Навстречу шторму

Акечи пробудился раньше Акиры — снаружи было по-прежнему темно, и потому трудно было сказать, была ли ещё ночь, или наступало утро. Помимо чувства того, что ему, пожалуй, больше сна будет только во вред, и встать с дивана нужно поскорее, Горо ощущал ещё кое-что: Это было чувство защищенности — такой особенной и теплой, которая помогла ему уснуть и спокойно дышать сейчас. Акечи ясно помнил, что пошёл к центру озера, желая поскорее узнать, что же за текст был внутри книги. Он ясно помнил, насколько далеко он зашёл, и как под ним сломался лёд. Он помнил свой страх и подступающее чувство смерти. И вот он где теперь — в тепле и безопасности, с Акирой, который наверняка не послушался его и побежал за ним в центр бури. Трудно было даже представить то, через что прошёл Джокер, чтобы вырвать его из лап смерти. Судя по тому, насколько он утомился, раз даже сейчас спал и обнимал Акечи, как самое дорогое, что есть на Земле, на его долю выпало слишком много дерьма. И Акечи, волей-неволей, не мог выжать из себя презрение к такому поступку. Акира спас его уже во второй раз, и Акечи просто слов не находил этому. Его мысли витали возле образов взволнованных глаз, возле цепких рук, что прорывались к его спасению сквозь любые тернии; возле успокаивающих слов, что с каждым разом убеждали всё сильнее. Сколько бы Акечи его от себя не отталкивал, сколь бы вредно не вёл себя, Акира тянулся к нему, словно цветок к солнцу. Акечи было трудно понять, чем он заслужил настолько благородное отношение. И всё-таки, пусть голова этого пока не понимала, сердце его таяло. Внутри расцветала благодарность, которую Акечи из-за банального незнания, понятия не имел, как выразить. Простого «спасибо» явно бы не хватило, и Акечи сам не заметил, как в раздумьях прижался чуть ли не к самому носу Акиры. А когда заметил, то отчего-то не стал себя одёргивать. Может, потому что не хотел будить своего спасителя, а может потому, что ему самому хотелось хоть ещё чуть-чуть насладиться этим комфортом.        — Эй, — тихо и сипло позвал Акечи. Что-то пришло ему на ум, и эта мысль заставила его поднести руку к чужому плечу и мягко потрепать его. — Акира, эй…        — М-м… — сонно отозвался лидер, чуть сжимая ткань кофты на его спине. Его брови немного нахмурились, а ноги непроизвольно дёрнулись вверх, столкнувшись с коленями Акечи. Видимо, Джокер не желал просыпаться, как обычно. Поняв, что просто так его не разбудить, Акечи ушёл с дивана, кое-как сползя с него. Когда он ступил на пол и захотел в душ, то почувствовал доселе не виданный приступ заботы, который заставил его подоткнуть одеяло под чужое тело. По пути в душ Акечи не мог не наткнуться на то, что творилось в прихожей — его мокрая одежда валялась возле чужой, и от них одинаково на полу распустились лужи, которые, пусть и начали подсыхать, всё равно ещё были. Парень цыкнул, но всё-таки, не стал винить Акиру в беспорядке. В конце концов, какое ему было дело до чистоты, когда на кону были их жизни? А затем до Акечи дошло осознание, что его раздели догола. И он был в одежде Акиры. Не сказать, что его смутил факт, что Акира видел его причиндалы, но… Нет, он был смущён, и очень сильно. Настолько, что горячий душ только усугубил его неловкие мысли и ему пришлось остыть под холодным. А ещё порез саднил. Акира снял с него не только одежду, но и вымокший бинт, а сил поменять его не было, и детективу ничего не оставалось, кроме как пробовать сделать это самому. И если нанесение йода он ещё мог стерпеть, то перебинтоваться самостоятельно было сложно. Но тем не менее, его перевязка была более-менее сносной. Её бы хватило на час-другой, пока Акира не проснется. Акира по-прежнему спал, о чём говорило не потревоженное одеяло. Акечи ощущал смутное желание вернуться под его руку, однако почти сразу прогнал эту мысль, и двинулся на кухню — осуществлять задуманное. Пусть он и не был спецом в выражении благодарности, готовка чего-то