Трудная жизнь повсюду

Первой им навстречу из лагеря выбежала мадам Вивьен. Она будто летела по снегу, хотя ее элегантное одеяние было вымазано в чьей-то крови. Она сумела выразить свое беспокойство о них обоих в равной степени, не выделив кого-то одного. Вестницей занялись сразу все лекари, пережившие штурм Корифея, а Варрик достался мадам де Фер в единоличное распоряжение. – В Круге я получила блестящее образование, – сказала она, и ее пальчики, ледяные и острые, как иглы, пробежались по его лицу. – И пусть лечебное дело – не моя основная специализация, я могу оказать вам грамотную помощь по высшему разряду. Ваше лицо мы поправим, мой цветик. Как вы в остальном? Что болит? Не стесняйтесь. – Мадам, вам этого пока что не понять, но я могу ныть о своих болячках кому угодно без всякого стеснения, – ответил Варрик. – Мне уже сорок. – О, это очаровательно, – смех Вивьен зазвенел, как колокольчик. Затем она нагнулась к самому его уху и чуть слышно произнесла: – Мне сорок три. Так незаметно где-то между Бурой трясиной и Штормовым берегом, Варрик, оказывается, успел стать другом своей новой главной злодейке. – Вообще-то я ободрал спину, – признался он. – И к содранным местам присохла рубашка. Непередаваемые ощущения. – Размочим и срежем, – ответила Вивьен. – И закажем новую, у приличного портного. Вот уж и правда хвала Создателю! Вы легко отделались, мой цветик. – У меня воображение разыгралось, мадам, или вы тревожились о гноме? – Разумеется, я тревожилась! – Вивьен всплеснула руками. – Кто еще напишет обо мне трилогию, которую станет читать весь двор?! Вивьен нравилась Вестнице, что наделяло мадам де Фер в глазах Варрика некоторой благодатью. Трудно вообразить двух менее похожих женщин, но им доставляло удовольствие проводить друг с другом время. Он как-то присутствовал при их беседе. Ему эта беседа показалась невероятно скучной. Вестница выразила неподдельный интерес к системному образованию, которое маги получают в Кругах. Вивьен принялась рассказывать во всех подробностях, делая акцент на практической значимости, но Вестницу интересовали так же фундаментальные исследования всякой херни, которую Варрик совсем не понял. Больше половины магических дисциплин Вестница тоже не знала даже по названию, а ведь были еще и общеобразовательные. – У вас очень много неотложных дел, моя дорогая, – произнесла в тот раз Вивьен. – И вы, несмотря ни на что, достаточно искусны, чтобы с ними справиться. Но, как лидер последних лояльных магов, я обещаю вам: если вы найдете время учиться – я найду вам лучшего ментора по любой из дисциплин, которая вас заинтересует. Они бродили по горам неделю. Солас заявил, что знает брошенную крепость, вот только Варрик и близко не мог представить, какой огромной, укрепленной и прекрасно сохранившейся будет эта крепость, стоимостью в состояние состояний. – Задери тебя наг, Смеюн, – пробормотал он, таращась на башни в облаках, – опять будешь свистеть про отголоски? – А какой у меня выбор? – пожал плечами Солас. – И меня еще называют брехлом! – Это сделка, мастер Тетрас, – Солас едва заметно улыбнулся. – Я вам – Скайхолд, вы мне – безусловную веру в отголоски и никаких лишних вопросов. Так понятней? – Ну, захочешь прикупить еще немного безусловной веры за какой-нибудь золотоносный рудник или алмазную шахту, я – твой парень, – ответил Варрик. – Просто скажи, во что надо поверить. К этому дню Солас уже собрал коллекцию из тысячи и одной истории Варрика про отголоски в Тени, которые просто так снабжают эльфа ценнейшей информацией, а еще деньгами и женщинами. Отголоски представлялись Варрику аппетитными жопастыми гномками из Хартии, чьи лица скрыты капюшонами, глаза жестоки, а ножи отравлены. Они стекались к ногам Соласа, как рабыни, приносили в зубах золото, замки, черноземные поля, лириумные жилы и другие сокровища (о-о, Варрик умел воображать сокровища), клубились у его трона в Тени, изнывая от желания, и хватали за колени. – Гномок замени на эльфиек, пожалуйста, – сказал Солас, когда Варрик поделился с ним своей фантазией. – Это мой единственный каприз. – Не могу, – ответил Варрик. – Копошащиеся у твоих ног эльфийские рабыни из-за своей бледности и худобы были бы слишком похожи на клубок червей. Солас мрачно глядел перед собой, сдвинув брови, словно снил наяву эту картину. – Да, верно, – признал он затем. – Ты и впрямь мастер слова, Варрик. Так или иначе, щедрые отголоски ссудили Инквизиции Скайхолд, и здесь в первые же дни Вестница превратилась в Инквизитора. Все орали. Стало гораздо оживленнее. Под шумок Варрик обратился к советникам. – Уделите