Дом на улице Буланже

***

Погода, кажется, уже установилась, и хотя ночью всё ещё прохладно, днём довольно тепло. Солнце встаёт чуть раньше и садится чуть позже с каждым днём, о чём Джон всегда знал, но раньше просто на это особо не обращал внимания. Он находит неожиданное удовольствие в том, чтобы проснуться вместе с Солнцем и съесть свой ужин, пока небо темнеет. Джон несколько дней размышляет над небрежно брошенными словами Шерлока. Этот человек ничего не знает о том, что видел и делал Джон, и хотя его главной целью, когда он приехал во Францию, было избежать встречи с сестрой и найти место, где можно быть незаметным и ничего не чувствовать, он не может отрицать, что иногда задавался вопросом, существует ли более лёгкий способ покончить с кошмарами, приступами и страхом столкнуться с триггерами. Он сознательно не избегал изучения французского языка, но это ещё один из тех вопросов, которые нужно было бы задать себе, стоит ли это того. После своего странного короткого визита в особняк и выводов Шерлока Джон с удивлением обнаруживает на следующей неделе на пороге своего дома банку тимьянового мёда. Он раздумывает, не позвонить ли ему и не выразить ли свою благодарность, но воспоминания о прошлой неделе всё ещё свежи в его памяти, и это ему не очень нравится. Шерлок сразу же перешёл к самой сути недавней истории Джона, даже не пытаясь что-то приукрасить, но когда он сам задал ему простой вопрос, его проигнорировали и попросили уйти, хотя и не многословно. Джон встревожен тем, как сильно это его беспокоит. Он обнаружил, что ему нравится этот человек, несмотря на их трудное начало. Мадам Хадсон говорила ему, что у Шерлока на самом деле нет друзей в городке и к нему редко, если вообще бывают, заходят гости. Джон задаётся вопросом, есть ли у Шерлока общая причина для того, чтобы скрываться в этом месте и для подобной реакции на невинные вопросы Джона о его прошлом. Есть много причин, по которым человеку могут не понравиться расспросы о том, откуда тот пришёл, но Джон не может назвать много приятных. Ещё одна банка мёда, на этот раз из полевых цветов, появляется на пороге его дома на следующей неделе. Через неделю после этого − розмарин, а когда апрель переходит в май, у Джона в шкафу выстраивается целый набор банок с мёдом в разной степени опустошения. Он видел Шерлока раз или два, когда тот прогуливался по своему саду, но всегда на расстоянии и слишком далеко, чтобы его можно было поприветствовать. Не то чтобы ему гарантировали ответ после их последней встречи. Но мёд, который всё время появляется, говорит об обратном. Если бы Шерлок хотел, чтобы его оставили в покое, то вторая банка мёда наверняка была бы последней, но вместо этого тот навещает его каждую неделю либо очень рано утром, либо вечером, чтобы принести новые ароматы − это не похоже на поступок человека, которому вы не нравитесь. Это означает, что Шерлок думает о нём − Джон игнорирует тихий голос, сообщающий ему, что это работает в обоих направлениях. Шерлок знает, сколько удовольствия Джон получает от его мёда, и старается, чтобы тот у него всегда был. Всё это жутко запутано, и мысли Джона постоянно возвращаются к первоначальному впечатлению, что Шерлок, похоже, просто немного не такой, как все, возможно, грубость Шерлока не была грубостью, тот и не хотел его обижать. Может быть, именно поэтому у него нет друзей поблизости. Может быть, люди не понимают личности Шерлока. Или, может быть, тот просто шикарный, грубый придурок, которому очень быстро надоедает компания. В любом случае Джон не из тех, кто сдаётся. Ему нравится Шерлок, а такого уже давно не случалось. Да, ему нравится некультурный, долговязый мерзавец, сложности и всё такое, и он рискнёт ещё одним отказом, чтобы узнать его получше. Сад Джона начал приносить плоды − очевидно, не из-за того, что им занимаются, но