особенного была универсальным языком для подобных дел. Поэтому, включив слабый свет над столешницей, дабы не будить Акиру раньше времени, Акечи полез в холодильник. Увидев, что они располагают упаковкой листов лазаньи, Акечи вспомнил один рецепт, который заучил себе на память. Это была сладкая лазанья с яблоками — её он был вынужден приготовить на одном кулинарном шоу (куда его только не приглашали в свое время). С этим были связаны не самые приятные воспоминания: его заставили отыгрывать, будто он этот рецепт готовит на ежедневной основе, так как это было хорошим завтраком. Но то была полная ложь, ведь пирог был слишком большой для одного человека. На деле ему нужно было только прорекламировать противни, на которых всё это пеклось, только и всего. И пусть всё это было полным лицемерием на камеру, а противни с готовым блюдом на разных этапах уже были в студии, Акечи приготовил это - разок чисто для любопыства, и после того, как ему это понравилось, он стал готовить эту лазанью изредка. С блинами этому угощению не сравниться, но всё-таки это было хорошим блюдом. К тому же, приготовить блины на завтрак Акире в благодарность за спасение Акечи посчитал моветоном. Не только потому, что это было слишком повседневным блюдом, но и потому, что блины Акиры он бы не переплюнул. Акечи работал тихо — чистил и резал яблоки, делал соус из молока, сахара и творога, укладывал дольки на листы лазаньи в противне. Изредка он поглядывал на диван, где тёмный силуэт Акиры изредка ворочался, но пока не поднимался. В конце концов Акечи вернулся на диван, когда оставалось только дождаться, пока таймер на духовке отчитает свои полчаса. Сев у чужих ног, он немного понаблюдал за Акирой, пока он снова не задумался. Настолько глубоко, что встрепенулся, когда лидер подал голос, выдернув этим его из мыслей.        — Чем так… пахнет? — спросил он, сонно глядя на кухню. Акечи наклонил голову.        — Лазанья с яблоками, — ответил он коротко.        — М-хм… Звучит вкусно, — сказал Акира, зарываясь носом в плед. Акечи ждал, что он скажет что-то вроде: «Ты и такое умеешь готовить? Ну надо же,» - но ничего такого Акира не сказал. Горо ждал, что они снова начнут утро с передразниваний друг друга, однако ни одного, ни другого на такое не тянуло. Может, потому что никому из них не хотелось, чтобы их слова потеряли ценность друг для друга из-за одной тупой шутки. А может потому, что Акира тупо устал, что было более вероятным.        — Я не помню, что было в книге, — признался Акечи после недолгого молчания. — Я вырвал несколько страниц и сунул их под одежду. Когда я разбирал наши вещи, я смог отплепить пару листов от изнанки своего свитера, но только и всего. Акира почти сразу поднялся на локтях и посмотрел на него — вскипела ли в нём злость на его беспечность, которая чуть не стоила им жизни, или обыденное беспокойство, Горо не знал, потому что не поднимал взгляда на него.        — Зачем ты вырвал страницы? — спокойно спросил он.        — Потому что… Не знаю. Думал, если тот демон меня схватит и эта книга попадёт ему в руки, то может случится что-то плохое. Поэтому вырвал немного, и бросил книгу по льду к берегу… Ты её видел?        — Нет, — ответил Акира. — Я тебя спасал, а не эту книгу.        — Но я помню, что незадолго до того, как я упал в воду, я увидел этот голубой свет, Акира, — добавил он чуть погодя. — Он стал чем-то вроде шара, а дальше… Не помню. Честно, Акира, я не помню, обратился ли он во что-то, или-        — Успокойся, — сказал Джокер, садясь рядом. — Мы знаем уже больше, чем вчера. Пусть мы не знаем, что за текст был написан внутри, но мы смогли вызвать этого демона. Ты смог, Акечи, — заострил он внимание, и детектив повернул к нему голову.        — О чём мы знаем больше? О том, что мы отрезаны от мира? Судя по всему, теперь мы в Метаверсе, раз демон смог проявиться. Мы не знаем, как отсюда выйти. Мы даже не сможем больше подойти к этому озеру, потому что там теперь всё разломано. Акечи говорил с нескрываемой горечью в голосе. Он чувствовал бо́льшую долю вины в произошедшем, ведь всё это было из-за его высокомерия и желания доказать, что он по-прежнему лучше.        — Вообще-то, — Акира сразу сообразил, как поднять ему настроение, — теперь мы можем. Не знаю как, но… Лёд на озере полностью растаял. Мы можем использовать лодку с причала, чтобы заплыть в центр озера. Даже не придётся подвергать себя опасности теперь.        — Погоди, что? — удивился Акечи. — Как так, растаял? Акира неловко потёр затылок. Ему пришлось рассказать полностью, что тогда произошло, и по окончании его рассказа Акечи сильно нахмурился.        — Так значит, у тебя получилось разбить лёд изнутри, и это было не помощью персоны? — спросил он. Акира пожал плечами.        — Ей это точно не было. Но это точно сыграло нам на руку. Без этого вмешательства мы были бы уже мертвы. Так что стоит благодарить это провидение, — проговорил он. Акечи же был с ним полностью не согласен.        — Это провидение не случилось бы, не полезь ты за мной в воду, — сказал парень, нервно теребя плед. — И я не стоял бы здесь сейчас, если бы ты остался на берегу… Скажи, почему ты не ушёл? Этот вопрос, казалось бы, заслуживал такого искреннего ответа, который мог дать только Акира. Только искренний ответ мог дать ответ на вопрос не только, почему лидер себя так повёл, но и почему ведёт себя так постоянно. И Акира и ответил честно:        — По-твоему, я должен был уйти? — сказал он, повторив свою вариацию с «мне следовало дать тебе сорваться?».        — Нет, потому что, вероятно, расследование бы зашло в тупик. К тому же, у тебя были бы большие проблемы, умри я там, — нервно усмехнулся Акечи. Акира на это, неожиданно, помотал головой.        — Я спас тебя не из-за расследования, Акечи.        — А почему же? — спросил детектив, заинтересовавшись. Однако ответа он ждал по меньше мере полминуты, за которые он почувствовал, как плед возле его пальцев немного приподнялся. Акира неуверенно тянул к нему руку.        — Я думал не о том, что у меня будут неприятности, если я дам тебе умереть, — выдохнул он тихо. - Я думал о том, чтобы спасти тебя, а не свою задницу от вероятных тумаков. Акечи смотрел на руку, что тянулась к нему. Покрасневшие косточки, совершенно сбитые, создавали впечатление, будто Акира промышлял хулиганством, участвуя в драках. Акечи скривился, наблюдая то месиво, в которое Акира сбил свою руку, пока пробивал лед. Но она все еще была протянута к нему.        — Не говори таких глупых вещей с таким серьёзным лицом, Джокер, — сказал Акечи, отворачиваясь. Но тем не менее, он протянул собственную руку в ответ. Вскоре ее нашли чужие пальцы и неуверенно переплелись с его собственными. Тело Акечи все ещё лихорадило, но сейчас, когда он вновь ощутил чужое тепло, то почувствовал спокойствие. Тело больше не била дрожь.        — Мне не нужно ничего доказывать, Акечи, — сказал вполуголоса Акира, поглаживая большим пальцем ладонь. Этот жест казался непозволительно интимным, настолько, что Акечи захотел выдернуть свою руку, но не посмел. — Я хорошо знаю, кто ты, и на что способен. Просто впредь, позволь мне помогать тебе. У Акечи защипало глаза. Даже если он отвернулся, все равно боялся, как бы несколько капель не сорвались с ресниц, демонстрируя то, насколько он в действительности был слабым человеком. Заплакать на глазах у других для него было хуже смерти. Он лишь кивнул, выражая немое согласие. Захотелось поскорее избежать этого, но Акира пресек эти планы, когда позвал его по имени.        — Акечи, — сказал он. Детектив не отреагировал. — Горо Акечи. Он посмотрел на него покрасневшими глазами, не говоря ни слова. Сейчас перед Акирой был не тот привычный Акечи, которого он знал. Не тот Акечи, что расслабленно попивал кофе в кофейне, пока читал книгу, не тот Акечи, что с улыбкой предлагал поиграть в шахматы. Даже не тот строгий детектив, погруженный в работу. Акечи не был сейчас тем, кем он привык быть. Ни один образ, ни одна картинка в голове Акиры не сходилась с тем, что он видел сейчас. Сейчас Горо Акечи был обычным подростком; сейчас на нем не висело никаких ярлыков, а глаза не полыхали ни радостью, ни задорным влечением. В них не было ни мягкости, ни строгости. Наконец, его губы скривились.        — Спасибо, — сказал он. Он ни за что не собирался оставаться у лидера в долгу.        — Могу я тебя обнять? — спросил Акира. Сейчас Акечи казался до невозможности хрупким и маленьким, вызывающим желание подарить еще немного ласки.        — Нет, — запротестовал Акечи сразу же. Но несмотря на это, Акира все равно приблизился, заключая его в надёжные объятия из которых, однако, все ещё можно было бы легко выбраться при должном желании. — Я же сказал, что нельзя.        — Один раз, — пообещал Акира, прижимая его ближе. От Акечи вновь приятно веяло шампунем и мылом. Он все еще был в его одежде, даже после того, как у него был шанс сменить ее.        — Что за невежество, — вздохнул Акечи, положив руку на чужое плечо. Сердце грозилось вот-вот проломить грудную клетку от того, как лидер, уткнувшись в его шею, поглаживает спину. — Зачем спрашивал, если все равно собирался сделать? Акира пожал плечами. Горо не стал требовать ответа ещё раз, вместо этого позволив обнимать себя дальше.        — Это приятно, — заявил Акира спустя какое-то время, все ещё не выпуская Акечи из кольца рук. — Тебя приятно обнимать, ты знал об этом? Он отстранился от плеча и поднял на Акечи взгляд, впервые радостный за весь день. Горо моргнул, заглядывая в чужие глаза. На Акире вновь не было очков — должно быть, он потерял их на озере. Акечи пообещал себе по возвращению в Токио заглянуть в оптику, чтобы подобрать для него оправу.        — Как ты можешь говорить такие вещи так легко? — возмущённо произнес он, когда румянец тронул его лицо. Совершенно внезапно захотелось закурить на своем балконе, где пачка с сигаретами всегда была приклеена ко дну подоконника, на случай если вдруг нагрянет отец. Успокоить свои расшатанные до невозможности нервы, восстановить душевное равновесие, перестать думать, наконец, о том, чтобы прямо сейчас поцеловать Акиру, чьё лицо было так близко.        — Это смущает тебя? — спросил Акира, улыбаясь.        — Мечтай, — фыркнул Акечи. В этот момент пискнула духовка, оповещая о завершении программы, что значило, что еда уже готова. Не сказать, что Акечи был сильно голоден, но ему захотелось поскорее сорваться с места, чтобы чужие руки, наконец, оставили его. — Лазанья готова. Но Акира не спешил его отпускать. Он угукнул, но не более, и тогда Акечи сжал немного ткань кофты на нем.        — Акира, мне надо достать ее, — сказал он, а сразу после этого попытался самостоятельно встать, не дожидаясь, пока его отпустят. Лидер держал его крепко, не давая уйти далеко. Акечи посмотрел на него, полный непонимания. — Акира? Глаза Акиры гипнотизировали, едва он в них заглянул. Хоть Акечи и порывался посмотреть в сторону, он не мог, а руки, которые по-прежнему были на его спине, только подбрасывали дров в огонь, что разгорался внутри детектива с каждым ударом сердца. Казалось было, что подобного шанса уже не выдастся. Когда они, пребывая в относительном спокойствии и безопасности, сидели, обнявшись в комфортной полутьме. Ничто не угрожало их жизни, никто из взрослых не был рядом, чтобы поучать их жизни. Не было никаких фальшивых масок или наигранных улыбок. От этого момента по-настоящему веяло чистосердечной искренностью. И оттого сознание Акечи не могло принять реальность, что это действительно происходит. Что из всех людей на свете, Джокер заботился о нём — для этого доказательства даже слова не были нужны, всё было в его руках, глазах, голосе. И это пугало. Не потому, что Акира был таким только для него. Акечи просто не знал прежде любви, и как справиться с этим чувством он понятия не имел. Всё его тело было на грани паники, и одновременно горело к тому, чтобы быть ближе, чтобы держать руки соединёнными, чтобы позволять обнимать себя и обнимать в ответ. Однако когда Акира вдруг потянулся ближе, Акечи быстро переместил руки ему на грудь, отталкивая.        — Нет-нет-нет, — затороторил он быстро. На этот раз страх придал ему сил освободиться и встать с дивана. Горо не успел увидеть непонимание на чужом лице, потому что упёр взгляд в пол и поскорее пошёл на кухню. Для него это было слишком. Ещё хоть одна секунда, и Акечи клянулся, его сердце не выдержало бы и разорвалось от того напряжения, что сковало его от этой близости.        — О-она сгорит, если её не вытащить, — неловко выдал он, удивляясь тому, почему его язык вообще поворачивался говорить что-либо. Приблизившись к духовке, он приоткрыл дверцу — судя по румяной корочке, всё было готово. Акечи вынул противень с лазаньей и поставил остывать. На короткие секунды ему удалось отвлечь себя на мысли о готовке, но они быстро прошли и вновь закрутились вокруг единственного человека, на которого у Горо не хватало духу поднять взгляд. Он просто стоял, уперев руки в столешницу, ожидая сам не зная чего от возникшей тишины.        — Что-то не так? — обеспокоенно спросил лидер, подойдя к нему сбоку. Акечи помотал головой.        — С лазаньей всё нормально, ей нужно просто немного остыть, — ответил он.        — Я не про это, — сказал Акира, подойдя немного ближе. Детектив угрюмо промолчал. — Ты резко отстранился, когда я… Когда я хотел тебя поцеловать. Щёки горели даже от упоминания этого. Акечи, тем не менее, хранил тишину до самого последнего, пока наконец из него со вздохом не вышло:        — Ты не поймёшь, Джокер.        — Что я не пойму? — тут спросили его. — Просто расскажи мне. Акечи снова глубоко выдохнул. Чужое упорство порой доставало, но сейчас он ощущал скорее не досаду, а тихое смирение — они уже начали этот разговор, и убежать от него было некуда.        — Ты представляешь, что будет после этого? — начал он с риторического вопроса. — Мы будем… парой, или что? Нам придётся ходить в кино вдвоём, устраивать пикники, и думать о том, чтобы какие ещё романтичные штуки нужно делать, чтобы оставаться вместе?        — Тебя это так сильно волнует? — удивился Акира.        — Да, меня волнует, — нахмурился Акечи. — Мне не нравятся эти вещи. Мне не нравится, когда люди ведут себя как влюбленные голубки. Их сюсюкания не только действуют на нервы, но и заставляют усомниться в том, достойны ли люди вообще существовать. Поэтому я меньше всего на свете хочу стать таким же, и раздражать всех вокруг подобным образом. Акира на это вполне понимающе хмыкнул. Ему это было знакомым: влюбленные парочки, которые всегда занимали последний ряд в кинотеатре не для того, чтобы посмотреть фильм, или липко целовались на эскалаторах, или просто медленно шли впереди, загораживая собой всю дорогу. Естественно, он тоже находил такое поведение раздражающим, но всё-таки, это были люди. Акира никогда не встревал в их дела, потому что отдаленно понимал, что когда-то тоже станет таким же.        — Нам не обязательно делать всё это, знаешь, — он неловко потёр затылок. Акечи слегка поднял голову. — Да, это милые штуки, но люди их делают не из-за того, что так нужно, а потому, что им просто хочется.        — Хочется, — фыркнул Акечи. — Это не более, чем навязанные обществом стереотипы. Делай люди то, что действительно хотят, то вокруг не было бы столько однотипных парочек, желающих делать друг с другом одно и то же.        — Но ты тоже подчинён этим стереотипам, Акечи, — сказал Акира, заставив обратить на себя взгляд. — Тебе понравилось держаться за руки, и обниматься тоже, разве нет? И это довольно распространённая романтика. Так что в ней плохого, если ты получаешь с неё удовольствие?        — Заткнись! — вспылил Акечи, резко повернувшись к нему. — Ничего подобного. Совсем мне не понравилось это.        — Ты мог выдернуть руку, — произнёс Акира спокойно. — Но ты всё равно держал её на месте, и обнимал меня тоже. Акечи не нашёлся, что ответить. Любые его оправдания сейчас будут бесполезны — Акира просто опровергнет каждое из них.        — Ты не думал о том, что это просто то, к чему стремятся все люди? Тепло, забота, любовь — это нечто общечеловеческое, которое объединяет людей, а не отдаляет их друг от друга, — сказал Акира и дерзнул прикоснуться к чужой руке снова, но Горо снова убрал её, как от огня. Стало неловко. Ненадолго воцарилась тишина.        — Я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня, Акечи, — признался Акира, поджимая пальцы. — Я правда хочу быть с тобой. Нам совсем не обязательно делать друг с другом то, что делают парочки, если тебя это так раздражает. Мы можем придумать куда более интересные свидания, если-        — Прекрати говорить так, будто мы уже… — пресёк Акечи, когда распрямился и чуть отошёл назад. Он снова густо покраснел. Как у Акиры вообще хватало духу говорить такие вещи с прямым лицом. — Ты подумал о том, что скажут твои родители, или друзья? Не подумал, что из-за твоей глупости в вашей команде будет разлад? Как они будут на тебя смотреть, когда узнают, что ты делаешь за их спиной? Они не самого лучшего мнения обо мне, я знаю.        — Они не были бы моими друзьями, если бы не уважали мой выбор, — ответил Акира, сохраняя ладонь на месте. Спустя пару секунд он заметил, что чужие пальцы вновь потянулись к нему.        — А родители? Не думаешь, что им бы хотелось, чтобы их сын выбрал себе более достойного спутника. Например, женщину?        — Что ж, им придётся принять то, что жизнь в большом городе растлила их ребёнка, — пожал плечами Акира. — Мне всё равно, что они подумают. Мы сами прокладываем себе путь, и сами решаем, что для нас счастье… И я уже давно определил, что оно значит для меня.        — И что же это? Акечи заглянул в его глаза. Снова заворожённый их чернотой, он не нашёл в себе сил воспротивиться руке, что мягко провела вдоль его щеки и осела за ухом. Его ноги предательски остались на месте, отказываясь вновь убегать от Джокера, который снова приблизился на такое же опасное расстояние. Сердце снова затрепетало так, что Горо чувствовал, что погибнет.        — Моё счастье, — прошептал Акира возле его губ, — в тебе. И когда эти слова слетели с его языка, в тот же миг Акечи сам прильнул к Акире, даря ему свой первый поцелуй. То мгновение взорвалось перед закрытыми глазами, а затем тёплым потоком разлилось по всему телу. От чужих губ было так легко и хорошо, что всё беспокойство Акечи стремительно растворялось. Постепенно он даже забыл, почему его вообще отталкивала тема с ухаживаниями. Вероятно, потому, что он доселе ничего такого не пробовал, но теперь, когда рядом с ним был Акира, который прямо сказал, что он — источник его счастья, всё волнение ушло, растаяло, как лёд на этом озере. Для Акечи это было самое счастливое утро понедельника. И как раз из-за того, что был понедельник, Акечи резко вспомнил:        — Мы просрочили задание, — резко испугался он, отлипнув от чужих губ. — Сегодня понедельник, помнишь?        — Ох, чёрт, — выдохнул Акира.        — Уже светает, — заметил он, поглядев в окно. Небо и впрямь постепенно розовело. — Нам нужно найти Макашиму сегодня. Полиция не вынесла весь его гардероб, поэтому поищем куртки для себя и двинемся на пристань. Акечи быстро отпустил свою прежнюю чувствительность и вновь нацепил на себя маску делового детектива — так могло показаться со стороны. Однако Акира, которому он подарил последнее, лёгкое прикосновение к губам, догадывался, что это был не холод, но огонь решимости, что расцвёл в нём с новой силой. Акечи хотел поскорее покончить с этим делом, поскорее перестать подвергать их двоих смертельной опасности и покинуть это место. Акира разделял его стремления тоже, и потому поспешил с ним поскорее найти одежду и выйти наружу.