из его голоса куда-то неожиданно схлынул. – Я тебя помню. – О, я польщен. И Бьянка покраснела. А ты помнишь, что мы… – Как имя мага, что был с тобой в Виммарских горах? – спросил Корифей. – Какого мага? – удивился Варрик. – Тебе скверна в голову ударила, Мерзейший. Я был совсем один. Меня хартийцы колбасой заманили. – Ему есть место в моих легионах, – объявил Корифей. – Пусть преклонит колени перед Старшим и будет прощен. Этого Варрик никак не ожидал. – Ты… хочешь нанять его, я правильно понял? – переспросил он. – А что за работа? Император Тевинтера? Порождения тьмы избрали его своим архидемоном? На меньшее он не согласится, я и предлагать не стану! Варрик и раньше знал, что Хоук нравится абсолютно всем, но это уже не лезло ни в какие ворота. Корифей меж тем утратил к нему интерес, и нужно было вновь завладеть его вниманием. – Узнай, кто я, – возвестил Корифей, обращаясь к Вестнице. – Узнай, чье место пыталась занять. Славь Старшего! Славь нового бога, имя которому – Корифей. Ты падешь предо мной на колени. – Я только не пойму, как ты выжил после нашей встречи? – опять вмешался Варрик. – Я сам лично потыкал палкой в твое бездыханное тело и готов поклясться, что ты был мертвей собачьего дерьма! – Довольно! – рявкнул Корифей. – Закрой пасть и неси мою весть тому, кто был с тобой в Виммарских горах! Старший взмахнул руками, и колючий смерч сдул Варрика куда-то вниз, как пыль, попутно приложив головой о камни. Он очнулся среди обгоревших черных балок. Лицо было залито кровью. С трудом он отыскал взглядом требушет на возвышении – тот едва выглядывал из-за стены огня, и разобрать, кто за ней, или сколько времени прошло, было невозможно. Казалось, голова сейчас взорвется от боли, пока он не понял, что это не боль, а грохот, с которым рушится морозная гора. Вестница спрыгнула с высоты и приземлилась рядом с ним. – Meraad, – выдохнула она. Дракон уносил прочь Корифея, прямого в его когтях, как деревянная палка. Когда они достигли шахты, предлавинная воздушная волна с треском сминала остатки построек на другом конце Убежища, и жить им оставалось пару секунд. Штольня показалась Варрику слишком узкой, но Вестница скользнула в нее, как змея, а самого его внесло туда потоком. Он разодрал лицо и спину о стены штольни и провалился в темноту.