уже есть несколько укоренившихся побегов ревеня, из которых мадам Хадсон испекла несколько крамблов(1), а артишоки выросли и украшены цветочными головками, которые, по-видимому, нужно срезать и распарить, по её словам. У Джона есть идея, требующая поездки в городок, пустых банок из-под мёда и разговора с самой леди. В четверг днём, вооружившись корзинкой с желе из ревеня(2) и артишоками, Джон снова отправляется на поиски Шерлока Холмса в его естественной среде обитания. Желе получилось довольно хорошим для первой попытки, и у него красивый бледно-розовый цвет. Даже если Шерлок откажется, а он понимает, что это реально, Джон сможет почувствовать себя лучше из-за всех подарков в виде мёда, которые тот приносил, возвращая услугу. Живые изгороди и обочины, мимо которых он проходит на своём пути, почти полностью в летней листве и усыпаны ранними цветами. Тут и там сирень только начинает цвести, и сладкий нежный аромат поднимает Джону настроение. Жужжание пчёл и других насекомых почти заглушает сомнения, продолжающие проникать в его голову, спрашивая, почему он делает это, когда приехал во Францию специально, чтобы избежать внимания других, и почему он выбрал человека, уже выразившего своё отсутствие терпения к печальным усилиям Джона подружиться. Он идёт так быстро, как только может, чтобы не успеть передумать. На этот раз дорога кажется не такой уж длинной, и Джон замечает, что сады уже вовсю цветут. Он узнаёт лаванду и розмарин, оба аромата мёда, который уже попробовал, когда подходит к главной двери и стучит. Нет никаких признаков того, что здесь кто-то живёт, кроме ухоженных садов. Если бы Джон не видел, как его сосед несколько раз за последнюю неделю расхаживал по саду, он бы подумал, что здесь никого нет. Никто не отвечает на его стук, и Джон отступает назад, размышляя, не будет ли невежливо посмотреть, не заперта ли дверь в медовую комнату. Вместо этого он обходит дом сбоку и смотрит, не может ли он сам найти этого человека. Сады здесь совсем другие по характеру, меньше газонов и деревьев, а ещё они более замкнутые и выглядят интимнее. Джон уже собирается сдаться и уйти, когда замечает спину Шерлока, склонившегося над деревянным ящиком. Всё, что тот делает, кажется ему тщательной работой, и его сосед, кажется, очень сосредоточен. На нём сетчатая шляпа, и, подойдя ближе, Джон видит десятки пчёл, лениво кружащих вокруг Шерлока. В руке у него дымарь с лениво поднимающимся из носика белым дымом, который тот распыляет над ящиком. − Шерлок? − Джон зовёт его достаточно тихо, чтобы не испугать ни его самого, ни его взволнованных друзей. − Джон, подойди и посмотри, − зовёт Шерлок, будто ожидая его. − Там есть запасное снаряжение. Проследив за жестом Шерлока, Джон обнаруживает на ближайшей стене аккуратно висящие капюшоны и перчатки. Он оставляет свою корзинку и трость и прикрывается капюшоном, прежде чем вернуться поближе к улью Шерлока. Шерлок машет ему рукой, прося подойти ещё ближе, и Джон видит, что тот держит в руках раму, густо усеянную пчёлами. − А что мы здесь делаем? − спрашивает Джон, загипнотизированный движущейся массой насекомых, которую Шерлок держит голыми руками. − Надеюсь, мы предотвратим ещё один инцидент, подобный тому, что произошёл в твоём саду, − тихо отвечает Шерлок, отодвигая рамку и выбирая другую. − Этот улей был переполнен после зимы, поэтому я решил сделать из него два. Нужно разделить рамки с выводком и медовые рамки между старой и новой колониями и оставить только одну королеву. Требуется скопировать правильные условия для нового улья, чтобы переместить в него новую королеву, и если сделать всё правильно, то новая королева спаривается и начинает откладывать яйца. − Два улья из одного. Умно, − восхищается Джон. − Да, твои пчёлы застали меня врасплох. Я и не предполагал, что они будут роиться так рано в этом