Навстречу шторму

Какая бы сверхъестественная сила ему не помогла — персона ли, или же сам бог, Акира смог выплыть наружу. И более того, как только он вытащил и Акечи за собой, он узрел, как вся поверхность озера начинает таять. Температура воды тоже стремительно увеличивалась, вскоре перестав быть настолько ледяной, но до комфортной тёплой ей ещё было далеко. Но по крайней мере, этого было достаточно для того, чтобы закоченевшие ноги и руки стали пригодны для движения. Более-менее. У Джокера не было времени удивляться произошедшему — аффект заставил его принять всё, как есть, и просто плыть к берегу.       — Ещё немного, потерпи, мы почти уже… — шептал он то ли себе, то ли Акечи, когда до земли оставались и вправду считанные метры. Когда же его ноги коснулись дна, всё тело пробрало судорогой.       — Гха-а, — вырвалось из него. Передвигаться стало гораздо тяжелее, не говоря о том, чтобы тащить за собой Акечи по воде. Возле мелководья он передвигался чуть ли не ползком, из-за того, насколько сильно его тянула вниз мокрая одежда. Однако постепенно парень смог выйти на сушу и вытянуть за собой детектива. Всё в Акире требовало откинуться на спину и дышать, ликовать от того, что он выжил, но сам парень вместо этого лишь наклонился к Горо. Всё его лицо было бледным, а губы, с которых вытекала вода, совсем синими. Это пронзило Джокера ещё одним потоком паники. Он вспомнил, что если не откачать человека за пять минут или вроде того, то после этого можно было даже не пытаться. А сколько они были под водой? Вечность? Страх вновь предал ему сил и заставил вспомнить правила оказания первой помощи. Он быстро перевернул утопленного на живот и, открыв ему рот, засунул два пальца внутрь - это было нужно для очищения ротовой полости от воды. Затем он надавил пальцем на корень языка. Достаточно мерзко, но сейчас было не время брезговать. Сколько бы Акира не надеялся, что это приведёт его в чувство, он ошибался. Изо рта вышло много воды, но рвотного рефлекса не было. Дела были очень плохи. Джокер перевернул Акечи обратно на спину и наклонился к его носу. Попутно пытаясь нащупать сонную артерию, он слушал, есть ли дыхание у Акечи вообще. Но его руки так тряслись от холода и страха, что он, сколько бы не старался нащупать пульс, его не чувствовал, а сам Горо ничего не выдыхал. Всё очень-очень плохо. В итоге Джокеру пришлось собраться с силами и продолжать первую помощь. Непрямой массаж сердца потребовал взять всё своё самообладание в кулак, и делать его как можно более спокойно, ровно как и искусственное дыхание. Каждые несколько секунд парень наклонялся и зажимал пострадавшему нос, чтобы два раза вдохнуть в его рот воздуха — это Акира хорошо запомнил с уроков в школе. Всё это длилось довольно долго. Акире иногда приходилось снова переворачивать Акечи на живот, чтобы удалить подступающую изнутри воду, и возвращал в его исходное положение. И чем больше он повторял это, тем больше к его глазам подступала горькая пелена. Слёзы, хоть не рушились с него градом, уже рождались в уголках и, становясь крупнее, слетали вниз, объединяясь с промокшим свитером Акечи.       — Пожалуйста, не умирай — просил он, не зная кого. Его зубы стучали от озноба, и оттого Акира ещё сильнее волновался, потому что Акечи даже не дрожал. Но постепенно Горо если не начал приходить в себя, то хотя бы его тело давало понять, что Акира делает всё правильно — его грудная клетка вздымалась, когда в него вдыхали кислород, и в конце концов, после очередного вдоха, щёку Акиры пощекотало чужим дыханием. «Жив» — с облегчением подумал он и снова приложил пальцы к сонной артерии, чтобы убедиться, что пульс вправду восстановился. Затем парень раскрыл чужой глаз, чтобы проверить реакцию на свет. Когда зрачок сузился, Акира выдохнул на этот раз ещё более спокойно.       — Обошлось, — вышло из него свистом, после чего он уложил Акечи набок. Буквально на секунду он расслабился, однако, как только его мокрая голова опустилась на снег, Джокер тут же встрепенулся. Они избавились уже от двух напастей, но существовала ещё одна — смерть от обморожения. И если Акечи удалось уйти от участи утопленника, благодаря усилиям Акиры, то если он не напряжётся ещё раз — всё будет насмарку, потому что смерть могла увести детектива из-за обморожения. В итоге Джокеру снова пришлось презреть свою слабость. Обвив его спину одной рукой, он еле встал с земли и побрёл к дому.       — Держись, — клацнул он зубами, обращаясь сразу и к себе, и к Горо. Ключи от дома были утеряны. Акира отлично помнил, что их при себе держал Акечи. Но они были в пальто, которое утратил. Он едва ли дотащил Горо до дома. У него не осталось никаких сил, а осознание того, что вход в дом закрыт, заставило его уложить Акечи прямо на дорожку, которую он сам же расчистил. Ему требовался отдых. Хотя бы минута. Ноги уже совсем не держали, поэтому сразу после того, как он аккуратно, насколько мог, уложил Акечи на землю, придерживая затылок рукой, он сам упал подле него, тяжело дыша. Воздух, наконец, перестал обжигать лёгкие. Кровь отошла от головы, но ясности ума от этого не прибавилось. Отчаянно пытаясь прийти в себя и вернуть возможность двигаться, он наблюдал за небом. Мягкие редкие снежинки приземлялись на их лица, но Акира не мог закрыть глаза. Знал, что если сделает это, то тут же потеряет сознание, и тогда Акечи… Акечи без него… Акира повернул голову в сторону неподвижного парня. Его грудь вздымалась мелко и редко, кожа была белой, как этот же снег. И только синие, ужасные губы и синяки под глазами вернули Акиру в чувство. Перекатившись на бок, он поднялся на колени, склонившись над Акечи. Некоторое время он смотрел на его лицо, на совершенно мокрые волосы, ощущая не то облегчение, не то еще бóльшую тревогу. Акира смотрел на него и думал, что если бы опоздал хотя бы на минуту, Акечи был бы мертв. Акира заплакал. Это не были слезы отчаяния, как там, на берегу озера, когда Акечи уже казался мёртвым. Повинуясь странному порыву, Джокер опустил голову на чужую грудь, прислушиваясь к тихому сердцебиению. Горячие слезы обжигали заледеневшие щеки. Стук. Стук. Стук. Стук. Акира поднял затуманенный взгляд на дверную ручку. Он даже не рассчитывал на взлом замка, когда пальцы отказывались слушать. Но медлить было нельзя — Акечи, да и ему самому, срочно нужно было согреться. Озарение спустилось на него внезапно — есть же запасной ключ, и он спрятан в самом очевидном месте во всем мире — в ущелью между откосом и наружным подоконником. Дрожащими руками он отперел дверь после того, как ключи были найдены, а затем внес бессознательного Акечи в дом, снова оставив на полу. Здравый смысл и умение мыслить трезво все еще были при нем — если он положит его мокрого на диван, то тот тут же промокнет, поэтому сначала ему предстояло избавить его от одежды. Для начала Акира снял с себя свою куртку, и та с громким шлепком упала на пол. Он стащил с себя свитер, оставляя верх абсолютно голым, а затем приступил к Акечи. Первым делом он стащил с него обувь, а затем брюки. Он пытался действовать быстро, но аккуратно, чтобы случайно не нанести еще больше вреда. Акечи не реагировал даже тогда, когда Акира начал снимать с него джемпер и клетчастый свитер. В конце концов, он стянул с него и нижнее белье. То, насколько чужое тело было холодным и бледным, скорее делало из Акечи покойника, но никак не живого человека, и лишь сиплое дыхание свидетельствовало о том, что он жив, и Акире стоит лишь еще немного позаботиться о нем. Кое-как, но он вновь собрался с силами и, неуклюже подхватив тело Акечи на руки, отнёс его на диван. Далее он, как мог, укутал его в имеющийся плед, и завис. Он совершенно не имел понятия о том, что делать дальше. Интернет связь пропала, не оставляя ему ни единого шанса посмотреть, как правильно отогреть человека, пробывшего столько времени в ледяной воде. В таком случае, первым делом он решил убрать влагу и одеть его в чистую, свободную одежду, которая нигде не пережимала бы, мешая кровотоку. На ум приходил лишь собственный спортивный костюм, который лежал на втором этаже в его сумке. Он посидел возле Акечи еще несколько минут, прощупывая его пульс. Все было в порядке, но иррациональный страх все еще присутствовал, и он боялся даже отойти он него, такого бледного и почти что безжизненного. Даже его челюсть не повиновалась, напрочь отказываясь двигаться, мешая ему произнести даже тупое «я скоро вернусь». Но Акира понимал, что сейчас Акечи нужно обеспечить сухой одеждой и теплом, поэтому, превозмогая мышечные спазмы, он кое-как доплелся до второго этажа, где сменил собственную одежду на что-то, что первым попалось под руку. Он прихватил одежду и для Акечи, не забыв так же взять еще одно одеяло — пледа явно было мало. Когда он дотащил это на первый этаж, на каждой ступеньке этой крутой лестницы рискуя кулем свалиться вниз, то первым делом принялся натягивать на Акечи одежду. Его конечности были абсолютно безвольны. Акире с трудом удалось натянуть на него кофту, чтобы случайно не нанести вреда — обмороженная кожа, знал он, была невероятно чувствительной. После того, как он надел на него спортивки, то позволил себе с облегчением вздохнуть. Это все, что он знал. Все, что мог сделать в этой ситуации. Акире оставалось лишь молиться о том, чтобы Акечи не получил себе какую-то травму после всего этого. В конце концов, ему в голову пришла идея подкрутить немного отопление, чтобы в доме стало еще теплее, и как только он осуществил это, то, подвинув Акечи на диване, сам лёг там, укрывая их принесённым одеялом. От Акечи все еще веяло холодом. Его белое лицо не выражало ничего, даже веки не подрагивали, а губы все еще отдавали синим. От него не пахло хорошим парфюмом и кондиционером для волос, как всегда, лишь сырость и запах страха, которым он пропитался с головы до ног. Нащупав под одеялом его заледеневшие ладони, Акира притянул их к себе. Руки Акечи всегда были чувствительными, и перчатки были не только частью его ежедневного стиля, но и эффективной защитой от холода и обветривания кожи. Сейчас же Акира намеревался поделиться с ним той маленькой частичной тепла, что у него осталась, и, поднеся чужие руки на уровень лиц, он начал медленно дышать на них. Не растирая, без резких движений, он продолжал согревать чужие руки пока сам, в конце концов, не отключился.