Радикальные методы

— Третье занятие… — Виктор небрежно бросает на стол перед Юри стопку рисунков. — Третье занятие, которое ты, Юри, срываешь мне. — Мужчина недовольно хмурится и, откинувшись на спинку мягкого высокого кресла, продолжает: — Как это называется? Саботаж? — Почему же саботаж? — Юри тянется к одному из рисунков, разбросанных по столу, мгновение смотрит на него изучая, а затем поворачивает к мужчине. — По-моему, здесь всё предельно ясно. Это жопа. — Я вижу, — хмыкает Виктор. — Как и на всех остальных рисунках. Что это значит? — Вы мне объясните, — легко пожимает плечами Юри, — вы же здесь психолог. — Что сложного в задании рисовать свои сны? — надавливает Виктор. — Я и рисовал, — упирается парень. — Что ж поделать, если мне каждую ночь кряду снятся жопы. Большие такие мужские жопы. Может, это проявление моего этого… неосознанного и подавляемого. Только в снах и выявляется. — Юри подымает на Виктора недоверчивый, чуть прищуренный взгляд: — Вы точно дипломированный психолог? — И что? Всегда жопы снятся? — Ну почему же. Кажется, один раз член приснился. Я даже нарисовал, — Юри склоняется над столом и начинает выискивать в разбросанной кипе нужный рисунок. — Секундочку… — Не стоит. Поверь, я оценил твои художественные таланты ещё в первый раз, не ищи. — Жаль, — откликается брюнет. — Я старался. Красивый член был. Не хуже вашего. — Ты мой не видел, — холодно констатирует Виктор. — Не мечтай. — Но у вас красивое тело! Значит, и член красивый. — Интересная логика… — говоря, Виктор устало потирает лицо в ладонях, расслабляя застывшие плечи. — Да! — вспыхивает Юри. — Не сомневаюсь, что в вас всё красиво. Лицо, тело, член… Всё! Такие как вы, это парни из высшей лиги, модели с глянцевых страниц модных журналов. Прекрасные и недоступные. На таких только дрочить. — Если это тебя хоть как-то успокоит, то я для поддержания этой прекрасной фигуры много занимаюсь физическими упражнениями. Красота это, чтоб ты знал, десять процентов природы и девяносто процентов труда. Будешь много тренироваться, и у тебя такая станет. — Думаете, мне стоит записаться в качалку? Многие из моего класса ходят, но… я не совсем представляю себя со штангой. — Определённо нужно. Только я тебя тоже со штангой не представляю. Может быть что-то более пластичное? Плавание, танцы? Возможно, фигурное катание. Это хорошая нагрузка на мышцы, укрепляет весь организм. — А вы чем занимаетесь обычно? — Всем понемногу. Хотя танцами мне, наверное, нравится больше всего. Там я отдыхаю и расслабляюсь. А фигурным катанием, к сожалению, получается не так уж и часто — в основном, когда мой друг Крис приезжает в гости. — Он ваш любовник? — Мой друг Крис. Я невнятно говорю? — Скажете тоже, у вас не было секса по дружбе с ним? Вот я бы вам не отказал. — Итак, конструктивного диалога у нас, по-видимому, не получится, — вздыхает Виктор. — Карточки Роршаха тебе, я так понимаю, не предлагать? — Это будут жопы, — подтверждает парень. — На всех этих размытых кляксах. — Что ж… Но у нас сеанс, — мужчина задумчиво потирает подбородок привычным жестом, решая, что делать дальше. — Тебе нужно высказаться, взглянуть на свои проблемы под другим углом, это поможет увидеть их мнимую значимость и несостоятельность. — О, я знаю, нужно будет говорить с пустым стулом! Конструктивный диалог, ничего не скажешь… — Юри… — начинает Виктор. — Да ясно, мистер Никифоров, я понял. Куда ж я денусь, у нас сеанс. Только у меня другая идея. Я лучше с вами поговорю, чем со стулом. Предлагая, Юри поднимается со своего места, обходит широкий стол и легко запрыгивает на его поверхность, усаживаясь аккурат напротив Никифорова. — Ничего, что я так? — интересуется он. — Что вы там говорили про открытость в общении… Я достаточно открыт для вас? — Юри провокационно раздвигает ноги, сидя на самом краю столешницы и, не дождавшись какой-либо реакции, продолжает: — Хм… С чего бы мне начать? На прошлой неделе я участвовал в спортивной эстафете, наша команда победила. Еще я с сестрой ходили в детройтский зоопарк, смотрели зверюшек всяких. Что ещё? Ах да… Недавно мне позвонил один дяденька и предложил мне заняться сексом, смотрел, как я это делаю по скайпу. Извращенец, конечно. Но вот в чём проблема, — Юри с глухим стуком скидывает ботинок с одной ноги, и кладет узкую стопу на пах мужчины, поглаживая небольшую выпуклость, — теперь я хочу его постоянно, а он меня упорно игнорирует. Что вы мне посоветуете, как мой психолог? Может, отсосать ему, как вам идея? В подтверждение своих слов Юри соскакивает со стола и, прежде