мне немного времени поговорить о делах. – Ты, – Кассандра подозрительно сощурила глаза. – Ты хочешь что-то нам продать. Почему только теперь? – Это же очевидно, – отозвалась Жозефина и поскорее увлекла его в захламленное помещение, которое выбрала под свой будущий кабинет. Дважды он садился писать Вестнице письмо, и дважды его отвлекали дела. Дел в эти дни у всех было навалом. – Мне совершенно неинтересно, что ты там пишешь, Варрик, – говорила Кассандра, проходя по делам мимо. – Я пишу любовное письмо, Искательница! – отвечал он ей вслед и откладывал письмо, чтобы заняться делами. Раненые умирали еще какое-то время, а потом уже только выздоравливали. Кто-то приходил, уходил, носил ящики, с потолка валились гнилые балки. Почти сразу откуда ни возьмись появился бородатый орзаммарский гном с лицом черным от татуировок, который бродил по крепости в окружении мужчин-людей, простукивал стены и говорил: «Клянусь сиськами моих прабабок, это строили наги». Он призывал людей посмотреть на это дерьмо, но люди видели просто камни, нормальные крепкие камни, и Варрик тоже. Солас временами начинал командовать ремонтом, а потом спохватывался, замолкал и скрывался в темном углу, как паук. Во дворе решалась участь Коула. Вопреки тому, что о нем говорили, он все же выглядел бездомным щенком. – Оно – маг, – предполагала Кассандра. – Оно – демон, – твердила Вивьен. – Оно – дух, – отвечал Солас. – Это он, а не оно, – встревал Варрик. – Это мальчик! – Да, – говорил Коул из-под шляпы. – Я мальчик. Уверенности, правда, в его голосе не было. Варрик успокаивал: – Не сомневайся, парень, мальчика от девочки я пока могу отличить. К Скайхолду шли наемники Вало-кас, которых ждали еще в Убежище. Вестница часто выходила к воротам и поднималась на стену, с тревогой вглядываясь в просторы. – Мои люди скоро придут сюда, – произнесла она как-то, облокотившись на плечи сидящего у костра Быка. – Не хочу, чтобы были проблемы. – Никаких проблем, босс, – ответил Бык. – Я доложу о них, и все будет тихо. Если, конечно, они первые не начнут. Агенты Лелианы, как муравьи, разбежались из крепости, разведывая явные и тайные пути, ведущие прочь. Один из них, самый длинный, вел вниз, к лесу, у кромки которого стояла деревушка, а потом еще одна, и еще, и вот за той третьей довольно далеко находился Крествуд, где Варрик условился встретиться с Хоуком. – Я приведу его, как ты хотела, – сказал он Вестнице. – Выйду на рассвете. Опоздаю дня на два, если не заблужусь. Надеюсь, он дождется. – Я отправлю с тобой людей. – Я пойду один. А люди пусть наденут на Кассандру намордник и держат ее покрепче, когда мы вернемся. На рассвете она вышла проводить его, и прямо у ворот они столкнулись с Вало-кас. Впереди шла Шокракар – женщина размером с Аришока, с лицом, покрытым шрамами, и невероятно объемным задом, рядом с которой Вестница выглядела доходягой. Это и впрямь было что-то выдающееся даже по меркам кунари, потому что Бык поднял на лоб свою повязку, и пустота его глазницы уставилась на командиршу тал-васготов в изумлении. – Чтоб я сдох! – крикнул он через весь двор, простирая ручищу к Шокракар, и все обернулись. – Вот это будет отчет! Да я в жизни не писал такого отчета! А viddasala в жизни такого не читал! А уж мы с ним повидали всяких отчетов! Шокракар скользнула по нему равнодушным взглядом и сгребла Вестницу в объятия. – Ehatot tal-eb noms, Adaar, – сказала она. – As-eb vashe-qalab. – Да, – согласилась Вестница. – Все пошло через жопу. От толпы серых отделился старик с обломанными рогами и посохом мага. Варрик и сам не знал, как догадался, что этот кунари стар. Может, по мутным красноватым глазам. По небольшим складкам на могучей шее. По пожелтевшим острым когтям. По напряжению, с которым он держал спину идеально прямой. Вестница пошатнулась, шагнув к нему, и издала не то стон, не то прерывистый вздох облегчения. Кунари стоял, как камень, когда она заключила его в объятия. – Здравствуй, старик, – прошептала она дрожащим голосом. – Наконец-то тебе заплатят. Кунари не обнял ее в ответ, но и не отстранился. Так они стояли около минуты, затем Вестница взяла его под руку и подвела прямо к Варрику. – Варрик, это Шаганнат, vidathis-kost для меня, – произнесла она. – Мой второй отец. Ты можешь говорить свободно. Он понимает ваш язык. Повисла небольшая пауза. – Варрик Тетрас, – представился Варрик. – Писатель, глава дома Тетрас и дешир Торговой гильдии гномов. Именно в таком порядке. Вестница сжала локоть отца, и на ее лице расцвела поистине гордая улыбка. Старый саирабаз остался недвижим и нем. У него не было языка.