Навстречу шторму

Одежда айдола стоила, безусловно, баснословных денег. Акечи хватило еще в первый раз во время осмотра гардероба Макашимы взглянуть на бирки и качество тканей чтобы понять, что он явно был ценителем дизайнерской. Зимние куртки, что они себе взяли, тоже входили в это число.        — Мне кажется, это не совсем правильно, — пробормотал Акира, натягивая на себя самое тёмное, что он нашёл. Куртка даже была немного велика ему — Макашима Сёго был несколько другой комплекции. — Во время задания с одеждой может что-то случится.        — Забудь об одежде, — отрезал Акечи, застегая желто-розовый пуховик из прошлогодней коллекции. Он выглядел несколько иначе в подобной одежде — как забавный снеговик, только шапочки с бомбоном не хватало. — Нужно поскорее разобраться с чертовым озером. Акира смиренно кивнул, и они двое направились к двери. Акечи ощутил, как ему стало жарко в этой плотной одежде. Казалось бы, кому захочется прохлады сразу после того, как его вытащили из ледяной воды, но это то, о чем подумал Акечи, чьи щеки внезапно раскраснелись. Спуск по винтовой лестнице прежде не казался ему чем-то сверхтяжелым, но сейчас куртка на нем настолько сковывала движения, что он мог вот-вот оступиться и кулем покатиться вниз. Акечи со всей силы схватился за поручень. В конце концов, он ощутил слабое головокружение, а сердце начало колотиться, словно бешеное. Детектив остановился и закрыл глаза, пытаясь вдохнуть воздух полной грудью, но не смог и этого — грудь будто бы сковывали невидимые цепи, и дело точно было не в куртке. Акечи начал расстегивать замок, чтобы поскорее проверить, что с ним происходит, и отчего он так странно себя чувствует, когда мгновение назад все было хорошо. В этот момент он ощутил вес руки на своем плече. Акечи повернулся.        — Акечи? Что с тобой? — Джокер перед глазами тоже плыл. Акечи даже не смог сфокусироваться на чем-то одном — глаза, волосы, куртка, все слились воедино, формурия из Акиры какое-то тёмное пятно, что заставило Горо оттолкнуть чужую руку. — Акечи, ты такой красный.        — Что происходит? — спросил Акечи, но в сущности ни единый звук не покинул его рта, он просто молча пялился на лидера.        — Акечи, кажется у тебя жар. Дай мне руку, я помогу тебе сойти с лестницы, — сказало непонятное пятно с голосом Акиры. А затем, столо Акечи отрицательно мотнуть головой, как картинка перед его носом сменилась, будто он был в чёртовой матрице. Сейчас он снова стоял у шкафа Макашимы, а Актра рядом с ним. Они только-только надели куртки, точно так же, как и несколько минут назад. «Дежавю?» — подумал Акечи, наблюдая за Джокером. Все шло точно так же, за исключением одного. Акира, достав с верхней полки шапку с пушистым бомбоном, натянул ее на голову Акечи и поправил торчащие волосы.        — Замерзнешь, — сказал он, улыбнувшись. — Поэтому не снимай ее.        — Этого не было… — внезапно запротестовал Акечи. — Акира, что-то происходит. Акечи начал встревоженно оглядываться по сторонам, но комната была все та же, ровно как и Акира, который был самим собой, а не бесформенным пятном.        — О чем ты, Акечи? — недоуменно спросил тот. — Что происходит?        — Разве ты не понимаешь?! — вскрикнул он. За это короткое мгновение в его голове успело пройтись несколько вариантов, начиная от отравленного вина, что он пил, и заканчивая лихорадкой. — Мы же только что были на лестнице!        — На какой еще лестнице? — удивлённо спросил Акира. — Акечи, тебе плохо?        — Что? — встрепенулся Акечи, когда на его щеки легли обе ладони лидера.        — Вроде не горячие… ты хорошо себя чувствуешь? Акечи разозлился и шлепнул по чужим рукам.        — Сейчас не время для этого! Тут происходит что-то странное, как дежавю, но… Акечи вынужден был прерваться. Он снова стоял на лестнице без возможности и слова сказать, а странная тень, похожая на Акиру, продолжала тянуть к нему руку, чтобы помочь спуститься.        — Но что? — спросила она встревоженно, используя голос Акиры. — Но все это не похоже на реальность? Акечи замер. Тень перед ним начала странно рябить, как неработающий телеканал, хоть голос все еще оставался. Или это все было только в его голове?        — Ты кто такой? — насторожился Акечи, сильнее сдавливая пальцами поручень, будто бы это помогло ему удержать равновесие. Перед глазами все еще все плыло, тень уже почти рассеялась, но голос все еще будто звучал возле его уха.        — Как ты можешь спрашивать такое после того, как мы поцеловались? — с долей насмешки ответили ему. У Акечи от возмущения отобрало даже возможность как следует обработать в голове услышанное.        — Где Акира? — угрожающе спросил он, нахмурившись. — Куда ты дел Джокера? На этот раз ответа не последовало, но Акечи достаточно было того, что лестница под ним будто бы так же начала таять — начиная с самой первой ступеньки, все они поочерёдно исчезали, а под ними только чернеющая пустота. Акечи знал, что падение в такие пропасти не приносит ничего хорошего, поэтому поскорее поспешил выбраться на второй этаж. Сложность была в том, что его тело весило будто тонну, и каждый шаг, каждое движение сопровождалось непосильными усилиями. «Комната» — промелькнуло у него в голове. Должно быть, Акира заперт в комнате, раз только там он еще был похож сам на себя. Нужно поскорее отсюда убираться, и обязательно забрать Акиру — вот что сподвигло Акечи подняться по этой чёртовой лестнице, игнорируя вназапную тяжесть. Коридор был темным, будто никогда в мире не видел света, но дверная ручка, ведущая в комнату, светилась ярким светом. Акечи что есть силы побежал туда и вскоре коснулся ручки. Свет растаял, он дёрнул ее и распахнул дверь. Комната была все та же, которой он ее помнил. Мебель, расстановка, освещение, ничего лишнего, кроме…        — Какого черта… — произнес Акечи, стоя на пороге. Там, в комнате, все же находился Акира, как он и предполагал. Вот только рядом с ним был и он сам, на которого вот-вот натянут шапку. Акечи стоял и смотрел, с какой бесконечной нежностью это делает Джокер, сколько всего было в его глазах, не спрятанных за линзами очков, вот только. — Акира! Акира, ты что творишь?! Эй, я же здесь! Но Акира не слышал. Он уже как раз касался щёк фальшивого Акечи, как только настоящий понял — войти в эту комнату он не может. Злость, негодование и множество вопросов захлестнули его, но ясно было одно — вряд ли все это реально. Акечи перевёл взгляд на окна и за ними, вместо привычного пейзажа, был лишь зеленый фон.        — Иллюзия, — прошептал он, разворачиваясь. И как только он понял, что все, что его окружает, включая Акиру, фальшивое, окружение начало таять, сопровождая это густым разноцветным дымом, пока Акечи, в конце концов, не распахнул глаза. Первое, что он ощутил, это беспомощность — в действительности реальную боль от связанных рук и ног. Даже его грудь была перевязана верёвкой, утруждая дыхание. Кроме того, его рот был заклеен скотчем. Акечи ясно чувствовал на своем лице маску, что значило лишь одно — он в Метаверсе. Совершенно один. Связан и брошен на холодный пол, в абсолютно тёмном помещении. Акечи присек панику — все-таки, не впервые. Единственное, что весьма сильно тревожило его, так это мысль о том, как давно он здесь, и что было реальность, а что — иллюзией, которую ему подсунул враг. Но главное — где, мать его, Акира? Акечи дергался и мычал, но не услышал ни единого намёка на чье-то присутствие тут. Это была плохая новость, но так же в этом заключалось и хорошее. Раз тут не было никого, включая Акиру, значит, нет и врага. Акечи начал судорожно генерировать план по своему вызволению. Однако, сколько бы он не пытался, верёвки слишком туго стянули его тело, не давая шанса на освобождение. Максимум, на что он был способен, это огромными усилиями содрать с себя полоску скотча, что ему налепили на рот. Для этого он довольно продолжительное время «ездил» лицом по шершавому полу, пытаясь поддеть скотч, и это ему удалось ценой поцарапанной до крови щеки.        — Акира?! — первое, что Акечи произнес, как только скотч остался болтаться на его второй щеке. — Ты здесь?! Но никакой реакции по-прежнему не было. Тогда Акечи решил идти на пролом.        — Ты ведь похититель Макашимы, — сказал он в темноту. — Что за фарс ты устроил? Акечи совершенно не боялся, что на его слова может кто-то явиться и вновь попытаться закрыть ему рот. Наоборот, именно этого он и добивался — встречи с врагом. Он вновь начал дёргаться, пытаясь хотя бы ослабить верёвки.        — Ты слишком труслив, чтобы выйти и сразиться со мной? — сказал он громко и с вызовом. — Так страшно, что даже решил связать? Какова твоя цель? Но было тихо. Слова Акечи, все его призывы к честному сражению, тонули в темноте, никто по-прежнему не показывался, что позволяло сделать определённые выводы. Должно быть, он тут и вправду совершенно один. И это было плохо. Очень, очень плохо.