чем Виктор успевает что-либо ответить, падает перед ним на колени, кладёт руки на кожаный ремень и смотрит в бездонную глубину аквамариновых глаз, похотливо проводя кончиком розового языка по приоткрытым губам. — Хочешь меня? Несколько секунд, но Юри кажется в этот краткий миг, что он умирает. Слишком много чувств, эмоций кипят в груди: неприкрытая животная похоть, головокружительное желание запретного, идеалистическая влюблённость и над всем этим массивным пластом — невольный страх неизведанного. Всё что он может — сильнее вцепиться в металлическую пряжку, надеясь скрыть мелкую дрожь пухлых пальцев. — Хочу, — Виктор чуть улыбается, позволив кривой усмешке зацепиться за уголки тонких губ. — Безумно хочу, — он недвусмысленно двигает бедрами в прямом подтверждении своих слов, заставляя Юри вздрогнуть. — Только что там минет. Давай сразу по-взрослому, в попку? Ты ведь этого хочешь? — Д-да… — слабо кивает потрясённый Юри, но тут же берёт себя в руки. — Мм… У меня будет секс со сладким красавчиком… Теперь ты будешь трахать меня на каждом сеансе? Прямо на этом столе? Определённо, среда станет моим любимым днём! — Да, хорошая идея, — не спорит Виктор, — а теперь, золотце, поднимайся, обопрись о стол и покажи мне себя. Кровь вспыхивает жидким огнём желания в венах Юри, заставляя всё плыть перед глазами, и он вынужден ухватиться за край, чтобы не упасть, заодно получается и немного прогнуться, демонстрируя себя. — Как тебе? — Чудесно, малыш! Ты очень красивый, Юри. Давай, не стесняйся меня. Голос Виктора — сладкая патока. Вязкая и густая, она неотвратимо затягивает, проникая прямо в трепещущее волнением сердце. Юри едва осознаёт, что ему говорит Виктор. Кажется, просит спустить брюки. — Ты присоединишься ко мне? — нетерпеливо интересуется парень, выполнив приказ и растянувшись животом на столешнице. — Как я могу не? — ставший более глубоким русский акцент завораживает. — Только сделаю музыку погромче и смазку возьму. Не хочу, чтобы нас услышали. Ну, а пока расскажи, как ты меня хочешь. — Виктор… — протестующе скулит Юри, призывно поводя бедрами назад. — Хочу, чтобы ты меня трахнул здесь и сейчас, хочу твой член глубоко во мне, хочу стонать твоё имя… Тебе ведь так нравится? Видишь, я запомнил. Хочу, чтобы это всегда был ты, только ты во мне и никто другой, хочу твои метки на моём теле… хочу принять тебя всего, чтобы ты… напомнил меня… хочу… вкус твоей с-спермы на губах… — умоляющий всхлип, полный желания, слетает с искусанных губ, — твой вкус… — Блядь! Что ты со мной делаешь, малыш… — теплое прерывистое дыхание обжигает ставшую до безумия чувствительной кожу шеи. — Мой Юри… Юри непроизвольно дергается, когда раздаётся негромкий щелчок пластмассовой крышки и холодная тягучая смазка касается его промежности. — Поласкай себя, раскрой себя для меня, — вновь приказ, которому Юри не смеет не подчиниться. Он проталкивает в себя пальцы, преодолевая упругое натяжение нежных мышц. Смазка, смешанная с собственным вожделением, всё облегчает, и уже спустя пару минут Юри удаётся достаточно быстро двигать рукой, доставляя себе первые искры волнующего наслаждения. — Виктор, — жалобно умоляет он. — Хочу тебя… п-пожалуйста, дай мне… — Конечно, мой сладкий… На стол перед лицом Юри падают серебристые квадратики презервативов. — Хочешь, чтобы я надел их на тебя? — задыхается Юри. — Думаю, я справлюсь, дай мне встать. — Не на меня, — поправляет блондин, — на это. — Что?.. — Юри озадаченно смотрит на опустившуюся рядом с ним небольшую связку бананов. — Выбирай какой хочешь. Ну же, — понукает Виктор, пристраиваясь над парнем. — Хотя… у тебя же опыта нет. И сравнивать-то не с чем. Возьми этот, — он отрывает от связки один банан и протягивает Юри, — скажу по секрету, он даже похож на мой. Такой же ровный и красивый. Тебе должно быть хорошо с ним. — Ты ебанулся?! — вспыхивает гневом Юри. — Пусти, придурок! — А теперь послушай меня, щенок, — Виктор цедит слова над самым ухом юноши, больно вцепившись пальцами в неровные пряди темных волос. — Ты правда думаешь, что можешь творить всякую дичь и срывать мне занятия? Секс, секс, секс!.. Ты вообще о чем-нибудь ещё можешь думать, или из-за всплеска гормонов у тебя совсем мозги отбило? Ты хоть понимаешь, что меня посадить могут из-за тебя? Что под удар всю мою карьеру ставишь? Мне тебя даже трахать не надо… — Виктор склоняется ниже, впечатывая каждое слово в покрасневшую кожу парня, скользит губами над самой шеей так близко, что Юри чувствует давящий жар чужого дыхания, — достаточно просто одного слуха. Одного