году. − Он осторожно вставляет ещё одну рамку и вытаскивает третью. − А, вот и она, − говорит он, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть. Джон заглядывает через плечо Шерлока, но видит только какое-то движение и жужжание. − Какая именно? Шерлок осторожно кладёт раму на колено и наклоняет её, чтобы Джону было лучше видно. Он указывает на середину скопления пчел. − Видишь чуть более длинную пчелу? Видишь, как её форма и цвет отличаются от окружающих её пчёл? Это королева. Некоторые люди помечают их цветом, но если ты знаешь, что ищешь, то в этом нет необходимости. − И как давно она стала королевой? − Всего неделю назад или две, но она уже откладывает яйца − это хороший знак. Мне нужно переместить эту колонию в новое место, чтобы они не грабили других или не оказались ограблены более сильными колониями. − Тебе нужна помощь? − спрашивает Джон, очарованный изяществом и ловкостью обращения Шерлока с пчёлами. Они очень спокойны вокруг него и, кажется, вполне довольны тем, как он работает. − Это было бы большим подспорьем, − отвечает Шерлок, указывая Джону, чтобы он заменил слои сетки и крышку улья, прежде чем они возьмут его с двух сторон и направятся в сторону полей поместья, которые, похоже, были отведены для обитания пчёл. Поставив улей на его новое место, они отступают. − Клевер, − объясняет Шерлок. − Получится прекрасный, лёгкий, цветочный мёд. Он снимает капюшон и направляется к особняку, и Джон следует за ним, снимая на ходу свой одолженный комплект защиты. Кудри Шерлока растрепались, а на его лице задерживается часть счастливого сияния от работы с пчёлами. Он выглядит расслабленным и жизнерадостным, и Джон пересматривает оценку его возраста примерно на пять лет. С его привычной комбинацией приталенной рубашки и узких брюк, а также его аскетичной внешностью, удивительно видеть Шерлока в джинсах и расстёгнутой рубашке. Джон точно не боится этого человека, но его внешность явно является чем-то, что Шерлок создал не просто так. Возможность заглянуть за этот фасад кажется привилегией. Вместо того чтобы вернуться к первоначальным ульям, Шерлок ведёт Джона по кругу садов и других колоний, спрятанных вокруг поместья. Они больше не беспокоят ульи, но Шерлок рассказывает Джону о них и о том, чего он надеется достичь, поставив их там, где поставил. Джон находит всё это очень интересным и задаёт Шерлоку ряд вопросов, которые, похоже, доставляют ему удовольствие. Им становится легче в обществе друг друга, и Джон очень старательно удерживает разговор подальше от тем, из-за которых его сосед может снова закрыться. Во всяком случае, Джон вновь обрёл уважение к медоносным пчёлам и пчеловодам вообще. Наконец они добираются до особняка, и Джон ведёт их туда, где оставил свою корзинку. Оставив трость там, где она лежит, он с ироническим видом протягивает содержимое корзинки Шерлоку. − В благодарность за весь твой мёд. − С превеликим удовольствием, − отвечает Шерлок. Он достаёт одну из банок с желе и читает наклейку. − Ты сам это сделал? − Да, с небольшой помощью мадам Хадсон. С тех пор как я здесь, я пробую всё новое, − ухмыляется он. − А как сейчас твоя нога? Шерлок смотрит прямо и удерживает взгляд Джона, когда настроение между ними меняется. Они весь день держались на безличных темах. Это означает явное изменение темпа, и Джон не уверен, почему. − Она... лучше. − Он первым делом опускает глаза, опасаясь, что слишком много выдаст. Когда Шерлок смотрит на него вот так, Джон понимает, что тот видит больше, чем обычный человек − он уже испытал внимание Шерлока к деталям в связи со своей историей. Он боится, что если встретится взглядом с Шерлоком, то выдаст вещи, которые ещё не успел изучить сам − если тот узнает о них слишком рано, то они могут увянуть и умереть в суровом свете дня. − Не хочешь ли остаться на ужин? − через мгновение