Навстречу шторму

Несмотря на очевидно плохое положение дел, Акечи всё равно пытался развязать себе руки. Правда, постоянно елозить запястьями мало что давало — путы если и ослабевали, то очень и очень медленно. Совсем не тот результат, который он хотел. В итоге парень решил, что стоит попробовать хотя бы нащупать в этой комнате стену, и стал очень яростно отбрыкиваться назад. Рано или поздно он найдёт опору, и это будет уже что-то. И постепенно так и случилось. Несмотря на то, что бесконечная темнота вокруг казалась местом, в котором ничего кроме пола нет, это было обычной комнатой со своими границами. Акечи поводил кончиками пальцев по поверхности — не похоже было, чтобы это был камень или какая-то твердая порода. По ощущениям что-то в меру скользкое — может, стекло? Акечи смог выдохнуть — раз он нашёл стену, то и выход отсюда тоже сможет найти. Нужно только освободиться. «У перчаток есть острые концы, может, мне удастся подцепить ими верёвки на ногах» — подумал он и попытался выгнуть спину так, чтобы концы его рук достали до пяток. Однако верёвка на его груди пресекла эти попытки — дышать стало гораздо труднее, и если он продолжит в том же духе, то велика вероятность, что он упадёт без памяти. А там кто знает, вдруг эта иллюзия продолжится, и он даже не поймёт, что смог из неё выпасть на время. Нужно оставаться в сознании. Это было наиболее важным сейчас.        — Я, конечно, встречал на своём пути трусов, но подобных тебе — ни разу, — сказал как сплюнул он. — У тебя что, настолько кишка тонка, чтобы выйти к подростку? Ты взрослый, или мелкий сопляк, который только и может, что прятаться за мамину юбку?! Акечи, будучи в таком беспомощном состоянии, не находил другого выхода, кроме как злобно цыкать языком в надежде, что враг поведётся на эти издёвки. Однако темнота ему ничем не отвечала. Ну и пусть, даже если его попытки разговорить врага ни к чему не приведут, он по крайней мере не уснёт.        — Это место не похоже на Мементос, — проговорил он вслух уже спокойнее. — Там никогда не бывает так тихо. Всегда поезда ездят, и к тому же, эта странная пульсация… Будто огромное сердце бьётся. И невольно Акечи снова задумался об Акире. Честно, он и не покидал его мыслей — беспокойство о лидере держалось с момента пробуждения, и до сих пор разносило очень ощутимую тревогу по всему телу, которая вместо страха предавала Акечи позывы рвать и метать. «Ублюдок, если ты с ним что-то сделал, клянусь, я-» «Клянёшься что?» — вдруг разорвал мысль чужой голос. Это был не Акечи. Другой мужчина — зрелый, судя по всему. Странный акцент, который парень никак не мог определить с первого раза. Акечи быстро окрутил глазами комнату перед собой — не было и намёка на чьё-либо присутствие (в такой-то темноте и неудивительно). Он бы услышал чужие шаги, если бы кто-то к нему шёл. Если, конечно, этот кто-то здесь не был всё время.        — Гадина, где ты?! — крикнул Акечи. Близость врага придала ему сил бороться и он снова задёргал руками. Несмотря на отсутствие ответа Горо снова подал голос. — Я тебя слышал, покажись, если считаешь себя настоящим мужчиной!        — А если я не хочу? Что мне с того, что один сопляк считает меня человеком без чести? — проговорил чужой голос снова, даря новый прилив энергии.        — Ох, так ты не покажешься. Что ж, тогда можно сказать, что ты и в реальности такой же. Эта жалкая иллюзия ведь твоих рук дело, да?        — Такая ли жалкая? — отвечал голос. — Как по мне, это было довольно занимательное зрелище. Мне даже не верится, что ты из неё вырвался, ведь тебе было так хорошо, ведь да?        — Какое тебе дело?! — вспылил Горо, не до конца понимая, видел ли этот бестелесный ублюдок его «сон» или нет.        — Хм, просто вспоминаю себя в твоём возрасте. Я бы всё отдал, чтобы почувствовать настолько взаимную любовь, — ответил мужчина. — И ведь моя иллюзия дала тебе это чувство, прекрасно сымитировала и тепло рук, и поцелуй — это ведь был твой первый, да? Разве я не хороший парень?        — О чём ты вообще говоришь?        — Разве ты не понимаешь? Тебе разве не показалось, что всё слишком идеально? Конечно же нет, всё-таки, ты был в объятиях моего Морфея. Он может сделать сон реальнее настоящей действительности, и всё для того, чтобы думать: «Вот бы это не кончалось никогда». Теперь, когда Акечи думал об этом, то всё после его спасения начало обретать смысл. Смог бы Акира сломать лёд одной рукой? Стал бы он рисковать собственной жизнью и после, пытаясь откачать его, Горо? Стал бы он говорить всю эту романтическую чушь на самом деле? Акечи не знал до конца, и это злило его. Злило так, что хотелось кулаки сжать, да он не мог. Верёвки не позволяли. Вскоре Акечи начал сомневаться в том, был ли Акира с ним вообще, потому что даже тот вечер, когда они быстро решили загадку с сейфом, а потом играли в снежки, казался ему слишком идеальным — не походило это на обычную случайность. Но всё-таки, презрев эти мысли на секунду, Горо кое-что узрел в словах неизвестного.        — Я был в «объятиях твоего Морфея»? — переспросил Акечи. — Так значит это не обычное колдовство, а персона?        — Ты понял это только сейчас? — самодовольно произнёс мужчина.        — Нет, я просто спрашиваю это, чтобы убедиться, что ты не тень. Всё-таки, раз на мне маска, значит я в Метаверсе. Это не походит на Мементос, значит, это дворец. Но мне интересно, откуда же он здесь, и как ты нашёл сюда путь. И как с этим связан Макашима Сёго.        — Ты же у нас детектив, — ответил голос, не теряя дерзости. — Ты и расскажи.        — Что ж, Сёго имел большое влияние на массы, и убрать такую важную фигуру из рукава Шидо было бы весьма важным ходом для того, кто заинтересован в понижении рейтингов оппонента. Кому ещё может такое пригодится, кроме как другому политику? А насколько я знаю, у Шидо только один активный соперник, и его имя — Тетсутоши Асаока. Мужчина ничего не ответил. Акечи знал, что попал в точку.        — Я не удивлен, что у политика есть дворец. Всё же, дворцы появляются из-за сильного искажения желаний, а этот гад стремится к своим высотам любыми способами… Ему повезло иметь на своей стороне владельца персоны, который знает о существовании его дворца. Вы должно быть, очень близки как друзья.        — Не думаешь, что я его брат, например? — произнёс мужчина, пробуя увести его мысли. Но Акечи уже достиг разгадки.        — С таким-то акцентом? Да и к тому же, сомневаюсь, что у Асаоки нашелся бы тайный брат из Китая. Тебе стоило подучить свой японский, идиот, а то звучишь не как человек, а синтезатор речи, — наконец вычислил он. — И раз я выяснил, откуда ты, то я могу спросить, что за цель ты преследуешь? Зачем ты ему помогаешь? Или мне это тоже раскрыть?        — Не думаю, что я хочу это слышать, — голос мужчины приобрел холодные тона. Видимо, ему не нравилось, что его властную натуру вести разговор сломали, как хилую веточку. Акечи же почувствовал себя немного увереннее. Хоть беспокойство за Джокера его не оставляло, его манера речи сама гасила это чувство. Горо подумал, что раз нет гарантии того, что события последних трёх дней на самом деле были, то стоит просто упереться в то, что у него есть сейчас.        — Ну, а мне всё равно, что ты думаешь, — продолжал Акечи таким тоном, будто это не он был на полу связанный. — Ты заткнёшь меня, только если убьёшь. Но я до сих пор жив, по каким-то причинам. Уж не собираешься ли ты шантажировать Шидо тем, что не выпустишь меня отсюда?        — Ты всё правильно понял, — ответил мужчина.        — Тогда ты ещё больший дурак, чем я думал прежде. Поверь мне на слово, рано или поздно я найду способ сорвать с себя маску, призову персону, а потом пробью себе выход отсюда.        — Хм? Разве персоны вообще способны воздействовать на окружение?        — Хочешь проверить, мистер Фокусник? — ухмыльнулся Акечи, блефуя. Он прекрасно знал пределы возможностей Локи, и возможности взорвать стену он просто не имел. Однако оппонент этого не знал. — Насколько я понял, твоя персона полностью бесполезна в плане боя, вот ты своими иллюзиями и прикрываешься.        — Ты понятия не имеешь, насколько иллюзии могут быть опасными, — проговорил мужчина.        — Да? Раз так, то покажи мне. Я всех твоих марионеток на кусочки покромсаю, а потом до тебя доберусь, — бросил вызов Акечи. Больше всего у него сейчас чесались руки, желающие поскорее взять меч и сорвать маску. Молчание затянулось. То ли «Фокусник» обдумывал, стоит ему принимать вызов малолетки, то ли он ушёл — так же незаметно, как и пришёл. Однако спустя время его голос всё же донёсся до Акечи:        — Раз ты так того желаешь, то пусть! — воскликнул он с таким пылом, будто знал, что выиграет эту битву. — Может, после этого ты станешь более покладистым и не будешь дерзить взрослым.        — Ох, ну, а если я выиграю, то можешь попрощаться со своим лицом, потому что от него ничего не останется! — проговорил Акечи с долей иронии. Всё-таки, за весь их разговор он так этого человека и не увидел. Спустя секунду, когда отголосок его эха стих в темноте, вокруг посветлело. Акечи даже зажмурился, словно перед ним включили лампу накаливания. Когда же он открыл глаза, то узрел перламутровые, словно внутренности ракушки, стены. Его камера, как оказалось, была куда у́же, чем он думал — до другой стены было где-то метра два с половиной. Акечи обнаружил, что ему стало легче дышать — верёвка на груди пропала! Его руки и ноги более не были связаны — неужели это была тоже иллюзия? «Неважно, в любом случае, теперь я смогу надрать ему зад» — подумал Акечи и встал с пола. Как только он вышел из камеры, Фокусник снова подал голос, казалось, отовсюду.        — Иди вперёд по коридору, и дальше поднимайся по лестнице. И не ной, подъём будет не быстрым, — сказал он. Акечи пошевелил затёкшими запястьями.        — А ты не мог сразу перенести меня на поле боя?        — Мог, но знаешь, хоть что-то в этом всём должно быть реальным. Твоя боль, например, — проговорил голос. — Как бы там ни было, свой меч ты найдёшь возле стойки с оружием, когда поднимешься. Детектив помотал шеей из стороны в сторону, разминаясь. Затем он пошёл, согласно указаниям, к лестнице, однако по пути пару раз отвлёкся — крупицы надежды заставили его искать в других камерах Акиру, но они все были пусты.