блядского маленького слуха. И всё — пф-ф! — нет Никифорова. Сомневаюсь, что твоей детской влюблённости хватит мне передачки в тюрьму таскать несколько лет. Я прав? — П-пусти! — вновь пытается вырваться Юри из-под веса стальных мышц. — Куда? Ты же так хотел меня почувствовать… — Тебя, а не банан! — огрызается Юри. — Всё, что могу тебе предложить, — слегка пожимает плечами блондин. — Есть два варианта. Первый. Если ты так уж хочешь меня, как тут постоянно втираешь, то спокойно ходишь на наши сеансы, слушаешь, и дрочишь в кулачок ещё два года, пока тебе не исполнится восемнадцать. Возможно, получаешь от меня какие-то бонусы. Второй. Я всё-таки трахаю тебя бананом на этом столе. Надеюсь, твоего поплывшего мозга хватит, чтобы принять правильное решение. Виктор наконец отпускает парня, позволив тому соскользнуть со стола, садится в кресло и тянется к одному из ящиков, достаёт сигареты. Мятая полупустая пачка. Прикуривает, не спуская острого заинтересованного взгляда с подростка. Юри же весь полыхает. Отскочив подальше от Никифорова, он судорожно натягивает спущенные брюки, путаясь в застёжках, затем просто опускается на небольшой диванчик, стоящий у одной из стен, закрывает лицо руками. — Ты больной придурок, Виктор… Тебя самого лечить надо, изолировать… Виктор лениво затягивается, пропуская через себя невесомый сизоватый дым, медленно выдыхает, наслаждаясь горьковато-сладким вкусом губах. Возможно ли, что это его последняя сигарета? Всё зависит от слов этого мальчика. — Это не ответ, Юри. Я жду. Очередная затяжка. Если сосредоточиться на самом кончике тлеющей сигареты, то кажется, что пальцы не так уж сильно и дрожат. — Хорошо… — сдавленно выдыхает Юри, приняв какое-то решение. Виктор очень надеется, что верное. — Ты ужасный психолог, Виктор, и методы у тебя такие же. Я должен всем рассказать, чтоб тебя навсегда закрыли в психушке с маньяками-педофилами, отобрав лицензию, но… — Но?.. — тихо повторяет Никифоров. — Но я не готов отказаться от тебя. Первый вариант. Я выбираю первый вариант, Виктор. — Быть послушным мальчиком? Я рад. — Скорее, тупо дрочить на воспоминания о тебе два года, — поправляет Юри, — но, уверен, это того будет стоить в итоге. Отработаешь ротиком за все дни. — Виктор фыркает, но Юри всё же замечает мимолётную улыбку на красивых губах. — А теперь, что ты там мне за бонусы предлагал? Плюшки за общение с тобой? Виктор слегка откидывается в кресле, позволяя внутреннему напряжению стечь с его плеч. — Ты говорил, что хочешь чем-то заниматься. И я подумал, что, может быть, это могли быть танцы. Я занимаюсь в одной студии дважды в неделю. Составишь мне компанию? Поработали бы вместе над методами сублимации, заодно бы и калории лишние сожгли. — Предлагаешь мне тебя лапать дважды в неделю, пока ты в лосинах передо мной расхаживать будешь, попой крутя? Смерти моей хочешь? От спермотоксикоза вообще кто-нибудь когда-нибудь умирал? Наверное, я буду первым после этих занятий. — Ну что ты, — мягко улыбается Виктор. — Я не допущу. Что-нибудь обязательно придумаем. — Ловлю на слове. Значит… — …увидимся в пятницу в танцевальной студии по этому адресу, — Виктор быстро пишет пару слов в блокноте и протягивает брюнету вырванный лист. — До встречи, Юри. Жду тебя в пятницу! — До встречи, Виктор, — отзывается парень, уже выходя из кабинета. Путаная вереница коридоров, заполненных бледным электрическим светом, и вот он уже на улице. Юри споро идет, даже не оглядываясь по сторонам, лишь бы подальше отсюда, от этого места, от Виктора. Ноги сами приносят в какой-то близлежащий парк, и он устало опускается на старую деревянную скамейку, стоящую в тени раскидистой ивы. Мимо неспешно проходят редкие отдыхающие, проносятся велосипедисты, и иногда пробегают шумной стайкой играющие дети, наполняя воздух звонкими криками. Юри едва замечает, слишком погруженный в себя. Они с Виктором не официально встречаются? Что значат эти два года? Виктор будет его ждать? А он, Юри, сможет столько терпеть не приставая, если почти каждый день они будут видеться? Да и что значит восемнадцать, если потом он уедет поступать в колледж? Снова без Виктора? Юри устало потирает саднящие болью виски. Столько вопросов, и ни одного ответа. Единственное, что он знает — свидание, назначенное на пятницу. Еще раз взглянув на листок с написанным адресом, Юри бережно прячет его в нагрудный карман от порывов сентябрьского ветра, а затем и сам поднимается. Ему давно пора быть дома, родители, вероятно, беспокоятся. Ну, а Виктор… это Виктор. И они увидятся в пятницу.