спрашивает Шерлок. − У меня мало еды, но я могу приготовить омлет и салат. − Я не хочу тебя беспокоить, − отвечает Джон. − Ничего страшного в этом нет. Конечно, если у тебя есть другие планы... Джон уверяет, что это не так, и Шерлок ведёт его в дом с лёгкой, довольной улыбкой на лице, заставляющей что-то в животе Джона заурчать в ответ. Они заходят в красивую комнату, которая явно предназначена для обедов, с длинным мраморным столом. На стенах висят акварели, деревянные панели выкрашены в мягкий цвет шалфея(3), а стулья отодвинуты к стенам, будто стол используется для гораздо большего количества гостей, чем в настоящее время. Через дверь проникает свет, но Джону приходится поторопиться, чтобы последовать за Шерлоком дальше в дом. После одного-двух поворотов Джон оказывается в похожей на пещеру кухне, которая, должно быть, выглядела почти так же в течение двухсот лет или больше. Потолок поддерживается древними тёмными балками, а под ним стоят огромный выскобленный деревянный стол и скамьи, выглядящие карликами рядом с массивным каменным камином. Вдоль одной стены − более современная плитка и несколько встроенных шкафов, а также печь в стиле плиты, но это, похоже, единственные уступки двадцатому веку. Пара окон выходит во внутренний двор позади дома, и Джон может увидеть впечатляющую толщину стен здания в нишах оконных рам. − Присаживайся, Джон, − приглашает Шерлок, доставая бокалы и бутылку белого вина, которое он никогда раньше не пробовал. Вручив штопор, Шерлок представляет ему право исполнить обязанности хозяина и открыть бутылку, пока он сам моет салат и находит яйца, сыр и зелень. Шерлок отлично справляется на кухне, двигаясь с необузданной грацией вокруг стойки и приборов. У Джона накопилось много вопросов, которые могли бы заполнить эту тишину, но последнее, чего он хочет − это вторгаться в то, что Шерлок считает запретным. Джон хочет, чтобы его пригласили. Джон начинает подозревать, что ему нужно много такого, чего у него уже давно нет. Через несколько минут Шерлок уже держит в руках две тарелки с едой. − Неси вино, Джон, − просит он и ведёт из кухни во двор, где стоит маленький столик со стульями. Здесь достаточно тепло, чтобы можно было сидеть снаружи. Большинство пчёл уже вернулись домой с заходом солнца, но некоторые всё ещё тихо летают над лавандовыми бордюрами и в маленьком садике с травами. Поставив тарелки по обе стороны стола, он достаёт из кармана столовые приборы, салфетки и зажигалку, с помощью которой «оживает» пара украшающих стол фонарей. На самом деле они ещё не нуждаются в свете, но это приятный штрих. Еда простая, но вкусная, и Шерлок принимает комплименты, которые Джон делает ему с очаровательной скромностью. Вино прохладное, освежающее и прекрасно подходит к их трапезе. Они едят в уютной тишине, разговаривая только тогда, когда это необходимо. Джон откидывается на спинку стула и берёт свой бокал, в котором осталось только на один глоток. Он чувствует себя довольным и спокойным, и это удивляет его своей простотой. Если бы это было свидание, Джон поздравил бы себя с тем, как хорошо оно проходит сейчас. Он чувствует себя в безопасности, поэтому щедр и открыт. Его бывший психотерапевт мог бы им гордиться. − Когда я очнулся, то не чувствовал плеча, только боль в бедре. Я предположил, что именно там в меня и попали. Шерлок поднимает глаза от своего бокала, но ничего не говорит. Он даже не выглядит удивлённым из-за этого непоследовательного замечания. − Конечно, в конце концов у меня болело плечо, и довольно долго, но сейчас всё довольно хорошо. У меня всё ещё дрожит левая рука, но я довольно хорошо сохранил диапазон движений. Когда я вернулся в Лондон, больше всего проблем было с моей ногой. Это и посттравматический синдром. Мне снятся кошмары, к тому же могут быть проблемой громкие или неожиданные звуки. И