Навстречу шторму

Стадион взорвался ошарашенными выкриками, но все это доходило до Акечи будто сквозь толщу воды.        — Кажется наш герой утратил своего союзника! Давайте же посмотрим, что он собирается предпринять дальше! В свою очередь, Маде не терпится продолжить сражение, и совсем скоро он устанет ждать своих оппонентов! Горо Акечи, что же будешь делать, оказавшись в таком трудном положении? Признаться честно, Акечи уже почти был готов, чтобы прыгать следом за Акирой. Однако, слова этого ублюдка отрезвили его. Горо до конца не соображал, что произошло, однако прежде, чем он смог предаться чувствам и панике, он перекатился обратно, обеспечивая себе безопасность, и схватился за свой меч. Как только клинок оказался в его руке, в теле Акечи загорелась дикая ярость и ненависть. Глаза, налитые кровью, уставились на Маду. Акечи хотелось сейчас же покромсать его на мелкие кусочки, не оставляя и следа. Перед глазами мелькнула какая-то тень — снова гарпия, и на этот раз сбить пытались уже его. Но сейчас пытаться убрать Акечи с площадки было тщетным — ему хотелось кровь и отмщения. Жар разошёлся по всему телу, его лицо опасно почернело, и стоило птице еще раз пролететь мимо него в надежде задеть, и Акечи разрубил гарпию пополам. Дальнейшие его действия он совсем не обдумывал. Позабыв о своем упавшем здоровье и мане, он сорвал с себя маску. В огне позади него воплотилась персона, и он тут же атаковал Маду Мегидолаоном. Яркая вспышка от заклинания вновь ослепила его, однако когда он открыл глаза, то от Мады остался лишь черный дым, остывающий на бетонной платформе. С врагом было покончено. Акечи остался стоять один на поле сражения. Внезапно он свалился на колени, будто на него навалилась вся тяжесть мира. Дышать было трудно, а перед глазами начало темнеть, будто он вот-вот должен был потерять сознание. Мегидолаон был очень энергозатратным, и у Акечи хватило сил как раз только лишь на его применение, чтобы снести врага раз и навсегда. Джокер наверняка бы отругал за такое нецелесообразное растрачивание маны, но потом обязательно вылечил бы его… Джокер… Акира, он точно… точно…        — Нет, — прохрипел Акечи, когда его лоб коснулся холодной плиты. Горькие слезы начали катиться по щекам, просачиваясь сквозь маску. Истощение, злость, скорбь — Акечи не знал, что должен был делать. В этот момент и Шидо, и Макашима, и даже его противник утратили все свое первоначальное значение, ведь Акира, он… Слабость стремительно продолжала распространяться по всему телу, а вокруг было так тихо, как в вакууме. Ни комментариев, ни толпы. Акечи поднял голову и узрел опустевшие зрительские лавы. Что произошло? Разве этот ублюдок не должен был злорадстовать прямо сейчас? Акечи посмотрел туда, где начиналась пропасть, и решение возникло внезапно. Горо подумал, что он должен проверить. Именно сейчас он не знал и не мог думать ни о чем, кроме как о Акире. Если он там, внизу, то в каком состоянии? Действительно ли упал? Детектив поднялся на ноги, движимый лишь голой надеждой. Шансы на то, что Джокер смог бы уцелеть были ничтожно малы, но Акечи продолжал упорствовать. В корне отказываясь принимать за реальность произошедшее несколько минут тому назад, он, шатаясь, принялся спускаться с этих платформ. Горькое разочарование, боль, раздирающая грудную клетку — Акечи все это ненавидел. Ненавидел чувствовать это. Ненавидел мысль о том, что больше не сможет заглянуть в чужое лицо. Балансируя на грани сознания, он спускался все ниже. Мир вокруг кружился, Акечи ощущал, что дольше десяти минут точно не протянет — у него не осталось буквально ничего. Он тяжело волочил за собой свой меч, без возможности даже защитить себя, если нападут, и снова он был уязвим. Чертовски уязвим без Акиры. Какое-то время он тупо спускался по ступеням, преследуя свою бессмысленную цель. Несколько раз он даже падал на колени, не в состоянии продолжать путь, но все равно задирал голову выше, не позволяя себе провалиться в проклятое забытие. Да как это вообще возможно?! Как возможно чтобы его, Горо Акечи, победил некто такой, как этот ублюдок, не знающий ничего, кроме иллюзий? Как возможно, чтобы Акира, даже он, так легко распрощался с жизнью? Отрицание внутри Акечи было настолько яростным и мощным, что лишь оно одно держало его в сознании, но и то было ненадолго. Его путь закончился, едва ли он успел спуститься наполовину. Пики внизу все еще жадно блестели, ожидая свою жертву, но Акечи удалось сохранить равновесие, чтобы не упасть на них. Глаза закатились и он пластом свалился на плиту. Меч вновь жалобно звякнул, раздражая слух. Его воля, разум, стремления, все в нем кричало подниматься и продолжать путь, но в действительности он не мог пошевелить ни единым пальцем. На задворках сознания прозвучал звон битого стекла и тяжёлый «бах!», сопровождающийся какой-то слишком яркой вспышкой света. Акечи так сожалел, что не мог даже повернуть голову в сторону, откуда раздался звук, но если судить по памяти, то это приблизительно там, где находилось ложе. Мысленно он выматерился так грязно, как только лишь мог, а потом возле него упала тень, очень напоминающая очертания Джокера. Акечи вырубился, успев лишь прошептать чужое имя.