некоторые запахи, − тихо говорит Джон. − Мне снится тот последний патруль. Шесть членов моей команды из десяти человек не смогли выбраться в тот день. Мне снится, что они все убиты. У меня нет времени стабилизировать ни одного из них до того, как рухнет следующий. Так быстро, как я работал, я не мог спасти ни одного из них. Мне никогда не снится снайпер, только то, что я не выполнил свою работу. Это больше, чем он говорил о своих травмах с тех пор, как его выписали − и больше, чем он сказал Гарри или своему психотерапевту. Он не знает точно, зачем рассказывает это Шерлоку. Во всяком случае, пока. − Я приехал сюда, потому что жить в Лондоне, когда я уже не являлся собой, было слишком тяжело. Люди относятся к тебе по-другому, смотрят на тебя по-другому. Я не мог этого вынести. Приняв это признание с тихим кивком, Шерлок протягивает руку и наливает ещё одну маленькую порцию вина в бокал Джона. − Сент-Бартс − хорошее место, чтобы вспомнить, кто ты такой, если это то, что ты ищешь, − говорит Шерлок, снова наполняя свой бокал. − Или это хорошее место, чтобы подумать о ком-то новом. Джон опирается локтем на стол и подпирает подбородок открытой ладонью. Через мгновение, отпив из своего бокала, Шерлок ставит его на стол. − Ле-Менор раньше принадлежал моей бабушке. В детстве я часто приезжал сюда на каникулы и бродил по поместью с рассвета до заката. Когда бабушка умерла, она оставила его моей матери, но мои родители − учёные, и за этим местом непросто присматривать, когда у них обоих научные должности в Великобритании. Мамуля пригласила свою двоюродную сестру присмотреть за домом для нас − жить здесь в обмен на то, чтобы содержать его в порядке и присматривать за землёй, которую мы сдаём в аренду, и всё такое. Это было полезно, иметь возможность приехать сюда, когда это стало... когда мне потребовалось покинуть Великобританию. − Шерлок прикусывает губу, и его взгляд скользит в сторону, когда он делает паузу. Его слова кажутся тщательно подобранными и немного высокопарными. Джону очень хочется встать и обнять этого человека, но ему кажется, что Шерлоку это будет не очень приятно. Тот снова выглядит моложе, и впервые с тех пор, как Джон познакомился с ним, неуверенным. Он хмурится и нервно, бессознательно проводит большим пальцем по своим костяшкам. − Большинство местных жителей всё ещё думают, что я − это мой отец; раньше он держался особняком. Я не делаю ничего, что могло бы разубедить их в этой идее. Джон ждёт. Они пьют и смотрят, как последние оранжевые и красные оттенки исчезают на западе и появляется Венера − яркое серебряное пятнышко низко в небе. Шерлок еле заметно вздрагивает, и Джон тянется за тарелками. − Спасибо за ужин, Шерлок. Он был восхитительным. Плечи его соседа заметно расслабляются, и он вздыхает. Он еле заметно улыбается Джону и ведёт его обратно в дом, где теплее. Джон настаивает на том, чтобы помыть грязную посуду, пока они болтают о несущественных вещах: о погоде, супермаркете в городке, саде Джона. Им легко друг с другом. И уютно. Шерлок сидит за огромным столом и допивает вино, наблюдая за Джоном. Они заставляют друг друга смеяться и мягко поддразнивают. Джон начинает расслабляться − может быть, он уже прошёл испытания Шерлока? − Я лучше пойду, − говорит Джон, вытирая руки. − Ещё раз спасибо за мёд. И за ужин тоже. Шерлок с полуулыбкой отмахивается от благодарностей. − Не стоит об этом говорить. Спасибо тебе за желе и за твою помощь с ульем. − Похоже, ему пришла в голову неприятная мысль. − А ты как сюда пришёл? По дороге? − Да, всё в порядке. По крайней мере, я не могу заблудиться. − Если идти по дороге, это займёт в четыре раза больше времени. Я покажу тебе дорогу через сады − так можно добраться до твоего дома гораздо быстрее, − настаивает тот, и именно так Джон оказывается идущим через территорию поместья с Шерлоком в его развевающемся пальто. Надев позаимствованную у него толстую хлопчатобумажную куртку, Джон наблюдает за восходом Луны и чувствует легчайший трепет всякий раз, когда их руки соприкасаются, когда они пробираются сквозь непроглядную тьму. Джон думает, что он, вероятно, мог бы идти всю ночь вот так − его голова ясна, и он полон надежд... да, именно так... он чувствует надежду. Это такое откровение для него − он только сейчас осознаёт, что существовал без неё с тех пор, как его подстрелили. На заднем плане маячит страх разочарования, но чувствовать то, что не является отчаянием, чувствовать что-то сейчас может только прогрессом. Всего через несколько минут они уже видят сад Джона. Дом погружён в темноту, но Луна светит ярко, и Джон не боится потерять равновесие. Шерлок останавливается на границе их владений и поворачивается лицом к Джону. Он улыбается и поднимает брови, довольный тем, что его расчёты расстояния оказались верными. Джон кивает и снова бормочет слова благодарности. Он засовывает руки в карманы куртки − она тёплая и мягкая от старости. Джон задаётся вопросом, не носит ли её иногда Шерлок. − Ну, спокойной ночи, Джон, − тихо говорит Шерлок, глядя на него. Лунный свет освещает завитки его чернильных волос. Он, кажется, собирается сказать что-то ещё, но вместо этого прикусывает губу и выглядит неуверенным. Наконец он делает шаг, чтобы пожать ему руку. Джон смотрит на протянутую руку, потом снова на лицо Шерлока. Пришло время совершить прыжок веры. Он подходит ближе, заставляя Шерлока опустить руку. Он слишком близко, чтобы это могло быть чем-то иным, но Джон держит руки в карманах в самом безобидном жесте, который только может придумать. Глаза Шерлока слегка расширяются, но он не отступает, когда Джон поднимает подбородок и протягивает руку, а потом запечатлевает на его губах самый лёгкий, но самый обдуманный поцелуй. Он не торопится, но и не задерживается. Это недвусмысленное послание намерения, и теперь Джон надеется. Рот Шерлока не разочаровывает. Он такой же полный и тёплый, как представлялось Джону с тех пор, как он впервые его увидел, но немедленного ответа на его дерзкий жест не следует. Шерлок застывает, и сердце Джона, уже бешено бьющееся, подскакивает к горлу. Он что-то недооценил? Он что-то неправильно понял? Он всё испортил! О Господи, неужели он действительно сошёл с ума? Глаза Шерлока, когда он отходит назад, оценивающе прищурены. Его взгляд, расчётливый и непроницаемый, скользит вниз по телу Джона и обратно к его лицу. Джон напрягается. Это будет толчок или удар кулаком? Или тот выплюнет горькие, злобные слова как осколки льда? Он не смеет дышать, но ему так сильно это нужно, что его лёгкие начинают гореть. Медленно, сантиметр за сантиметром, Шерлок наклоняется вперёд, его тело становится таким жёстким и неуклюжим, каким Джон никогда его не видел. В последний момент его глаза закрываются, и он находит рот Джона своим собственным. Нежно − до боли нежно, так, как Джон никак не мог представить, Шерлок целует с силой всей своей жизни, даже в этой простейшей физической связи. Это очень красиво. Горячо. Идеально. И Джон не думает, что ему когда-нибудь снова понадобится дышать. Шерлок нерешительно кладёт руки на талию Джона, и теперь его губы прикасаются с большим нажимом. Он слегка отстраняется и проводит губами по ищущему рту Джона, всё более уверенно с каждой секундой. Через минуту-другую он осторожно отстраняется и смотрит на Джона, склонив голову набок, словно столкнувшись с загадкой. А потом вздыхает. − Спокойной ночи, − повторяет он, хотя Джону кажется, что с тех пор, как тот впервые произнёс эти слова, прошёл год или даже больше. Его руки покидают талию Джона с безошибочной лаской. Джон смотрит ему вслед, пока его не поглощают тени, а затем идёт домой; никакой трости, только несмелая улыбка на лице.